В небольшой, наспех развернутой штабной палатке, куда нас всех спешно препроводили для дальнейших разбирательств, повисла тяжёлая тишина.

Я, Гарри, Гермиона, поразительно притихшие близнецы, а также Билл, Чарли, Перси, наш отец, Барти Крауч-старший, Амос Диггори и ещё несколько министерских авроров сидели по кругу и пытались переварить всю абсурдность происходящего. Вернее, мы переваривали, а взрослые, опытные волшебники с многолетним стажем службы сейчас пытались смириться с куда более неприятным фактом. А именно с тем, что группа малолетних школьников, вооружённая вонючей слизью, экспериментальными хлопушками и полным отсутствием инстинкта самосохранения, сумела за несколько минут обезвредить пятерых Пожирателей Смерти, на поимку которых в нормальных условиях пришлось бы отправлять профессиональных авроров.

Маленькая Габриэль сидела на узкой скамейке вплотную ко мне, крепко вцепившись обеими руками в рукав моей куртки. Не выдержав пережитого стресса, она уже почти спала, доверчиво уткнувшись носом мне в плечо.

До этого я успел вкратце объяснить отцу, где именно мы её нашли, при каких обстоятельствах и как её зовут. После этого мистер Уизли немедленно отправил одного из свободных авроров во французский сектор лагеря на поиски родителей девочки, которые наверняка уже сходили с ума от беспокойства.

Повисшую в палатке тишину нарушил Барти Крауч-старший. Медленным, исполненным какого-то зловещего достоинства движением он снял шляпу и внимательно уставился на меня.

Выглядел чиновник при этом как суровый инквизитор, который прямо сейчас собирается зачитать длинный список моих прегрешений перед Министерством магии и британским обществом.

Весь его вид буквально кричал о том, что на мою рыжую голову вот-вот обрушится вся тяжесть государственного аппарата за дерзкую попытку решить проблему без надлежащего разрешения компетентных органов.

И он не заставил себя долго ждать.

— Что ж, давайте подведём итоги этого… беспрецедентного самоуправства, — начал Крауч-старший ледяным, безупречно поставленным голосом. — Я должен признать, исключительно ради справедливости, что ваши действия увенчались определённым успехом. Вы спасли семью маглов от дальнейших издевательств и, возможно, гибели, вывели из-под удара этого заблудившегося ребёнка и каким-то совершенно невероятным образом обезвредили пятерых вооружённых преступников.

Он сделал короткую паузу.

— С точки зрения фактов вы предотвратили трагедию, и Министерство обязано это признать.

Несколько человек в палатке едва заметно переглянулись.

— Однако! То, что вы совершили, является вопиющим нарушением всех мыслимых правил безопасности! Вы несовершеннолетние школьники! Вашей прямой обязанностью было немедленно эвакуироваться в безопасное место, как вам и приказал мистер Уизли, и ожидать прибытия подготовленных сотрудников Министерства.

Он резко подался вперёд.

— Вместо этого вы самовольно вмешались в чрезвычайную ситуацию и подвергли свои жизни смертельной опасности! Вы вообще понимаете, с кем столкнулись? Это не шайка хулиганов из Косого переулка. Это тёмные маги, не гнушающиеся Непростительных проклятий! Одно неверное решение, одна ошибка — и сегодня ночью мы могли бы обсуждать совсем другие вопросы.

Последние слова прозвучали уже заметно тише.

— Вы могли погибнуть.

Крауч перевёл испепеляющий взгляд с меня на сидящих рядом Фреда и Джорджа, которые изо всех сил пытались изобразить раскаяние, но получалось у них откровенно скверно.

— И какими именно методами вы действовали? — продолжал распаляться начальник Отдела международного магического сотрудничества, чей голос уже начал подниматься на несколько октав выше обычного. — Вы применили против нападавших незарегистрированные, не прошедшие сертификацию, потенциально опасные и, я не сомневаюсь, нелегальные магические вещества! Вы превратили место происшествия в настоящий алхимический кошмар, нарушив не только ограничения на несовершеннолетнее волшебство, но, подозреваю, ещё и добрую половину существующих нормативов по обращению с экспериментальными составами!

Он резко взмахнул рукой.

