Незваные гости с острыми ушами

Где-то на внешнем периметре сатнции Предтеч, в нескольких километрах от того места, где мы пытались отдышаться после рандеву со смертоносным прессом, монолитная тишина древней станции была грубо и безжалостно разорвана.

Это не было изящным взломом или решением квантовой загадки. Высокоразвитая, утонченная раса ксаарианцев, гордящаяся своей эстетикой и логикой, в этот раз решила отбросить манеры. Они применили направленный термоядерный заряд.

Маяк содрогнулся. Гулкий, утробный звук удара прокатился по бесконечным коридорам, отражаясь от неевклидовых сводов и заставляя мерцать вечные изумрудные огни.

В том месте, где еще секунду назад была сплошная стена из темного, поглощающего свет материала, теперь зияла оплавленная, дымящаяся дыра. Края пробоины светились вишневым светом, капли расплавленного вещества падали на пол, проедая в нем неглубокие каверны, прежде чем древняя система самовосстановления успевала их охладить.

Сквозь густые клубы раскаленного пара и радиоактивного пепла в нутро артефакта безмолвно шагнули тени.

Они двигались с пугающей, механической грацией. Никакого лязга брони, никакого тяжелого дыхания, свойственного людям. Тяжелая штурмовая пехота Великого Ксаара. Элитное подразделение «Серебряный Клинок».

Их скафандры представляли собой произведение смертоносного искусства. Идеально обтекаемые, без единого видимого шва или сочленения, они напоминали литые статуи из перламутрового жидкого металла. Броня реагировала на окружающее освещение, неуловимо меняя оттенок, чтобы слиться с фоном. В руках пехотинцы сжимали длинные, похожие на копья фазированные излучатели, подключенные напрямую к их нервной системе.

Последним в пробоину вошел командор Эл-Тарис.

Его броня отличалась от брони рядовых. Она была угольно-черной, с тонкими золотыми прожилками энергетических контуров. Командор не стал надевать глухой шлем, ограничившись тонким силовым полем, облегающим голову. Его лицо — безупречно правильное, с бледной, почти прозрачной кожей, высокими скулами и узкими, заостренными ушами — было искажено гримасой брезгливости и холодной ярости.

Раскосые глаза Эл-Тариса, с ненавистью оглядели древний коридор.

— Варвары, — тихо произнес командор. Его голос, усиленный встроенными динамиками, звучал как шелест стальных клинков. — Грязные, примитивные животные. Они посмели… Они бросили в мой корабль отходы своей жизнедеятельности.

Один из пехотинцев, чье звание выдавала серебряная вязь на наплечнике, шагнул к командиру и склонил голову. — Командор. Система стабилизации «Исказителя» временно восстановлена на тридцать процентов. Мы можем поддерживать орбиту. Сканеры обьекта не реагируют на наше вторжение. Вероятно, земные животные отвлекли внутреннюю защиту на себя.

— Меня не интересует защита Предтеч, суб-командор, — процедил Эл-Тарис. — Меня интересует месть. Они не просто повредили крейсер. Они нанесли оскорбление самому понятию красоты и порядка во Вселенной. Запустить поисковые дроны. Снять биометрические сигнатуры. Я хочу знать, где они дышат, где у них бьются их примитивные сердца.

Суб-командор вскинул руку. Из скрытых пазов на его предплечьях вылетели три крошечных, сверкающих шарика. Они зависли в воздухе, издали едва слышный высокочастотный писк и умчались в глубину коридоров со скоростью пули, оставляя за собой едва заметный инверсионный след.

— Командор, — снова заговорил подчиненный. — Согласно доктрине, мы должны захватить технологии Предтеч и немедленно покинуть объект.

Эл-Тарис медленно повернул голову к своему офицеру. Серебряные глаза вспыхнули недобрым светом. — Мы заберем технологии, когда очистим этот храм от плесени. Я хочу, чтобы вы нашли их. Я хочу, чтобы вы привели их ко мне. Не убивайте сразу. Прострелите им суставы. Выжгите их голосовые связки. Я хочу, чтобы они осознали свою ничтожность перед тем, как я лично отправлю их в пустоту. Выполнять.

Ксаарианские штурмовики безмолвно рассредоточились, образуя идеальный боевой порядок, и растворились во мраке древних залов. Охота началась.

— Капитан, они идут! — мой голос предательски дрогнул.

Мы бежали по широкому, уходящему спиралью вниз пандусу. Свет здесь был тусклым, зеленоватым, а стены покрывали мириады светящихся точек, напоминающих звездную карту. Но мне было не до красот архитектуры Предтеч.

Я безотрывно смотрел на экран своего тактического планшета, который Гриня успел синхронизировать с внешними датчиками «Аскольда» перед тем, как мы покинули корабль. Данные были обрывочными, связь постоянно прерывалась из-за колоссальных помех, создаваемых материалом артефакта, но того, что я видел, было достаточно, чтобы похолодеть от ужаса.

— Сколько их? — на ходу бросил Воронов. Он бежал ровно, несмотря на свою кибернетическую ногу. Моторы в его протезе тихо подвывали на каждом шаге.

