Кэссиан вернулся почти в полночь, когда туман за окном сгустился до молочной белизны, а капли дождя лениво и глухо отстукивали свой ритм по жестяному отливу веранды. Он зашел в дом бесшумно, словно сотканный из того самого тумана, но Рита, сидевшая на кухне в тусклом свете гирлянды, заранее почувствовала его присутствие — под ребрами привычно и сладко потеплело, вытесняя затянувшуюся пустоту.

На руках у парня лежал крошечный щенок, бережно завернутый в мокрый, расшитый серебром плащ. Это был изломанный и перебинтованный комок рыже-белой шерсти, сквозь который едва прослушивалось частое, испуганное дыхание.

— Рита… — Кэссиан выдохнул ее имя тихо, почти благоговейно, бережно опуская ношу на застеленный пеленкой стол. — Женщина, что выхаживала его, не сразу признала меня. У меня не было с собой телефона, и я не мог подтвердить, что пришел от тебя. Она писала тебе, но ты не отвечала. Я с трудом убедил ее отдать щенка мне. Его кости… они словно сухие ветки под копытами коня.

Девушка шагнула к столу, и внутри нее все сжалось от острой, пронзительной нежности. Короткие лапки, висячие ушки, трогательный розовый нос в черную крапинку. Щенок был невероятно, до крика в груди похож на Матильду — ту самую Матильду, которую Рита не успела, не смогла спасти в свою самую страшную в жизни субботу.

Девушка осматривала щенка, прикидывая — с чего начать, тем временем рука неосознанно блуждала по плечам Кэссиана, частично восстанавливая его здоровье.

— Николаша, — прошептала Рита, и слезы сами собой покатились по ее щекам, капая на пеленку. — Будешь Николашей. В честь Николая Второго… того, кто любил Матильду. Раз уж у нас с Матильдой не сложилась совместная история, пусть хоть у Николаши жизнь будет долгой и счастливой. Я не отдам его, Кэсс. Он останется у нас. Насовсем.

Клеопатра, дремавшая на диванной подушке, недовольно приоткрыла один золотистый глаз, издала звук, похожий на ворчание старого деда, но промолчала.

Рита положила ладони на израненное тельце щенка. Волшебное зрение включилось мгновенно, подпитанное близостью Кэссиана. Внутри Николаши все полыхало темным бордовым огнем (тем самым, после которого приходит Анубис, а это значит — время щенка было на исходе) — множественные переломы ребер, разрыв селезенки, сильное внутреннее кровотечение. А еще в его голове густо светился критически плотный сгусток. Николаша был травмирован не только физически. Его доверие к человеку было изуродовано, почти уничтожено навсегда. Было бы, если бы он не оказался в руках ветеринара от бога.

Рита закрыла глаза и позвала свет. Золотой, теплый поток хлынул из ее ладоней, окутывая щенка. Она вела его бережно, соединяя сломанные косточки, стягивая разорванные сосуды, вычищая скверну боли. Ее слезы заметили лишь Кэссиан и проснувшаяся Клеопатра, сама Рита даже не ощутила горячих потоков на щеках. Это было долгое, кропотливое лечение, но девушка не чувствовала прежней изнуряющей усталости — Кэссиан стоял рядом, почти вплотную, и его изумрудная энергия непрерывно перетекала в нее, удерживая на плаву, не позволяя ей растратить себя досуха.

Когда Николаша сладко зевнул, потянулся и негромко, пискляво тявкнул, Рита облегченно вздохнула и повернулась к Кэссиану. Парень покачнулся, его лицо снова подернулось бледностью, а на шее проступили красные с синевой жгуты скверны. Рита ласково коснулась его груди, вычищая остатки болезни своим золотым светом.

— Кэсс, — прошептала она, усаживая его на диван и протягивая кружку теплого чая. — Я, кажется, нашла способ спасти тебя. Настоящий способ. Твоя болезнь возвращается, потому что автор книги, в которой ты жил, удалил твою историю. Ты — персонаж удаленного черновика. Если мы не найдем автора и не уговорим его восстановить рукопись, прежде чем он сам или время сотрут все места, где ты упоминаешься… ты можешь просто исчезнуть. Как мог исчезнуть тот болотный ящер Боб. Скажи мне, кто ты в этой книге? Как она называлась?

Парень опустил голову, его изумрудные глаза потемнели, спрятавшись под густой тенью ресниц.

— Я боюсь, Рита… Боюсь, что ты не примешь меня таким, какой я есть в той истории. Там я… чудовище в глазах людей вашего мира.

— Кэссиан! — Рита в сердцах хлопнула ладонью по столу, заставив Клеопатру недовольно дернуть ухом. — Если тебя не станет, я вообще не смогу тебя принять! Пойми ты это своей упрямой головой!

— Прости… — тихо ответил он, поднимаясь. — Но так у меня хотя бы есть шанс побыть с тобой еще немного. Побыть просто Жаком.

Он ушел к себе. Рита осталась сидеть на кухне, растерянно глядя ему вслед, и только тогда адреналин отступил и она осознала — после лечения Николаши и Кэссиана она была пуста и обессилена. Сейчас ей едва ли удалось бы провести даже диагностику.

— Кажется, тебе только что признались в любви на древнем и очень пафосном наречии, — надменно заметила Клеопатра. — Богини одобряют такой слог. Хотя парень мог бы быть и посмелее.

— Это потом, Клео, — раздраженно махнула рукой Рита, утирая слезы. — Сначала нужно обезопасить его. Сначала нужно найти этого чертова автора.

Она достала телефон, проверила, что подруги онлайн, и запустила видеозвонок с Лерой и Софией. Подруги вышли на связь почти сразу. Лера сидела за столом в окружении ветеринарных атласов, а София устроилась в уютном кресле с книгой и потягивала какао. На ее коленях свернулся пушистым клубочком уже обросший шерстью Куско, а на журнальном столике рядом лежала книга и несколько чокеров.

— Девчонки, привет! — быстро заговорила Рита, прижимая к себе спящего щенка. Она уже попыталась поместить его в отдельный вольер на карантин, но Николаша так отчаянно верещал, что девушка сдалась. Она впервые рискнула оставить новое животное без карантина, понадеявшись на то, что его здоровый свет после лечения относится ко всем видам заболеваний. — Кэсс принес щенка, того, который был на Алтае, я излечила его и назвала Николашей, он останется у нас.

София тут же потребовала объяснить, почему Николаша получил такую кличку. Узнав, почему щенка назвали Николашей, София кивнула, и ее только начавшие появляться ямочки исчезли. Рита решила сменить тему, рассказала про тануки Ичиго и про болотного ящера Боба.

— Офигеть! — Лера округлила глаза, чуть не выронив ручку. — Тануки?! Ритка, да они же по японской мифологии приносят невероятное финансовое благополучие! Не зря их фигурки ставят в магазинах! Хоть бы раз оказаться у тебя в гостях, когда такие чудеса приходят!

— Они не покажутся обычным людям, Лер, — вздохнула Рита. — Даже мне они доверяют далеко не сразу. Но обо мне среди них уже идет какая-то добрая молва, поэтому они находят дорогу к моей калитке, — девушка вспомнила про «серого» человека и добавила, — с трудом находят.

— Так значит, твой Жак — это персонаж из книги? — задумчиво спросила София, поправляя свои кудряшки. — Слушай, Ритка, твоя жизнь и так уже напоминает какой-то качественный роман. А тут еще и парень из черновика! Интересно, кто он в этой истории? Главный злодей? Прекрасный принц?

— Хотелось бы выяснить, — вздохнула Рита.

— Так, — Лера вдруг резко посерьезнела, поправила очки и достала свой большой блокнот в кожаном переплете. — Давай к делу. Наш уговор помнишь? Последний раз о том, что ты изучаешь ветеринарию по полчаса в день, ты говорила мне три дня назад. Все изучила?

— Ну… — Рита смущенно отвела взгляд. — Мне в принципе достаточно моих знаний для диагностики. Если что-то сложное — я всегда могу позвонить тебе.

— Сдашь мне финальный экзамен по топографии грудной клетки? Прямо сейчас? — Лера строго прищурилась.

— Нет… — понурилась Рита. — Поучу еще.

— Я подготовлю для тебя минимальный список тем, которые жизненно важны для твоей деятельности, — безапелляционно заявила отличница. — И ты будешь готовиться по ним каждый день. Спрашивай меня, если будут вопросы. Договорились?

— Лааадно, — смирилась Рита, понимая, что спорить с Лерой бесполезно.

Пока длился разговор, Николаша выполз из-под ее руки, неуверенно протопал по дивану до Клеопатры, которая брезгливо зажмурилась, и… ласково ткнулся своим мокрым носом в ее бок. Кошка вздрогнула, хотела было зашипеть, но не стала, молча встала, потянулась и ушла на мансарду.

