Дверь за ним захлопнулась, погружая помещение в темноту. Пружина резко остановился, оглянулся на закрытый проход, ухмыльнулся, коснулся виска и включил ночное зрение.

— Дори-и-ис… — протянул Пружина, не спеша идя по фабрике. — Если это один из твоих фетишей — я не против. Только раздевайся заранее.

Он осматривал фабрику: выключенные дроны, длинные конвейерные ленты, огромные станки и штабели ящиков из разного материала. Всё было погружено в тишину.

— Ау! — крикнул Пружина, проходя к центру фабрики. Его ухмылка начала таять. — Лисичка? Ты куда делась?

Над ним, в тёмном потолке, загорелись две линзы-капельки, устремлённые на него. Пружина остановился в центре — линзы переметнулись в другую часть потолка. Он обернулся, глянул вверх — и ничего не увидел.

— Что тут происходит? — пробормотал он себе под нос.

— Тьма и свет для меня одно! — эхом разнёсся голос Тиамата.

Пружина резко обернулся, закрутился — никого. Дула выскочили из рук, и он начал вертеться вокруг своей оси.

— Тиамат? — выкрикнул он.

— Маска — броня, имя — никто, — продолжал Тиамат свой стишок. — Закон — бумага, совесть — сон. Я — Тиамат и Я — закон.

— Неплохой стишок для будущего трупа, — процедил Пружина, вертя руками из стороны в сторону. — А ну покажись, трус!

— Как пожелаешь.

Появился свет. Конвейеры с металлическими коробками ожили и поползли по лентам. Дроны зажужжали, а прессы с глухим стуком начали штамповать крышки для ящиков.

Тиамат стоял позади Пружины — в театральной позе, растопырив руки в стороны.

— Теперь, когда главный обвиняемый прибыл, — произнёс Тиамат, — можем начинать суд.

Пружина тут же развернулся к нему, наставляя руки с дулами — они начали раскручиваться.

— Обвиняемый?! — усмехнулся Пружина и выпустил череду пуль. — Я твой палач!

Тиамат рванул в сторону, уворачиваясь от пуль. Перекатился, заскочил за станок и прижался к нему спиной. Пружина перестал стрелять.

Рука вверх — трос, зацеп, натяг. Тиамат уже на балке, смотрит сверху на Пружину.

— Сразу стреляешь? — усмехнулся Тиамат, сидя на корточках. — А как же спросить, как дела?

— Я тебе сейчас спрошу, как дела, — процедил Пружина, улыбаясь во весь рот и наставляя дула вверх, целясь в Тиамата. — Навеки запомнишь!

Снова грянули выстрелы. Тиамат сиганул с балки — трос, зацеп, перелёт над Пружиной, уворот от пуль. Отцеп, приземление на соседнюю балку. Бег вдоль, уход от очередей. Рывок за вертикальную балку — пули со звоном врезались в металл и разлетались рикошетами.

— Хватит убегать, дерись как мужчина! — рыкнул Пружина, не прекращая обстрела.

— И это мне говорит тот, кто убивал женщин и детей? — усмехнулся Тиамат, прижимаясь к балке и вытаскивая из пояса белый шарик. — Какая прелесть.

Не покидая укрытия, Тиамат швырнул шарик в Пружину. Пуля попала в шарик — тот вспыхнул яркой вспышкой, сопровождаемой звоном. Пружина оскалился, зажмурился на мгновение и остановил обстрел. Тиамат выскочил из укрытия и рванул на другую балку. Пружина быстро восстановил сенсоры и возобновил огонь. Пули пролетали в миллиметре от Тиамата, не задевая его. Он снова прыгнул в сторону — трос, зацеп, перелёт над Пружиной. Приземлился и укрылся от пуль за балкой.

Выстрелы прекратились.

— Ты не сможешь уворачиваться вечно! — рыкнул Пружина, не убирая прицел с балки. — Рано или поздно я превращу тебя в решето.

— Я тебе поражаюсь, Пружина, — усмехнулся Тиамат. — Такое тело, такие возможности — а ты, как типичный вояка, используешь только то, что умеет убивать. Но не переживай: сегодня твой счастливый день. Я собираюсь отправить тебя в кругосветное путешествие.

