Неоновый свет падал на ночные крыши Токио. Дождь лил неумолимо, покрывая влагой асфальт и стёкла. Шум капель звучал спокойно, но с тревожной ноткой. Люди переходили улицы, укрываясь под зонтами, не подозревая, что дождь — не то, чего стоит бояться этой ночью.

Тиамат стоял на крыше. Капли стекали с маски и куртки. Он смотрел на неоновый Токио — и в этом взгляде было прощание.

Сзади появилась Мию — уже в новом костюме: чёрный боди с фиолетовыми вставками, лёгкий бомбер, широкие штаны, высокие берцы. Маска с жёлтыми линзами скрывала лицо и волосы. Хвост и уши исчезли под тканью. Ни эмблем, ни логотипов — только чёрный и линии.

Тиамат обернулся к ней. Она подошла ближе, промокая под дождём, и скрестила руки.

— Я проверила твою конуру, всё чисто, — заявила она. — И ещё раз хочу заметить: мне не нравится этот костюм.

— Зато в нём тебя не узнать, — подметил Тиамат.

— Ага, пришлось выбрать мышиный образ, чтобы запихнуть хвост в костюм и спрятать уши, — буркнула она, скрещивая руки. — И почему Стикс? У тебя что, какой-то фетиш на мифологию?

— Стикс — река между мирами, — заявил он, подходя ближе. — Ты побывала в системе и теперь находишься вне её. Очень символично, как по мне.

— Мне сейчас символично нужно тёплое одеяло, кофе и чтобы меня обняли, — подметила Стикс, промокая под дождём и обхватывая себя руками.

— Как только закончим, получишь свои требования, — бросил он, обходя Стикс и подходя к краю.

— И обнимашки? — уточнила она, провожая его взглядом.

— Посмотрим, — кинул он и спрыгнул с края.

Трос, зацеп — и он замедлил падение, плавно приземлившись перед будкой, похожей на жилище бездомного. Стикс спрыгнула следом: проскользила по стене, оттолкнулась, трос, зацеп — и, сделав сальто, приземлилась рядом.

Показушница.

— И что теперь? Снова трансляция? — спросила она, глядя на будку и ёжась под дождём.

— Да, — подтвердил он и направился к будке. — Но после неё Токио не будет прежним.

Стикс проследовала за ним. Внутри было темно и сыро: ноутбук на столе, камера по центру, диван с пятнами на обивке, стены, сочившиеся влагой.

Тиамат сел за стол, открыл ноутбук, вбил коды и нажал «Enter». Затем встал, подошёл к дивану, отряхнул его и уселся перед камерой.

— Усаживайся поудобнее, — заявил Тиамат. — У тебя место в первом ряду.

— Мне и тут удобно, — подметила Стикс, устраиваясь в углу комнаты и оглядываясь. — Ты же не будешь говорить обо мне?

— А смысл? — подметил он, устраиваясь на диване. — Ты уже не в системе. Твоё место занимает новая Пантера. Да и вообще… той Пантеры, что напала на меня у пентхауса Бишопа, больше нет.

— А может, я просто дурачка играю? — заявила она, скрещивая руки. — И когда ты потеряешь бдительность, сдам тебя A.O.E., чтобы вернуться в пятёрку.

— Мы оба знаем, что это бред сивой кобылы. Но если хочешь факты — вот тебе пара. — Он закинул руки на спинку дивана. — Пятёрка променяла тебя на Пружину. A.O.E. лишила всего. А я дал тебе новую жизнь и месть, о которой можно только мечтать. И вдобавок ко всему — я читаю тебя как открытую книгу. Да и если бы ты хотела меня сдать — не стала бы стучаться в мою квартиру.

— Ну да… — выдохнула она, убирая скрещенные руки и закидывая их за спину. — И не поспоришь. Но знаешь что… я даже рада, что не сдала тебя. Хотя пару раз пробегала мысль.

— Видимо, в те моменты, когда ты залезала в свой браузер, — усмехнулся он, усаживаясь ровнее.

— Эй! — возмутилась она, сжимая кулаки. — Ты обещал это не использовать!

— И я до сих пор его держу, — подметил он.

Стикс фыркнула и отвела взгляд, задирая нос. Тиамат достал пульт и нажал — лампа на камере загорелась красным.