* * *

Уснула Рита около двух часов ночи с книгой в руках. Перед сном, совсем недолго, она успела почитать "Железное пламя", то и дело смущенно кусая губы. Из головы не выходила мысль о том, что "Четвертое крыло" она несколько дней назад со всей душевной щедростью отдала почитать Кэссиану. Девушка с ужасом и трепетом пыталась представить, с каким выражением лица ее суровый каменный постоялец будет читать те самые… сцены. От этих мыслей щеки горели так, что пришлось прижать к ним прохладные ладони.

Но полностью погрузиться в сновидения не получилось: в четыре часа ночи телефон на прикроватной тумбочке начал настойчиво и мелко вибрировать. Рита некоторое время упорно игнорировала жужжание, зарываясь носом в подушку, но аппарат не умолкал. Вздохнув, она разблокировала экран.

Это были оповещения от системы безопасности камер наблюдения.

"Обнаружено движение в зоне 1 (Главные ворота)".

"Неужели опять какая-то волшебная зверушка пожаловала? — подумала Рита, зевая. — Они в последнее время совсем зачастили. Может, тот, кто путает их следы, наконец-то взял выходной?"

Она подошла к окну мансарды и прильнула к стеклу. Дождь почти утих, лишь редкие капли блестели в свете уличного фонаря. У калитки ее приюта в панике метался крупный мужской силуэт. Мужчина то подходил к воротам, то испуганно отбегал назад, хватался за голову, размахивал руками и что-то бормотал. Рита присмотрелась. Это был Артур — тот самый суровый "викинг" с рыжей бородой, который еще недавно требовал закрыть ее "живодерню" в чате СНТ.

"Неужели пришел выяснять отношения силой, да еще и посреди ночи? — испуганно подумала Рита, размышляя, стоит ли позвонить своему постояльцу. — Хорошо, что Кэссиан дома… в сарае, то есть".

Но тут она заметила, что Артур не один. Чуть позади него, в тени, нервно жестикулировала женщина (как позже выяснилось — его жена Диана). А в ее руках… В ее руках было крупное животное, от которого во все стороны исходило яркое, пульсирующее свечением болезни.

Рита пулей спустилась по лестнице, распахнула входную дверь и выбежала к калитке.

— Быстрее заносите его в дом! — крикнула она опешившему от ее появления Артуру, открывая засов.

Мужчина и его жена не медлили ни секунды. Они послушно побежали за Ритой на кухню. На шум из сарая тут же вышел Кэссиан — как назло, без футболки, в одних свободных домашних штанах. Рита мысленно застонала: "Ну неужели в его волшебном мире вообще не принято понимать, что ходить без одежды перед гостями — это как минимум не совсем прилично? Это же жутко отвлекает!"

— Рита? Все хорошо? — Кэссиан мгновенно оценил обстановку, глаза тревожно блеснули.

— Да, надо спасти кота!

— Понял! — Парень опередил их на секунду. Когда Рита и перепуганная семейная пара вбежали на кухню, на столе уже лежала расстеленная Кэссианом чистая пеленка.

— Кладите сюда, — скомандовал низкий, бархатный голос.

Диана бережно опустила кота на стол. Животное было необычайно крупным, пушистым и ярко-рыжим — никакого теста ДНК на отцовство Артура тут явно не требовалось, кот был вылитой копией своего хозяина.

— Рассказывайте, что случилось, — быстро проговорила Рита, кладя ладони на горячий бок кота.

— У него мочекаменная болезнь, — наперебой затараторили Артур и Диана, едва не плача. — Ему прописана строгая диета, мы всю вредную еду прячем! Но пару дней назад к нам приехала погостить мама… Она не знала, пожалела котика и дала ему несколько кусочков соленой селедки со стола! И призналась только сейчас, когда Картофелю стало совсем плохо, он орал и не мог сходить в туалет!

Рита сделала глубокий вдох, призывая волшебное зрение. Внутри Картофеля все буквально горело сине-красным пламенем — острая задержка мочи, уретра была перекрыта плотной пробкой из кристаллов и слизи, мочевой пузырь переполнен, его стенки воспалены и болезненно спазмированы.

— Поняла, — кивнула Рита, перевела взгляд на постояльца.

— Целительница должна остаться с ним наедине, — тут же отчеканил Кэссиан, поворачиваясь к гостям. — Пройдемте, нужно ждать на крыльце.

Когда дверь закрылась, Рита осталась вдвоем с Картофелем. Кот испуганно озирался, пытаясь сползти со стола, но выпущенный Ритой мягкий золотистый свет мгновенно окутал его теплым облаком безопасности. Кот затих, доверчиво позволив к себе прикасаться. Рита медленно проводила ладонями по его пушистому рыжему телу, бережно вытягивая последствия его запретной любви к соленой рыбе. Она растворяла пробку в уретре, убирала кристаллы и воспаление мочевого пузыря, вымывала песок из почек, расслабляла воспаленные спазмированные стенки мочевого пузыря.

— Так, значит, ты у нас Картофель… — ласково шептала она. Рита чувствовала магию Кэссиана даже через закрытую дверь: она приятно согревала пальцы. — Картошка и селедка — это, конечно, классическое и очень вкусное сочетание… Но только не тогда, когда один из вас — тяжело больной пушистик. Понимаешь?

Картофель, боль которого ушла буквально за пару минут, громко, со свистом вздохнул, перевернулся на бок и оглушительно замурчал, подставляя под ее ладонь свой мягкий рыжий живот. Всем своим видом он давал понять, что кулинарные лекции его вообще не волнуют, а селедку он любил, любит и любить будет, чего бы ему это ни стоило.

Рита улыбнулась, отняла руки и позвала Кэссиана. Парень тут же вернулся в сопровождении хозяев кота.

Диана и Артур замерли на пороге, не веря своим глазам. Их Картофель, который еще полчаса назад кричал от боли, теперь сидел на столе, умывая мордочку лапой, и дружелюбно поглядывал на Клеопатру.

— Господи… Так это правда… — прошептала Диана, прижимая руки к груди. — Настоящее чудо.

— Только я очень прошу вас: никому об этом не рассказывайте, — серьезно посмотрела на них Рита, поглаживая Картофеля. — Нам не нужны лишние проблемы.

— Конечно, конечно, ни единой душе! — горячо закивал Артур. Он сделал шаг вперед, виновато опуская голову и теребя в руках ключи, загудел: — Рита… Простите меня. Я был таким дураком. Писал гадости в чате СНТ, требовал закрыть ваш приют… Я был не прав!

— Против Риты? — Кэссиан мгновенно подобрался, его изумрудные глаза опасно сузились, а плечи напряглись.

— Все хорошо, Кэсс, иди спать, — мягко остановила его Рита. — Спасибо тебе за помощь. Я сама провожу гостей. Что было, то было, Артур, — Она повернулась к мужчине. — Главное, что вы успели принести Картофеля. До городской клиники он мог не доехать. Кстати, кот удивительно похож на вас. Такой же крупный и суровый.

— Нам все так говорят! — облегченно рассмеялась Диана, поднимая Картофеля на руки, кот немедленно приобнял хозяйку, расположив лапки на плече. — А я так… просто живу с этими двумя рыжими богатырями.

— И нашими двуногими детьми, — улыбнулся Артур.

— Ой, один остался, остальные разъехались, — махнула рукой Диана. — Нужно ли нам менять лечебный корм после этого случая?

— Лечебный корм больше не обязателен: Картофель полностью здоров. Но рацион все равно держите нормальный. Селедку — никогда. Вообще. Это вредно даже самому крепкому и здоровому в мире коту — ответила Рита, с удовольствием наблюдая, как брови у пары ползут вверх.

Рита проводила их до калитки. Раннее утро стояло тихое, пахнущее мокрой травой и осенью, все увереннее вступавшей в свои права.

* * *

Утром, во время обхода, совершенно невыспавшаяся Рита обнаружила у калитки огромный мешок собачьего корма и несколько ярких резиновых мячей. Камера зафиксировала, что ранним утром Артур принес эти подарки, аккуратно поставил снаружи и ушел. Девушка улыбнулась — кажется, с “викингом” они теперь друзья.

После завтрака и утренних дел было еще сорок минут до планерки. И они с Кэссианом (который сегодня должен был выйти на одну из строек после обеда) устроились за столом. Настало время для первого урока мобильной грамотности. Рита терпеливо объясняла парню, как разблокировать экран его новенького смартфона, как искать контакты и как писать сообщения в мессенджере. Кэссиан слушал ее с сосредоточенным видом, старательно записывая каждую инструкцию на листочек бумаги карандашом — на случай, если забудет.

Его первая несмелая попытка набрать сообщение: "Р и т а я т у т" — вызвала у нее такую теплую волну нежности, что Рита едва не расплакалась и сделала скриншот уведомления. Такое нужно сохранить навсегда.

