Хвост из гиперпространства

Красный пульсирующий свет залил мостик «Аскольда», превращая лица экипажа в зловещие маски. Пронзительный вой сирены боевой тревоги ввинчивался в барабанные перепонки, начисто стирая из сознания еще секунду назад казавшееся невероятно важным открытие Ключа Предтеч.

Масштаб нашей находки перестал иметь значение. Когда в твою сторону на околосветовой скорости летит смерть, исторические открытия отходят на второй план.

Гриня, вцепившись лапками в свою шерсть на голове, в панике уставился на терминал. — Челнок! — взвизгнул хомяк, и его голос сорвался на ультразвук. — Капитан, челнок «Аскольд-2»! Когда мы сбегали с Маяка, мы прошли слишком близко от обломков ксаарианского штурмовика. Они… они успели прилепить на обшивку челнока квантовый микро-маячок! Он активировался, как только мы покинули зону жесткой радиации! Мы сами привели их прямо к нашему порогу!

— Проклятье! — Воронов с силой ударил кулаком по бронированному краю стола. — Завьялов! Боевая тревога по всему кораблю! Все свободные от вахты — на посты борьбы за живучесть!

Старпом Завьялов уже кричал в интерком, раздавая приказы на нижние палубы. Мостик мгновенно пришел в движение. Старый, неповоротливый крейсер просыпался, ощетиниваясь орудиями, словно разбуженный медведь.

Голос бортового ИИ Веры, лишенный своей привычной ироничности, сухо констатировал факты: — Внимание. Прорыв гиперпространственной мембраны подтвержден. Сигнатура опознана. Тяжелый крейсер-охотник Империи Ксаар, класс «Хищник». Масса превышает массу «Аскольда» в три целых и четыре десятых раза. Вооружение: фазированные плазменные излучатели, торпедные аппараты сингулярного типа. Дистанция — семьдесят тысяч километров. Они уже здесь.

Пространство за обзорным бронестеклом рубки исказилось. Звездная пыль и мелкие осколки астероидов брызнули в стороны, словно от удара невидимого хлыста. А затем из фиолетовой воронки гиперперехода в реальный космос выскользнул он.

Ксаарианский крейсер.

Он был пугающе красив. В отличие от нашего «Аскольда» — угловатого, собранного из грубых броневых плит и похожего на летающий утюг — корабль чужаков напоминал изящное копье, выкованное из темного перламутрового металла. Никаких торчащих антенн, никаких открытых дюз. Идеальная аэродинамика, хотя в вакууме она была не нужна. По бортам крейсера пульсировали неоново-синие линии энергетических контуров.

— Красивая птичка, — сквозь зубы процедил Воронов. — Жаль будет пачкать. Михалыч! Что с двигателями?!

Голос старшего механика прорвался сквозь треск помех интеркома. На заднем фоне в машинном отделении что-то зловеще шипело и лязгало. — Капитан, мы не можем прыгнуть! Гиперпривод после взрыва Маяка нахватал статики, он холодный! Мне нужно минимум десять минут, чтобы прогреть катушки и не размазать нас по подпространству тонким слоем!

— У нас нет десяти минут, Михалыч! Реактор на сто двадцать процентов! Переведи всю свободную энергию на маневровые двигатели и фронтальные щиты! Плевать на перегрев, если мы сгорим, это уже не будет иметь значения!

— Понял тебя, командир. Выжимаю из старушки все соки. Держитесь там!

Воронов резко обернулся ко мне. Его серые глаза горели холодным, сфокусированным огнем. В этот момент он не был добрым наставником. Он был боевым командиром, который собирался вытащить свой корабль из мясорубки.

— Чехов! — рявкнул он.

Я вытянулся по струнке, забыв о боли в плече. — Я, капитан!

— В кресло тактика! Живо! Завьялов на навигации, я на штурвале. Ты берешь на себя управление дефлекторными щитами и зенитными турелями. Защищай нас от их торпед. Покажи мне, чему вас учили в этой хваленой Академии ИКАР!