— Ваши действия полностью дезорганизовали работу следственной группы! К этим… — Крауч брезгливо скривился, — обезвреженным преступникам сейчас невозможно подойти без специального защитного снаряжения! Более того, вы поставили Министерство в исключительно неловкое положение, наглядно продемонстрировав, что группа школьников с набором сомнительных изобретений способна устроить на поле боя больший переполох, чем подготовленные сотрудники Аврората!

Крауч сделал шаг вперёд, нависая над нами.

— Подобная безрассудность, граничащая с преступной халатностью, не должна поощряться! Вы думаете, что совершили подвиг? Думаете, что вы герои? Нет! Вы безответственные дети, которым невероятно повезло остаться в живых!

Он резко ткнул пальцем в сторону близнецов.

— А вы двое вообще заслуживаете отдельного разговора. Я ещё не знаю, какие именно вещества и устройства были использованы сегодня ночью, но уже сейчас могу с уверенностью сказать, что половина из них наверняка нарушает не один десяток министерских предписаний!

Фред и Джордж переглянулись с таким видом, будто восприняли это скорее как комплимент.

— По-хорошему, я должен поднять вопрос о серьёзных дисциплинарных мерах! Более того, я должен потребовать вашего исключения из Хогвартса за создание угрозы общественной безопасности! А ваших братьев, — он вновь ткнул пальцем в сторону близнецов, — следовало бы передать Визенгамоту для разбирательства по факту создания, хранения и применения опасных магических артефактов!

На этот раз даже близнецы благоразумно решили не улыбаться.

— Потому что сегодня вам повезло. Но завтра кто-то другой, вдохновившись вашим примером, попытается повторить то же самое и погибнет!

Его голос вновь начал набирать силу.

— Законы и процедуры существуют не для того, чтобы осложнять вам жизнь! Они существуют потому, что слишком многие уже заплатили за подобные ошибки собственной жизнью! Вашей обязанностью было выполнять указания взрослых и держаться подальше от опасности, а не устраивать самодеятельность посреди чрезвычайной ситуации!

Крауч перевёл взгляд на нашего отца.

— Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Ваша семья и раньше неоднократно привлекала внимание Министерства своими… сомнительными инициативами. Полагаю, мистер Уизли, некоторые ваши взгляды на дисциплину и соблюдение правил оказались весьма заразительны.

В палатке стало ещё тише.

— Это позор для дисциплины, это пощёчина министерскому регламенту, и я лично прослежу, чтобы подобная самодеятельность не осталась без последствий!

Он тяжело дышал, его лицо пошло красными пятнами, а грудь вздымалась так, словно он только что пробежал марафонскую дистанцию.

Я перевёл взгляд на Гарри. Судя по побелевшему лицу, раздувающимся ноздрям и намертво сжатым челюстям, наш Избранный находился буквально в шаге от того, чтобы совершить очередную гриффиндорскую глупость и высказать высокопоставленному чиновнику всё, что о нём думает.

Мы коротко переглянулись, и я едва заметно покачал головой, приказывая ему даже не пытаться открыть рот, и Гарри понял меня без слов.

Сейчас он был слишком зол. Если дать ему заговорить, через пару минут мы будем обсуждать уже не Пожирателей Смерти, а дисциплинарное взыскание за оскорбление одного из самых влиятельных чиновников Министерства.

Нет уж.

Сегодня эту проблему предстояло создавать мне, так как я и сам был далек от абсолютного спокойствия. Внутри меня всё кипело. Я молчал и стискивал зубы, когда этот бюрократ обвинял нас в том, что мы, по сути, спасли человеческие жизни — хотя это была прямая работа его ведомства. Я молчал, когда он размахивал перед моим носом угрозой исключения из школы. Я терпел, когда он угрожал моим братьям Визенгамотом. Но когда этот напыщенный блюститель закона посмел открыть рот на моего отца…

Мой внутренний предохранитель едва не сорвало. Особенно если вспомнить одну маленькую, но крайне пикантную деталь из канона. Этот человек, стоящий сейчас передо мной и распинающийся о морали и законе, сам был по уши в грязи. Тот самый «кристально честный» Барти Крауч, который тайно вытащил своего сыночка-Пожирателя из Азкабана, заменив его умирающей женой, а потом годами держал собственного ребенка под Империусом, как домашнюю зверушку. И этот лицемерный ублюдок еще смеет в чем-то нас обвинять и читать нотации моему отцу?!

