Лицом к лицу

Золотистый свет, льющийся из открывшихся створок, казался почти осязаемым. После холодных, стерильных коридоров и угнетающего тумана Зала Иллюзий это свечение воспринималось как глоток свежего воздуха. Мы с капитаном Вороновым шагнули вперед, не опуская оружия. Наша паранойя теперь работала на пределе. ИИ Предтеч доказал, что может атаковать не только тело, но и разум.

Коридор, в который мы попали, был удивительно узким и высоким, уходящим вверх, казалось, в бесконечность. Стены здесь не были гладкими — они состояли из тысяч переплетающихся кабелей, кристаллических труб и металлических жил, напоминающих гигантские обнаженные мышцы древнего механизма. Воздух гудел от колоссального напряжения. Мы находились в кровеносной системе артефакта, совсем близко к его сердцу — Центральному Ядру.

— Связь есть, — вполголоса произнес Воронов, глядя на экран коммуникатора. — Гриня, Михалыч, Док. Вы нас слышите? Мы во внутреннем контуре.

— Слышим, капитан! — прохрипел в наушнике голос старшего механика. — Мы тоже прорвались. Тут полно какой-то искрящейся дряни, но мы идем по вашему маячку. Будем у вас минут через десять. Как обстановка?

— Пока тихо, — Воронов нахмурился. — Слишком тихо. Оставшиеся штурмовики где-то здесь. Они оправились от шока и теперь будут действовать наверняка. Не расслабляться.

Мы двинулись дальше. Мои ботинки тихо ступали по решетчатому полу, сквозь который пробивался глубокий синий свет пульсирующих реакторов. Я шел позади капитана, контролируя тыл.

Внезапно объект содрогнулся. Это не был взрыв термоядерного заряда ксаарианцев. Это было глубокое, структурное содрогание самой станции, словно древний механизм решил перестроить свою внутреннюю архитектуру.

— Что за… — начал было Воронов, но договорить не успел.

Прямо между нами с потолка с оглушительным скрежетом рухнула массивная переборка. Она упала так быстро, что я едва успел отшатнуться назад, чтобы мне не отрубило нос. Сноп искр брызнул во все стороны.

— Капитан! — крикнул я, ударив кулаком по холодному, непроницаемому металлу. — Капитан Воронов!

— Я цел, Чехов! — голос Воронова в коммуникаторе потонул в треске статики. Похоже, материал переборки был сверхплотным экраном. — Они запустили протокол изоляции секторов! Я попробую обойти эту штуку или прожечь ее плазмой, но на это уйдет время. Двигайся вперед, к Ядру! Не жди меня! Если ксаарианцы доберутся туда первыми…

Связь оборвалась. Я остался один.

Сердце предательски екнуло. Одно дело — играть в партизан, когда рядом стоит закаленный в боях ветеран с тяжелым плазмометом и железной хваткой. Другое дело — оказаться один на один с враждебной станцией и элитными убийцами, имея в руках лишь старый импульсный карабин.

Я глубоко вздохнул, вспоминая уроки Зала Иллюзий. Страх — это просто химическая реакция. Враг тоже чувствует страх, даже если его лицо скрыто за перламутровым визором.

Развернувшись, я пошел по узкому техническому туннелю, который изгибался вправо. Освещение здесь было нестабильным, желтые лампы то и дело мигали, бросая длинные, искаженные тени.

Я прошел метров пятьдесят, когда услышал это.

Тихий, едва уловимый гул антигравитационных компенсаторов.

Я мгновенно прижался к стене, слившись с переплетением кабелей, и вскинул карабин. Из-за поворота, всего в десяти метрах от меня, показалась фигура.

Это был ксаарианец. Тяжелый штурмовик класса «Монолит-4». Но он уже не выглядел как непобедимое божество войны. Его перламутровая броня была покрыта копотью, на нагрудной пластине виднелась глубокая вмятина (вероятно, след от кувалды Михалыча или падающей сферы). Фазированный излучатель в его руках слегка подрагивал.

Он был один. Видимо, перестроение секторов разделило не только нас с капитаном, но и остатки вражеского отряда.

Чужак водил шлемом из стороны в сторону. Его сенсоры, поврежденные нашими предыдущими ловушками, искрили и сбоили. Он двигался тяжело, дергано. Элитный солдат был на взводе, дезориентирован и невероятно зол.