После планерки приехал Сергей Палыч, которому Рита позвонила напрямую и попросила приехать — это был уже не первый раз, когда он приезжал в Ромашково для осмотра и плановой вакцинации подопечных. Николашу официально объявили здоровым и обработали от паразитов вместе с новыми жителями вольеров, а прививку Сергей Палыч назначил через несколько дней — для перестраховки, чтобы убедиться, что щенок точно восстановился.

Днем, когда она старательно работала за ноутбуком, телефон вдруг ожил. На экране светился контакт "Кэссиан". Рита с трепетом приняла вызов.

— Рита… — раздался в трубке немного взволнованный голос. — Я стою у лавки с яствами. Мы с хозяином приехали в город за стройматериалами, заодно зашли в лавку. Скажи… что мне купить для нашего стола?

Она на одном дыхании продиктовала ему список продуктов — молоко, хлеб, сыр, куриные бедра, свиную вырезку и слабосоленую семгу для Клеопатры.

— Запомнил. До встречи вечером.

После разговора Рита еще минут пять стояла посреди кухни, прижимая телефон к груди и глупо улыбаясь. Но все же взяла себя в руки и углубилась в работу над задачами, которые успела взять перед тем, как на нее навалилось… примерно все возможное в этом мире, вместе с невозможным.

Она понимала, что решительно не успевает нормально работать на своей основной работе, мысли постоянно улетали к Кэссиану и книгам. Но увольняться сейчас было нельзя — ее магия была нестабильной, донаты могли иссякнуть в любой момент, а главное — над ней висел дамоклов меч в виде иска от Алевтины Генриховны.

Поэтому днем она будет кодить, а редактурой можно заняться и по ночам, благо сейчас Кристина только подбирает ей новый проект и Рита может успеть за это время побольше выполнить рабочих задач. Но девушка твердо решила не бросать работу с текстами, в конце концов, это была ее мечта.

К трем часам Рита закончила с самыми срочными задачами и решила уделить полчаса ветеринарии. Она устроилась в кресле на веранде и открыла атлас анатомии кошек. Лера прислала список обязательных для изучения тем. Хотелось поскорее закончить обучение, на которое девушка как бы сама себя и подписала. На коленях расположилась Клеопатра, в ногах копошился Николаша, он несколько раз пытался подпрыгнуть и лизнуть кошку, но получал мягко по носу лапой. Щенок немного обиделся и отправился вышагивать вдоль вольера со Стивом и Джобсом, явно ради того, чтобы похвастаться свободой передвижения. Псы, правда, вовсе этой самой свободе и не завидовали, да и в целом, обнюхав через сетку палевого хвастунишку, перестали обращать на него внимание.

— Почему этот блохастый не в вольере? — наконец, не выдержала богиня.

— Потому что он там никогда жить не будет, — не отрываясь от книги, откликнулась Рита.

— Я не давала своего согласия.

— Славно, что я в нем и не нуждаюсь.

Кошка встала, как бы показывая всем видом, что сейчас уйдет, но не дождавшись реакции от хранительницы, она потопталась и снова улеглась на коленях.

День был теплым — настоящее бабье лето. Солнце даже немного припекало плечи, вокруг было тихо и сонно.

Вдруг начался невообразимый переполох — Стив и Джобс зашлись заливистым лаем, а коты в вольерах испуганно зашипели. Неужели Николаша все-таки добился своего и устроил суету? Рита взглянула на подопечных и поняла — их волнует то, что происходит за ее владениями.

Девушка встала, подошла к калитке, открыла ее. За калиткой, прислонившись к столбу, стоял невероятно высокий загорелый парень в расстегнутой на груди кожаной куртке, из-под которой виднелся безупречный рельеф пресса. У него были прищуренные карие глаза, длинные растрепанные волосы, хищная дерзкая улыбка и необъяснимое отсутствие футболки.

— Привет, красавица! — весело оскалился он, бесцеремонно проходя во двор. — Мне один… серый друг нашептал, что тут живет целительница, которая может подлатать мои старые раны после стычки с серебряными волками. Меня звать Дик. Я из диких пустошей.

Рита невольно сжала кулаки. "Серый друг". Опять этот таинственный Серый! Да кто он такой вообще?! Почему он постоянно путает следы для волшебных существ, но этого оборотня буквально привел прямо к ее порогу?

— Добрый… день, — промямлила девушка, сама не понимая, почему прячет взгляд. — Да, конечно. Я вас посмотрю. Может, вы подробнее расскажете о том самом сером друге?

— Не особо помню, где-то пересеклись пару дней назад. Да ладно, ты же не будешь осматривать меня прямо тут? Не позволишь войти в дом?

Он обворожительно улыбнулся. Рита медлила. Она не могла отбиться от тревожного ощущения. Стив и Джобс не переставали лаять, кошки шипели, их шерсть дыбилась на спине, а каждый второй кошачий хвост напоминал ершик. Когда даже маленький Николаша зашелся полуписклявым лаем, трусливо прячась за сараем Кэссиана, Рита не выдержала.

— Мои друзья тебе не рады. Можешь объяснить свои намерения?

— Как и говорил, я всего лишь хочу подлечиться у той самой известной целительницы. А как увидел твою красоту — захотел сильнее. — Дик посмотрел на обитателей приюта, наклонил голову набок, снова улыбнулся. Рита вздрогнула: его клыки явно выделялись по форме и размеру в сравнении с остальными зубами. — Что касается твоих друзей…

Она не успела моргнуть, как на месте парня в кожаной куртке появился огромный волк, который даже стоя на четырех лапах был Рите почти по плечо.

“Оборотень” — прошелестел голос Клеопатры в голове, сама же кошка благоразумно переместилась в дом и наблюдала за происходящим с подоконника.

“Час от часу… он настроен доброжелательно?”

“Похоже на то.”

“Тогда почему ты убежала в дом?” — спросила Рита, но ответа так и не получила.

Тем временем Дик оскалил пасть, которая явно могла перемолоть любого из ее подопечных, а то и нескольких за раз. Кошки спрятались в глубине вольеров, собаки же только усилили лай.

Оборотень склонил голову и немного припал на передние лапы — и псы, еще немного поворчав, притихли.

Рита перевела взгляд с улегшихся в вольере Стива и Джобса на волка, но на его месте снова стоял парень в кожаной куртке.

— Удивительно слабы, но готовы умереть, только бы не подчиниться, — покачал головой Дик. — Я признал эту территорию за твоими псами и их главенство здесь. Они больше не будут волноваться. Так ты осмотришь меня, красавица?

Девушка провела диагностику на веранде, настояв на этом. Повреждения у Дика оказались пустяковыми: несколько застарелых ушибов и плохо сросшихся растяжений. Рита подлечила ту их часть, которая могла негативно влиять на организм, касаясь его только кончиками пальцев, избегая прижимать ладонь к голой коже.

Ритк почему-то казалось, что если она коснется его — это будет предательством. Откуда взялись такие мысли, она решила разобраться позднее, сейчас бы спровадить Дика восвояси и вернуться к работе: с изучением ветеринарии сегодня снова не сложилось. Дик ответил ей благодарственной магией, она же многозначительно посмотрела на калитку.

Но оборотень явно не спешил уходить. Он вальяжно оперся на перила веранды, откровенно и плотоядно разглядывая Риту:

— Слушай, целительница… А у тебя тут уютно. Может, мне остаться у тебя на пару дней в качестве… личного охранника? — он улыбнулся и подмигнул, зубы выглядели совершенно обычными. — Я очень полезен в быту, особенно холодными ночами. Я не помню своего серого друга, но помню, что он сказал, что тебе очень одино…

В этот момент калитка скрипнула, и во двор вошел Кэссиан, вернувшийся с работы. Он мгновенно оценил ситуацию, его изумрудные глаза опасно вспыхнули, зрачки сузились до вертикальных ниточек, а вокруг его фигуры воздух словно задрожал.

Дик осекся на полуслове. Он перевел взгляд на Кэссиана, весь его наглый пафос мгновенно испарился. Оборотень испуганно поджал хвост (которого физически не было видно, но это ощущалось на ментальном уровне), тихонько заскулил, попятился к задней калитке и буквально через минуту скрылся в лесу, поспешно уходя в свой мир. Так и не сказав более ни слова.

Рита тихо рассмеялась, поворачиваясь к Кэссиану. Парень кивнул ей, гордо расправил плечи и прошествовал на кухню, шелестя пакетами из супермаркета. А девушка вдруг поняла: Кэссиан был намного сильнее этого лесного хищника. Но кто он?

— Клео, — спросила она кошку, которая, завидев, что территория вновь безопасна, уже восседала на кресле. — А вампиры у нас появятся? Ну, если оборотни и эльфы реальны…

— Нет, — зевнула абиссинка. — Вампиры не относятся к волшебным существам. Это просто обычные смертные, получившие дурацкое проклятие или дар, вроде тебя. Они не сотканы из магии.

— Жаль… — протянула Рита, невольно вспомнив Эдварда Каллена из "Сумерек".