— Много болтаешь для будущего трупа!

Из плеча Пружины выскочила мини-ракетная установка, зажглась — и ракета взвилась к балке. Тиамат прыгнул в сторону, но взрывная волна отбросила его. Он свалился на конвейер.

Тиамат приподнялся с конвейера, схватился за голову и кинул взгляд на Пружину — дула уже раскручивались, нацеленные на него. Перекат с конвейера, укрытие. Град пуль ударил следом.

— Что ж ты не смеёшься? — усмехнулся Пружина, ведя подавляющий огонь и приближаясь к укрытию Тиамата. — Давай же, смейся!

Тиамат, пригнувшись, рванул вдоль конвейера — пули летели над головой. Заскочив за станок, выхватил фиолетовый шарик, выпрыгнул с другой стороны и на лету швырнул его в Пружину. Пуля прошила шарик — фиолетовый дым окутал обзор киборга. Перекатившись, Тиамат рванул вдоль стены.

Пружина активировал тепловые сенсоры и, увидев Тиамата сквозь дым, продолжил обстрел.

Тиамат сделал сальто на бегу — пули просвистели в стене. Приземлился на руки, оттолкнулся, уходя от выстрелов, сделал обратный разгиб и приземлился на ноги за станком.

Нельзя останавливаться. Нужно продолжать.

Рывок на стену, отталкивание. Трос, зацеп — выстрелы следом. Перелёт через центр фабрики на другую сторону — пули не отставали. Набор высоты, полёт к стене, отцеп, толчок ногой, уход от очереди. Снова трос, зацеп, пролёт над Пружиной. Пули преследовали без остановки. Круговой манёвр вокруг фабрики — отцеп, приземление за конвейером с противоположной стороны от входа. Укрытие. Пружина прекратил огонь.

— Только и можешь что убегать, — рыкнул Пружина, подходя ближе к конвейеру и не убирая рук. — Я герой! А ты просто трусливый вор, который возомнил себя каким-то проповедником.

— Забавно, что ты считаешь себя героем, — усмехнулся Тиамат, готовясь рвануть. — А на деле — тупой вояка с комплексом бога. Но есть и хорошая новость: это лечится.

Тиамат сорвался с места и рванул вдоль конвейера. Пружина снова открыл огонь. Тиамат перебегал от станка к станку, укрываясь от очередей, ловя ритм и снова срываясь вперёд.

— Беги, беги, трус! — рявкнул Пружина, не прекращая огня.

Тиамат на бегу выхватил дымовые бомбы. Прыжок на стену, толчок, прыжок на станок, толчок, снова стена, снова толчок — и он уже на станке. Увидел Пружину — и кинул шарик.

Взрыв. Фиолетовый дым окутал Пружину.

— Дымок уже был! — бросил Пружина, отстреливаясь в разные стороны. — Что, трюки кончились, клоун?

Пружина снова включил тепловые сенсоры, но силуэта Тиамата не увидел — и всё равно продолжал стрелять, надеясь зацепить его шальной пулей.

— Мда, фантазия у тебя реально на три гаячаи работает, — усмехнулся Тиамат из темноты. — Ты настолько предсказуемый, что мне даже плана не пришлось составлять. Более того — я намеренно отказался взламывать твою систему.

— Для тебя это будет огромной ошибкой, — заявил Пружина, прекращая беспорядочную стрельбу.

— Отнюдь, — усмехнулся Тиамат. — Ограничения создают интерес. И испытания.

Дым рассеялся. Тиамат стоял перед Пружиной, сложив руки в замок.

— Вот ты и попался, — оскалился Пружина, наставив на него руку.

Дула закрутились. Тиамат стоял неподвижно.

Раздалась серия щелчков. Пружина остановил вращение и посмотрел на свои руки.

— Какого хуя? — нахмурился Пружина, рассматривая руку. — Заклинило, что ли?

— 4567, — сказал Тиамат, не сходя с места.

— Чего? — удивился Пружина, переводя взгляд с рук на Тиамата.

— Именно столько пуль ты выпустил. И столько может хранить твоя конструкция.

— Так ты ещё и балабол, — процедил Пружина. — Говоришь, что не взламывал меня, а сам следишь за моими системами.