* * *

На главном экране в центре Токио загорелся чёрный дракон. Каждый экран в городе — телевизоры, телефоны, рекламные панели — показывал одно и то же изображение. Выключить было невозможно.

Символ исчез. На его месте — маска с двумя линзами-капельками.

«Здравствуй, Токио. Мы снова встретились. Вы, наверное, думаете, что я начну говорить правду? Конечно. Но для начала скажу: это последний мой эфир.»

Город замер. Люди смотрели на экраны — на огромные панели над площадями, в свои телефоны, в окна домов, в витрины магазинов. Никто не шевелился.

«Начну с самого главного. Ваш любимый Самуэль Бишоп. Бизнесмен, благотворитель и всё то, что придумывают его пиарщики. На деле — мафиози. Крупные поставки, тайные сделки, торговля наркотиками. Именно он отвечает за все преступления пятёрки — напрямую или через подставных лиц. Документы уже у вас на устройствах.»

Люди массово начали просматривать файлы. Кто-то возмущался и не принимал, кто-то удивлялся и принимал.

В своём пентхаусе, в кабинете с видом на город, Самуэль Бишоп смотрел в экран, не моргая. Он открыл присланные документы, пролистал, оскалился. Сжал устройство в руке — и раздавил его в крошево. Осколки посыпались на стол. Он перевёл взгляд на монитор и продолжил смотреть.

«Вы удивлены? Возмущены? Однако это только начало. Амазонка. Думаете, она пришла с загадочного острова, где живут девы-воительницы? Правда куда суровее. Настоящее имя — Лайла Фрин. Родом из Германии. Обычная вышибала и вымогательница долгов. В её списке — 30 человек с инвалидностью и 10 убитых. Документы уже у вас на устройствах.»

На улицах стихли голоса. Остался только дождь — ровный, монотонный, заполняющий пространство. Кто-то открыл документы и замер. Кто-то попытался закрыть экран — но не смог. А потом шёпот перерос в голоса, голоса — в крики. «Это не она», — сказал кто-то в толпе. «Это монтаж». Но документы не врали. И гул голосов смешался с шумом дождя.

В башне «Одиссей», в своих покоях, Амазонка стояла у панорамного окна. За стеклом — город, а на главной площади — огромный экран, с которого звучал голос Тиамата. Она посмотрела в телефон, открыла документы — скулы дрогнули. С криком она швырнула телефон в стену. Тот разлетелся вдребезги, осколки посыпались по полу. Она перевела взгляд на экран за окном, сжав кулаки так, что хрустнули костяшки.

«Надеюсь, вы готовы к следующему разоблачению. Потому что на очереди… барабанная дробь… Ночной глаз. Неожиданно? Нет. Вы уже поняли, что мы так быстро не закончим. Настоящее имя — Дональд Смитфилд. Родом из Лондона. Вроде бы цивилизованный человек. А нет. Он переплюнул всех. Киллер по найму. На его счету — больше тысячи удачных заказов. Внушающее число, не так ли? Документы уже у вас на устройствах.»

Толпа снова дрогнула. Тысяча заказов — это не просто слова. Это цифра, которую невозможно оправдать. Кто-то отшатнулся от экрана. Кто-то закрыл глаза. Девушка, которая не верила в Амазонку, медленно опустила руки и отошла в сторону. Дождь продолжал идти, но теперь казалось, что он льёт холоднее.

Ночной глаз стоял на крыше старого здания, в нескольких кварталах от башни «Одиссей». Дождь стекал по его рукам и капюшону. Внизу, на огромных экранах, мелькало лицо Тиамата. Он смотрел на него, не двигаясь. Медленно достал телефон, открыл документы, пролистал. Слегка нахмурился, убрал телефон обратно и, скрестив руки, продолжил следить за трансляцией.

«Знаете, что забавно, уважаемые зрители? Мне больше нечего вам показать… Наверняка вы спросите меня, а как же Пантера? Скажу прямо и как есть. Доказательства, которые у меня были, уже не актуальны для неё. Я знаю правду, но если мои слова ничем не подкреплены — я ничем не лучше пиарщиков из A.O.E.»

