Партизанский отряд имени Дарвина

Убегать от противника, который превосходит тебя по всем статьям — это искусство. В Академии ИКАР на курсе тактического отступления нам вдалбливали в головы красивые схемы: «организованный отход с прикрытием», «эшелонированная оборона», «контролируемая сдача позиций». На голографических симуляторах все выглядело элегантно. Ровные синие стрелочки (мы) медленно пятились от ровных красных стрелочек (враг), сохраняя строй и достоинство.

Реальность, как это обычно бывает в Диком Космосе, оказалась куда прозаичнее и грязнее. Мы с капитаном Вороновым не осуществляли «эшелонированный отход». Мы неслись по древним, искаженным коридорам Предтеч, как пара перепуганных, но очень злых крыс, за которыми гонятся коты-терминаторы.

Тяжелое дыхание Воронова эхом отражалось от гладких, фосфоресцирующих стен. Его кибернетическая нога с каждым шагом издавала надрывный вой сервомоторов, работающих на пределе. Мы свернули в очередной арочный проход, и капитан жестом приказал мне остановиться.

— Здесь, — выдохнул он, прижимаясь спиной к стене цвета мокрого асфальта. — Дальше бежать нельзя, загоним сами себя. Будем встречать.

Я огляделся, стараясь унять бешеный стук сердца. Место для засады, с точки зрения классической тактики, было просто отвратительным.

Это был длинный, изгибающийся под неестественным углом коридор. Архитектура Предтеч здесь снова решила поиздеваться над здравым смыслом. Пол визуально уходил круто вверх, но мой вестибулярный аппарат и натруженные мышцы ног упрямо твердили, что мы спускаемся вниз. Стены были усеяны какими-то кристаллическими наростами, пульсирующими тусклым желтым светом, а потолок терялся в густых тенях.

— Капитан, у нас нет укрытий! — прошипел я, нервно сжимая рукоять карабина. Оружие казалось смехотворно легким и бесполезным против ксаарианской брони класса «Монолит-4». — Мы как на ладони. Если они выйдут из-за того поворота, их автоприцелы захватят нас за миллисекунду.

— Автоприцелы работают на основе геометрии и предсказания траектории, лейтенант, — оскалился Воронов. В его глазах не было ни капли страха, только холодный, первобытный азарт хищника, который решил поиграть с более крупным зверем. — Посмотри на этот коридор. Тут ни один угол не равен девяноста градусам. Пифагор бы здесь повесился. Их хваленые нейросети просто свихнутся, пытаясь рассчитать баллистику в неевклидовом пространстве. А мы…

Воронов похлопал себя по груди. — Мы будем использовать старый добрый метод «на глаз». И еще кое-что.

Капитан опустился на колено возле одного из кристаллических наростов, торчащих из стены на уровне колена. Достав из-за пояса тяжелый боевой нож с лезвием из мономолекулярной стали (сувенир из его бурного прошлого), Воронов принялся яростно ковырять основание кристалла.

— Чехов, не стой столбом, — бросил он, не оборачиваясь. — Видишь на потолке эти свисающие энергетические кабели? Те, что Михалыч хотел на медь сдать. Отрежь кусок. Метров пять. Живо!

Я не стал спорить. Подпрыгнув, я уцепился за толстый, покрытый какой-то вязкой полимерной оболочкой провод Предтеч, свисающий из ниши. Достав свой резак, я быстро отхватил кусок. Провод был тяжелым, гибким и на удивление прочным.

— Готово. Что теперь? — спросил я, бросая добычу к ногам капитана.

Воронов к этому моменту уже выковырял из стены солидный кусок желтого кристалла. Оказалось, что кристалл хрупкий и при разрушении рассыпается на тысячи мельчайших, острых как бритва граней, напоминающих стеклянную пыль. Капитан сгреб эту пыль в пустой подсумок на поясе.

— Теперь, академик, мы будем делать то, от чего твои инструкторы по тактике упали бы в обморок, — Воронов подхватил провод. — Мы устроим им классическую уличную подлянку. Растяжку.

— Растяжку? Против ксаарианской тяжелой пехоты?! — я чуть не рассмеялся в голос от абсурдности ситуации. — Капитан, их броня выдерживает прямое попадание из танкового орудия! Они просто порвут этот провод и даже не сбавят шаг!