Так, спокойно, Рон. Главное — не повышать голос и не срываться на крик, потому что ничем хорошим это всё равно не закончится. В конце концов, кто он и кто я? Один из самых влиятельных чиновников Министерства магии и шестнадцатилетний школьник. Расклад, мягко говоря, не в мою пользу.

Впрочем, если уж отвечать, то не криком и не эмоциями. Нужно просто спокойно объяснить ему пару вещей.

Я глубоко вдохнул, поднял взгляд на багровеющего Крауча и заговорил. После его недавней тирады собственный голос показался мне непривычно тихим.

— Мистер Крауч, будьте так любезны, не разговаривайте так громко, — я осторожно погладил по волосам вздрагивающую во сне Гэбби, которая еще крепче вцепилась в меня. — Вы можете разбудить ребенка. А она, как вы — взрослый и невероятно проницательный человек — должны понимать, и так сегодня достаточно натерпелась.

Крауч поперхнулся воздухом от такой неслыханной наглости. Он открыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но я, не меняя тихого, ледяного тона, просто не дал ему вставить ни слова.

— Если отбросить всю вашу бюрократическую риторику и условности, то ситуация выглядит крайне занимательно, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы обвиняете нас в том, что мы защитили и спасли людей. Как эту маленькую французскую девочку, которую наши доблестные сограждане чуть не растоптали в панике, так и ту семью маглов. Скажите мне, мистер Крауч, как идеальный представитель власти: мы должны были просто пройти мимо? Спрятаться в кустах и смотреть на то, как пятеро садистов пытают женщину и маленьких детей? Этого требовал от нас ваш хваленый министерский регламент?

Крауч нахмурился ещё сильнее, и без того напряжённое лицо заметно потемнело. Он уже открыл рот, явно собираясь возразить, однако я впервые за весь разговор слегка повысил голос, не позволив ему перебить себя.

— Вы упрекаете нас в том, что мы, по сути, малолетние школьники, которые вообще не должны были во всё это вмешиваться. И здесь я с вами абсолютно согласен! Мы не должны были. Но нам пришлось. И знаете почему? Потому что Министерство магии с оглушительным треском провалило вопрос обеспечения безопасности многотысячного международного лагеря!

Я обвёл взглядом притихшую палатку. Авроры хранили осторожное молчание, делая вид, что происходящий разговор их совершенно не касается, а отец смотрел на меня с каким-то непередаваемым коктейлем из шока и гордости.

— На сто тысяч присутствующих волшебников — делегаций, дипломатов, иностранных гостей и семей с детьми — вы выделили сколько? Десяток-другой авроров? Это тоже наша вина, мистер Крауч? Наша вина в том, что когда начался этот хаос, министерская хваленая служба безопасности просто растворилась в воздухе?

— Вы переходите границы, юноша! — прошипел Крауч, сжимая в руках шляпу.

— Я лишь констатирую факты, сэр, — вежливо, но с изрядной долей сарказма парировал я. — Может быть, это наша вина, что пятеро пьяных ублюдков в масках беспрепятственно гуляли по центру лагеря, издеваясь над маглами, а из сотен взрослых волшебников, находившихся вокруг, ни один не пришел им на помощь? Где были ваши квалифицированные специалисты всё это время? Почему работу, которую должен выполнять отряд мракоборцев, в итоге выполнила кучка подростков с помощью карманных фейерверков?

Я сделал небольшую паузу.

— Что же касается «незарегистрированных и опасных артефактов» моих братьев… Знаете, сэр, эти самые артефакты обезвредили опасных преступников без применения Непростительных проклятий и летальных исходов. Возможно, если бы Министерство магии хоть изредка спонсировало подобные инновации, а не цеплялось за устаревшие на сто лет протоколы, вам бы не пришлось сейчас краснеть за то, что школьники делают вашу работу.

Я чуть наклонился вперед.

— И последнее, мистер Крауч. Мой отец и мои старшие братья с первой секунды побежали в самое пекло, чтобы попытаться навести порядок там, где нужны были больше всего. Моя семья сделала всё возможное, чтобы минимизировать жертвы вашего организационного провала. Поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам сосредоточить свой гнев и угрозы на тех, кто действительно организовал сегодняшний террор, а не на тех, кто за вами убирал.