Сердце пропустило удар. Одно дело — сидеть за симулятором в безопасном классе на Земле, попивая кофе и стреляя по виртуальным пикселям. И совершенно другое — управлять вооружением реального крейсера, когда на тебя смотрит смерть в виде инопланетного корабля, способного превратить «Аскольд» в облако плазмы одним залпом.

Но времени на рефлексию не было. Я бросился к пустующему креслу тактического офицера.

Как только я упал в ложемент, пятиточечные ремни безопасности с металлическим лязгом пригвоздили меня к спинке. Жесткая фиксация больно сдавила сломанную ключицу, но я лишь стиснул зубы.

Пальцы пробежались по сенсорной панели. Консоль ожила. Передо мной развернулась трехмерная голограмма поля боя. Наш «Аскольд» (зеленый маркер) находился на краю густого астероидного поля, оставшегося после гибели Маяка Предтеч. Ксаарианский охотник (красный маркер) висел в открытом пространстве, быстро сокращая дистанцию.

— Тактическая консоль активирована, — доложил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Щиты на семидесяти процентах. Зенитные турели кинетического типа приведены в боевую готовность. Секторы обстрела перекрыты.

— Фиксирую захват цели, — бесстрастно сообщила Вера. — Ксаарианский крейсер открыл орудийные порты. Запуск плазменных торпед. Три единицы. Время до контакта — двенадцать секунд.

— Завьялов, уводи нас в астероидное поле! — приказал Воронов, перехватывая ручное управление. — Используем камни как прикрытие! Макс, сбей эти торпеды!

Палуба под ногами содрогнулась. Маршевые двигатели «Аскольда» взревели, выплевывая тонны тяги. Крейсер тяжело, с грацией беременного кита, начал закладывать вираж, ныряя в крошево из льда и камня.

На моем экране три яркие красные точки стремительно приближались. Это были не обычные ракеты, а сгустки перегретой до миллионов градусов плазмы, удерживаемые магнитным полем. Если хотя бы одна из них попадет в нашу броню, она прожжет ее насквозь вместе с половиной отсеков.

В Академии нас учили доверять автоматике. Но автоматика «Аскольда» была старше меня.

— Компьютер не успевает взять упреждение, торпеды слишком маневренные! — крикнул я. — Перехожу на ручное управление зенитками!

Я вывел на экран оптический прицел. Две спаренные скорострельные пушки Гауса на верхней палубе синхронизировались с движением моего зрачка и джойстика.

Десять секунд. Астероиды проносились мимо обзорного экрана огромными серыми глыбами.

Семь секунд. Я поймал первую торпеду в перекрестье. — Огонь!

Я вдавил гашетку. Весь корпус «Аскольда» завибрировал от тяжелого, ритмичного гула. Турели начали выплевывать вольфрамовые болванки со скоростью тысячи выстрелов в минуту. В вакууме космоса выстрелов не было слышно, но по корпусу шла гулкая дрожь.

Цепь из кинетических снарядов пересеклась с траекторией первой плазменной торпеды. Болванки нарушили магнитное поле, удерживающее плазму. Торпеда детонировала в пяти километрах от нас, распустившись ослепительно белым цветком.

— Первая пошла! — крикнул я, немедленно переводя прицел.

Но две другие торпеды резко изменили курс. Они были умными. Ксаарианский ИИ понял, что прямой угол атаки не работает, и торпеды разлетелись в стороны, пытаясь взять нас в клещи.

Три секунды.

— Капитан, они расходятся! Я не успеваю навестись на обе!

— Держи правую! — крикнул Воронов. Он до хруста вцепился в штурвал. — За левую не переживай, я подставлю им брюхо! Держитесь!

Я сфокусировался на правой торпеде. Вольфрамовая очередь прошила пустоту. Торпеда взорвалась так близко, что щиты «Аскольда» полыхнули синим светом, компенсируя тепловой удар.

В этот же момент Воронов бросил тяжелый крейсер в немыслимый для его массы боковой крен. Корабль завалился на бок. Левая плазменная торпеда чиркнула по касательной вдоль нашей нижней брони.

