Несколько мгновений Флёр молча разглядывала меня и то, как её младшая сестра весьма органично косплеит на мне экзотическую обезьянку. Затем медленно, с головы до ног, окинула меня таким оценивающим взглядом, что сразу стало ясно: прямо сейчас ей очень хочется сказать мне что-нибудь исключительно «ласковое» и «приятное». Но воспитание и несколько сотен любопытных глаз, устремлённых в нашу сторону, явно не позволяли ей воплотить это желание в жизнь.

Она на мгновение прикрыла глаза, глубоко вздохнула и снова перевела взгляд на меня.

— Я так понимаю, вы мсье Рон?..

— Флёр, ну как ты можешь его не узнать?! — с искренним возмущением перебила её Габриэль, всё ещё болтаясь у меня на шее. — Я же столько тебе о нём рассказывала все эти месяцы! Mon Dieu, да посмотри же на него! Высокий, красивый, мужественный! Самый добрый, самый храбрый и вообще самый лучший волшебник на свете!

Ох, принцесса моя, ты даже не представляешь, насколько сейчас усложняешь мне жизнь. Лучше бы ты просто помолчала, потому что, кажется, впервые за всё время пребывания в этом мире я по-настоящему покраснел. И дело было вовсе не в её комплиментах, а в самой ситуации. Я совершенно не привык находиться под таким количеством откровенно любопытных, пристальных и весьма завистливых взглядов. К тому же, судя по тому, как у Флёр едва заметно дёрнулся левый глаз, она тоже была далеко не в восторге от происходящего.

Тем не менее старшая Делакур быстро взяла себя в руки. Она сделала шаг вперёд, слегка склонила голову и произнесла:

— Я хочу поблагодарить вас, мсье Уизли. За то, что вы защитили мою сестру на Чемпионате мира. Мы у вас в долгу.

Слова были искренними, но за безупречной вежливостью чувствовалось раздражение, которое она изо всех сил пыталась скрыть. Создавалось впечатление, что, пока одна её часть искренне благодарит меня за спасение Габриэль, другая уже мысленно прикидывает, где именно на территории Хогвартса будет удобнее прикопать моё тело.

Всё, что я мог сделать в тот момент, чтобы не усугублять ситуацию, — это молча и сдержанно кивнуть.

— Габриэль, allons-y. Пойдём, — строго произнесла Флёр, переводя взгляд на младшую сестру.

— Non! Я не хочу! — тут же заупрямилась та, ещё крепче вцепившись в меня. — Я и так слишком долго ждала этой встречи, чтобы уйти прямо сейчас!

Лицо Флёр заметно напряглось.

— Ne me fais pas honte, Gabrielle, — процедила она сквозь зубы. — Не вынуждай меня прямо сейчас запереть тебя в карете до самого конца турнира.

Понимая, что дело уверенно движется к грандиозному семейному скандалу, я решил вмешаться. Чуть наклонившись к девочке, тихо произнёс:

— Мы с тобой обязательно ещё увидимся, принцесса. Не стоит сейчас ещё сильнее злить твою сестру.

Габриэль на секунду задумалась, смешно надула губки, а затем чмокнула меня в щёку, ловко спрыгнула на землю и вприпрыжку побежала к Флёр.

Кажется, этим своим совершенно невинным поцелуем она умудрилась разозлить прекрасную вейлу ещё сильнее.

Когда они уже развернулись и направились к своим, до меня донёсся радостный голос Габриэль:

— Ну что, Флёр? Я же говорила тебе, что он очень красивый и высокий! Почти такой же красивый, как ты… только выше! Ну скажи, ведь правда? Правда же?

В ответ, сквозь шум непрекращающегося дождя, до меня донеслась лишь короткая фраза на французском, больше похожая на раздражённое змеиное шипение. Что именно сказала Флёр, я, конечно, не понял, но почему-то был почти уверен, что ничего хорошего обо мне там не прозвучало.

Обернувшись, я наткнулся на покрасневшее лицо нашего очкарика. Гарри стоял, согнувшись пополам, и уже практически задыхался, отчаянно пытаясь удержать рвущийся наружу хохот.

Рядом переминалась с ноги на ногу наша кудряшка. Она старательно смотрела куда угодно, только не на меня, но плотно сжатые губы и подозрительно подрагивающие плечи красноречиво говорили о том, что её выдержка сейчас трещит по швам ничуть не меньше, чем у Поттера. Отличные у меня конечно друзья. Главное, всегда поддержат в трудную минуту… Хотя, окажись я сейчас на их месте, скорее всего, ржал бы ничуть не меньше. Но всё равно, блин, обидно.

В этот момент Фред с Джорджем, которые всё это время с нескрываемым интересом наблюдали за удаляющимися сёстрами Делакур, синхронно повернулись ко мне.