Я замолчал, откинувшись на спинку стула и продолжая медленно гладить спящую Гэбби по волосам. Её мерное сопение действовало на меня лучше любого успокоительного.

Крауч-старший смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением, однако спорить с некоторыми моими словами ему было явно непросто.

Возможно, Барти Крауч и собирался выдать мне ещё одну исключительно поучительную речь, но назревающую бурю прервал резкий шум и громкие голоса снаружи. Полог палатки резко откинулся, и внутрь быстрым шагом вошёл высокий мужчина лет сорока пяти. Несмотря на царивший вокруг хаос, выглядел он так, словно только что покинул приём у министра: коротко подстриженные светлые волосы, правильные, почти аристократические черты лица и безупречно сидящий тёмно-синий смокинг, который наверняка стоил больше, чем всё имущество нашей семьи.

Он быстро обвёл взглядом палатку, лихорадочно всматриваясь в лица присутствующих, пока наконец не заметил меня и мирно сопящую у моего плеча Габриэль. Стоило ему её увидеть, как тревога на его лице сменилась явным облегчением. Мужчина тут же подошёл к нашей скамейке и, не обращая внимания ни на кого вокруг, опустился перед дочерью на колени.

— Габриэль… доченька, — хрипло выдохнул он, осторожно коснувшись её плеча. — Просыпайся, милая. Это я.

Малышка сонно захлопала ресницами и несколько секунд непонимающе смотрела на склонившегося над ней мужчину. А затем её глаза широко распахнулись от радости.

— Papa!

В следующую секунду она с радостным визгом бросилась ему на шею со скоростью пущенного бладжера, едва не опрокинув мужчину на землю.

— Я так понимаю, вы отец этой девочки, — сухо произнес Крауч-старший, разрушая трогательный момент.

Надо же, какая поразительная дедукция. Шерлок Холмс нервно курит в сторонке, — пронеслось у меня в голове, но вслух я, разумеется, озвучивать эту гениальную мысль не стал.

Мужчина поднялся на ноги, без видимых усилий удерживая на руках дочь, которая и не думала отстраняться, намертво вцепившись в его смокинг. Он вежливо протянул чиновнику свободную руку:

— Да, меня зовут Жан Делакур. Мне не выразить словами, насколько я благодарен вашему ведомству за то, что вы нашли и защитили мою девочку. Я думал, что поседею от страха, когда не смог отыскать её в толпе! Ведь она должна была оставаться в нашем французском секторе… — последнюю фразу он произнес уже заметно строже, пытаясь заглянуть дочери в глаза.

Но Габриэль лишь упрямо замотала головой и спрятала лицо у него на шее, всем своим видом демонстрируя, что к серьезным воспитательным беседам она сейчас категорически не готова.

Крауч пожал протянутую руку и снова посмотрел на меня. И судя по этому взгляду, в гости друг к другу мы ходить точно не будем. Лишь раздражение, смешанное с досадой человека, которого только что довольно чувствительно осадили на глазах у подчинённых.

— Мистер Делакур, благодарить за это вы должны отнюдь не меня, а вот этого… — Крауч на секунду запнулся и скривился, — этого молодого человека и его весьма предприимчивых друзей. Именно они вовремя заметили вашу дочь, защитили её от толпы и помогли благополучно покинуть опасную зону.

Жан удивленно обернулся, уже куда более внимательно разглядывая меня, а затем мазнул оценивающим взглядом по стоящим рядом близнецам, Гарри и Гермионе. Он сделал шаг в мою сторону и протянул руку уже мне. Я поднялся со своего места и ответил на рукопожатие.

Хватка у француза оказалась на удивление крепкой. И, как я понимаю, передо мной стоит не кто иной, как отец Флёр Делакур, будущей чемпионки Шармбатона в грядущем Турнире Трех Волшебников, а на руках у него её младшая сестра. То-то мне её имя с самого начала показалось таким смутно знакомым.

— В таком случае я от всего сердца благодарю вас, молодой человек, и всех ваших смелых друзей, — искренне произнес мужчина. — Я пока даже не представляю, как смогу в полной мере отблагодарить вас за спасение моей Габриэль. Но уверяю, если мне когда-нибудь выдастся такая возможность, я непременно это сделаю. Могу ли я узнать ваше имя?

— Меня зовут Рон, мистер Делакур. Рон Уизли.