— Двенадцать сигнатур. Но это не обычные техники или пилоты! Судя по массе брони и энерговыделению, это тяжелая штурмовая пехота!

Михалыч, бежавший позади меня и тяжело пыхтящий под весом своей амуниции, хрипло рассмеялся: — Подумаешь, двенадцать ушастых! Нас четверо, плюс один злой грызун. Да я их своей кувалдой по одному перещелкаю, как орехи! Правда, Гриня?

Хомяк, восседавший на плече механика и вцепившийся коготками в его комбинезон, не разделил оптимизма. — Заткнись, старый, и шевели поршнями, — огрызнулся Гриня. Его обычно наглый голос сейчас звучал встревоженно. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я видел чертежи их брони на черном рынке. Это класс «Монолит-4».

— И что это значит для нас, Чехов? — Воронов резко остановился на развилке пандуса, прижавшись спиной к гладкой стене. Мы сгрудились вокруг него, тяжело дыша.

Я прикрыл глаза, вызывая в памяти страницы секретных справочников ИКАР, к которым у меня был допуск. То, что я там читал, ввергало в уныние еще в аудитории, а сейчас, в реальной ситуации, звучало как приговор.

— Это значит, капитан, что мы в глубокой, беспросветной заднице, — честно ответил я. — Ксаарианская тяжелая пехота — это ходячие танки. Их броня состоит из программируемой материи. Она сама уплотняется в месте попадания. Обычный кинетический урон, вроде кувалды Михалыча, она просто поглотит и рассеет по всей площади костюма.

— А плазма? — Воронов похлопал по своему пистолету. — У меня тяжелый армейский образец.

— Бесполезно, — я покачал головой. — У них персональные фазированные щиты. Они отклоняют направленные энергетические пучки. Чтобы пробить одного штурмовика, нам нужно сконцентрировать огонь из корабельной пушки. А их персональное оружие… Излучатели режут земную сталь, как бумагу. Они пробьют наши скафандры и даже не заметят сопротивления. К тому же у них активный камуфляж и искуственное наведение. Они не мажут.

В коридоре повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием. Док нервно сглотнул, прижимая к груди свою аптечку. — То есть, вы хотите сказать, что мы — ходячие мертвецы? И даже мои транквилизаторы тут не помогут? Может, если мы просто ляжем на пол и притворимся ветошью, они пройдут мимо?

— Ксаарианцы не берут пленных, Док, — мрачно сказал я. — Особенно после того, как мы унизили их командора, закидав его корабль мусором и подстрелив из древней пушки. Это вопрос чести. Они будут рвать нас на куски очень медленно и методично.

В этот момент Гриня внезапно взвизгнул и спрыгнул с плеча Михалыча. Шерсть на загривке хомяка встала дыбом, он завертелся на месте, водя носом в воздухе. — Тахионы! — заорал он. — Всплеск тахионного излучения! Ложись!

Мы рухнули на пол рефлекторно, повинуясь паническому крику хромба. И ровно в эту секунду я почувствовал это.

Это не был звук или свет. Это было похоже на то, словно сквозь мое тело пропустили ледяной, вибрирующий ток. В ушах зазвенело, перед глазами на долю секунды вспыхнули синие круги. Затылок заломило от тупой боли.

— Что это было?! — простонал Михалыч, тряся головой.

— Активный поисковый сканер, — процедил я, поднимаясь на колени и стирая кровь, неожиданно потекшую из носа. Давление тахионного импульса воздействовало прямо на капилляры. — Дрон-ищейка ксаарианцев. Они прочесывают сектора. Он только что снял наши биометрические следы: сердцебиение, температуру, состав пота.

— Они знают, где мы, — констатировал Воронов. В его голосе не было паники, только сухой расчет. Он посмотрел на свой плазмомет, затем на мой старый карабин. — Значит так. Прямой огневой контакт исключен. Если мы примем бой в открытом коридоре, они расстреляют нас издалека, даже не входя в зону видимости. Мы для них — мишени в тире с привязанными колокольчиками.

— Мы можем попытаться вернуться на «Аскольд»! — предложил Док с надеждой.

— И что мы будем делать там? — хмыкнул Михалыч. — Корабль обесточен, маневровые мертвы, главный калибр мы без энергии не развернем. Если мы запремся внутри, они просто вскроют корпус резаками и выкурят нас, как крыс из трюма. Нет, к кораблю идти нельзя, мы их туда сами приведем.

— Мы находимся на вражеской территории, зажатые между неизвестными смертоносными технологиями Предтеч и элитным отрядом убийц, — подытожил Воронов. Он посмотрел на меня. — Чехов. Ты у нас тактик. Тебя в Академии учили планировать операции. Твои предложения?

Я прикрыл глаза, стараясь унять дрожь в руках. Мозг лихорадочно перебирал варианты, смоделированные на тактических симуляторах. Классическая оборона — смерть. Отступление — смерть. Разделение сил…

Стоп.