— Я не врал, — заявил Тиамат. — У меня действительно нет доступа к твоему софту. Я просто считал.

— Ладно, счётчик, — рыкнул Пружина.

Дула закатились в кибер-руку, а из плеча выскочила ракетная установка с тремя оставшимися зарядами.

— Посчитай-ка это! — усмехнулся он, запуская ракеты.

Снаряды полетели в Тиамата. Тот не шевелился. Долетев до цели, ракеты резко сменили траекторию, обогнули его и устремились в Пружину.

— Какого? — выдохнул Пружина и резко активировал силовое поле.

Мощный взрыв.

Пламя и дым окутали Пружину. Тиамат всё так же стоял на месте, скрестив руки.

Система Пружины включила противопожарную защиту — огонь погас, дым рассеялся. Силиконовое лицо Пружины частично оплавилось, обнажая механику под ним.

— У тебя тушь потекла, — усмехнулся Тиамат.

— Как ты это сделал? — процедил Пружина, убирая силовое поле.

— Я бы объяснил, да ты всё равно не поймёшь.

Пружина выпрямился, сжал кулаки и ударил ими друг о друга — раздался скрежещущий звук металла, с рук повалил пар.

— В жопу! — рыкнул Пружина. — Обойдусь кулаками.

— Хорошо, — кивнул Тиамат и вынул из пояса обычную отвёртку. — Тогда я обойдусь только этим.

Пружина рассмеялся — громко, пронзительно, хватаясь за живот.

— Отвёртка? — усмехнулся он. — И что ты сделаешь? Открутишь пару винтиков? Не смеши меня!

— Шутки в сторону, — заявил Тиамат, снимая пояс и отбрасывая его в сторону. — Твои кулаки против старой отвёртки. Никаких трюков, никакого бегства. Только ты и я.

— Наконец-то, — улыбнулся Пружина. — Как же давно я этого ждал.

Пружина прижал кулаки к груди — они загорелись оранжевым, из стыков повалил пар. Он встал в стойку и рванул с места, стремительно сокращая дистанцию.

Взмах — Тиамат пригнулся. Ещё взмах — ушёл в сторону.

Пружина размахивал кулаками, пытаясь достать Тиамата — тот уворачивался и кружил вокруг него.

— Ну что ты, — бросил Тиамат, отпрыгивая в сторону. — Ты даже не стараешься.

— Захлопнись! — рыкнул Пружина и активировал ракетные двигатели на ногах.

Он рванул к Тиамату. Тот отпрыгнул, но Пружина схватил его за ногу и швырнул в станок. Тиамат врезался в металл, прогибая обшивку — искры разлетелись во все стороны. Он приподнялся, мотнул головой — Пружина уже заносил кулаки над ним.

Тиамат метнул трос в сторону, натяг — и он выскользнул из-под удара. Кулаки Пружины обрушились на станок, высекая новый сноп искр. Тиамат перекатился, встал на одно колено, сжимая отвёртку.

Пружина отлетел от станка, вытянул руку в сторону ящика — она выстрелила гарпуном, пальцы вонзились в дерево, и одним рывком он швырнул ящик в Тиамата. Тот отпрыгнул, ушёл в сторону и рванул вперёд. Пружина продолжал стрелять руками, хватая ящики и швыряя их один за другим. Тиамат бежал зигзагами, уходя от траекторий.

В очередной бросок Тиамат прыгнул, оттолкнулся от ящика — трос, зацеп — и возвысился над Пружиной. Швырнул отвёртку.

Она вошла точно в стык между пластинами плеча, перебив моторный кабель. Рука Пружины повисла, дёргаясь в такт коротких замыканий.

Пролетев на тросах через фабрику, Тиамат приземлился на платформу над Пружиной.

Тот схватил рукоять, вырвал отвёртку из плеча и отбросил её в сторону.

— И всё? — усмехнулся он. — Всего лишь повредил мне руку.

— Это только начало, — бросил Тиамат и прыгнул с платформы.

Трос, зацеп — полёт через фабрику, снижение. На лету он подхватил отвёртку с пола и снова набрал высоту. Отцеп, приземление на балку.

Пружина подлетел следом и приземлился на ту же балку.

— У меня всё ещё одна рука, — усмехнулся Пружина, демонстративно сжимая и разжимая кулак.