— Броня выдерживает, — согласился Воронов, туго привязывая один конец провода к основанию нароста на стене, а другой натягивая поперек коридора и закрепляя за выступ на противоположной стороне. Высота была идеальной — ровно на уровне лодыжек высокого ксаарианца. — Броня уплотняется в месте удара. Она гасит кинетику. Но она не отменяет базовые законы физики. Если объект массой в триста килограмм споткнется на бегу, он упадет. И чем тяжелее броня, тем громче будет звон. Прячемся.

Мы кое как вжались в неглубокую нишу за поворотом, буквально слившись с холодной стеной Предтеч.

Ждать пришлось недолго.

Тишину древнего обьекта нарушил легкий, размеренный гул. Это не был топот сапог. Ксаарианцы передвигались с помощью антигравитационных компенсаторов в подошвах, едва касаясь пола. Но вес их брони выдавал себя низкочастотной вибрацией, от которой дрожали зубы.

Из-за изгиба коридора показались три фигуры.

Они двигались идеальным клином. Впереди шел тяжелый штурмовик, по бокам, чуть позади — двое прикрывающих. Их перламутровая броня плавно меняла цвет, подстраиваясь под тусклое желтоватое освещение коридора, делая их похожими на призраков. Фазированные излучатели в их руках водили из стороны в сторону, сканируя каждый миллиметр пространства.

Я задержал дыхание. Расстояние сокращалось. Тридцать метров. Двадцать. Десять.

Ведущий ксаарианец двигался плавно, как хищная кошка. Его сенсоры анализировали воздух, температуру, электромагнитный фон. Но они искали высокотехнологичные угрозы: мины, лазерные барьеры, плазменные заряды. Идеальный искусственный интеллект их скафандров просто не был запрограммирован на поиск банального, тупого провода, натянутого поперек дороги на высоте пятнадцати сантиметров от пола.

— Сейчас… — одними губами прошептал Воронов.

Штурмовик сделал шаг. Его нога зацепилась за сверхпрочный кабель Предтеч.

Инерция трехсот килограммов массы, помноженная на скорость движения, сделала свое дело. Ксаарианец не просто споткнулся. Его ноги подкосились, а верхняя часть туловища по инерции рванула вперед.

Программируемая материя брони «Монолит-4» мгновенно отреагировала на резкое изменение положения. Решив, что это внешняя атака, броня мгновенно кристаллизовалась, превратив костюм в абсолютно жесткую, несгибаемую статую.

И эта статуя с оглушительным, лязгающим грохотом рухнула лицом вниз на твердый, как алмаз, пол Предтеч.

Удар был такой силы, что по полу пошли микроскопические трещины. Ксаарианец заскользил по гладкой поверхности по инерции, сбивая с ног одного из своих напарников, словно кеглю в боулинге.

Второй ведомый мгновенно остановился, вскидывая излучатель. Его автоприцел лихорадочно искал цель.

— Огонь! — рявкнул Воронов.

Мы выскочили из ниши. Я не стал целиться в броню. Как и учил капитан, я вскинул карабин и выпустил длинную очередь из импульсных зарядов не во врага, а в сводчатый потолок прямо над ним.

Древняя структура, и без того потревоженная нашим присутствием, не выдержала. На голову стоящего ксаарианца обрушился град из тяжелых обломков, кусков искрящейся проводки и каменной пыли.

Сработали персональные щиты чужака. Вспыхнула синяя полусфера, отклоняя крупные куски породы. Но щиты были предназначены для отражения энергетического урона и высокоскоростных снарядов. Густое облако строительной пыли, песка и мелкой крошки просто просеялось сквозь поле, густым слоем облепив идеальный перламутровый визор шлема.

Ксаарианец ослеп. Он начал палить вслепую.

Тонкие, ослепительно белые лучи фазированной энергии прорезали воздух. Один из них прошел в сантиметре от моего плеча, оставив на комбинезоне черную, дымящуюся полосу и запах озона.

