Командор Великого Ксаара Эл-Тарис, потомок древних и благородных кровей, чье генетическое древо не знало изъянов на протяжении четырех тысячелетий, стоял посреди искореженного, пропахшего гарью и чем-то невыносимо мерзким коридора объекта Предтеч.

Его идеальная, созданная для триумфов и созерцания прекрасного жизнь только что дала катастрофическую, непоправимую трещину.

Он окинул взглядом то, что осталось от его элитного подразделения. Гордость флота, тяжелая штурмовая пехота «Серебряный Клинок», бойцы, которые в одиночку могли захватывать орбитальные станции менее развитых рас, сейчас представляли собой жалкое, унизительное зрелище.

Из двенадцати безупречных воинов, высадившихся на станцию, на ногах стояли лишь шестеро. И даже они выглядели так, словно прошли через мясорубку, а не через тактическую операцию.

Двое погибли мгновенно, раздавленные примитивным падением гигантского осветительного прибора — ловушкой, настолько глупой и физически грубой, что ни один тактический компьютер не смог ее предсказать. Один лежал со сломанным коленным суставом, ослепленный брошенным в визор кристаллическим песком, и тихо стонал, ожидая эвакуации, которой не будет. Трое бойцов из тылового дозора только что присоединились к основной группе. Они еле волочили ноги, их броня была покрыта буро-зеленой слизью, а сами они периодически сгибались пополам, содрогаясь от приступов рвоты. Запах, который они принесли с собой, заставил Эл-Тариса поспешно активировать локальный фильтр, но даже он не справлялся с хтоническим ароматом земного рагу, помноженного на ригельские токсины. И, наконец, только что пропал сигнал еще одного штурмовика. Телеметрия показала, что он был убит в рукопашной схватке. Пронзен насквозь. Кинетическим оружием ближнего боя.

И все это сделали они. Земляне. Низшая раса. Приматы, чьи корабли смердят машинным маслом, а технологии отстают от ксаарианских на тысячелетия.

Эл-Тарис медленно поднял руку в черной, покрытой золотыми прожилками броне, и дотронулся до своего виска. В его голове все еще эхом отдавался мерзкий, издевательский писк грызуна-мутанта и ритмичный перестук деревянных ложек. Эта варварская музыка, эти унизительные вирши, вкачанные прямо в их квантовую сеть связи… Они надругались над самой концепцией войны. Они превратили священный акт охоты в грязный, дешевый фарс.

— Командор… — хрипло произнес суб-командор Ваэль'Кор. Его перламутровая броня была покрыта сажей, а фазированный излучатель искрил из-за перегрева. — Мы не можем продолжать преследование по текущим протоколам. Их логика алогична. Наши нейросети не способны прогнозировать их действия. Они не сражаются. Они… они пакостят. Как паразиты. Нам нужно отступить на крейсер, запросить орбитальную поддержку и…

— Отступить? — голос Эл-Тариса был тихим, но в нем вибрировала такая концентрированная, безумная ярость, что Ваэль'Кор невольно сделал шаг назад. — Ты предлагаешь мне сбежать? От кучки грязных животных, которые закидали нас мусором, отравили прокисшей едой и… и пели нам песни про лом и кофеварки?!

Эл-Тарис резко развернулся. Его серебряные глаза, обычно спокойные и холодные, как лед, сейчас пылали багровым безумием. Аристократическая маска слетела, обнажив истинное лицо фанатика, чья гордость была растоптана в грязи.

— Они убили Таэля! — проревел командор, указывая в ту сторону, где пропал сигнал его последнего бойца. — Элитного бойца Ксаара убил дикарь с куском ржавой трубы! Это не просто тактическое поражение, Ваэль'Кор. Это экзистенциальное оскорбление! Если хотя бы один из них выживет и расскажет об этом… Вся Галактика будет смеяться над нами! Наш статус высшей расы будет уничтожен!