— А у меня ещё целая отвёртка, — усмехнулся Тиамат, встряхнув ею перед ним.

Пружина присел, и реактивные двигатели на ногах взвыли, поднимая клубы дыма. Он рванул с места — Тиамат отпрыгнул в сторону, схватился за его свисающую руку и перелетел за спину.

Он приземлился на балку — спиной к Пружине. Тот пролетел мимо, остановился и начал разворачиваться, занося кулак.

Тиамат рванул вперёд, нырнул под его руку, ухватился за край балки и с рывком перекинулся через неё, оказавшись за спиной Пружины. В том же движении он всадил отвёртку в один двигатель, вырвал и вонзил во второй.

Двигатели Пружины потухли. Он приземлился на балку, устоял и с разворота занёс кулак. Взмах — Тиамат отпрыгнул сальтом назад и приземлился ровно, перехватывая отвёртку.

— Хватит портить моё тело! — крикнул Пружина.

— Нет, не хватит! — отрезал Тиамат, стоя ровно на балке.

— Как самоуверенно. Думаешь, вывел из строя мою руку, повредил двигатели — и ты победил? Нет, нет. Ты обычный вор, а я величайший герой!

— Забавно, — усмехнулся Тиамат, принимая расслабленную позу. — Считаешь себя героем, а на деле ты жалкий человек. Было несложно заманить тебя сюда, заставить потратить все патроны и повредить твои конечности. Я даже отказался от взлома, от трюков — и орудую одной отвёрткой.

Пружина оскалился, дёргая оставшимся силиконовым глазом, не сводя взгляда с Тиамата.

— Факт налицо, — продолжил Тиамат, разводя руками. — При всей своей мощи, военным программам и технологиям ты проиграл обычному вору. — Он выдавил смешок. — Иронично, не правда ли?

— Заткнись! — выкрикнул Пружина, и его рука выстрелила вперёд, мертвой хваткой вцепившись в шею Тиамата. Рывок — и тот уже висел над фабрикой. Металлические пальцы начали медленно сжиматься.

Тиамат дёрнулся, вцепился в руку, пытаясь ослабить хватку, но металл не поддавался.

— Вот и всё! — заявил Пружина, улыбаясь во весь рот. — Твоя смерть будет лучше любого оргазма и выпивки.

— Г… г… — выдавил Тиамат, хватаясь за металлическую хватку.

— Что-что? Не расслышал, — усмехнулся Пружина, подтягивая его ближе. — Повтори.

— Г… глаз… — выдавил Тиамат и одним движением всадил отвёртку в кибер-глаз Пружины.

Пружина заорал. Рука разжалась, и Тиамат полетел вниз, но успел ухватиться за балку.

— Гандон! — завопил Пружина, зажимая глаз.

Рыча, он схватился за торчащую отвёртку, рванул и отбросил её вниз.

— Убью! — оскалился Пружина.

Тиамат, всё ещё откашливаясь, удержался на балке. Пружина уже тянул к нему руку, готовясь схватить. Тиамат не стал ждать — отпустил балку, на лету выстрелил тросом и зацепил ногу Пружины. Рывок — нога соскользнула с балки, и Пружина рухнул вслед за ним.

Тиамат рухнул на движущуюся ленту конвейера. Следом, с грохотом, приземлился Пружина. Впереди, в конце дорожки, ждал пресс — огромный, мерно опускающийся и поднимающийся, штампующий крышки для ящиков.

Они оба поднялись. Повернулись друг к другу. Выставили кулаки.

— Нет больше твоей отвёртки, — процедил Пружина.

— Не страшно, — выдавил Тиамат, потирая горло, и вынул из рукава ещё одну отвёртку. — У меня всегда есть запас.

Тиамат рванул на Пружину по движущейся дорожке. Тот замахнулся — Тиамат нырнул под руку, проскользнул между ног, встал и вонзил отвёртку между пластинами плеча. Брызнули искры, рука Пружины дёрнулась и повисла. Тиамат вырвал отвёртку, ухватился за плечи Пружины, перемахнул через него и оказался перед ним. Крутанулся, присел и всадил отвёртку в коленный сустав — из стыка выплеснулся сноп искр, нога подогнулась, и Пружина рухнул на колено, пытаясь удержаться.