Толпа застыла в недоумении. Кто-то выдохнул с облегчением — думал, мир ещё не до конца прогнил. Кто-то возмущённо ворчал, и им уже было плевать на доказательства.

«Говори, дракон! Я поверю!»

«Может, не все герои плохи, как он говорит?»

«Уже трое из пяти! Вдобавок A.O.E.! Полюбому там всё гнилое.»

«Трое! Но не Альфа с Пантерой! Значит, у него на них ничего нет, и они настоящие герои.»

* * *

— А как же Альфа? — тихо спросила Стикс из угла. — У тебя же есть его послужной список.

Тиамат выключил микрофон на камере.

— Есть, — заявил Тиамат. — Но этого мало. И ничего не даст. Если я скажу хоть слово о нём — я буквально выстрелю в голову всему городу.

— И что? — буркнула она. — Оставишь его белым и пушистым?

— Пока да, — ответил он. — Но это не конец трансляции.

Тиамат включил микрофон.

* * *

«Что же касается Альфы… можете пока радоваться его иллюзией героизма.»

В главном зале башни «Одиссей» Альфа стоял у панорамного окна, глядя на неоновый Токио внизу. Дождь стекал по стеклу, размывая огни. За его спиной на экране продолжалась трансляция. Он не обернулся, но слегка улыбнулся.

«Теперь к самому главному. Почему я вывалил всё это? Почему эфир последний? Всё просто. Мне дали пощёчину белой перчаткой. И я ответил. Элегантно и жестоко.»

Тиамат вывел на экран Пружину — в ящике, без рук и ног. Он кричал, но звука не было. Только страх. Только беспомощность.

В толпе кто-то отшатнулся. Кто-то закрыл глаза. Девушка, которая ещё минуту назад кричала «он врёт!», теперь молчала, глядя в экран. Дождь продолжал идти, но никто не уходил.

«Не удивляйтесь. Звук на видео есть — просто звука нет у Пружины. И такая участь ждёт каждого из пятёрки.»

Толпа зашепталась:

«Что это значит?»

«Это он с ним так?»

«Какой ужас…»

«Тиамат — злодей?»

Видео с Пружиной исчезло. На экранах снова остался только Тиамат.

«Я знаю, что вы смотрите это. Поэтому обращаюсь к вам лично — к каждому. Самуэль, Амазонка, Ночной глаз, Пантера, Альфа. Вы не захотели ловить обычного вора. Что ж — тогда больше нет обычного вора. Есть хищник, который придёт за каждым из вас. Можете поливать меня грязью сколько хотите — я не остановлюсь. В отличие от вас, я не пекусь о репутации, потому что я знаю, кто я. Вы хотели войны? Вы её получите. И ваша участь будет пострашнее, чем у Пружины. Я это обещаю.»

Люди затаили дыхание. Им уже было всё равно на дождь — они просто смотрели в экраны.

Бишоп, не сводя хмурого взгляда с монитора, зажёг сигару и глубоко затянулся. Амазонка уже держала в руках меч и щит. Ночной глаз исчез с крыши. Альфа, стоя у окна, слегка ухмыльнулся — будто бы ему показалось это смешным.

«Спокойной ночи, Токио. И помни: чтобы выжить, нужно уметь смотреть правде в глаза.»

Тиамат исчез с экранов. Толпа дрогнула — кто-то побежал, кто-то закричал, кто-то начал звонить близким. Люди сбивали друг друга с ног. Полиция пыталась остановить поток, но её сметали. Город не спорил. Город боялся.

Дождь не утихал. Капли теперь казались тяжелее.

Тиамат и Стикс вышли из будки и остановились у края крыши. Внизу — хаос.

— И что теперь? — спросила Стикс, глядя вниз. — Люди в панике, полиция пытается их остановить. Ты и я — враги A.O.E. и пятёрки номер один. Они знают, где тебя искать. Неужели всё это было необходимо?

— Да, — заявил он, глядя на тот же хаос. — Они думали, что знание — сила. А знание — это страх. Теперь они знают, кого бояться.

— Мне кажется, ты дал им больше, чем страх, — подметила Стикс. — Кто знает, что они сделают с этой информацией? Что будет с другими героями, векторами, модами… базовыми?