Суб-командор опустил голову. — Но что мы можем сделать? ИИ артефакта изолирует сектора, архитектура нестабильна, а земляне используют ее против нас. Наши стандартные излучатели не пробивают переборки Предтеч достаточно быстро.

Эл-Тарис замер. Его губы искривились в жуткой, неестественной улыбке.

— Значит, мы больше не будем использовать стандартные излучатели. И мы больше не будем играть в кошки-мышки в их лабиринтах. Мы превратим этот лабиринт в их могилу.

Он подошел к одному из тяжелых штурмовиков. — Снять блокировку с оружейных контейнеров класса «Омега». Подготовить к развертыванию тяжелые плазменные деструкторы «Игнис-7».

Услышав этот приказ, Ваэль'Кор побледнел так, что это стало заметно даже сквозь полупрозрачную кожу.

— Командор, вы в своем уме?! — забыв о субординации, воскликнул он. — «Игнис-7» — это осадное орудие! Оно предназначено для пробивания брони линкоров и планетарных бункеров! Температура плазменного ядра превышает миллион градусов! Если мы начнем стрелять из них внутри замкнутого пространства, мы можем спровоцировать цепную реакцию!

— Выполнять! — заорал Эл-Тарис, и его голос сорвался на визг. Силовое поле вокруг его головы заискрило от перенапряжения.

— Но это станция Предтеч! — не унимался Ваэль'Кор, в отчаянии хватая командира за бронированное предплечье. — Мы прилетели сюда за технологиями! Это бесценное наследие! Центральное Ядро может содержать базу данных, способную изменить судьбу нашей цивилизации! Деструкторы просто расплавят здесь все! Мы уничтожим то, ради чего рисковали жизнями! Мы нарушим приказ Верховного Совета!

Эл-Тарис медленно, с наслаждением сжал пальцы на горле своего заместителя. Экзоскелет легко преодолел сопротивление брони суб-командора, заставив того захрипеть и отпустить руку.

— К бездне Совет. К бездне наследие Предтеч. И к бездне тебя, Ваэль'Кор, если ты еще раз посмеешь мне перечить, — прошипел Эл-Тарис прямо в лицо подчиненному. — Мне не нужна их база данных. Мне не нужны их технологии. Единственное, чего я хочу — это видеть, как эти земляне горят. Я хочу слышать, как плавится их плоть внутри их убогих скафандров. Я хочу выжечь сам факт их существования из этой реальности. И если для этого мне придется обратить этот древний храм в радиоактивный пепел — я сделаю это, не задумываясь.

Он отшвырнул суб-командора в сторону. Тот с лязгом ударился о стену, но спорить больше не посмел. Безумие командира было абсолютным.

— Распаковать деструкторы! — скомандовал Эл-Тарис оставшимся бойцам. — Перевести реакторы брони на прямое питание орудий. Мы больше не будем искать обходные пути. Мы просто прожжем себе дорогу к Центральному Ядру сквозь любые стены, переборки и механизмы. Огонь по готовности. Сжечь здесь все!

Двое тяжелых штурмовиков молча опустились на одно колено. Со спинных креплений их брони с тихим гудением отсоединились массивные, похожие на обрубки труб орудия, которые они перехватили обеими руками. От ранцев к орудиям потянулись толстые силовые кабели. Броня пехотинцев потускнела, отдавая почти всю свою энергию на зарядку этих чудовищных машин разрушения.

Внутри деструкторов «Игнис-7» начало зарождаться крошечное, но невообразимо плотное искусственное солнце. Воздух вокруг орудий мгновенно накалился, запахло озоном и сгорающим кислородом.

Эл-Тарис поднял руку, наслаждаясь гулом нарастающей мощи.

— Начать зачистку.

Ослепительная, яростная вспышка белой плазмы вырвалась из стволов. Это был не тонкий луч фазированной энергии. Это был сплошной, ревущий поток концентрированного звездного пламени толщиной в метр.

Плазма ударила прямо в стену неевклидова коридора — в ту самую стену из материала, который тысячелетиями сопротивлялся времени, радиации и космическому вакууму.