— Стой! — крикнул Пружина.

Тиамат вонзил отвёртку в колено, добивая сустав. Пружина рухнул на конвейер.

— Эй!

Тиамат покрутил отвёртку, спрыгнул с ленты и пошёл вдоль конвейера. Пружина, беспомощный, продолжал двигаться к прессу.

— Что… что ты делаешь? — голос Пружины сорвался, он метался головой, пытаясь понять, что происходит.

— Штампующий пресс, — сказал Тиамат, идя рядом с Пружиной и глядя вперёд. — Пробивная сила — около десяти тонн. Как думаешь, твой титановый корпус выдержит?

— Нет! Не надо! Я же умру! — выкрикнул Пружина. Между ним и прессом оставалось четыре пластины.

— Интересный факт, — подметил Тиамат, игнорируя его мольбы. — Этот пресс штампует крышки для ящиков из стали. Твоя титановая обшивка — просто другой материал. Он сплющит тебя в лепёшку, даже не заметив. Сам пресс даже не поцарапается. Останется только небольшая вмятина — в виде твоего уродливого лица.

Пресс сдавил очередную пластину — брызнули искры, раздался глухой металлический удар. Между Пружиной и прессом оставалось три пластины.

— Чего ты хочешь?! — выкрикнул Пружина, косясь на надвигающуюся махину. — Чтобы я ушёл из героев? Признался в содеянном? Да я сделаю это! Только останови эту штуку!

— Ты когда-нибудь задумывался, — спросил Тиамат, не глядя на Пружину, — почему неровные пластины отправляют в пресс? Их не выбрасывают. Их просто… выпрямляют. Или ломают. Сейчас узнаем, что из этого выйдет с тобой.

Осталось две пластины.

— Я понял, понял! — выпалил Пружина, глядя на очередную сдавленную пластину. — Да, я козлина, мразь, социопат, урод, сексист. Убивал просто ради забавы. Потому что мне не давали. И ради собственной выгоды.

— Интересная исповедь, — подметил Тиамат и взглянул на него своими линзами. — Твои жертвы тоже исповедовались в своих грехах перед тем, как ты их убивал? — Он снова посмотрел на пресс. — Хотя твой ответ ничего не изменит.

Осталась одна пластина. Пресс медленно поднялся, ожидая очередной жертвы.

— Псих! — закричал Пружина, отчаянно мотая головой. — Я тебя с того света достану! Слышишь? Буду преследовать везде. Если не я — пятёрка! Ты не выживешь! Слышишь?! Останови эту машину!

— Забавно, — усмехнулся Тиамат, идя вдоль пресса. — Ты почти прошёл все стадии принятия смерти. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Осталась лишь принять неизбежное.

Настала очередь Пружины. Перед глазами — тяжёлый металл, готовый опуститься.

— Ты покойник! — крикнул он, зажмурившись.

Пресс шипнул и пошёл вниз.

Тиамат дёрнул рубильник в последний момент.

Машина скрипнула и замерла в сантиметре от лица Пружины. Он медленно открыл глаза — перед ним была холодная металлическая стена.

— Я умер? — тихо спросил он.

Тиамат шагнул на конвейер, ухватил Пружину и подтянул его к себе. Они встретились взглядами.

— Ты же не думал, что всё закончится так просто? — спросил Тиамат, сверкая линзами перед его глазами.

— Что? — выдохнул Пружина, не отрывая взгляда от Тиамата.

Тиамат стащил его с конвейера и, когда Пружина оказался на полу, потащил его к ящикам.

Из-за дрона появилась Дорис. Пружина, увидев её, тут же улыбнулся.

— Дорис! — воскликнул он. — Помоги!

— Ага, — усмехнулась она, подходя ближе. — Конечно, помогу. — Она сорвала чокер, и её голос стал прежним. — Только дракончику.

Распознаватель Пружины сработал и тут же выдал личность Дорис. Тиамат продолжал волочить его.

— Пантера? — удивился он, оскаливаясь. — Ты? Ты, ёбучая предательница!

Не говоря ни слова, она встала рядом с Тиаматом, и они вдвоём потащили его к большим ящикам. Усадили так, чтобы он мог видеть всё.