Тем временем снаружи снова послышался какой-то шум и крики команд авроров. Барти Крауч, не прощаясь, коротко переглянулся со своими подчиненными, и они быстро вышли наружу. Видимо, чиновник рассудил, что наш увлекательный воспитательный разговор утратил свой смысл, а оставаться здесь и дальше выслушивать благодарности в чужой адрес было выше его сил.

Проводив их взглядом, Делакур вновь повернулся к нам и тепло улыбнулся:

— Я очень рад с тобой познакомиться, Рон. Если бы не ты и твои друзья, — он с глубоким уважением кивнул Гарри, Гермионе и братьям, — боюсь даже представить, что могло бы случиться с этой непослушной девчонкой.

— Pourquoi dis-tu que je suis désobéissante?! — вдруг возмущенно воскликнула Гэбби, резко отстранившись от отца, и с невероятно оскорбленным личиком уставилась на него.

Хоть я и не знал французского от слова «совсем», но, судя по уморительно насупленным бровям, надутым щечкам и скрещенным на груди рукам этой милахи, с мнением родителя она была категорически не согласна.

— Габриэль, ну сколько раз я тебе говорил, — устало произнес Жан Делакур. — Мы ведь договаривались: когда мы приедем в Британию на Чемпионат, ты должна ни на шаг от меня не отходить. Это было моим главным условием, чтобы я вообще взял тебя с собой!

Малышка, явно не желая выслушивать дальнейшие нравоучения, ловко спрыгнула с рук отца, подбежала ко мне и тут же спряталась за моей спиной. Вцепившись пальчиками в куртку, она принялась забавно выглядывать из-за спины, словно из самого надёжного укрытия на свете.

— Но, papa, сидеть в нашей палатке было так невыносимо скучно! — затараторила она своим звонким голоском. — Ты всё вг'емя говог'ил только о политике и скучных делах с дг'угими взг'ослыми. А снаг'ужи было столько всего удивительного! Я пг'осто хотела немножко исследовать лагег'ь. Иг'ландцы пускали в небо таких смешных кг'ошечных человечков… les farfadets! Я лишь хотела посмотг'еть на них поближе.

На мгновение она замолчала, переводя дух, а затем невинно захлопала длинными ресницами, явно пытаясь разжалобить отца.

— Я же пг'осто отошла на одну ма-а-аленькую минуточку! Я уже почти взг'ослая, мне не нужно сидеть на одном месте, как фаг'фог'овой кукле. Я думала, что быстг'о всё изучу, найду какой-нибудь кг'асивый сувениг' для Флёг' и сг'азу вег'нусь, никто даже не заметит моего отсутствия! Откуда же я знала, что тут внезапно начнут бегать эти… эти г'азодетые злые люди в дуг'ацких масках и всё ломать? — Гэбби обиженно надула губки, но уже через секунду её личико вновь просияло хитрой улыбкой. — Но ведь в итоге всё закончилось хог'ошо, пг'авда, papa? Ничего стг'ашного не пг'оизошло, потому что мой благог'одный г'ыцаг'ь вовг'емя меня спас!

С этими словами она задрала голову и одарила меня такой сияющей, обезоруживающей улыбкой, словно вопрос был окончательно закрыт, инцидент исчерпан, а наказывать её решительно не за что.

Правда, хитрющие искорки в её глазах несколько портили образ беззащитного ангелочка и недвусмысленно намекали, что чертята в этой маленькой головке чувствуют себя очень даже комфортно.

Я присел перед ней на корточки и, не удержавшись, принялся осторожно гладить её по волосам. От этого простого жеста малышка мгновенно смутилась, густо покраснела и забавно запыхтела, словно маленький рассерженный ёжик. Впрочем, вырываться или отстраняться она даже не пыталась.

Я лишь с трудом подавил улыбку.

— Знаешь, принцесса, твой отец ведь злится и отчитывает тебя совсем не потому, что хочет испортить тебе праздник или специально запереть в скучной палатке. Он делает это исключительно потому, что очень сильно тебя любит и безумно за тебя боится.

Она слегка насупилась, но продолжала внимательно слушать, не перебивая.