Рита зашла на кухню, села за ноутбук, пару секунд понаблюдала, как Кэссиан раскладывает продукты в холодильнике, затем открыла волонтерский чат, который теперь гордо именовался "Друзяшки хвостатых", и в шутку написала:

"Девчонки, у меня тут во дворе только что был безумно горячий оборотень Дик. Кому-нибудь нужен ручной волк?"

Лера ответила моментально:

"Ого! Ритка, а себе оставить не хочешь? Или твое сердце уже полностью занято одним зеленоглазым сараесъемщиком?"

София прислала короткое:

"Не интересует, у меня другие вкусы".

Но следом добавила:

“Даже представить боюсь, из какого дарк-романа приперся этот тип, учитывая его имя… он явно, скажем так, на многое способный”.

* * *

Вечером они с Кэссианом планировали поехать в город — новые хозяева Пурсифоны и Мяулодии пригласили их на премьеру спектакля в независимом театре, где должны были "играть" кошки. Рита попросила бабу Зину провести вечерний обход, выгулять и накормить Стива и Джобса.

— Ой, конечно, дочка, иди погуляй! — обрадовалась соседка, поправляя платок. — Правильно, надо на свидания ходить, а то твой-то Жак этот, совсем заездил себя работой! Молодые ведь, гулять надо!

Рита смутилась, но спорить не стала. Внутри нее пела радостная, теплая весна.

Клеопатра долго отвоевывала свое право сопровождать их. Рита сопротивлялась: незачем абиссинке перетягивать на себя внимание с истинных кошачьих звезд выступления.

“Я достойна всего внимания этого мира. Кстати, что это? Блузка с вырезом и заколка, которую ты жалела надевать даже на праздники, и хранила как Кощей свое злато? Что же… Если, конечно, ты признаешь, что это романтическое свидание и вам надо быть наедине…”

— Кэссиан, Клеопатра с нами! — воскликнула побагровевшая Рита, не дав довольной кошке договорить. Парень, который так-то и не был против, вздрогнул у зеркала, кивнул.

Рита скользнула по нему взглядом, стиль кэжуал очень шел ее постояльцу, а джинсы сзади сидели так, словно… в общем не зря София назвала его супермоделью. Девушка поспешила отвернуться, пряча взгляд от абиссинки, которая явно прочла ее мысли и сейчас ухмыляется.

Ставили "Старосветских помещиков" Гоголя. Пурсифона и Мяулодия действительно совсем не участвовали в действии — они просто чинно спали на декоративных бархатных креслах у камина, создавая непередаваемую атмосферу домашнего тепла и уюта. Но их появление на сцене вызывало у зрителей (которых было около пятидесяти человек — аншлаг для независимого театра!) бурю восторга. Клеопатру Рита пересадила на колени, чтобы та не привлекала лишнего внимания, позируя на плече. Богиня поворчала, но вскоре уснула, уютно свернувшись клубком.

После антракта хозяйка сестер провела небольшое интерактивное шоу, показав зрителям несколько простых, но забавных трюков с кошками. Зал взорвался аплодисментами, а сестры по команде синхронно поклонились, что вызвало новую волну умиленного ропота.

"Мои маленькие звездочки", — с гордостью подумала Рита.

“Я могу и лучше,” — прозвучало обиженное в голове.

“Покажешь?” — весело уточнила девушка, заранее зная ответ.

“Еще чего! Когда запомнишь, что богини в цирке не выступают?”

Рядом сидел Кэссиан и завороженно смотрел на сцену. Рита медленно провела рукой по его плечу, смахивая крошки скверны. Пусть Кэссиан и Клеопатра думают, что причина прикосновения только в этом. Себе же Рита уже могла признаться: ей просто хотелось показать, что она рядом.

Он ненадолго перевел взгляд на Риту и медленно моргнул — так, как моргают кошки, когда признаются в любви.

* * *

В среду, лишь открыв глаза, Рита сделала скриншот экрана: среда, двадцать четвертое сентября, семь утра. Это была ее странная традиция с тех пор, как у нее появился первый смартфон — скринить экран в утро дня рождения.

Даже не верится, теперь ей двадцать три года, интересно, перестанут ли университетские подруги ее звать малыхой?

На экране уже висело несколько поздравлений. Она решила посмотреть их позже, смахнула, но одно все же привлекло внимание — от Андрея: “С днем рождения, Рита. Сегодня планерку можешь пропустить, доделай работу по открытым задачам, остальное время отдыхай. Сегодня твой день”.

Клеопатры в комнате не было, отчего кольнула слабая игла обиды — могла бы и разбудить ее в такой день, а не сбегать проводить время с Кэссианом, который просыпается, похоже, даже раньше петухов.

Девушка опустила ноги на пол и тут же попала в оба тапка (получив официальное разрешение от богини, она теперь снова носила домашнюю обувь), пошла вниз — к кофе.

Утра становились с каждым днем все темнее, свет не спешил прогонять мглу, но вдоль лестницы горели любимые огоньки гирлянды, которые, как заметила Рита, Кэссиан включал каждое утро, даже если ему нужно было раньше на работу. Под ногами не скрипели ступеньки (постоялец их давно починил), и к этому девушке даже пришлось привыкать, к тому, как по-новому, обихожено звучит ее дом.

Девушка еще не увидела плиту, но до ее слуха донесся мягкий звук “фух” — звук зажигаемой конфорки. Кэссиан услышал, что она поднялась, и приступил к приготовлению для нее кофе, делу, которым он, к слову, овладел в совершенстве.

Рита наконец спустилась, хотела было поздороваться, замерла. Кэссиан в белоснежной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и в брюках (когда он их успел купить, Рита понятия не имела) вытанцовывал около конфорки, пытаясь зажечь от конфорки деревянную лучинку, а от нее — свечу на стоящем рядом торте “Панчо”. Торт — ее любимый, на свече — ее возраст. А это значит, что его поставщик информации дикого окраса не подвел и в этот раз.

Она искренне хотела скрыть эту дату от всех, чтобы не устраивать лишней суматохи, но сейчас четко поняла: она счастлива, что Клеопатра разболтала. Что касается самой богини — она лежала на диванной подушке и лениво наблюдала за парнем, неподалеку от абиссинки разместился Николаша, положив мордочку на край подушки, не касаясь кошки, но находясь максимально близко.

— С днем рождения, Рита! — воскликнул Кэссиан, заметив девушку. Он стоял с зажженной лучинкой в руке и нелепо улыбался.

— Спасибо, Кэсс, горит!

— Ой!

Он спешно зажег свечу от лучинки и затушил последнюю под краном, коснулся экрана смартфона, из него тут же полилась песня Ирины Аллегровой “С днем рождения”, которую парень принялся подпевать. Богиня вокальными данными хвалиться не стала, но она уже царственно восседала на столе и улыбалась, покачивая головой, зато Николаша, зачуяв движ, тут же начал поскуливать, даже попав в пару нот.

Рита задула свечу, еще раз поблагодарила за поздравление, собралась было на обход.

— Я все сделал уже, — гордо оповестил Кэссиан, отключив песню и вновь тыча по экрану.

— Ладно, тогда… я работать. А ты? — Рита растерялась от свободы во времени, раздумывая, садиться ли за работу, или сначала ответить на сообщения с поздравлениями. Выбор пал на работу.

— Сегодня взял выходной. Сегодня большой день.

Девушка закрыла оставшиеся вопросы по открытым задачам менее чем за полтора часа, стараясь как можно меньше отвлекаться на мечущегося по двору Кэссиана, который о чем-то спорил с Клеопатрой и явно нервничал.

Закончив с работой, она осознала, что родители ей не написали. Покосилась в окно на Клеопатру, сидящую на плече ее постояльца, расхаживающего вдоль вольеров. В ногах парня болтался Николаша, он явно был недоволен, что богиня оказалась совершенно вне зоны досягаемости. Рита уже начала думать: а не позвонить ли родителям, ведь обычно они поздравляли звонком ранним утром. Не случилось ли чего? Но во дворе послышалась возня, и девушка увидела, как Кэссиан открывает калитку маме и папе. Она тут же выскочила во двор в суету, которая вовсе не обещала прекращаться.

Родители привезли с собой Батона. Пес восторженно взвизгнул, увидев Риту, но быстро убежал к вольерам Стива и Джобса. Он обнюхал новых постояльцев, лизнул вертящегося рядом Николашу, а затем преданно вернулся к ноге отца Риты, не отходя от него ни на шаг.

"Вот жук! — обиженно подумала Рита, улыбаясь. — Словно ему со мной плохо жилось!"

Отец торжественно выгрузил из багажника огромную коробку и поставил на веранде современный проектор со складным проекционным экраном:

— Вот, дочка! Слышал от твоей соседки, что вы с Жаком по вечерам фильмы на маленьком экране смотрите. Так дело не пойдет, портить глаза! Вот вам домашний кинотеатр, экран сворачивается, очень удобно!

— Спасибо, пап! — Рита бросилась ему на шею.