— Ну как, удобно? — усмехнулся Тиамат.

— Я станцую на твоих костях! — процедил Пружина.

— Может, уже приступим? — спросила Мию.

— Мы ради этого и собрались, — заявил Тиамат, вставая рядом с Пружиной.

Они с Мию отошли от него. Пружина молча наблюдал за ними. Из темноты выкатили два ящика и поставили на свет.

— Нравится? — спросил Тиамат, стуча по ящику. — Титановый корпус, фильтр для кислорода, а самое главное — в нём есть интернет!

— Слишком мал, — подметил Пружина, скалясь на них обоих.

— А ты думаешь, зачем мы два ящика выкатили? — усмехнулась Мию, облокачиваясь на другой ящик. — Чтобы твоя консервная голова точно влезла.

Тиамат и Мию подошли к Пружине, потянули за ноги и уложили на пол. Тиамат достал универсальный инструмент и начал работать с его рукой.

— Не могу поверить! — возмутился Пружина, глядя на Мию. — Меня провела какая-то драная кошка!

— Я теперь лисица! — возмутилась Мию.

— Это ничего не меняет! — подметил Пружина. — Ты всегда была ужасной актрисой! Как я не понял, что это ты!

— Пантера действительно плохая актриса, — заявил Тиамат, отсоединяя руку и откладывая её в сторону.

— Эй! — возмутилась Мию.

— Поэтому, — продолжил Тиамат, — всё, что она говорила, говорил тебе я. Слово в слово.

— Скажи спасибо, что я серьги одела, — буркнула она.

Тиамат обошёл его с другой стороны и начал откручивать вторую руку. Мию взяла открученную руку и убрала в ящик.

— Думаешь, это тебе с рук сойдёт? — усмехнулся Пружина. — Тебе не спрятаться! Мы знаем, где тебя искать!

— Вы не можете этого знать! — заявил Тиамат, продолжая возиться с рукой.

— Ещё как можем! — процедил Пружина. — Институт «Олимп»… Тебе ничего не говорит?

Тиамат на мгновение замер и перевёл взгляд на Пружину. Мию навострила уши — её глаза забегали.

— Хорошая попытка, — подметил Тиамат. — Однако ты ошибся.

— Да неужели? — усмехнулся Пружина и посмотрел на Мию. — А наша общая подруга так не считает.

Тиамат перевёл взгляд на Мию. Та отвела глаза.

— Говори, — сказал он.

— Я… — выдавила она и сглотнула. — В общем, после посещения Олимпа… я рассказала, где тебя искать. Прости… мы тогда были на разных сторонах.

— Отлично, — кивнул он и вернулся к конечности Пружины. — Значит, я буду готов.

— Ты не сможешь подготовиться ко всему, — заявил Пружина.

— Не переживай, — заявил Тиамат, откручивая руку и отбрасывая её в сторону. — Ко всему мне и не надо готовиться.

Тиамат встал, подошёл к ногам Пружины, присел и продолжил откручивать. Мию схватила отсоединённую руку, запихнула в ящик и снова замерла в ожидании следующей конечности.

— Да ладно тебе, Тиамат, — обратился Пружина, глядя, как тот откручивает ему ногу. — Я осознал свою ошибку. Просто уйду из пятёрки, и ты меня больше никогда не увидишь.

— Ты, кажется, не понял, — усмехнулся Тиамат, отсоединяя ногу и отбрасывая её в сторону. — Дело не только в тебе. Вы не захотели информационной войны — вы захотели настоящей. И теперь нет больше вора. Есть только хищник.

Тиамат начал откручивать последнюю ногу.

— К чёрту! — заявил Пружина. Виски на его голове замерцали зелёным, затем резко стали красными. — Что? Какого чёрта?!

— Пытался отправить сигнал своим супертоварищам? — усмехнулся Тиамат, отсоединяя последнюю конечность. — Не выйдет. Я загрузил в тебя программу-троян, пока ты пялился на Пантеру. Ты не сможешь ни взорвать себя, ни отправить SOS. — Он посмотрел на Мию. — Помоги поднять его.

Мию кивнула. Они подняли Пружину и уложили в приготовленный ящик. Тиамат забрал оставшиеся конечности и бросил в соседний контейнер.