— Понимаешь, принцесса, огромный мир за пределами вашего безопасного шатра далеко не всегда состоит только из красивых фейерверков, забавных ирландских лепреконов и сладких волшебных конфет. Иногда, как ты уже сегодня успела заметить, в нём появляются очень злые, жестокие и глупые люди в дурацких масках. И этим людям, к огромному сожалению, абсолютно всё равно, насколько ты милая, умная и очаровательная девочка. Если бы ты убежала чуть дальше в лес, или если бы мы с Гарри не заметили тебя возле той палатки… — я сделал короткую паузу, всё так же тепло улыбаясь ей, — то обезумевшая от страха толпа взрослых волшебников могла бы просто не заметить у себя под ногами такую крошечную принцессу. И тогда твой доблестный рыцарь банально не успел бы прийти тебе на помощь.

Я легонько щелкнул её по носу, отчего она смешно сморщилась.

— Быть смелой исследовательницей и хотеть увидеть всё самое интересное — это замечательно. Но настоящие, умные принцессы всегда знают, когда нужно прислушиваться к советам своего мудрого короля. Потому что если с тобой хоть что-нибудь случится, сердце твоего отца просто не выдержит. Ты ведь не хочешь, чтобы он так сильно грустил из-за тебя, верно?

Малышка ещё сильнее залилась краской, нахмурила светлые бровки и после нескольких секунд напряжённых размышлений очень серьёзно кивнула.

А потом вдруг подалась вперёд и крепко обняла меня за шею своими тонкими ручками.

— Я обещаю, что больше не буду убегать и всегда буду слушаться papa, — совсем тихо, так, чтобы слышал только я, прошептала она мне на ухо.

Затем выдержала крошечную паузу и честно добавила:

— Навег'ное…

Услышав это важное уточнение, я был вынужден изо всех сил прикусить губу, чтобы не рассмеяться на всю палатку, и лишь покрепче обнял эту невозможную шебутную девчонку.

Я поднял глаза и наткнулся на задумчивый взгляд старшего Делакура. Мужчина улыбался, однако смотрел на меня с каким-то странным интересом, словно пытался понять нечто важное.

Не желая затягивать неловкую паузу, я поднялся на ноги, всё ещё держа Габриэль на руках. Впрочем, малышка была совершенно не против и лишь устроилась поудобнее, продолжая с любопытством рассматривать присутствующих.

— Молодой человек, не поделитесь ли со мной своим секретом? — поинтересовался Жан, подходя чуть ближе. — Как именно у вас получилось столь легко и быстро обуздать вздорный характер моей младшей дочери? Поверьте моему многолетнему отцовскому опыту, Габриэль — это невероятно веселый, шебутной и абсолютно непослушный ребенок, у которого на любое родительское правило всегда найдется десяток собственных исключений. В нашем доме она беспрекословно слушается разве что свою старшую сестру Флёр, да и то этот феномен сильно зависит от её текущего настроения, фазы луны и банальной случайности. А чтобы она вот так покорно кивала, соглашалась с чужими доводами и вела себя столь примерно с человеком, которого видит впервые в своей жизни… Признаюсь честно, для меня это сродни настоящему волшебству.

Он сделал небольшую паузу.

— В связи с этим у меня назрело к вам весьма заманчивое деловое предложение. Не желаете ли вы переехать во Францию, скажем, на постоянное место жительства, и занять почетную должность личного воспитателя моей дочери? Гарантирую превосходные условия проживания и более чем щедрое жалование.

Услышав это, Габриэль тут же оживилась и посмотрела на меня с такой надеждой в огромных голубых глазах, что на мгновение мне даже стало неловко её разочаровывать.

Я лишь вежливо покачал головой, безжалостно разбивая её только что родившиеся надежды:

— Благодарю за столь щедрое предложение, мистер Делакур, но вынужден ответить отказом. Во-первых, я всего лишь школьник, которому самому ещё предстоит учиться и учиться. А во-вторых, при всем моем уважении к вашей прекрасной стране, на данный момент у меня нет абсолютно никаких веских причин для переезда во Францию.

Жан нисколько не обиделся на мой отказ. Напротив, его улыбка стала только шире.

— Ну, признаться откровенно, я и не ждал вашего немедленного согласия, Рон. Но, как любящий отец, ради дисциплины и душевного спокойствия своей дочери я просто обязан был хотя бы попытаться. — Он аккуратно забрал Габриэль с моих рук, усаживая её к себе. — Что ж, думаю, нам уже действительно пора уходить, пока ваши доблестные министерские работники не решили задать нам еще пару сотен протокольных вопросов.