Мама протянула ей небольшую коробочку, внутри которой оказалась потрясающая коллекционная фигурка Вайолет Сорренгейл на черном драконе Тэйрне:

— Специально заказывала из Москвы, помню, как ты в сторис ее репостила! С днем рождения, милая!

Следом пришла баба Зина. Она торжественно вручила Рите огромную коробку с дорогим современным аэрогрилем и тяжелый пакет домашних продуктов:

— С днем рождения, дочка! Вот, кухонная машина тебе в помощь, чтобы время на готовку не тратила, но ела! А то вечно голодная ходишь!

Рита со слезами на глазах обняла соседку.

В этот момент Кэссиан робко подошел к ней, заламывая руки за спиной, взгляд изумрудных глаз был серьезным, золотые крапинки сверкали напряжением:

— Рита… Позволь показать тебе мой подарок. Если позволишь. Пойдем в сарай. Хозяйка Зина проводит твоих родителей и даст им чаю, правда? — парень с надеждой посмотрел на соседку, последняя расплылась в лукавой улыбке.

— Идите, голубчики, мы уже разберемся!

Девушка удивилась, но послушно пошла за ним. Ей всегда было безумно интересно узнать, как выглядит это строение изнутри после ремонта. Кэссиан открыл дверь, окрашенную в приятный голубой цвет, и мягко подтолкнул ее внутрь.

Рита сделала шаг, заглянула на секунду… и замерла на месте. Воздух вокруг нее словно превратился в плотный кисель, застрял в легких. Сердце пропустило удар. Затем еще один. Она судорожно выдохнула, резко захлопнула дверь обратно, прижалась к ней спиной и уставилась на Кэссиана округлившимися глазами. Ее плечи мелко задрожали от подступающих слез. Ладно — египетская богиня в теле ее кошки, ладно — дар, который позволяет ей лечить животных и магических существ, ладно — эти самые существа, парень из другого мира, оборотень и… да что угодно. Она могла поверить во что угодно.

Только не в это.

Девушка медленно обернулась, посмотрела наверх. Над дверью… она увидела то, что игнорировала неделями. Деревянная дощечка. Резная. Покрытая матовым лаком. Вырезанная и раскрашенная в виде аккуратной нежно-розовой стопки книг. С крошечным латунным фонариком сбоку. Как обещание, знак, который она просто не сумела прочитать.

“Как я не заметила? — мелькнуло в голове. — Все это время. Прямо перед моим носом. С того самого первого дня…”

— Рита? — парень испуганно отступил на шаг. — Тебе… не нравится? Великая уверяла меня, что это твоя самая сокровенная мечта! Она солгала? Я плохой строитель?

— Нет, Кэсс… — прошептала Рита, закрывая лицо руками, пряча то, что из глаз уже брызнули слезы абсолютного счастья и неверия в происходящее. Неверие в то, что она достойна… подобного.

— Я… заберу. Разберу. Верну как было, — Кэссиан испугался ее слез, затараторил: — Только не плачь, целительница. Прошу!

— Так и есть… — Рита выдохнула. Голос дрожал, рвался. — Это она. Самая сокровенная. Но как…. Это именно то, что хотела я… Ты такой… внимательный. Как? И где ты спал? Неужели на том маленьком диванчике? Я успела заметить… он же…

— Он спал на односпальном надувном матрасе, смертная, — раздался голос в ногах. Сухой, надменный. Но с теплой, почти неуловимой вибрацией. Клеопатра сидела, обернув хвост вокруг лап, золотые глаза блестели. — И я бы попросила не забывать, кто подсказал ему всю идею. Кто контролировал закупки, дизайн, логистику и запомнил все твои хотелки, которые ты копила годами вместо того, чтобы покупать. Кто запретил зеленые обои и настоял на белой краске. Похвала принимается в семге, почестях и официальном титуле "Со-архитектор мечты". Не благодари. Просто запомни.

Рита фыркнула сквозь слезы. Смех вырвался сам. Она вытерла щеки тыльной стороной ладони. Вдохнула и выдохнула. Оттолкнулась от двери. Открыла ее снова, медленно, с уважением — как входят в храм. Как входят в сон, который боишься спугнуть.

И шагнула внутрь.

Пространство развернулось. Не тесное и захламленное, а воздушное, продуманное до миллиметра.

Стены — белые. Матовые, гладкие. Не больничные, а именно теплые. Как бумага для акварели. Потолок подшит светлым деревом. Балки темнее, но не давят: они держат пространство — как ребра тело. Как каркас мачты, точнее — мечты. Десятки полок. От пола до потолка. Белые, глубокие, прочные. Расставленные не хаотично, а с ритмом и дыханием. Между ними — пространство. Для глаз, рук и тишины. И… книги. Всюду.

Это был настоящий, безупречный рай для книгомана. Полки ломились от книг — новеньких, пахнущих типографской краской, с потрясающими цветными и узорчатыми срезами, которые ловили свет от сотен крошечных желтых лампочек гирлянд, заботливо пущенных Кэссианом по периметру потолка.

У окна, занавешенного легкой льняной шторой, стояло глубокое, мягкое кресло кремового цвета, рядом с которым примостилась стильная этажерка на колесиках — точь-в-точь как у модных книжных блогеров, о которой Рита втайне грезила, листая соцсети. На этажерке внизу аккуратно выстроились новые романы. Сверху — блокноты в тканевых обложках, ручки, карандаши, стикеры и маленькая лампа на прищепке.

Рядом — низкий столик. На нем — подставка под кружку и керамическая ваза с сушеной лавандой.

В углу уютно потрескивал камин, который Кэссиан сложил из красного кирпича — от него исходило мягкое, сухое тепло, пахнущее березовыми поленьями. На небольшом светлом диванчике лежал пушистый, невероятно мягкий плед крупной вязки.

Но самым поразительным были выделенные зоны. На средних полках, на самом видном месте, красовался настоящий алтарь ее любимых авторов.

Полка Стивена Кинга была оформлена в готическом стиле: редкие коллекционные издания в темных обложках соседствовали с деревянными подсвечниками и детализированными фигурками персонажей. Часть полки пустовала, девушка сразу примерила и поняла — это место для книг, которые лежат на мансарде, в ее комнате.

Рядом привлекала взгляд полка Джеральда Брома — мрачные, завораживающие арт-принты и веточки сушеной полыни, две книги подарочной серии. Там тоже пустовало место для книг, которые уже у нее были.

А чуть выше, укутанная в гирлянды-росы, расположилась вселенная Ребекки Яррос: зона для книг, которые подарила ей мама, была окружена маленькими, искусно вырезанными из дерева фигурками драконов и коллекционным мерчом.

Полки для книг Сары Маас и Джея Кристоффа были рядом. Вся утерянная когда-то в борьбе за лишнюю копейку коллекция книг Кристоффа была на месте. Словно они никогда и не расставались.

Рита молчала, она боялась даже сглотнуть. Вдруг это наваждение ее тут же покинет? Вдруг это шутка ее разума, уставшего от частого недосыпа? Ведь это невозможно! Сказочный парень, живущий в сарае, — это одно, но сказочный парень, сотворивший ради нее… это?

— Матрас, на котором спал, он каждое утро прятал за шкаф, чтобы не портить эстетику твоего будущего храма, — раздался ленивый, но невероятно гордый голос.

Клеопатра неторопливо взошла по ступенькам и грациозно прошествовала мимо застывшей Риты прямо в библиотеку. Кошка запрыгнула на пушистый плед, лежавший на диванчике, обернула лапы хвостом и царственно сощурилась:

— И я попросила бы не забывать, кто ночами не спал, копаясь в твоем телефоне, чтобы выудить из корзин интернет-магазинов каждую книгу из твоего списка хотелок.

— Я все запомнила, повторять не обязательно! Будет тебе семга! Но это стоит так много денег… Где ты их взял?

— Я вложил сюда все, что получал, кроме тех денег, что отдавал за постой. Большую часть материалов получил от хозяев, у которых работал… и, ну… чтобы успеть к сегодняшнему дню, мне пришлось на время немного одолжить у друзей. — Он скосил взгляд в сторону, в которой безошибочно угадывался участок бабы Зины, Рита нахмурилась — она сразу поняла, что это явно не “немного”. Как он вообще уговорил соседку одолжить ему ТАКИЕ деньги? Он почувствовал ее настрой и тут же воскликнул: — Я все верну, уже возвращаю!

Парень стоял у порога, переминаясь с ноги на ногу, его лицо светилось такой робкой, детской радостью, что Рита не выдержала. Она сделала шаг вперед, уткнулась лицом в его широкую грудь и прошептала:

— Спасибо… Спасибо вам обоим. Это самый лучший подарок в моей жизни.

Кэссиан несмело приобнял ее за плечи, и в его изумрудных глазах отразились сотни маленьких, теплых золотых огоньков.