— Что ты задумал? — спросил Пружина, боясь ответа.

— Я же говорил, — протянул Тиамат, закрывая ящик с конечностями. — Ты отправишься в кругосветное путешествие. Посетишь все страны мира.

— Это шутка? — спросил Пружина, лёжа в ящике.

— Да какие тут шутки, — усмехнулся Тиамат, подходя к его коробке и облокачиваясь на неё. — Посетишь Египет, Австралию, Россию, Канаду… И это только начало списка.

Мию протянула Тиамату маленькую железную коробку. Он взял её, подключил к Пружине — и она засветилась.

— А это ещё что? — рыкнул Пружина.

— Предмет, который не даст тебе умереть от голода и обезвоживания. Ты машина по большей части, но всё же в тебе есть органика.

Он взял металлическую крышку, прикрепил к её дну экран, подошёл к Пружине и включил видео — на экране заиграла детская передача.

— А это чтобы тебе не было скучно, — подметил Тиамат. — Сто часов непрерывной детской передачи на повторе. И самое прикольное — тут стоит эко-режим. Можешь представить, сколько телефон протянет?

— Да я тебя из-под земли достану, — процедил Пружина. — Ты упырь ряженый!

— Ах, чуть не забыл.

Тиамат провёл по ПК на наруче — и Пружина лишился голоса.

— А теперь, — в голосе Тиамата послышалась сталь, — небольшая формальность. — Он повернулся к Мию. — Пантера, уже бывшая, что скажете по поводу обвиняемого?

Мию хмуро посмотрела на Пружину. Тот пытался что-то крикнуть, но было ясно, что ничего хорошего он не скажет.

— Виновен, ваша честь! — заявила Мию. — Требую наказать его по всей строгости.

— Присяжные вынесли вердикт, — заявил Тиамат. — И судья Тиамат с ним согласен. — Он наклонился к Пружине, сверкнув линзами. — А это тебе лично от меня. Как только эта коробка вернётся обратно, я снова её запущу. Потом снова. И снова. Ты будешь мечтать оказаться под прессом, но я не дам. Приятного путешествия.

Пружина широко разинул рот, задрожал — он пытался кричать, но не было звука. Тиамат закрыл металлический ящик. Пружина остался в замкнутом пространстве — не двинуться, не крикнуть. Только смотреть на бесконечную детскую передачу.

Снаружи Мию запечатала контейнер и навесила на него несколько отправных точек.

— Даже не знаю, — сказала Мию. — Ты уверен, что этого достаточно?

— Вполне, — бросил Тиамат и направился к выходу, активируя дрона-посыльного.

Ящик с Пружиной и его конечностями отправили в распределительный центр — они затерялись в другой части фабрики. Мию проводила их взглядом и нагнала Тиамата.

— Кстати, ты злишься? — спросила она, сравнявшись с ним и заглядывая снизу вверх. — Ну, за то, что я сказала, где тебя искать.

— Ты сказала это, когда мы были врагами, — подметил Тиамат, останавливаясь. — Но стоило предупредить раньше. В остальном всё в порядке.

Они оба обернулись в сторону, где затерялся ящик с Пружиной — будто провожая старого друга.

— И что ты… или мы будем делать? — неуверенно спросила Мию.

— Объявим войну! — заявил он.

— Это я уже поняла, — подметила Мию, резко поворачиваясь к нему. — Но нас всего двое. А там Амазонка, Ночной глаз, и, как я уже поняла, новая Пантера. И не будем забывать про нашего бога — Альфу.

— А кто сказал, что мы будем одни? — подметил он, поворачиваясь к ней.

— На что ты намекаешь? — уточнила она, приподнимая бровь.

— Неделя, — заявил Тиамат. — Ещё одна неделя — и мы сможем дать отпор и A.O.E., и пятёрке, и системе, и Мэнди.

— Мэнди? — удивилась Мию, навострив уши. — Кто это?

— Ты её знаешь как Валентайн. Но на деле она опаснее всех.

Тиамат снова направился к выходу. Мию последовала за ним. Они остановились у прохода.

— Сделай все дела. Ночью у нас работа, — заявил Тиамат.

— Да у меня особо-то и дел нет, — подметила Мию, скрестив руки и отводя взгляд. — Да и в чём я выйду ночью? Я же теперь не Пантера.