Он внимательно посмотрел на меня и произнёс уже совсем другим тоном:

— Но я почему-то искренне уверен, что вы ещё встретитесь со своей принцессой. И, смею предположить, довольно скоро.

С этими словами Делакур вежливо попрощался с присутствующими и уже направился к выходу.

Однако перед самым пологом Габриэль внезапно вывернулась из его рук, ловко спрыгнула на землю и со всех ног бросилась обратно ко мне. В следующую секунду она с размаху врезалась мне в живот и крепко обхватила руками за пояс.

— Я буду очень сильно скучать по тебе, мой г'ыцаг'! — пробормотала она, уткнувшись лицом мне в живот.

— Я тоже буду по тебе скучать, моя принцесса.

После этого Жан окончательно забрал свою неугомонную дочь, они еще раз кивнули нашей семье и скрылись в ночной темноте, оставив нас одних.

На несколько секунд в палатке воцарилась тишина. Фред крайне задумчиво посмотрел сначала на меня, затем на выход, за которым минуту назад скрылись французы, и снова перевел взгляд на меня.

— Ну что ж, — многозначительно протянул он.

— Да, — так же глубокомысленно кивнул Джордж. — У нашего Рона внезапно появилась личная француженка. Наш юный романтик умудрился найти себе девушку даже быстрее, чем мы.

— Это обидно.

— Прискорбно.

— И бьет в самое сердце, причиняя невыносимую боль. Но мы тебя всё равно искренне поздравляем.

— Ей десять лет! — возмутился я.

— Не придирайся к несущественным деталям.

— Я придираюсь именно к этой конкретной детали!

Гарри фыркнул, а Гермиона выразительно закатила глаза.

— Она просто благодарна ему за помощь и спасение, — вступилась за меня подруга.

— Ну конечно.

— Абсолютно, — в один голос согласились братья.

— И именно поэтому она не отпускала его руку последние полчаса, — продолжил Фред.

— И спала, уютно уткнувшись в него, — добавил Джордж.

— И обнимала каждые пять минут.

— И смотрела на него с таким безграничным благоговением, будто наш Рон лично, голыми руками победил всех Пожирателей Смерти разом.

— Он, между прочим, вполне возможно, спас ей жизнь, — резонно заметила Гермиона.

— Мы тоже там были, — парировал Фред.

— Но нас почему-то никто не обнимал.

— Возмутительная несправедливость, если так подумать.

Я обреченно вздохнул.

— Вы двое просто невыносимы.

— Рон.

— Что еще?

— Стоит отметить, что это уже второе твое выгодное вложение за сегодняшний день.

— Причем это, судя по всему, имеет серьезные международные перспективы, — заметил Джордж.

— Фред! Джордж! — одернул я их, окончательно теряя терпение.

— А что такого? Я говорил исключительно про важные дипломатические отношения между нашими странами, — с невинным видом отозвался Фред.

— Разумеется.

— Исключительно про них и ни о чем другом.

Сидящий рядом Гарри уже вовсю хохотал, даже не думая скрывать своё веселье.

— Знаете, мне кажется, вы ему просто завидуете, — сквозь смех выдавил он.

Близнецы вновь переглянулись.

— Немного.

— Совсем чуть-чуть.

— В конце концов, мы сегодня тоже героически спасали людей.

— И даже провели крайне успешные полевые испытания новой продукции.

— Но благодарят в итоге почему-то только Рона.

— Никакой справедливости в этом мире.

— Вообще никакой.

Я лишь в очередной раз покачал головой.

— Она обычный испуганный ребенок.

— Именно, — кивнул Фред.

— И этот ребенок уже прекрасно разобрался, кто в нашей многочисленной семье, видимо, самый надежный и перспективный.

— А вот это уже весьма серьезное обвинение, — цокнул языком Джордж.

— Папа наверняка будет очень расстроен такой статистикой.

Мистер Уизли, до этого момента молча и с легкой улыбкой слушавший нашу словесную перепалку, оторвал взгляд от пола и поднял голову.

— Я всё прекрасно слышу, мальчики.

— Вот видишь? — тут же отреагировал Фред.

— Уже расстроен.

И тесную палатку наконец наполнил громкий и по-настоящему беззаботный смех.