Когда они зашли в дом, на кухне Риту ждал еще один сюрприз. Помимо родителей и бабы Зины, там собрались ее друзья из чата — Лера, Антон и София тут же кинулись поздравлять подругу. Но София приехала не одна. Рядом с ней стояла невысокая девушка с густым коротким каре и прямой челкой. Она была поразительно, невероятно похожа на повзрослевшую Матильду из фильма “Леон”, на шее даже красовался широкий кожаный чокер. Рита замерла, с удивлением рассматривая ее стильную готическую одежду, на секунду забыв, что находится дома, а не на модном показе.

— Это Мира, — София мягко подтолкнула подругу вперед. — Ты просила познакомить тебя со специалистом, который восстановил аккаунт приюта. Вот, выполняю обещание в твой день рождения.

— Мира! — Рита порывисто обняла девушку, и только потом, ощутив ответное объятие, поняла, что поступила слишком эмоционально. — Спасибо тебе огромное! Ты буквально спасла мою жизнь!

— Да ладно тебе, Софа сказала, что это очень важно для тебя, — смущенно улыбнулась Мира, бросив быстрый, нежный взгляд на Софию.

Празднование стало разворачиваться со скоростью снежной лавины — командование на себя взяла Лера, а значит — веселье неизбежно. Отец уже разместил проектор и включил на нем клипы, баба Зина и мама ворковали у плиты, готовя что-то горячее и мясное.

Рита переводила взгляд с одного дорогого ей человека на другого, не веря своим глазам — они все поместились на кухоньке ее маленького дачного домика, и общались так, словно давно были семьей.

Вдруг снаружи раздался резкий, нервный стук.

— Простите, я сейчас! — почему-то стыдливо пролепетала Рита и вышла во двор.

Там она увидела разъяренную Алевтину Генриховну, трясущую своим блокнотом в одной руке и держащую телефон с включенной камерой в другой руке.

— Вы что, опять тут день открытых дверей устроили?! — закричала соседка. — Машины понаехали, шум на все СНТ! Я все зафиксирую и передам в суд!

— У меня сегодня день рождения, Алевтина Генриховна, — ответила Рита, стараясь держать себя в руках, не плакать и не кричать. — И ко мне приехали мои близкие люди, я имею на это законное право. Пожалуйста, идите домой и живите своей собственной жизнью.

Девушка вернулась на кухню, чувствуя, как праздничное настроение стремительно угасает. Предстоящий суд по иску на полмиллиона камнем лежал на ее душе.

София заметила ее состояние, присела рядом на диван, а Мира тут же устроилась по другую сторону, протягивая Рите стакан с газировкой.

— Риток, что случилось? — обеспокоенно прищурилась София. — На тебе лица нет в день рождения. Когда твой грин-флаг подарил тебе личную, мать его, библиотеку! Рассказывай и не юли.

И Рита не выдержала. Сдерживая слезы, она шепотом рассказала им о судебном иске Алевтины на пятьсот восемьдесят три тысячи рублей.

— Извещение у тебя с собой? — тихо спросила Мира, посерьезнев.

— Да, в рюкзаке…

— Покажешь мне, когда все разъедутся, — твердо сказала Мира, обменявшись с Софией взглядами. — Мы во всем разберемся. У тебя будет самый крутой адвокат в городе. Моя хорошая знакомая в прошлом году получила премию Совета молодых адвокатов в номинации “Лучший молодой адвокат года”. Никакие корпоративные акулы этой строительной компании ее не переиграют.

— Девочки, но у меня нет денег на такого адвоката! — испуганно прошептала Рита.

— Тебе повезло, — улыбнулась София. — Этот адвокат будет представлять твои интересы абсолютно бесплатно. По дружбе, сложившейся на фоне кота с полулысым хвостов и твоей любви к книгам Маас. К тому же подарок, подготовленный для тебя, пришлось вернуть: оказывается парень из другого мира купил серию “Стеклянный трон” раньше меня. Так что это будет моим подарком.

Рита ошарашенно захлопала глазами, глядя на подругу:

— Да ладно?! Но ты же… ты читаешь фантастику, ты… ты не купила породистую кошку, а взяла из приюта… Да ты же шутишь, как первокурсница! Как ты можешь быть таким серьезным человеком?

София весело рассмеялась:

— А разве мне мешает это быть адвокатом? На какие деньги я, по-твоему, Вольво купила, не дожив до старости?

— Я не разбираюсь в марках, тем более есть такая вещь, как кредиты. В них-то я очень хорошо разбираюсь.

— Профессия не определяет внешний вид или интересы, Риток. Мы со всем разберемся!

Рита хотела было что-то возразить, но ее подозвал Антон и торжественно вручил коробку со светящейся клавиатурой, на которой одна из клавиш была сделана в виде аккуратной кошачьей лапки. А Лера подарила целую стопку лотерейных билетов, авторитетно заявив, что раз к ней приходил тануки, финансовая удача теперь на ее стороне.

Рита со смехом принялась стирать защитный слой, повторяя, что чудес в ее жизни уже произошло достаточно, — и вдруг замерла. Один из билетов оказался выигрышным! Сумма выигрыша составляла триста тысяч рублей! Девушка не верила своим глазам, вспоминая зеленые листочки, которые осыпались на пол после исчезновения Ичиго. Это действительно был знак.

Родители и баба Зина не могли поверить в происходящее, сверяли цифры на сайте раз за разом. А Рита думала о том, что к счастью, большая часть финансового страха, связанного с иском, решена. За вычетом налога, конечно.

“Тануки не шутят с обещанной удачей”, — сухо заметила Клеопатра в голове Риты.

* * *

Когда гости разъехались, София внимательно изучила судебное извещение и сделала несколько пометок в блокноте, пока Мира помогала Рите убирать посуду. Рядом некоторое время маячил Кэссиан и что-то даже успел пробормотать про свою “личную работу — мытье посуды”, но был изгнан, чтобы не мешал разговору.

— Так, Рита, — деловито вещала София. — Завтра снимешь подробное видео на аккаунт. Расскажи обо всех проверках, о жалобах Алевтины, покажи пустые вольеры — животных у нас почти не осталось. Мы должны ударить по ним их же оружием.

— Но ты же говорила про суд… — растерялась Рита. — Зачем нам соцсети?

— Судебные тяжбы — это хорошо, но общественное мнение решает все, — подмигнула София. — Мы ударим по всем фронтам.

Перед сном Рита помогла Кэссиану застелить постель в Лериной комнате — точнее, теперь уже официально его комнате.

Мысль, что кто-то будет лазить в ее святая святых, постоянно раскладывать и убирать там надувной матрас не давала ей покоя. Поэтому она, не думая ни секунды, переселила парня на мансарду. Теперь у него была настоящая, всамделишная кровать в настоящей комнате, хоть и все еще крохотной.

Девушка долго ворочалась в постели, смущенно думая о том, что прямо через стенку от нее спит ОН, и о том, с каким содержанием книга сейчас лежит у его изголовья.

* * *

На следующий день Рита записала ролики по инструкции подруги: часть — после утреннего обхода, часть — в обед. Получила одобрение от Софии и выложила в сеть.

Эффект не заставил себя ждать — репутация строительного холдинга, планирующего снос СНТ, а главное “того самого, волшебного приюта”, медленно, но уверенно поползла вниз на фоне скандала с травлей и попыткой выжить Риту с участка. А в комментариях начали появляться другие жертвы их махинаций с землей.

Тем временем София развернула бешеную деятельность: через свои каналы запросила официальные копии всех бредовых жалоб Алевтины Генриховны, сделала и нотариально заверила у нотариуса скриншоты ее сайта, целиком наполненного клеветой и данные веб-архива. Сайт поспешно удалили, но София успела. Заверила и скрины, на которых видно, что Алевтина Генриховна выложила этот самый сайт в чат Ромашково. Эти материалы доказывали недостоверность сведений, распространенных истцом. К материалам были приложены фотографии настоящих вольеров. По ним было видно, что они отличаются от снимков на сайте. София связалась с жителями СНТ и собрала показания свидетелей о том, что Алевтина явно устроила оплаченный митинг. А к вечеру даже нашла того самого инспектора, которого обманом заставили приехать на проверку вольеров. Рита только и успевала охать, получая от подруги информацию о ходе ее действий.

Один день. На то, чтобы запустить все нужные процессы ей понадобился всего один день.

Пока София возилась с бумагами, приехали будущие хозяева кошки Беллы. Взамен они привезли кучу подарков, а Рита тут же написала в чат:

"Взамен уехавшей Беллы требую немедленно предоставить двух новых подопечных!"

Девушка работала в своей новой уютной библиотеке. Работать за ноутбуком в этой атмосфере было невероятно приятно. На утренней планерке коллеги пришли в полный восторг от ее нового фона на экране:

— Рита, боже мой! Что это за сказочный замок у тебя за спиной?!