— Джордж… вынужден сообщить пренеприятнейшую новость. Наш младший братец уверенно наступает нам на пятки. Если он продолжит в том же духе, семейную славу главных сердцеедов Уизли можно будет считать безвозвратно потерянной.

— Я тоже это заметил, — задумчиво кивнул Джордж. — Французская делегация не успела провести в Хогвартсе и пяти минут, а наш младший братец уже каким-то чудом оказался в центре всеобщего внимания. Признаться, такой прыти я от него совершенно не ожидал.

Фред сокрушённо развёл руками.

— Вот именно. Мы столько лет честно зарабатывали себе репутацию, развлекали народ, устраивали розыгрыши и работали над семейным имиджем, а Рону, оказывается, достаточно было просто постоять с самым несчастным лицом несколько минут. И как итог: одна француженка уже висит у него на шее, а вторая смотрит так, что я до сих пор не могу понять — то ли сейчас страстно поцелует, то ли сразу прибьёт.

— Вы сейчас специально издеваетесь? — уточнил я.

— Разумеется, нет, — с самым честным выражением лица ответил Фред. — Но теперь, как старшие братья, мы просто обязаны воспользоваться случаем и попросить тебя поделиться своим бесценным опытом.

Джордж тут же согласно кивнул.

— Нас интересует всего один маленький вопрос. Каким образом тебе удалось за каких-то пять минут настолько заинтересовать француженок? Если существует какая-то особая, тайная методика, будет крайне эгоистично скрывать её от собственной семьи.

— Только есть одна небольшая просьба, — добавил Фред. — Когда будешь объяснять, сразу рассказывай безопасную версию. Потому что метод, при котором одна сестра смотрит на тебя как на величайшего героя, а вторая уже мысленно пишет тебе некролог, нас, признаться, не слишком устраивает.

Я уже открыл рот, чтобы отправить их обоих в далёкие, неизведанные дали, желательно с билетом в один конец, но договорить мне не дал громкий всплеск со стороны Чёрного озера.

Вода забурлила, по её поверхности пошли огромные пузыри, и вскоре, раздвигая тёмные волны, наружу медленно поднялся огромный корабль. Добравшись до берега, он плавно остановился, с борта опустился трап, и на землю один за другим начали сходить ученики Дурмстранга.

Одеты они были в плотные меховые мантии, больше напоминавшие полевую военную форму, чем обычную школьную одежду. Высокие, широкоплечие, с такими суровыми лицами, будто явились сюда не на школьный турнир, а брать Хогвартс штурмом. Нет, прибыли они, конечно, не из Челябинска. Но, глядя на их каменные лица, я начинал подозревать, что дурмстранговцы и челябинцы где-то приходятся друг другу родственниками.

К этому времени дождь, словно наконец устав издеваться над собравшимися, постепенно стих и вскоре прекратился совсем, оставив после себя лишь сырой воздух и огромные лужи. Дамблдор с доброжелательной улыбкой поприветствовал директора Каркарова, после чего, воспользовавшись тем, что обе делегации уже прибыли, громко объявил о начале праздничного гуляния в Хогсмиде в честь приезда иностранных гостей.

Я слегка нахмурился, пытаясь припомнить, было ли нечто подобное в каноне. Книги я читал уже очень давно, поэтому если этот праздник там и упоминался, то память благополучно избавилась от столь «важной» информации. В фильмах же ничего подобного точно не было. Значит, либо это событие действительно осталось где-то за кадром, либо моё присутствие всё-таки понемногу начинало менять ход истории.

Впрочем, большого значения это сейчас не имело. Куда важнее было другое: у нас наконец появлялся отличный повод выбраться в Хогсмид и встретиться с нашим блохастым товарищем, как он и предлагал в своём письме.

Наша немаленькая компания вошла в Хогсмид, и деревушку было просто не узнать. Обычно тихие улочки сейчас были заполнены волшебниками со всей Европы, и, стоило оглядеться по сторонам, как взгляд то и дело цеплялся за незнакомые лица, необычные наряды и витрины лавок, возле которых толпились гости. Со всех сторон доносилась речь на самых разных языках: кто-то оживлённо спорил, кто-то смеялся, а кто-то с неподдельным интересом разглядывал местные магазины. Их владельцы, судя по довольным лицам и нескончаемому потоку покупателей, сегодня явно переживали один из самых удачных торговых дней за последние годы.