— Вот ты горе луковое, — заявил Тиамат и схватился за голову. — Ладно. Я сделаю тебе тросы.

— Ого, — удивилась Мию и, улыбаясь, положила руки на пояс. — С чего такая щедрость?

— Не обольщайся, — усмехнулся Тиамат, скрещивая руки. — Я лишь беру техническую часть. А вот костюм шей сама.

— Понятно, — буркнула она, закатывая глаза. — Рано радовалась.

— Хватит болтать, — отрезал Тиамат и открыл дверь. — Встречаемся дома. Делаем тебе костюм и снаряжение. А ночью… я завершу первый акт.

Он прыгнул на стену, перебираясь с одной на другую, и через мгновение оказался на крыше. Мию потеряла его из виду.

Она спокойно вышла, закрыла за собой дверь фабрики и, выйдя из переулка, направилась домой.

* * *

В небольшом кафе неподалёку от центра Токио было почти пусто. Только у окна сидели двое: Каин, сложивший руки на столе, терпеливо ждавший заказ, и Сэм, задумчиво глядевший в окно и постукивавший пальцами по столу. Внутри играла современная попса. Посетителей было немного.

— Короче, — начал Сэм, отрываясь от окна и глядя на Каина. — Давай ещё раз. Как жестами сказать «привет, как дела»?

Каин выдохнул, опустил голову, помотал и выпрямился. Затем медленно начал показывать жесты. Сэм повторял, проговаривая каждое слово.

— Кажись, понял, — заявил Сэм. — А как будет… «не суй свой нос в чужой вопрос»?

Каин скривился, но всё же начал показывать Сэму, как это произнести. Сэм снова повторял и проговаривал.

— Кажись, понял, — заявил Сэм.

К их столику подошёл андроид-официант, бесшумно поставив заказ. Сэму — глубокую миску: ячные слои, мясные слои под ними, и кофе. Каину — рамен и такой же стакан кофе.

— Приятного аппетита, — сказал Сэм и прожестикулировал: «Я тебя урою».

Каин замер с палочками у рта, скривился и разинул рот.

— Что? — удивился Сэм, разводя руками. — Я опять что-то не то сделал?

Каин помотал головой, взял телефон, набрал текст и повернул экран к Сэму.

«Ты только что сказал, что уроешь меня, вместо «приятного аппетита».»

— Ого, — нахмурился Сэм и схватился за голову. — Блин, никогда не научусь.

Каин повернул телефон к себе, переключил в режим озвучки текста и начал печатать.

— Зачем… тебе… это, Сэм? — спросил Каин через телефон.

— Что именно? — спросил он, убирая руки с головы.

— Ну… язык жестов… тебе же… переведут… если что.

— Потому что мне стремно, — заявил Сэм, доедая немного своего блюда. — Все тебя понимают, а я нет. А может, я тоже хочу понимать, что ты говоришь.

— Есть… множество программ… позволяющих… читать жесты… немых… хочешь… установлю?

— Звучит как костыль, — подметил Сэм, перебирая еду. — Я что, хуже остальных?

— Нет… просто… этому… не научиться… за час.

— Знаю… — выдохнул Сэм, опуская палочки. — Но мне стыдно, что я не научился заранее. Грей уже знал язык жестов. Он научил Сильву. А Тифф — ты. А меня как будто это всё обошло стороной.

Каин на мгновение застыл, потёр подбородок, улыбнулся и начал печатать.

— Есть… идея… если не хочешь костыль… то как насчёт… личного репетитора?

— А ты не репетитор? — приподнимая бровь, спросил Сэм.

— Я… не об этом. Есть обучающая программа… она легко объясняет… Не обещаю, что будешь владеть жестами как я… но, по крайней мере, начнёшь понимать. Азы. И обучение пойдёт быстрее.

Сэм уже опустошил тарелку, пока Каин печатал текст, и теперь пил кофе.

— Это мне подходит, — заявил Сэм, сделав глоток. — Так и продолжим нашу тренировку.

У Каина быстро исчезла улыбка, брови навострились. Сэм согласился на программу — но это значит, что ему придётся тренировать его в своём же способе общения. А рамен до сих пор стоял нетронутым.