— Мой парень сделал для меня сюрприз в виде личной библиотеки, — с гордостью похвалилась она, все же покраснев и воровато оглядываясь по сторонам, не подслушивает ли Клеопатра.

Кэссиан вновь остался дома, занимаясь мелким ремонтом веранды. На обед они вместе приготовили вкуснейший куриный суп и картофельное пюре с сочными отбивными — новый аэрогриль справлялся с готовкой за считанные минуты. Парень сидел напротив и по своему обыкновению нахваливал стряпню Риты, хотя половину работы сделал сегодня сам.

— Кэсс… — она вдруг не выдержала, косясь на Клеопатру. — А что это за красивая русая девушка возила тебя в город в субботу?

Клеопатра на окне тихонько захихикала в ее голове.

Парень удивленно посмотрел на нее:

— Девушка? Это муж и жена, я помогал им со строительством и они подвезли меня, когда ехали по делам в город. Мне нужно было забрать книги и утварь для библиотеки.

— Муж и жена? — Рита смутилась. — Я думала, это отец и дочь…

— В моем мире взрослый муж тоже часто берет в жены юных дев, — спокойно пожал плечами парень. — Но эти люди очень хорошие и счастливы вместе.

Рита облегченно улыбнулась.

К пяти вечера Сергей Павлович прислал к ней на лечение старую бордер-колли Юту с тяжелой сердечной недостаточностью. Женщина, которая привезла собаку, была настроена скептически и Кэссиану пришлось пустить в оборот все свои чары, чтобы уговорить ее оставить Риту и Юту наедине.

Рита была наполнена магией, Кэссиан выполнял свою роль батарейки, если не идеально, то ответственно, к тому же приход Дика тоже оказался вовсе не бесполезен. Во время лечения девушка улыбалась, ей было приятно осознавать, что она спасает собачьи сердца. Это звучало так романтично!

Рита вылечила собаку, получив конверт в знак благодарности, и уже собиралась пойти в библиотеку работать, а потом читать, как получила сообщение, от которого сердце совершило кульбит. Сообщение от Аси в их чате.

“Опоздала с подарком на день. Но надеюсь, что ты за это простишь! Книгу, похоже, писали около десяти лет подряд. Называлась она “Крылатые хроники”, автор Филипп Ровин. Прикладываю все ссылки на рецензии и на его соцсети, которые он, похоже, уже не ведет, но вроде иногда бывает в сети”.

“Рита, есть рукопись на редактуру. Тоже фэнтези, возьмешься?” — добавила Кристина.

“Конечно, возьмусь, шли. Но сначала я займусь поиском автора” — ответила девушка.

“Конечно, парень прежде всего” — вставила Жанна.

Рита лихорадочно обшарила каждую ссылку, написала ему во всех соцсетях, слегка приукрасив реальность ради великого спасения:

"Филипп, здравствуйте! Я выпускающий редактор крупного издательства. Мы случайно наткнулись на старые рецензии на ваши "Крылатые хроники" и крайне заинтересовались концепцией вашего мира. Нам кажется, что ваша книга идеально впишется в наш портфель фантастики. Мы бы очень хотели ознакомиться с полным текстом рукописи для возможного издания".

Ответ от автора пришел нервный и недоверчивый:

"Как вы меня нашли?! Я же все удалил! У меня ничего не осталось, проект закрыт!"

Рита выпросила номер, созвонилась с ним лично и после долгих, умоляющих уговоров все же склонила к личной встрече в восемь вечера в кафе в центре города.

— Ты едешь со мной! — безапелляционно сообщила Рита своему постояльцу, и тут же оборвала намерения Клеопатры, — а ты — нет. Будешь отвлекать… своей красотой.

Кошка неохотно согласилась, а Кэссиан, испуганно пробормотав что-то про создателя, был буквально засунут на пассажирское сиденье Пежо.

* * *

Филипп оказался молодым, бледным и взъерошенным. На нем был надет серый кардиган, застегнутый не на те пуговицы, под глазами залегли мешки, а ошарашенный взгляд замер на плаще, расшитом серебром, который Рита заставила Кэссиана взять с собой.

— Это же… я же… Это кастомная вещь?

— Нет, настоящая.

Филипп промолчал, сглотнул. Он огляделся, словно проверяя, есть ли поблизости люди, способные спасти его от сумасшедшей девушки. Кэссиан же сидел за столиком молча. Его изумрудные глаза внимательно следили за каждым движением создателя.

Когда Рита честно призналась автору во лжи, тот пришел в настоящее замешательство:

— То есть… Никакого издательства нет? Вы просто выдумали этот интерес, чтобы вытащить меня сюда? Но… зачем?

— Издательство действительно заинтересовано, но пока только в моем лице. Но Кристина — моя близкая подруга и ведущий редактор отдела фантастики, а я правда тоже работаю редактором! Только… не выпускающим и лишь попроектно — горячо заговорила Рита, сжимая холодные пальцы под столом. — Я соврала про официальный запрос, но я обещаю: у меня есть все связи и возможности, чтобы помочь вашей книге увидеть свет! Это моя профессия, Филипп, я училась этому четыре года! Но самое главное… Ваша книга жива. Вот он, — она указала на Кэссиана. — Он здесь. Он — ваш персонаж. Если вы не восстановите рукопись, а последние оставшиеся отзывы о ней однажды удалят, его мир сотрется окончательно, а сам Кэссиан просто исчезнет.

Филипп потрясенно смотрел на постояльца Риты, переводя взгляд с его изумрудных глаз на безупречно скульптурные черты лица:

— Вы хотите сказать, что это не линзы?

— Это глаза, подаренные мне вами, создатель, — наконец заговорил Кэссиан. И по тому, как прозвучал его певучий голос, по серьезности его лица, по реакции Филиппа на этот звук стало ясно: дополнительных доказательств не требовалось.

— Боже… Это действительно он. Мой Кэссиан. Но… в моей книге он ведь даже не был главным героем! Он и вся его семья — это просто детально прописанная массовка в третьем томе… Не понимаю, почему выбрался именно он. Может, потому что его история была не закончена. Но я и не собирался ее завершать, он должен был просто… быть.

"Зато в моей жизни он — самый главный герой", — мысленно ответила Рита, и внутри нее разлилось удивительное, гордое тепло. Она даже не устыдилась этой внезапной мысли.

— Филипп, я очень прошу вас, — тихо сказала она. — Восстановите рукопись. Скверна постоянно разлагает его, он одной ногой в небытии, и держится только за счет упоминаний в отзывах и рецензиях, да на моей… об этом потом. Но только умоляю: ничего не меняйте в Кэссиане. Оставьте его точно таким, каким он был в ваших первых черновиках.

Автор долго молчал, переваривая услышанное, а затем вдруг слабо улыбнулся:

— Знаете… Я так долго думал тогда над одной важной деталью и даже хотел все изменить. Стоило ли давать им возможность принимать человеческий облик, ведь мои д…

— Господин создатель! — Кэссиан вскочил, его руки дрожали, голос дрожал, — Прошу вас, все же дайте мне одну силу, коей я раньше не имел.

— Ты что, с ума сошел? Не нагловато ли? — вдруг поразилась Рита.

— Какую? — с той самой, отеческой улыбкой, которую было невозможно не распознать, спросил Филипп.

— Дайте мне возможность рассказать… показать ей все самому. Для меня нет ничего важнее, чем дать ей возможность узнать меня настоящего. Чтобы моя сущность, моя судьба, моя жизнь… не сводились к одному пугающему слову в ее глазах.

— Что ж, тогда прошу ко мне в гости. Вы подождете, и я впишу это изменение, а заодно заново постараюсь в точности описать тебя, и тогда ты сразу сможешь ей все показать. Я же вижу, что девушка не выдержит ожидания.

* * *

Рита стояла на кухне маленькой однокомнатной квартиры, рядом с ней нервно топтался и кусал ногти Кэссиан. Крошечное помещение пропахло остывшим кофе и сигаретным дымом, явно въевшимся в обои. На плите — сковорода с засохшими остатками яичницы, которая стояла там не первый день. Раковина забита грязной посудой: чашки с бурыми разводами, ложки, тарелка с окаменевшими крошками хлеба.

Стол завален — пустые пачки от сигарет, скомканные чеки, пепельница, полная окурков, рядом начатая бутылка дешевого виски без пробки. На подоконнике — засохший кактус. На дверце холодильника — пожелтевший стикер с чьим-то номером телефона.

Свет от голой лампочки под потолком безжалостно высвечивал грязь на полу и трещину в кафеле у плиты. Занавеска на окне была задернута наглухо — солнце явно сюда не заглядывало давно.

Но взгляды молодых людей были устремлены на руки творца. Филипп бешено долбил по клавиатуре, пару раз случайно отхлебнув из кружки, в кружке был давно остывший и, возможно, даже не сегодняшний кофе. Рите хотелось сделать ему новый напиток, но она боялась не то что двигаться — даже дышать. Она периодически бросала взгляды на Кэссиана, и все места, где только-только начинала зарождаться скверна, становились чистыми, полными силы. Без ее участия.