Особенно оживлённо оказалось на центральной площади. Почти всё свободное пространство заняли длинные ряды празднично украшенных прилавков и деревянных столов с угощениями со всей Европы. Стоило пройти чуть дальше, как взгляд начинал перескакивать с одного блюда на другое: рядом с привычными британскими пирогами красовалась французская выпечка, неподалёку в огромных котлах томилось густое болгарское рагу, а ещё дальше продавались совершенно незнакомые мне восточноевропейские сладости. Над всей площадью смешивались десятки самых разных ароматов, и желудок всё настойчивее напоминал о том, что было бы совсем неплохо наконец-то что-нибудь съесть.

Возле прилавков тут и там уже собирались небольшие компании. Кто-то просто ел, кто-то делился впечатлениями, но чаще всего всё быстро превращалось в жаркие споры. Каждый был абсолютно уверен, что именно кухня его страны — лучшая. Со стороны это выглядело так, будто люди спорили не о еде, а решали судьбу Кубка мира по квиддичу.

— Да нет же, месье, вы всё делаете неправильно! — с жаром убеждал пожилой француз, размахивая куском ароматного сыра. — Попробуйте сначала вот с этим соусом. Вот увидите, вкус сразу станет совсем другим!

Британец напротив только фыркнул.

— Это ещё зачем? Если блюдо нельзя есть без соуса, значит, повар просто приготовил какую-то ерунду.

— Ерунду? Да соус не прячет недостатки, он раскрывает вкус! Это совершенно разные вещи!

— Хорошему мясному пирогу ничего раскрывать не надо. Откусил — и сразу понял, что перед тобой нормальная еда.

— Вот поэтому ваша кухня такая… простая, — покачал головой француз.

— Зато после нашей кухни человек наедается, а не рассуждает полчаса о тонких оттенках вкуса.

Чуть в стороне возле другого прилавка уже кипел точно такой же спор о том, чья национальная кухня лучше, а ещё дальше несколько учеников Дурмстранга с подозрительно довольными улыбками угощали любопытных англичан каким-то невероятно острым национальным блюдом. Судя по покрасневшим лицам, слезящимся глазам и отчаянным попыткам не закашляться прямо посреди площади, добровольцы уже начинали искренне жалеть о своём решении.

Мы всё дальше уходили по улицам Хогсмида. Почти на каждой площади или просто на открытых участках между домами собирались небольшие толпы зрителей — повсюду кто-то показывал фокусы, небольшие магические представления или просто развлекал прохожих. Возле «Трёх Мётел» пожилой волшебник с поразительной ловкостью вращал палочкой, создавая прямо в воздухе удивительно реалистичных животных из разноцветного дыма. Огромный серебристый волк пробежал по крышам домов, затем легко перепрыгнул через улицу и прямо на глазах у восторженной публики рассыпался сотнями мерцающих искр. Следом появился величественный олень. Он неторопливо прошёл сквозь толпу, позволяя детям коснуться своей дымчатой шерсти, после чего так же неспешно растворился в воздухе.

Пройдя чуть дальше, мы увидели молодую ведьму, устроившую настоящее представление с чарами левитации. Вокруг неё одновременно кружились старинные часы, декоративные клетки с бумажными птицами, хрустальные шары, резные деревянные шкатулки, серебряные подсвечники и десятки ярких лент. По одному взмаху её палочки всё это начинало двигаться с такой точностью, будто предметы заранее неделями репетировали общий танец. Зрители то и дело взрывались аплодисментами, когда очередная сложная фигура завершалась без единой ошибки.

А на соседней улице небольшая группа музыкантов играла на незнакомых мне инструментах, но куда сильнее самой музыки впечатляла сопровождавшая её магия. Светящиеся ноты одна за другой взлетали в воздух, складываясь то в огромных птиц, то в небольших драконов, то в причудливые узоры, которые неспешно плыли над улицей и растворялись лишь спустя несколько секунд.

Пройдя ещё немного, мы наткнулись на самое многолюдное представление из всех, что встретились нам сегодня. В самом центре выступал немолодой волшебник. Одним движением палочки он создавал в воздухе огромные движущиеся иллюзии: над улицей неспешно кружили стаи гиппогрифов, следом появлялись величественные фениксы, затем их сменяли фестралы, а через несколько секунд всё это превращалось в огромные замки, густые леса и высокие горные хребты. Стоило одной картине исчезнуть, как её тут же сменяла следующая. Дети с восторгом тянули к ним руки, а взрослые наблюдали за представлением с ничуть не меньшим интересом.

Мы шли всё дальше по улицам, безуспешно пытаясь найти взглядом место, где можно было бы наконец спокойно поесть. После нескольких часов прогулки мой желудок урчал уже с таким энтузиазмом, будто лев с герба Гриффиндора каким-то чудом перебрался ко мне внутрь и теперь настойчиво требовал выдать ему законный обед.

Вдруг позади послышался торопливый перестук каблучков. Я даже не успел толком обернуться, как в следующую секунду мне в спину кто-то ощутимо врезался, а тонкие руки уже привычно обхватили меня поперёк груди.