Удар был чудовищным.

Меня бросило вперед, ремни до боли врезались в грудь. На мостике погас свет, с потолка посыпались искры из перегоревшей проводки. Кто-то на нижних палубах истошно закричал. Запахло озоном и горелой резиной.

— Доклад! — рявкнул Воронов, выравнивая судно.

— Пробой брони в секторах с семнадцатого по двадцать второй, — доложила Вера. — Падение давления в третьем грузовом трюме. Автоматические переборки запечатаны. Целостность реактора в норме. Щиты просели до сорока процентов.

— Жить будем! — крикнул Завьялов, смахивая кровь с рассеченного лба.

Я посмотрел на тактический экран. Ксаарианский охотник даже не пытался зайти в астероидное поле. Он скользил по его краю, словно акула вокруг стайки рыб, спрятавшихся в кораллах.

— Капитан, они не идут за нами в обломки. Они готовят главную батарею.

— Еще бы, — фыркнул Воронов. — Их корабли слишком нежные для того, чтобы царапать краску об камни. Они хотят расстрелять нас издалека.

— Фиксирую колоссальный скачок энергии на носу крейсера противника, — предупредила Вера. — Они заряжают фазированный излучатель. Если он попадет при текущем уровне наших щитов, вероятность уничтожения «Аскольда» составляет девяносто девять и девять десятых процента.

— Спасибо, Вера, мы очень ценим твой оптимизм! — огрызнулся капитан. — Михалыч! Где мой гиперпрыжок?!

— Семь минут, командир! Катушки еще ледяные! Я не могу нарушить законы физики!

Семь минут. В условиях космического боя это вечность. Ксаарианцам нужно было всего двадцать секунд, чтобы зарядить главное орудие.

Я смотрел на голограмму. Идеальный ксаарианский корабль. И наш неуклюжий крейсер, прячущийся за вращающимися камнями. В Академии нас учили, что в таких ситуациях нужно сдаваться или катапультироваться. Но мы были в Диком Космосе. Здесь пленных не брали.

Мой взгляд упал на массив данных, который Гриня только что загрузил в систему. Логистические коды. Паттерны поведения их флота. Характеристики их щитов.

И тут меня осенило.

Я вспомнил, как на Маяке големы Предтеч отражали плазму. Они не блокировали ее грубой силой, они поглощали энергию и перенаправляли ее. У нас не было таких технологий. Но у нас был Михалыч. И у нас были чертежи их собственных щитов.

— Капитан! — я отстегнул один из фиксаторов, чтобы дотянуться до панели интеркома. — У меня безумная идея. Гриня скачал алгоритмы работы ксаарианских энергетических щитов!

— И что мне с этого?! — рявкнул Воронов, бросая корабль в очередное пике за гигантский астероид.

— Их главное орудие бьет фазированной плазмой на определенной частоте! Если мы сможем настроить наши фронтальные щиты в противофазу их лучу… мы не остановим его, но мы заставим его соскользнуть! Как каплю воды со стекла!

Воронов на секунду замер. Его мозг, привыкший к нестандартным решениям, мгновенно оценил перспективу.

— Михалыч! Ты слышал лейтенанта?!

— Слышал! Это чистое самоубийство! Наша система распределения энергии не рассчитана на такие тонкие настройки! Реле сгорят к чертовой матери!

— Если мы ничего не сделаем, мы сгорим целиком! — заорал я в микрофон. — Гриня, перебрось Михалычу частотные диапазоны главного калибра класса «Хищник»!

— С-сделано! — пискнул хомяк, стуча по клавишам.

— Ладно, психи, я попробую! — рыкнул старший механик. — Но если реактор рванет, я вас на том свете лично кувалдой добью! Макс, передаю тебе прямой контроль над модулятором щита. Я дам тебе чистую энергию, а ты крути частоты! У тебя будет только один шанс!

На моем тактическом экране появилась новая панель. Ползунки частот дефлекторного поля.

— Вражеский крейсер произвел залп, — констатировала Вера.