В голове всплыла картинка из предыдущего зала. Огромный энергетический пресс. Многомерное уравнение. И Михалыч, который с размаху вбивает кувалду в нежные квантовые мозги древней машины.

Я открыл глаза. Страх начал уступать место дикому, отчаянному азарту. Тому самому чувству, которое возникает, когда ты понимаешь, что терять уже нечего, и можно сбросить все правила игры с шахматной доски.

— Капитан, — медленно начал я. — Высшие расы. Ксаарианцы, Предтечи… У них есть кое-что общее. Они слишком идеальны.

— В каком смысле? — нахмурился Воронов.

— Они мыслят алгоритмами, доктринами и процентами вероятности. Их тактика безупречна. Они ожидают от противника логичных действий: попытки укрыться, занять выгодную огневую позицию, сдаться в плен. Они охотятся на нас так, как охотились бы на равных себе. Но мы не равны им.

— К чему ты клонишь, студент? — проворчал Михалыч. — Давай без лекций. У нас тут ушастая смерть на подходе.

— К тому, что если мы не можем выиграть в честном высокотехнологичном бою, мы должны навязать им бой нечестный, грязный и абсолютно нелогичный! — мой голос окреп. Я чувствовал, как идея оформляется в план. Безумный, самоубийственный, но план. — Мы должны превратить этот обьект в дом ужасов для них. Ксаарианцы стерильны. Они привыкли к войне на дистанции, к красивым лазерным дуэлям. А мы заставим их жрать грязь.

Воронов хищно прищурился. — Партизанщина? Внутри древнего артефакта?

— Именно! — я развернул перед собой голографический планшет, пытаясь набросать схему помещений, которые мы уже прошли. — Мы не будем строить баррикады. Мы будем бить из-за угла и исчезать. Мы будем использовать архитектуру Предтеч против них. Если коридор искажает пространство, мы заманим их туда, чтобы у их систем наведения сошли с ума гироскопы! Если здесь есть ловушки — мы толкнем их прямо в них!

— Мне нравится, — осклабился Михалыч, поглаживая кувалду. — Бить исподтишка и бежать. Мой любимый барный стиль.

— А как же их броня? — неуверенно пискнул Гриня. — Твои засады не пробьют класс «Монолит», даже если ты им на голову с потолка прыгнешь.

— Броню нельзя пробить пулей, это верно, — я посмотрел на Гриню, затем перевел взгляд на Дока. — Но броня — это всего лишь костюм. Внутри сидит живой организм. Организм, который дышит, смотрит через визоры и полагается на электронику. Гриня, ты можешь влезть в их частоты связи? Не расшифровать, а просто забить эфир белым шумом?

— Пф-ф, обижаешь! — фыркнул хомяк. — Если я доберусь до какой-нибудь ретрансляционной антенны или открытого проводника в стене, я им такую какофонию в шлемы устрою, у них уши в трубочку свернутся!

— Отлично. А вы, Док, — я повернулся к судовому врачу. — У вас в аптечке осталась та дрянь, которой вы нас кололи? Или, может, что-то похуже?

Док моргнул, его глаза под очками расширились от понимания. — Ну… у меня есть концентрированный экстракт тех самых кольцевых слизней. Я собирался сделать из него соус. Если его нагреть до температуры кипения, он выделяет нейротоксичный газ, который вызывает жуткие галлюцинации и спазм дыхательных путей. Но у них же фильтры в шлемах!

— Фильтры ксаарианцев рассчитаны на боевые отравляющие вещества. На зарин, иприт или синтетические вирусы, — кровожадно улыбнулся я. — Они не рассчитаны на прокисший суп из инопланетных соплей! Биологическая структура этого дерьма настолько примитивна и хаотична, что их умные фильтры просто не поймут, что это нужно блокировать!

Капитан Воронов громко, отрывисто рассмеялся. Звук эхом отразился от гладких стен Предтеч.

— Лейтенант Чехов. Я официально снимаю с тебя статус зеленого салаги. Ты мыслишь как настоящий имперский диверсант.

Капитан выпрямился, его фигура словно стала выше и шире. — Значит так, команда. Разделяемся. Док, Михалыч — вы идете в правый сектор. Найдите узкий коридор с плохой вентиляцией. Подготовьте вашу «кулинарную бомбу». Гриня, ты с ними. Ищи доступ к их связи, глуши их сенсоры. Чехов, ты со мной. Мы будем приманкой. Выведем их из равновесия, заставим бегать за нами по этим кривым коридорам, пока они не начнут блевать от морской болезни.

— Есть, капитан! — хором ответили мы.

— Ксаарианцы думают, что они охотятся на нас, — Воронов передернул затвор своего плазмомета. — Пришло время показать этим блестящим ублюдкам, почему Вселенная должна бояться землян с монтировкой и плохим настроением. В рассыпную!

Мы рванули в разные стороны. Сердце колотилось в новом ритме. Страх ушел, оставив место кристально чистой ярости.

Охотники вот-вот должны были узнать, что в Диком Космосе нет дичи страшнее, чем загнанный в угол экипаж ржавого земного корыта. Партизанский отряд имени Дарвина начинал свою работу.