Похоже, это уже становилось традицией.

Повернув голову, я увидел сияющую от счастья Габриэль Делакур, которая снова повисла на мне с донельзя счастливым лицом.

— Ron! Mon Dieu, enfin! Я уже думала, что никогда тебя не найду! Мы уже столько ходим по Хогсмиду, а тебя нигде нет! Я уже успела обойти почти все улицы, два раза заглянула на площадь, даже возле «Трёх Мётел» искала, а тебя всё не было и не было. Я уже начала думать, что ты давно куда-то ушёл. Но всё равно решила ещё немного поискать. И вот нашла!

— Ещё раз привет, принцесса, — я взъерошил ей волосы. — Я бы и подумать не мог, что меня будут искать такие красивые принцессы, как ты.

Габриэль тут же слегка покраснела, смущённо улыбнулась и на секунду опустила глаза.

— Mais oui! Конечно! — быстро затараторила она. — А как иначе? Я столько ждала, когда мы снова увидимся! Ты же обещал, что мы обязательно ещё встретимся, а потом Флёр взяла и утащила меня. Это было ужасно несправедливо, между прочим! — она смешно и очень по-детски топнула ножкой.

Но затем Габриэль приподнялась на носочки, внимательно посмотрела поверх голов прохожих и с заметным облегчением выдохнула.

— Bon… Пока всё хорошо…

— Что случилось?

Она тут же приложила палец к губам и почти вплотную наклонилась ко мне.

— Chut… Здесь нельзя долго стоять. Пойдём скорее отсюда, пока Флёр меня снова не увидела. Она сейчас разговаривает с мадам Максим и какими-то профессорами. Если заметит, что я опять убежала, мне конец.

Габриэль весьма похоже скопировала недовольное лицо старшей сестры.

— Она сначала сделает вот так… А потом скажет: «Gabrielle…» таким спокойным голосом… Но знаешь, когда Флёр говорит спокойно, это даже страшнее, чем когда она кричит.

Тут малышка вдруг замолчала, украдкой потёрла свою пятую точку и тяжело вздохнула.

— В общем… опять накажет.

Я вздохнул. На мгновение мне даже стало немного жаль Флёр. С такой неугомонной пигалицей ей, должно быть, приходилось очень непросто.

— Так, дай угадаю… Ты опять без разрешения сбежала от сестры? И, судя по тому, как ты нервничаешь, всё действительно настолько серьёзно?

— Très sérieux! Очень серьёзно! — энергично закивала Габриэль. — Поэтому не спорь со мной. Viens! Пойдём скорее! Пока Флёр занята, у нас есть немного времени. Я хочу столько всего с тобой посмотреть! И ты обязательно расскажешь, как у тебя дела. За эти месяцы наверняка произошло ужасно много всего, а я почти ничего не знаю!

Не дожидаясь моего ответа, она схватила меня за руку и с неожиданной для своего роста силой потащила за собой сквозь толпу.

— Dépêche-toi, Ron! Быстрее! Иначе Флёр меня найдёт! Хотя… она всё равно меня найдёт. Но это будет потом! А сейчас у нас есть время! И вообще, сегодня ты мой… Ну, хотя бы до тех пор, пока она нас не поймает! Поэтому не будем терять ни минутки! Я хочу показать тебе, что уже успела посмотреть, а потом ты покажешь мне всё остальное! И ещё мы обязательно съедим что-нибудь вкусное… Ой! — её взгляд вдруг зацепился за соседний прилавок. — Там мороженое! Настоящее! Ты ведь купишь мне одно? S'il te plaît? Пожалуйста-пожалуйста!

Я обернулся, бросив на друзей взгляд, в котором читалась немая просьба немедленно вмешаться, проявить хоть каплю сострадания и спасти своего товарища, которого самым наглым образом похищали прямо посреди Хогсмида.

Увы.

Гарри лишь виновато улыбнулся и развёл руками, всем своим видом показывая, что против столь решительно настроенной француженки он абсолютно бессилен.

Гермиона даже не пыталась скрыть довольную, слегка ехидную улыбку и с самым невинным выражением лица дружелюбно помахала мне рукой.

Фред с Джорджем и вовсе решили не притворяться порядочными людьми.

— Держись, братец! — широко улыбнулся Фред.

— Если переживёшь встречу с её старшей сестрой, обязательно расскажи, чем всё закончилось! — тут же добавил Джордж.

— Мы обязательно сохраним о тебе светлую память… Правда, недолго.

Даже Джинни, от которой я всё-таки ожидал хоть какой-то поддержки, лишь весело хихикнула и тоже помахала мне рукой.

— Удачи, Рон!