Но здесь сработала неевклидова геометрия коридора. Ослепший стрелок полагался на данные своего компьютера, который пытался просчитать наше местоположение по звуку. Однако звуковые волны в этом пространстве искажались, а геометрия сводила алгоритмы с ума. Компьютер думал, что мы стоим в десяти метрах левее и выше, чем мы были на самом деле.

Смертоносные лучи били в пустые стены, проплавляя в них глубокие дыры.

Воронов, не теряя ни секунды, рванул вперед. Его кибернетическая нога громыхала по полу. Он сократил дистанцию до ослепшего, паникующего штурмовика в три прыжка.

Капитан не стал стрелять. Вместо этого он сунул руку в подсумок, зачерпнул горсть измельченного в пыль желтого кристалла и с размаху, как бейсбольный питчер, швырнул эту смесь прямо в лицевую пластину ксаарианца.

Мелкая кристаллическая пыль Предтеч, обладающая непредсказуемыми свойствами, мгновенно вступила в реакцию с оптическими сенсорами брони. Визор шлема заискрил, покрылся непроницаемой белой коркой и начал дымиться.

— Получай,! — прорычал Воронов. Он не стал бить врага кулаком — это сломало бы ему руку. Вместо этого капитан развернулся на здоровой ноге и нанес страшный, сокрушительный удар своей стальной киберконечностью.

Удар пришелся точно под колено ксаарианца, в единственное место, где броня имела хоть какое-то сочленение.

Раздался хруст. Программируемая материя попыталась затвердеть, но сила кинетического удара была слишком велика. Штурмовик издал нечеловеческий, полный боли и удивления вопль, который пробился даже сквозь внешние динамики его шлема, и рухнул на одно колено.

— Чехов, уходим! — крикнул Воронов, хватая меня за воротник и увлекая за собой в боковой проход.

Мы нырнули в темноту как раз в тот момент, когда первый ксаарианец, тот самый, что споткнулся о провод, наконец заставил свою броню разблокироваться. Он с трудом поднялся, возвышаясь над полом, как разъяренный демон. Его излучатель вспыхнул ослепительным светом, и то место, где мы стояли секунду назад, превратилось в лужу кипящего металлопласта.

Мы бежали по узким, петляющим техническим туннелям, слыша за спиной разъяренные крики чужаков на их певучем, птичьем языке. В их голосах больше не было высокомерия. Там была ярость. Они поняли, что их не просто атакуют. Их унижают.

— Минус один! — тяжело дыша, на бегу крикнул я. — Капитан, это сработало! Мы завалили тяжелого пехотинца подножкой и горстью песка! Мои преподаватели по тактике сделали бы харакири, если бы это увидели!

— Забудь Академию, парень! — усмехнулся Воронов, вытирая пот со лба. — В Диком Космосе выживает не тот, у кого круче щиты, а тот, кто умеет вовремя бросить грязь в глаза!

Мы выскочили в огромный круглый зал. Пол здесь был прозрачным, а под ним, на невообразимой глубине, вращались гигантские маховики механизмов Предтеч. Зал пересекало несколько узких, не имеющих перил мостиков.

Сзади раздался звук плавящегося металла. Ксаарианцы не стали искать обходной путь — они просто прожгли стену туннеля, вырвавшись в зал следом за нами. Их было уже шестеро. Видимо, к передовому дозору подоспело подкрепление.

Впереди всех, окутанный мерцающим черным силовым полем, летел командор Эл-Тарис.

— Жалкие приматы! — его голос, усиленный аппаратурой, громом разнесся по залу, перекрывая гул древних машин. — Вы думаете, ваши примитивные фокусы спасут вас?! Я раздавлю вас, как насекомых!

— Бежим к центральному мосту! — скомандовал Воронов.

Мы рванули по узкой полоске матового материала, висящей над бездной. Ксаарианцы устремились следом. Они больше не прятались, не пытались выстроить боевой порядок. Эмоции, которые они так презирали, взяли верх над их хваленой логикой. Они хотели нашей крови.

— Капитан, мы на открытом пространстве! — крикнул я, видя, как за спиной Эл-Тариса штурмовики вскидывают свои излучатели. — Здесь нет углов, чтобы спрятаться! Они расстреляют нас в спину!

— Не расстреляют! — рявкнул Воронов. Он резко остановился на самой середине моста, развернулся и поднял свой плазмомет.