Материал Предтеч взвыл.

Да, казалось, что древний металл действительно кричит. Звук был невыносимым, скрежещущим, пронзающим до самых костей. Сверхпрочные полимеры и кристаллические решетки, столкнувшись с миллионом градусов, не просто плавились — они аннигилировали, превращаясь в тяжелый, кипящий газ.

Ксаарианцы медленно пошли вперед, не прекращая огонь. Они превратились в живые буровые установки, прокладывающие себе прямой туннель сквозь сердце станции, игнорируя коридоры, логику и здравый смысл. Древние механизмы, скрытые в стенах, взрывались, осыпая их искрами. Резервные контуры станции вспыхивали красным светом и тут же умирали в очистительном пламени.

Эл-Тарис шел позади них, упиваясь разрушением. Он больше не был высокоразвитым существом. Он был воплощением первобытного хаоса.

— Бегите, земляне, — шептал он, глядя в кипящее марево. — Бегите. Но от этого огня вам не спрятаться.

Тем временем, в нескольких километрах от эпицентра разрушения, наша команда наконец-то воссоединилась.

Я сидел на покрытом пылью ящике Предтеч, позволяя Доку накладывать жесткую фиксирующую шину на мою сломанную ключицу. Медик работал быстро и молча, его руки порхали, вкалывая мне местное обезболивающее и стимуляторы.

Капитан Воронов стоял рядом, облокотившись на свой плазмомет, и внимательно слушал мой сбивчивый доклад о рукопашной схватке.

Из технического лаза в потолке прямо на плечо подошедшего Михалыча свалился Гриня. Хомяк был весь в копоти, его усы были подпалены, но глаза светились хулиганским восторгом.

— Ну и денек! — радостно запищал Гриня, отряхиваясь. — Старый, ты бы видел, как они там прыгали под твои частушки! Я думал, у их командира голова лопнет от злости! Я им такой концерт устроил…

— Молодец, грызун, — хмыкнул Михалыч, почесывая хомяка за ухом. — Будет что внукам рассказать, если, конечно, мы отсюда выберемся.

Он повернулся ко мне. — Так что ты там бормотал по связи, Макс? Кого ты там убил?

— Ксаарианца, — я поморщился, когда Док затянул ремни шины. — Но дело не в этом. Я снял с него шлем, Михалыч. И он… он выглядит как мы.

— В смысле? — нахмурился Воронов. — Две руки, две ноги? Это конвергентная эволюция, Чехов, в Галактике полно гуманоидов.

— Нет, капитан, вы не понимаете, — я покачал головой. — Он выглядит в точности как человек. Только идеальный. Белая кожа, правильные черты лица. Острые уши и глаза без зрачков — это единственное отличие. Никаких чешуек, никаких жвал. Если надеть на него земную куртку и спрятать уши под шапку, он спокойно прошел бы фейсконтроль в любом баре на Марсе.

Повисла тяжелая тишина.

Док оторвался от своей аптечки и поправил очки. — Поразительно… — пробормотал врач. — Если их генетический код настолько близок к нашему фенотипу, это может означать только одно. Мы не просто две случайные расы. У нас общий корень. Возможно, Предтечи… Возможно, мы — это их эксперименты. Только ксаарианцев они сделали совершенными, а мы…

— А мы — черновик? Бракованная партия? — зло усмехнулся Михалыч. Он покрепче перехватил свою кувалду. — Да плевать мне на их идеальные морды. Пусть они хоть трижды родственники. Если этот родственник стреляет в меня плазмой, я буду бить его по идеальной голове ржавой трубой. Ты все правильно сделал, парень. Горжусь.

— Философию оставим для симпозиумов в Академии, если выживем, — жестко оборвал Воронов. — У нас есть задача. Центральное Ядро в полукилометре отсюда по главному коридору. Мы забираем Кристалл и ищем способ связаться с «Аскольдом», чтобы…

Капитан не договорил.