Вот и всё, пять человек. Пять бессовестных предателей, и ни единой попытки прийти мне на помощь.

Я лишь тяжело вздохнул. Ничего… Я человек не злопамятный: отомщу, запишу, забуду… а потом совершенно случайно вспомню об этом в самый неподходящий для них момент и с огромным удовольствием восстановлю вселенскую справедливость. Моя месть будет долгой, тщательно спланированной и, что самое главное, исключительно мелочной. Как и подобает честному и благородному ученику Гриффиндора.

Хотя, если уж быть честным с самим собой, возмущался я скорее из вредности. Энергия этой неугомонной пигалицы была настолько заразительной, что сердиться на неё дольше пары секунд становилось попросту невозможно. Проводить с ней время оказалось на удивление весело, а её искренний восторг от любой мелочи невольно заставлял улыбаться. К тому же Габриэль была настолько милой, что временами воспринималась не как человек, а как очень общительная плюшевая игрушка, которую так и хотелось потискать.

Следующие полчаса убедили меня в одной простой истине: если одна маленькая француженка что-то решила, сопротивляться этому было абсолютно бесполезно. Габриэль носилась по праздничным улицам Хогсмида с таким воодушевлением, словно твёрдо вознамерилась за один вечер обойти их все. Она то и дело хватала меня за руку и тащила к очередному прилавку, витрине или уличному представлению. Стоило её взгляду зацепиться за что-нибудь хоть немного необычное, как я тут же слышал очередное восторженное:

— Ron! Regarde! Скорее, скорее! Посмотри! Видишь этих маленьких игрушечных фениксов? Они настоящие! Ну… почти настоящие. Mon Dieu, какие же они милые! Я бы одного обязательно забрала домой. Хотя… нет… Флёр наверняка скажет, что от них слишком много шума. Она вообще очень любит слово «слишком». Слишком шумно, слишком ярко, слишком много сладкого… Иногда мне кажется, что она вообще родилась сразу взрослой.

Я усмехнулся.

— И ты её, конечно, всегда слушаешься?

Габриэль удивлённо посмотрела на меня, явно не понимая, зачем я вообще об этом спрашиваю.

— Mais non! Bien sûr que non! Конечно нет! Сначала я её не слушаюсь… потом она меня ловит… потом читает длинную лекцию… потом я обещаю, что больше никогда-никогда так делать не буду…

Она на секунду задумалась.

— …а потом снова не слушаюсь.

Я не выдержал и рассмеялся.

— По-моему, это не самая лучшая привычка.

— Зато проверенная! Пока работает.

Мы прошли ещё несколько десятков метров, как вдруг Габриэль снова потянула меня в сторону.

— Oh! Regarde!

На одном из прилавков стояли десятки небольших волшебных фигурок, каждая из которых жила своей маленькой жизнью. Крошечные дракончики лениво выпускали дым колечками, гиппогрифы неторопливо переступали с лапы на лапу, пытаясь клевать прилавок, а нюхлер размером с ладонь с невинным видом уже тянулся к золотой пуговице на мантии продавца, пытаясь её стащить.

Габриэль звонко рассмеялась.

— Он мне нравится! Совсем как я!

— Правда?

— Ну… почти. Я тоже иногда беру вещи Флёр без спроса.

— И что бывает потом?

Она наклонилась ко мне.

— Потом начинается погоня, правда, обычно всё заканчивается моей капитуляцией и… — она уже привычным движением потёрла свою пятую точку. — Наказанием.

К счастью, спустя ещё несколько минут мне всё-таки удалось воспользоваться первой же свободной возможностью и купить нам обоим по большому рожку мороженого.

— Merci, Ron! — радостно улыбнулась Габриэль, принимая своё. — Я же говорила Флёр, что ты очень добрый.

— И что она ответила?

— Что я ещё слишком маленькая и слишком легко начинаю хорошо думать о людях.

Она откусила сразу большой кусок мороженого и довольно зажмурилась.

— А потом добавила, что даже если ты купишь мне мороженое, это всё равно ничего не доказывает.

Я усмехнулся: сомневаюсь, что Флёр говорила именно это, но будем считать, что я поверил.

— Звучит вполне разумно.

— Совсем неразумно! — тут же возмутилась она. — Лично для меня это уже очень серьёзное доказательство.

Она снова схватила меня за рукав и потащила дальше.

На этот раз мы остановились возле прилавка с волшебными украшениями. Они сразу привлекали внимание не столько своей красотой, сколько наложенными на них чарами. Одни серебряные браслеты сами складывались в причудливые узоры, кулоны мягко меняли цвет, а заколки в форме бабочек время от времени лениво взмахивали крошечными крылышками.

Габриэль восхищённо ахнула.