Но он целился не в бегущих ксаарианцев.

Капитан направил ствол оружия вертикально вверх, в сводчатый потолок, где виднелись массивные крепления, удерживающие огромную, светящуюся сферу — один из осветительных приборов станции, размером с хороший орбитальный челнок.

— Чехов, помнишь, я говорил про гравитацию и падающие предметы? — криво ухмыльнулся Воронов.

— Вы с ума сошли! — я понял его замысел. — Эта штука весит тонн сто! Она пробьет мост, и мы улетим вниз вместе с ними!

— Мосты Предтеч выдерживают перегрузки, которые нам и не снились! А вот их броня… Посмотрим, как класс «Монолит» справится со ста тоннами падающей люстры!

Воронов нажал на спуск. Три тяжелых плазменных сгустка один за другим врезались в основание крепления сферы. Металл древней цивилизации, тысячелетиями не знавший износа, поддался грубой концентрированной температуре. Одно из креплений лопнуло с пушечным грохотом.

Командор Эл-Тарис, находившийся в двадцати метрах от нас, резко затормозил. Его идеальные серебряные глаза расширились, когда он посмотрел вверх.

Огромная светящаяся сфера накренилась, оставшиеся крепления со скрежетом поползли из пазов.

— Назад! — завизжал Эл-Тарис на своем языке, отпрыгивая назад.

Но тяжелые штурмовики, бегущие за ним по узкому мосту, набравшие инерцию, не смогли остановиться так же быстро.

Сфера оторвалась от потолка. Она падала беззвучно, но воздух вокруг нее гудел от чудовищной массы.

УДАР!

Колоссальный снаряд Предтеч рухнул прямо на середину моста, отрезая нас от ксаарианцев. Прозрачный материал моста жалобно застонал, по нему побежала сеть трещин, но он выдержал.

А вот двум передовым штурмовикам не повезло. Их хваленая броня, способная выдержать плазму и радиацию, оказалась бесполезна против ста тонн падающей кинетической энергии. Раздался тошнотворный хруст сминаемого металла и чего-то органического. Сфера придавила их намертво, перегородив мост абсолютно непреодолимой преградой.

Ударная волна сбила нас с ног. Я прокатился по гладкому покрытию, больно ударившись плечом о невидимый край мостика.

Подняв голову, я увидел сквозь щель под упавшей сферой искаженное яростью лицо Эл-Тариса. Командор ксаарианцев стоял по ту сторону завала, сжимая кулаки так, что вокруг них искрило силовое поле.

— Вы… Вы заплатите за это, животные! — прорычал он. — Я выжгу вашу систему дотла! Я сотру вашу расу из истории!

Воронов медленно поднялся на ноги. Он отряхнул куртку, подошел к самой сфере и, глядя в щель на беснующегося командора, издевательски отдал ему честь.

— Добро пожаловать в Дикий Космос, остроухий, — процедил капитан. — Здесь побеждает не тот, у кого костюм чище, а тот, кто бьет первым. И желательно — чем-нибудь тяжелым по голове.

Воронов повернулся ко мне и включил коммуникатор. — Михалыч. Док. Мы собрали на себя половину их отряда. Они злые, дезориентированные и нарушили строй. Ваша очередь. Начинайте вечеринку. Мы уходим вглубь к Ядру.

— Вас понял, капитан! — сквозь треск помех донесся довольный голос старшего механика. — У нас тут как раз блюдо от шеф-повара подоспело.

— Бежим, Чехов, — Воронов похлопал меня по плечу. — Мы выиграли время. Но они скоро найдут обход. Нам нужно найти этот чертов Кристалл до того, как они решат просто взорвать всю станцию вместе с нами.

Мы развернулись и побежали в темноту коридоров, ведущих к сердцу древнего артефакта. Партизанский отряд отработал свою первую фазу идеально. Земная смекалка, моток проволоки, битое стекло и падающая люстра нанесли элитным войскам Галактики больший урон, чем эскадра тяжелых крейсеров.

Но я понимал, что самое сложное еще впереди. Мы разозлили богов, и теперь они шли за нами по пятам, отбросив всякие правила приличия. И следующая встреча будет уже без шуток.