Я задержал дыхание. Мой палец лег на спусковой крючок. Нужно было бить наверняка. В уязвимое сочленение или в поврежденный сенсорный узел.

Но в тот момент, когда я начал плавно выбирать свободный ход спуска, под моим ботинком хрустнул кусок кристаллического шлака.

Звук в узком туннеле прозвучал как выстрел.

Ксаарианец среагировал с нечеловеческой скоростью. Его автоприцел, пусть и сбоящий, мгновенно вычислил источник звука. Штурмовик развернулся, вскидывая оружие.

Я нажал на спуск первым. Импульсный заряд ударил ему точно в центр груди. Вспыхнул голубой силовой щит, поглотив кинетическую энергию, но сила удара заставила пришельца пошатнуться.

Его ответный выстрел — ослепительно белый луч фазированной плазмы — прожег стену в миллиметре от моего уха. Жар опалил щеку.

Я бросился в сторону, уходя с линии огня, и выпустил еще одну очередь. Заряды срикошетили от наплечников брони. Ксаарианец понял, что мое оружие не может пробить его защиту на такой дистанции. Он издал короткий, синтезированный рык и бросился на меня врукопашную.

Его масса, помноженная на скорость экзоскелета, превратила его в живой таран.

Я попытался уклониться, но в узком коридоре маневра не было. Бронированный кулак врезался мне в плечо. Удар был такой силы, что меня отбросило на стену. В глазах потемнело, ключица хрустнула. Карабин вылетел из онемевших пальцев и с лязгом покатился по полу.

Я сполз по стене, пытаясь вдохнуть воздух в выбитые легкие.

Ксаарианец навис надо мной. Его излучатель был отброшен в сторону — видимо, в пылу ярости он решил прикончить меня голыми руками. Он схватил меня за горло бронированной перчаткой и оторвал от пола.

— Грязное… животное… — прохрипел он на ломаном интерлингве сквозь внешние динамики шлема. Его голос дрожал от ненависти. — Вы… заплатите… за все.

Пальцы экзоскелета медленно, неумолимо сжимались на моей шее. Кислород перестал поступать в мозг. Я судорожно забил ногами, вцепился обеими руками в его бронированное предплечье, пытаясь разжать хватку, но с таким же успехом я мог бы пытаться разжать стальные тиски.

Перед глазами поплыли красные круги. В голове пульсировала кровь.

Инстинкт самосохранения, дикий и первобытный, взял верх над академической выучкой. Я перестал пытаться разжать его руку. Вместо этого, собрав последние крохи сил, я подтянул ноги и со всей дури ударил тяжелыми магнитными ботинками ему в грудь, прямо в ту самую вмятину на броне, оставшуюся после прошлых боев.

Броня выдержала, но инерция удара заставила ксаарианца пошатнуться. Его хватка на мгновение ослабла. Я рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух и захлебываясь кашлем.

Штурмовик рассвирепел. Он замахнулся ногой, чтобы раздавить мне грудную клетку.

Я перекатился в сторону. Его тяжелый ботинок с хрустом вмял в пол металлическую решетку.

В отчаянии я нащупал на поясе свой тактический нож с мономолекулярной заточкой. Бесполезная игрушка против «Монолита», но это было все, что у меня осталось. Когда ксаарианец снова потянулся ко мне, я с размаху вонзил лезвие в шейное сочленение его доспеха — единственное место, где броневые пластины расходились.

Нож вошел на пару сантиметров и заскрежетал по внутренней кевларовой подкладке.

Чужак взвыл. Не столько от боли, сколько от неслыханной дерзости. Он резко дернулся назад. Лезвие моего ножа сработало как рычаг. Раздался громкий треск. Замки поврежденного шлема, уже ослабленные предыдущими ударами судьбы, не выдержали.

С громким шипением декомпрессии перламутровый шлем откинулся назад и слетел с головы ксаарианца, покатившись по полу.

Передо мной стоял… человек.

Или, по крайней мере, существо, настолько пугающе похожее на человека, что мой мозг на секунду отказался воспринимать реальность.

У него было правильное, анатомически безупречное лицо. Два глаза, прямой нос, губы, высокие скулы.