— Люди перестанут слепо верить, — заявил он. — И перестанут быть испуганными овцами. Я нацелил их на пятёрку. С остальными ничего не будет.

— Это ты так думаешь, — сказала она и посмотрела на него. — А что, если ты ошибся? Люди же не строчки кода. Не механизмы. Часть нацелится на пятёрку, а другая… возможно, сойдёт с ума и озлобится на всех.

— Система не даст обществу опуститься так низко, — заявил он. — Иерархия важна для неё, и она будет её отстаивать.

Стикс замолчала. Перевела взгляд вниз — сквозь пелену дождя внизу уже завязалась драка между модами. Затем посмотрела вдаль, на башню «Одиссей», расплывающуюся в серой дымке.

— И ты думаешь, мы выиграем эту войну? — спросила она, не отрывая взгляда от башни.

— Мы — нет, — отрезал он и тоже взглянул на башню. — Но с ЮПГ — да.

— ЮПГ? — удивилась она и резко повернулась к нему. — Ты серьёзно хочешь включить их в план?

— Они давно в плане, — заявил он и скрестил руки. — И у них нет выбора.

— О чём ты?

— Когда я в первый раз проникал в «Одиссей», я нашёл скрытый файл на них, — подметил он, не сводя глаз с башни. — Сначала я не придал этому значения. Но чем больше я узнавал их и чем глубже погружался в документы A.O.E., тем яснее становилась картина. — Он повернулся к ней. — Кто-то собирает на них информацию. Чтобы они стали новой великолепной пятёркой.

— И кто это может быть? — спросила она. — Мэнди?

— Нет, — отрезал он, мотая головой. — Мэнди была ещё в Тартаре. Файл создал кто-то из пятёрки. Амазонка, Ночной или сам Альфа.

— Как по мне, ни один из них, — заявила Стикс. — Почему это не мог быть Пружина или я?

— Пружина слишком печётся о своём месте, — подметил он. — Как, собственно, и ты. Ни один из вас не хотел бы, чтобы вас заменили. Амазонка — тоже вряд ли. Возможно, Альфа — из-за его комплекса бога. Или Ночной — исходя из его прошлой профессии.

Тиамат отошёл от края и направился вдоль крыши. Стикс ещё раз глянула на бунт внизу и догнала его.

— И всё же, — продолжила она, поравнявшись с ним, — если ЮПГ уже в системе и на них уже есть планы, зачем они тебе?

— Потому что в них есть искра героев, — заявил он, поглядывая на хаос внизу. — Но чтобы они стали настоящими героями, им нужен я.

— Звучит благородно для человека, который презирает героев, — подметила она.

— Я не презираю героев, — ответил Тиамат. — Я презираю тех, кто считает себя героями. ЮПГ пока не герои. Но пока.

— И что ты сделаешь, чтобы они стали героями?

— То, на что способен лишь я.

Тиамат рванул вперёд, перелетая с крыши на крышу на тросах, и мельком глянул на хаос внизу. Стикс последовала за ним — она не знала, правильно ли поступает, но продолжала лететь.

Дождь шёл всю ночь. Тиамат и Стикс были на пороге войны. Даже сверхмозг не мог предположить, что ждёт его впереди. Но он знал одно: что бы ни случилось — сегодня он сможет уснуть.

* * *

Чат ЮПГ:

Тифф: Вы это видели?

Грей: Да…

Сэм: Да что вообще происходит? Сначала Пружина, теперь выходит, Амазонка и Ночной?

Каин: Вы видели, что он сделал с Пружиной?

Тифф: Так ему и надо!

Грей: Угомонись, Тифф! Это не шутки. Тиамат буквально объявил войну пятёрке!

Каин: Он уже не похож на обычного вора. Скорее на террориста. Он точно нам по зубам?

Сэм: Он всё ещё один. А нас — пятеро. И не забываем про нашего аналитика. Может, его тоже включить в ЮПГ?

Тифф: Я за!

Сильва: Нет!

Сэм: Почему нет?

Сильва: Тау базовый. И этим всё сказано.

Каин: Но он помог в парке. И вроде даже неплохо.

Грей: Ни в коем случае. Если он что-то и умеет, это не значит, что он способен справиться с угрозой масштабнее.