Пол под нашими ногами внезапно содрогнулся. Это было не легкое вибрационное дрожание, к которому мы уже привыкли. Это был тяжелый, утробный толчок, от которого я едва не слетел с ящика.

А затем пришла волна жара.

Она накатила по коридору, как невидимое цунами. Температура воздуха за секунду подскочила градусов на пятнадцать. Воздух стал сухим, обжигающим легкие.

Мягкий изумрудный свет объекта мигнул и сменился тревожным, пульсирующим багровым. Из скрытых динамиков в стенах, которые до этого молчали или транслировали голос ИИ, раздался пронзительный, режущий уши звук аварийной сирены.

— Что происходит?! — крикнул Док, прижимая к себе аптечку.

Гриня мгновенно опустил на глаза тактический визор и уставился на экран дешифратора. — Ой-ой-ой… — шерсть на спине хомяка встала дыбом. — Капитан! Это не ловушки Предтеч! Это ксаарианцы!

— Что они делают? — Воронов вскинул плазмомет, вглядываясь в коридор, откуда мы пришли.

— Они… они жгут станцию! — голос Грини сорвался на панический писк. — Я фиксирую неконтролируемый выброс плазмы! Температура в тридцатом секторе превышает миллион градусов! Они используют тяжелые деструкторы «Омега-класса» прямо внутри объекта! Они не ищут обход, они просто плавят стены по прямой линии!

— Идиоты! — вырвалось у меня. — Они же разрушат несущие конструкции! Если они пробьют квантовый охладитель реактора, половина этого астероида превратится в сверхновую!

— Им плевать! — Воронов мгновенно оценил ситуацию. В его глазах я увидел понимание того, что шутки кончились. Враг перешел черту, за которой инстинкт самосохранения отключается ради мести. — Эл-Тарис слетел с катушек. Он готов уничтожить артефакт, нас и себя самого, лишь бы добраться до наших глоток.

Еще один толчок, гораздо сильнее прежнего, сотряс палубу. Со сводчатого потолка посыпались искры и куски оплавленного материала. Температура продолжала расти. Сзади, из глубины коридоров, донесся низкий, нарастающий гул — звук всепожирающего пламени, пробивающего себе дорогу сквозь тысячелетнюю броню.

— Они идут прямо на нас. Скорость проходки — высокая, — доложил Гриня, вцепившись в комбинезон механика. — У нас минут пять, не больше, прежде чем эта стена огня доберется сюда!

— Значит, мы должны успеть за четыре, — процедил Воронов. — Михалыч, бери Макса, если он не может бежать. Док, не отставать! Мы идем в Ядро. Прямо сейчас.

— Я могу бежать, капитан, — я стиснул зубы, игнорируя пульсирующую боль в сломанной ключице. Адреналин снова брал свое.

Мы рванули вперед. Теперь это была не просто тактическая игра. Это была гонка на выживание. За нашими спинами ревел обезумевший бог войны с острыми ушами и уязвленным эго, сжигающий величайшее наследие Галактики ради того, чтобы отомстить за свою растоптанную гордость.

Воздух становился все горячее. Свет мигал. Системы древней станции, не рассчитанные на такой варварский, грубый урон изнутри, бились в агонии, пытаясь компенсировать падение давления и колоссальные температуры.

— Быстрее! — подгонял Воронов, чья кибернетическая нога высекала искры из решетчатого пола.

Впереди, в конце длинного, прямого коридора, мы наконец увидели ее.

Громадную, пульсирующую чистым белым светом арку, высоту которой невозможно было охватить взглядом. За ней не было стен — там открывалось колоссальное, сферическое пространство.

Центральное Ядро. Место, где скрывалась тайна Предтеч. И место, где нам предстояло дать свой последний бой.

Мы вбежали под своды арки в тот самый момент, когда коридор позади нас с оглушительным ревом начал оседать, поглощаемый слепящей волной плазменного огня. Эл-Тарис был уже близко.