Но это сходство было не успокаивающим. Оно пробирало до костей эффектом «зловещей долины».

Его кожа была неестественно бледной, почти прозрачной, с легким, едва заметным серебристым свечением, словно под ней текли не кровь, а жидкий перламутр. Черты лица были слишком идеальными, абсолютно симметричными, лишенными малейших изъянов, морщин или пор. Золотистые глаза не имели зрачков — только сплошная, мерцающая радужка, в которой светился холодный, нечеловеческий интеллект. А уши… они действительно были вытянутыми и заостренными на концах, как у эльфов из старых земных сказок.

Он выглядел как античная статуя, которую оживили с помощью генной инженерии. Идеальный. Холодный. И абсолютно безжалостный.

В моей голове пронеслась тысяча мыслей. Панспермия? Древние генетические эксперименты Предтеч? Общий предок? Почему раса, которая считает нас грязными приматами, выглядит как улучшенная, стерильная версия нас самих?!

— Смотри на меня, примат, — голос ксаарианца без искажающих динамиков шлема звучал чисто, мелодично, но от него веяло ледяным холодом. — Смотри на совершенство, прежде чем умереть.

Он снова бросился на меня, обнажив в хищном оскале идеально белые, ровные зубы.

Я понял, что в рукопашной мне конец. Он был быстрее, сильнее, а экзоскелет делал его непобедимым. Мой нож остался торчать в его воротнике.

Я попятился назад на четвереньках, судорожно шаря руками по полу. Мои пальцы наткнулись на кусок разрушенной при перестроении стены. Это был длинный, около метра, металлический стержень — нечто вроде древней арматуры Предтеч. Он был неровным, с острыми, обломанными краями, а внутри него все еще пульсировала остаточная изумрудная энергия.

Ксаарианец замахнулся, чтобы нанести последний, сокрушительный удар в голову.

Времени на раздумья не было. Я перехватил кусок инопланетной арматуры обеими руками, упер один конец в пол, а острый, искрящийся обломок направил прямо в грудь нападающему.

Он не успел остановиться. Его масса сыграла против него.

Штурмовик напоролся на стержень всем своим весом. Хваленая броня «Монолит», способная выдержать плазменный заряд и остановить пулю за счет уплотнения материи, оказалась бессильна против медленного, грубого кинетического проникновения острого предмета из неизвестного, сверхпрочного сплава Предтеч.

Стержень со скрежетом пробил нагрудную пластину.

Глаза ксаарианца расширились от невероятного удивления. Он замер, глядя вниз, на торчащий из его груди кусок грязного, искрящегося металла. Идеальное лицо исказила гримаса непонимания и боли.

Из раны на его бледную кожу брызнула кровь. И она была красной. Такой же человеческой, как моя.

Он издал тихий, булькающий звук, протянул ко мне руки с изящными, длинными пальцами, словно пытаясь что-то сказать, а затем рухнул на колени. Экзоскелет жалобно зажужжал и отключился. Элитный пехотинец завалился на бок, мертвый.

Я сидел на полу в полуметре от него, дрожа всем телом. В ушах звенело, ключица горела огнем.

Я только что убил представителя высшей расы в рукопашном бою. С помощью куска ржавой трубы.

Я медленно подполз к телу и посмотрел на его лицо. Смерть стерла с него надменность, оставив лишь пугающее сходство с человеком. Кто мы такие в этой галактике? Чей генетический мусор или чье великое наследие мы делим?

— Макс! — голос Воронова в коммуникаторе вырвал меня из оцепенения. Связь восстановилась. — Ты как там? Я прожег панель управления, переборка поднялась! Я иду к тебе!

— Я… я жив, капитан, — хрипло ответил я, с трудом поднимаясь на ноги и подбирая свой карабин. Я не сводил глаз с мертвого ксаарианца. — Вы не поверите, что я сейчас видел.

— Расскажешь по дороге. Ребята уже на подходе. До Центрального Ядра рукой подать.

Я перешагнул через идеальное тело павшего врага. Тайны генетики подождут. Сейчас нам нужно было спасти свои шкуры и забрать артефакт. Ярость ксаарианцев теперь станет личной, но и мы больше не собирались убегать. Мы докажем, что даже "несовершенные" люди могут вырвать победу у самих богов.