Космос за иллюминаторами вспыхнул ослепительно-фиолетовым светом. Луч фазированной плазмы, толщиной с орбитальную станцию, беззвучно прорезал вакуум. Он ударил в огромный ледяной астероид, за которым мы прятались.

Астероид не взорвался. Он просто испарился, мгновенно превратившись в облако перегретого пара. И сквозь это облако смертоносный луч продолжил свой путь прямо в нос «Аскольда».

— Держи частоту, Макс! — зарычал Воронов.

Я вцепился в сенсорные ползунки. Мои пальцы летали по консоли, синхронизируя герцы и амперы с данными, которые мы украли.

Луч ударил в наш фронтальный щит.

Раздался звук, похожий на крик умирающего кита. Весь корабль застонал. Вибрация была такой силы, что у меня зубы клацнули друг о друга.

Но щит не лопнул.

Вместо того чтобы пробить нашу защиту, фиолетовая плазма, встретившись с идеально подобранной противофазой, начала растекаться по куполу нашего силового поля, словно вода по зонтику. Смертоносная энергия огибала нос «Аскольда», прожигая космос позади нас.

— Температура на фронтальной броне критическая! — орал Завьялов. — Мы плавимся!

— Держи, Макс, держи! — Воронов положил руки мне на плечи, вдавливая меня в кресло.

Мои глаза слезились от напряжения. Индикаторы на консоли мигали красным. Реле в машинных отделениях взрывались одно за другим.

А затем залп прекратился.

Ксаарианский крейсер исчерпал заряд накопителей. Ему требовалось время на перезарядку.

Мы выжили. Наш носовой щит мигнул и отключился полностью. Броня на носу «Аскольда» светилась вишневым цветом, но мы были целы.

— Да-а-а! — заорал Завьялов, вскидывая кулак.

Гриня радостно запищал. Я обессиленно откинулся на спинку ложемента, вытирая пот со лба. Мои руки тряслись.

Но праздновать было рано.

Воронов посмотрел на радар. — Они поняли, что издалека нас не взять. Они идут за нами.

Ксаарианский охотник, поняв, что грубая сила дала сбой, сменил тактику. Изящный, смертоносный корабль плавно нырнул в астероидное поле. Он оказался гораздо маневреннее, чем мы думали.

— Дистанция пятьдесят километров и быстро сокращается, — доложил я, глядя на пугающе быстро движущийся красный маркер. — Они выпускают малые штурмовые дроны.

— Михалыч! Гиперпривод!

— Три минуты, капитан! Катушки на подходе, но если прыгнем сейчас — нас разорвет!

Воронов зло оскалился. — Три минуты мы от них не пробегаем. Мы слепые, медленные и без фронтального щита.

Капитан посмотрел на меня, затем на навигатора. — Завьялов. Отключай маршевые двигатели.

— Что?! — старпом побледнел. — Капитан, мы станем неподвижной мишенью!

— Выполнять! Макс, переведи всю оставшуюся энергию с щитов на систему магнитного захвата.

Я не понимал, что он задумал, но спорить не стал. Пальцы выполнили приказ. Двигатели «Аскольда» смолкли. Мы повисли в космосе, дрейфуя среди камней, как мертвый кусок металла.

Ксаарианский крейсер, не ожидавший такой покорности, тоже сбросил скорость. Он медленно выплыл из-за обломков, наводя на нас батареи ближнего боя.

— Капитан… что мы делаем? — прошептал я.

Воронов хищно улыбнулся. Это была улыбка человека, который вырос в Диком Космосе и знал правила уличных драк лучше, чем уставы Академии.

— Они думают, что мы сдались. Они хотят взять нас на абордаж, чтобы вернуть Ключ и своего драгоценного командора.

Он положил руку на массивный, покрытый потертостями рычаг ручного управления магнитными буксировочными захватами. Такими штуками грузовики цепляли тяжелые контейнеры.

— А мы покажем им русский космический дрифт. Держитесь за поручни, мальчики. Сейчас будет немного трясти.