— Comme c'est joli…

Она осторожно перебирала украшения одно за другим, пока вдруг не остановилась.

— Вот это…

Девочка осторожно подняла небольшой серебристый кулон в форме снежинки. Где-то в самой его сердцевине мягко мерцала крошечная голубая искра, отчего действительно казалось, будто внутри кружится маленькая снежная метель.

Несколько секунд Габриэль молча разглядывала украшение, а потом вдруг улыбнулась.

— Знаешь… мне кажется, Флёр он очень понравился бы.

— Так купи.

Габриэль сразу смешно сморщила нос.

— Если я сейчас подойду к ней и попрошу денег, она первым делом спросит, где я опять пропадала. Потом сразу поймёт, что всё это время я была с тобой. Потом начнёт читать длинную лекцию про то, что «Gabrielle, une jeune fille convenable ne disparaît pas sans prévenir!». Потом скажет, что нельзя заставлять людей волноваться. Потом обязательно спросит, думаю ли я вообще хоть иногда, прежде чем что-нибудь сделать…

Она так точно скопировала спокойный, слегка укоризненный голос старшей сестры, что я невольно рассмеялся.

— А потом?

— А потом… — Габриэль пожала плечами. — Потом я подарю ей этот кулон, и она сделает вид, что он ей совсем не понравился.

— И он ей действительно не понравится?

Девочка уверенно замотала головой.

— Non. Очень понравится. Просто она никогда не признаётся в этом сразу. Она всегда так делает. Сначала становится очень серьёзной, потом говорит, что ничего этого не нужно было делать, а потом всё равно почти каждый день носит подарок.

Она ещё раз посмотрела на снежинку и уже совсем тихо добавила:

— Она у меня очень хорошая… Просто слишком сильно обо мне волнуется.

Я улыбнулся.

За всей этой бесконечной болтовнёй, побегами и проказами скрывалась самая обычная младшая сестра, которая искренне любила старшую. И, судя по всему, это было взаимно. Просто одна выражала свою заботу бесконечными переживаниями и нравоучениями, а другая — такими вот маленькими подарками и желанием хоть немного порадовать сестру.

Я вздохнул и, подойдя ближе, осторожно забрал кулон из рук Габриэль. Небольшая серебряная снежинка вблизи выглядела ещё красивее. Стоило слегка повернуть её в руке, как голубой огонёк внутри начинал мягко мерцать, а серебро красиво переливалось на свету. Надо признать, вкус у маленькой француженки был отменный.

Такой кулон действительно очень хорошо подошёл бы к голубым глазам её сестры… Стоп. Какого чёрта я вообще сейчас размышляю о том, какие украшения подходят Флёр Делакур?!

— Сколько стоит? — повернулся я к пожилому продавцу.

Тот бросил короткий взгляд на кулон и добродушно улыбнулся.

— Два золотых галеона, молодой человек.

Я достал из кармана кошелёк, отсчитал две монеты и положил их на прилавок.

— Тогда мы его берём.

Продавец молча кивнул, забрал деньги и аккуратно уложил кулон в небольшую бархатную коробочку.

Несколько секунд Габриэль просто молча переводила взгляд с маленькой коробочки на меня, словно до конца не верила в происходящее.

А потом…

— Ron! Mon Dieu! C'est vrai?! Правда? Ты… ты правда купил его?!

Она буквально подпрыгнула на месте и обеими руками прижала коробочку к груди.

— Merci! Merci beaucoup! Ты такой замечательный! Нет, правда! Я же буквально каждый день говорила всем… и особенно Флёр… что ты самый добрый и самый замечательный волшебник на свете! А она мне всё время не верила!

Не успел я ничего ответить, как она снова повисла у меня на шее.

— Merci, Ron! Merci! Она обязательно обрадуется! Хотя… нет… сначала скажет, что не нужно было тратить деньги… потом спросит, зачем вообще покупать ей подарки… потом минут пять будет делать очень серьёзное лицо, словно совсем не рада… а потом я увижу этот кулон у неё на шее. Вот увидишь!

Габриэль на секунду задумалась и счастливо улыбнулась.

— …но потом всё равно будет носить его почти каждый день. Я её знаю.

Она осторожно посмотрела на коробочку, словно внутри лежало настоящее сокровище.

— Ты даже не представляешь, как она удивится…

Я лишь усмехнулся.

— Надеюсь, приятно.

В этот самый момент кольцо на моём пальце едва заметно дрогнуло. Далее я почувствовал на себе уже до боли знакомый за сегодняшний день взгляд. И хотя кольцо на пальце более не подавало каких-либо признаков жизни, зато собственная интуиция недвусмысленно намекнула, что Флёр Делакур наконец-то завершила поисковую операцию.