Сильва: Не будем забывать про текущую угрозу. Тиамат только что перешёл из разряда вора в разряд террориста. Возможно, он уже не в нашей компетенции.

Грей: Не согласен.

Сильва:?

Каин: Пояснительную бригаду!

Тифф: Тоже не поняла.

Сэм: Давай уже объясняй.

Грей: Смотрите, что получается. Общество усомнилось в пятёрке. И если так судить — в ком они теперь видят надежду?

Каин: В нас?

Грей: Именно! Знаю, звучит не совсем корректно, но посудите сами. Мы уже известные фигуры. Мы спасли много жизней в парке. Если поимка Тиамата всё ещё актуальна — мы первые в очереди.

Сильва: Даже не знаю, Грей… Это как будто не наш уровень.

Грей: Сильва! Это как раз наш уровень. Где была пятёрка, пока мы изучали Тиамата? Что делали они, пока мы его ловили?

Тифф: Ого, Грей, ты предлагаешь посоревноваться с пятёркой в ловле Тиамата?

Сэм: Если верить его трансляциям, они вряд ли будут его ловить. Скорее убьют.

Грей: Я предлагаю нам просто принять свои роли. Хватит играть в героев — пора ими быть по-настоящему.

Сильва: Допустим, Грей… но мы ни разу не приблизились к нему. Только идём по пятам.

Грей: Знаю… И в этом моя вина. Я слишком увлёкся Киришимой и забыл о настоящей угрозе. Теперь всё иначе. Мы с Тау придумаем, как поймать неуловимого преступника.

Тифф: Это точно говорит Грей?

Каин: Ты же его недолюбливаешь.

Грей: Ничего не изменилось. Но сейчас на кону жизни людей. Я лучше отложу гордость в сторону. Если Тиамат не врёт, то пятёрка намного опаснее, чем он.

Сэм: Мужик!

Сильва: Ты думаешь, он не врёт, Грей?

Грей: Не буду врать — не знаю. Но всё указывает на то, что пятёрка — сборище ублюдков. И Тиамат в них хорошо вписывается, учитывая, что он сделал с Пружиной.

Сильва: Ты прав. Сейчас Токио нужны мы. Так что будем стараться! Следующая неделя будет плотной — готовьтесь.

* * *

В темноте и замкнутом пространстве Пружине оставалось только смотреть на детскую передачу — она крутилась уже в десятый раз. Свет с экрана падал на его расплавленное лицо, глаза дёргались в такт мелькающим картинкам, а одна и та же музыка с заставки вызывала желание подорвать себя. Но он не мог этого сделать.

Неожиданно крышка ящика дёрнулась. Пружина улыбнулся — он уже чувствовал, что вот-вот выйдет из этого ада. Крышка отодвинулась, и перед ним появилась Юки.

— О! Привет, Пружина-сан, — сказала она, убирая крышку в сторону.

Пружина пытался что-то сказать, но голосовые связки были выключены.

— Бедняга, над тобой поиздевались? — спросила она, улыбаясь, и потянулась к его лицу. — Даже твоё силиконовое лицо оплавили. — Её рука скользнула к его затылку и вставила туда устройство. — Не против, если я возьму у вас кое-что в займы?

Пружина выпучил глаза. Его радость сменилась ужасом.

— Ну не надо на меня так смотреть, — усмехнулась она. — Я смущаюсь. Вы же не думали, что я пришла вас спасать?.. Или думали? — Она засмеялась. — Но на самом деле вы оказались хорошей пешкой. Жаль, что вы даже до середины игры не дошли. — Она снова потянулась к его затылку, и он провожал её руку широко распахнутыми глазами. — Но не переживайте, ваша встроенная программа в лучших руках.

Она вынула устройство и положила в карман пиджака. Схватила крышку и на прощание ласково улыбнулась Пружине.

— Кстати! Вы отправляетесь во Францию, так что… авивуар, мусье Пружина. И не забудьте прислать фотки.

Пружина снова попытался закричать, но крышка закрылась. Он остался один — с той же детской передачей и пульсирующей мигренью.

Юки направилась к выходу, не оглядываясь. За её спиной ящик с Пружиной уже грузили в транспортный контейнер. Игра перешла на новый уровень. И никто, кроме неё, не знал правил