Я наклонился к Габриэль и тихо прошептал ей на ухо:

— Принцесса, у меня для тебя две новости, и, боюсь, обе не самые хорошие. Во-первых, мне кажется, наша с тобой прогулка только что подошла к концу. А во-вторых, бежать уже поздно, потому что нас всё-таки нашли.

Габриэль непонимающе моргнула, после чего осторожно обернулась и посмотрела мне за спину. Её лицо почти мгновенно изменилось.

— Oh… Mon Dieu… — едва слышно пискнула Габриэль.

По главной улице быстрым шагом шла Флёр. Она смотрела прямо на нас, и по выражению её лица становилось ясно, что сейчас кому-то очень сильно не поздоровится… и, чувствую, что, возможно, даже обоим.

Не говоря ни слова, Габриэль тут же спряталась у меня за спиной, крепко вцепившись обеими руками в мантию. Наружу выглядывали лишь макушка да один глаз, которым она продолжала осторожно следить за приближавшейся Флёр.

— Габриэль… — тихо произнёс я.

— Chut… — столь же тихо прошептала она. — Может быть… она меня не заметит.

— Ты серьёзно считаешь, что твоя сестра, которая сейчас идёт прямо к нам, способна не заметить тебя только потому, что ты спряталась за мной?

Из-за моей спины показался один глаз.

— Ну… иногда же хочется немножко верить в чудеса.

Я усмехнулся.

— Очень жаль тебя расстраивать, принцесса, но боюсь, сегодня магия работает немного по другим правилам.

Через несколько секунд Флёр подошла к нам и остановилась буквально в шаге от меня. Несколько мгновений она молча сверлила нас обоих недовольным взглядом.

Габриэль тяжело вздохнула.

— Je suis perdue… Кажется… мне конец…

Флёр на мгновение прикрыла глаза. Вместо ожидаемой вспышки гнева на её лице читалась лишь накопившаяся усталость. Не сказав ни слова, она отошла к ближайшей лавочке, села, подперев подбородок рукой, и молча посмотрела на нас.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. И почему-то от этого становилось только неуютнее.

— Gabrielle, — наконец произнесла Флёр. Её голос звучал на удивление спокойно. — Скажи мне, s'il te plaît, ты хоть иногда задумываешься о последствиях своих поступков? Ты постоянно убегаешь и, кажется, совсем не понимаешь, в какой ситуации мы сейчас находимся. Мы не во Франции. Это чужая страна. Ici, il y a des centaines de sorciers que nous ne connaissons pas. Здесь вокруг нас сотни совершенно незнакомых волшебников со всей Европы. Мы впервые видим этих людей и ничего о них не знаем.

Она сделала паузу, наблюдая за тем, как младшая сестра виновато сжимается за моей спиной.

— Ты забыла, что произошло совсем недавно? Нападение на Чемпионате мира. Les Mangemorts. Папа рассказал мне, что там творилось. И после всего этого ты спокойно уходишь одна гулять по незнакомому месту, словно ничего не случилось. Я уже почти час бегаю по этой stupide деревне, заглядываю в каждую лавку, расспрашиваю прохожих и понятия не имею, где ты и всё ли с тобой в порядке. Ты хоть представляешь, что я за этот час пережила?

Габриэль виновато опустила голову и ещё сильнее спряталась у меня за спиной, но всё же тихо возразила:

— Но я ведь была не одна, Флёр… Я всё время была с Роном. Он бы меня защитил, если бы что-нибудь случилось.

Флёр на мгновение закрыла глаза и устало потёрла переносицу.

— Ты почти его не знаешь, Габриэль, — спокойно ответила старшая Делакур, бросив на меня короткий прохладный взгляд. — Да, мсье Уизли помог тебе в лесу, и я бесконечно ему за это благодарна. Но одного благородного поступка недостаточно, чтобы безоговорочно доверить человеку свою жизнь. C'est la vie, Габриэль. Нельзя просто убежать к человеку, которого ты знаешь всего несколько часов, и решить, что рядом с ним ты в полной безопасности.

— Но он хороший! — упрямо пискнула мелкая, снова выглядывая из-за моей спины и топнув ножкой. — Рон меня защитит, я точно знаю! Я же столько раз тебе об этом говорила! Каждый день рассказывала!

На лице Флёр едва заметно дёрнулась щека.

— О да, я прекрасно помню! — раздражённо ответила Флёр, выпрямившись на лавочке. — Ты повторяла это tous les jours, буквально каждый день, не давая мне забыть об этом ни на минуту! Но посмотри на него внимательно, Габриэль. Он ведь и сам ещё ребёнок. Un enfant. Да, он старше тебя, но всё равно не взрослый волшебник и не мракоборец, чтобы ты могла вот так спокойно перекладывать на него ответственность за свою безопасность!

Да, конечно, отрицать правоту Флёр было бы глупо. Но и молча проглотить слова о том, что я всего лишь ребёнок, тоже как-то не хотелось.

— Вообще-то… — спокойно произнёс я. — Во многом вы правы, мадемуазель Делакур. Если бы моя младшая сестра Джинни вот так исчезла посреди незнакомого города, а я целый час не знал, где она и всё ли с ней в порядке, мне бы тоже было совсем не до шуток.

Флёр ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела на меня.

— И нет, я вовсе не собираюсь убеждать Габриэль, что ей можно безнаказанно убегать от вас. Честно говоря, после того, что вы сейчас рассказали, я бы и сам не хотел, чтобы она повторяла что-то подобное.

Я почувствовал, как у меня за спиной Габриэль недовольно завозилась.

— Ron…

— Извини, принцесса, — тихо сказал я, слегка повернув голову. — В этот раз твоя сестра действительно права.

Габриэль обиженно надула щёки, но спорить не стала.

Я снова посмотрел на Флёр.

— Но в одном я всё же позволю себе с вами не согласиться. Да, я не мракоборец и далеко не самый опытный волшебник. Но это ещё не делает меня ребёнком, неспособным отвечать за свои поступки или защитить человека, который находится рядом.

Флёр едва заметно приподняла бровь, но перебивать не стала.

— Я прекрасно понимаю, почему вы переживали за сестру. И на вашем месте, наверное, чувствовал бы то же самое. Но если уж так получилось, что сегодня Габриэль была рядом со мной, я действительно сделал бы всё, чтобы с ней ничего не случилось. Думаю, любой нормальный человек поступил бы так же. И возраст здесь, как мне кажется, совершенно ни при чём.

На несколько секунд между нами снова повисла тишина.

— И всё же в следующий раз, — уже с лёгкой улыбкой добавил я, — если эта юная леди снова решит устроить побег, я лично отведу её обратно к вам, даже если она будет очень громко протестовать.

— Ron!.. — возмущённо пискнула Габриэль.

— Никаких «Ron», принцесса, — мягко перебил я. — Ты хотя бы представляешь, сколько сегодня людей в Хогсмиде? Если бы ты потерялась в этой толпе, никто бы не знал, где тебя искать.

Габриэль виновато опустила голову.

— Я… не подумала…

— Знаю, — спокойно ответил я. — Но в следующий раз лучше сначала предупреди Флёр.

Габриэль виновато опустила голову, затем вышла из-за моей спины. Сделав пару быстрых шагов, она подпрыгнула и с размаху повисла у сестры на шее.

От неожиданности Флёр тихо ахнула и едва не свалилась с лавочки, но в последний момент всё же сумела удержать равновесие, машинально обхватив мелкую руками. Я, наблюдая за этой картиной, едва сдержал смех.

Флёр тут же бросила на меня недовольный взгляд. Я же сделал самое мудрое, что только мог в этой ситуации, — благоразумно промолчал.

Флёр ещё несколько секунд молчала, после чего лишь крепче прижала Габриэль к себе и мягко погладила её по спине.

— Pardon, Флёр… — приглушённо пробормотала Габриэль, уткнувшись ей в плечо. — Я больше правда не буду так сбегать. Обещаю. А если в следующий раз захочу пойти погулять с Роном, то обязательно сначала спрошу у тебя разрешения.

Всё это выглядело очень трогательно… ровно до того момента, пока Габриэль слегка не отстранилась и, убедившись, что Флёр её не видит, незаметно мне подмигнула. Затем она перевела взгляд на меня, потом на сестру, снова на меня… и на её губах медленно появилась настолько хитрая улыбка, что она мне сразу не понравилась. Почему-то возникло стойкое ощущение, что прямо сейчас меня попытаются втянуть в очередную авантюру.

Спрыгнув с колен сестры, Габриэль сунула руку в карман пальто и достала маленькую коробочку с серебряным кулоном-снежинкой. Она протянула её опешившей Флёр и с самым невинным выражением лица громко объявила:

— Вот! Это тебе! Рон специально купил его, потому что очень хотел сделать тебе приятный подарок!

Флёр замерла, медленно переводя шокированный взгляд с коробочки на моё лицо.

Млять, Габриэль… Что же ты за пигалица… — обречённо пронеслось у меня в голове, пока я стоял под пристальным взглядом голубых глаз вейлы и лихорадочно пытался придумать, как теперь выкручиваться из этой ситуации.

Хотя… а надо ли вообще? Может, поступить так, как делают все взрослые и серьёзные мужчины? То есть притвориться ветошью, не отсвечивать и терпеливо ждать, пока проблема каким-нибудь чудом рассосётся сама собой?..