— Что ж — автор откинулся на спинку скрипучего стула, — Кэссиан, можешь пройти на балкон с Ритой. Ты способен все ей показать, и теперь знаешь, как.

* * *

Огни города украли почти весь свет с неба, но Рита, не отрываясь, следила за светом его глаз. Он нервно сглотнул и взглянул на Риту, устремив на нее свои изумрудные глаза, в глубине которых сейчас не было прежней настороженности — только тихая, обнаженная уязвимость.

— Ты хочешь знать, кто я в той истории, Рита? — тихо, с певучей и немного торжественной интонацией прошептал он. — Позволь мне показать тебе. Но я прошу тебя, не бойся меня. Я все тот же, кого ты узнала в этом мире.

Он сделал несмелый шаг вперед, его плечи на секунду напряглись, а затем он медленно протянул свои ладони к ее лицу. Рита не шевельнулась. Когда его теплые пальцы бережно легли на ее виски, по телу девушки пробежала мягкая, изумрудно-золотистая волна. Физический мир балкона, голый бетон под ногами, шум проезжающих машин — начал медленно растворяться, плавясь, словно воск на огне. Рита закрыла глаза, доверяясь этому теплу, и ее сознание плавно соскользнуло в бездонную глубину чужих воспоминаний.

* * *

Первым, что она почувствовала, был резкий, удушливый запах горячей серы, нагретого камня и старого, векового золота. Вокруг царил влажный полумрак огромной пещеры, стены которой слабо мерцали от тепла, исходящего из глубин земли.

Рита увидела яйцо — огромное, переливчатое, усыпанное изумрудной крошкой и точками золота. С глухим, сухим треском скорлупа раскололась, и наружу нелепо вывалился крошечный, мокрый дракончик. Его зеленые чешуйки с золотистым отливом на кончиках были еще мягкими. Малыш забавно чихнул, судорожно вздохнул и внезапно срыгнул крошечное облачко желтого пламени, тут же испачкав свою грудку черной сажей и пеплом. Он жалобно пискнул, теряясь в огромном пространстве. Но в ту же секунду над ним склонилась колоссальная, невероятно красивая изумрудная дракониха. Даже ее глаз был больше всего тельца малыша, в ее огромных фиолетовых радужках светилась бесконечная материнская нежность. Она бережно, теплой и шершавой чешуйчатой лапой придвинула его к себе и принялась аккуратно вылизывать его испачканную грудку, убирая пепел.

Картинка мигнула, омытая солнечным светом. Теперь Рита оказалась в доме посреди бескрайнего горного луга, благоухающего сочной травой, дикой мятой и озоном.

Маленький ребенок — лет двух, не больше — делал свои первые, неуверенные шаги по ровной каменной террасе. У него были те самые, удивительные изумрудные глаза с золотистыми крапинками, которые Рита теперь узнала бы из тысячи. Малыш забавно покачивался, раскинув ручки для равновесия. Рядом с ним, едва сдерживая дыхание от волнения, застыли двое — высокий, широкоплечий мужчина в тяжелом плаще и статная, удивительно красивая женщина со светлыми, отливающими зеленью волосами и фиолетовыми глазами. От них обоих исходила настолько мощная, древняя аура силы, что воздух вокруг них слабо вибрировал. Малыш споткнулся о мелкий камешек, но мужчина мгновенно подхватил его под мышки, поднимая в воздух и весело кружа. Родители счастливо рассмеялись — этот смех прозвучал как перелив серебряных колокольчиков, — а затем нежно обняли друг друга, наблюдая за своим маленьким чудом.

Пространство снова пришло в движение, закружившись холодным горным ветром. Рита оказалась на самом краю головокружительного, отвесного обрыва. Внизу, в сизой дымке, шумела река, а над головой высились суровые заснеженные пики.

Теперь мальчику было около восьми лет. Он стоял на уступе скалы в своем человеческом обличии, восторженно глядя на старшего брата — высокого крепкого юношу. С более высокого уступа за ними наблюдали отец и мать.

Брат подмигнул, разбежался и без колебаний прыгнул прямо в зияющую бездну. На секунду его человеческая фигура скрылась в тумане, но уже в следующее мгновение из ущелья с оглушительным, победным ревом взмыл великолепный алый дракон, чья чешуя горела на солнце, словно расплавленный рубин.

Маленький Кэссиан затаил дыхание, разбежался и повторил прыжок. Но его превращение вышло нелепым, суетливым. Вместо грациозного полета над пропастью появился кругленький изумрудный дракончик с редкими золотистыми чешуйками, который слишком часто и панически хлопал неокрепшими крыльями, тщетно пытаясь поймать потоки воздуха. Он быстро устал, его крылья отяжелели, и он начал стремительно снижаться, теряя высоту. Рита ощутила страх, который ледяной иглой пронзил разум мальчика. Но в ту же секунду снизу бесшумно вынырнул старший брат. Его широкая алая спина оказалась ровно под мальчиком. Малыш мягко опустился на теплые чешуйчатые лопатки брата. Немного передохнув на спине брата, мальчик снова расправил крылья и поднялся в воздух. Дальше они летели вместе — младший брат парил всего в нескольких метрах над спиной старшего, уже более уверенно ловя ветер, зная, что его в любой момент подхватят и не дадут упасть.

Свежесть горного ветра сменилась запахом прибитой дождем пыли, сосновой смолы и конского пота.

Мальчику было около пятнадцати. А на его плечах уже был тот самый, расшитый серебряными нитями плащ, в котором он прибыл к Рите. Парнишка стоял у покосившейся деревянной калитки скромной человеческой избы. В его руках, которые заметно дрожали от волнения, был зажат скромный букет синих лесных цветов. Дверь со скрипом отворилась, и на порог вышла юная белокурая девушка. Она посмотрела на него — но не с нежностью, а с сухим, непреклонным страхом, смешанным с брезгливостью.

— Уходи, дракон, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Я выхожу замуж за старосту нашей деревни. Таким союзам, как союз между человеком и чудовищем из горного ущелья, не бывать. Это грех перед небесами.

Она захлопнула дверь, а Кэссиан остался стоять под начавшимся холодным дождем, не замечая, как выпали цветы в липкую придорожную грязь.

Картинка потемнела, наливаясь тяжелым свинцом. Послышались лязг железа и грубый хохот солдат; запахло дешевым элем и гарью пожарищ.

Парню было около двадцати. Под его серебряным плащом теперь отчетливо виднелась темная, тяжелая кожаная броня. Его глаза потеряли свой изумрудный, драконий блеск, стали просто зелеными — зрачки были обычными, круглыми, а взгляд ощущался мертвым и тусклым. Рита физически ощутила, какая невыносимая, удушающая волна самоненависти бушевала в его душе в тот момент. Он ненавидел свою драконью суть. Он презирал свои крылья и огонь, принесшие ему лишь одиночество и боль. Пытаясь полностью уничтожить в себе дракона, он поступил на службу к суровому человеческому военачальнику, надеясь стать обычным смертным через дисциплину, боль и чужую кровь.

Следом навалилось ощущение невыносимого, черного горя. Пахло свежевырытой глиной, сыростью и горькими слезами.

Парень, все в том же возрасте, стоял на коленях перед свежей могилой на склоне горы. К Рите пришло осознание происходящего, словно кто-то закачал ей его в голову. Его отец был мертв. Он стал слишком стар для охоты в небесах, но должен был как-то прокормить свою стареющую жену. Он спустился в долину и утащил овцу у людей, но те выследили его и безжалостно расстреляли из баллист. Рядом стоял его старший брат с заплаканной женой и маленьким ребенком на руках — они уже жили своей, отдельной семьей в долине. Их мать — наполовину превратившаяся от горя, покрытая тусклыми зелеными чешуйками — безутешно рыдала, прижимаясь к холодному надгробию. Парень плакал тоже, и его слезы смешивались с грязью на его лице, а пальцы до крови впивались в каменистую землю. Он поклялся себе больше никогда не отрекаться от своего естества.

И наконец, пришел финал.

Рита увидела небо — багровое, страшное, затянутое тяжелым дымом. Большой и чарующе красивый изумрудный дракон летел над ущельем в своем величественном облике, неся в мощных лапах туши двух оленей. Но с каждым взмахом его огромных крыльев силы стремительно покидали его.

Мир вокруг пожирала скверна. Это не было обычной болезнью — тяжелые, грязные красновато-синие жгуты копоти и пепла выползали из трещин в земле, удушливыми кольцами оплетая вековые сосны, скалы и реки. Они превращали все живое в серый, безжизненный прах. Кэссиан с ужасом посмотрел вперед. Скверна прямо на его глазах наползла на ту самую величественную скалу, где располагалось их родовое гнездо, где в этот момент ждала его мама. Скала с грохотом обрушилась, уходя в бездну вместе с его прошлым, а на ее месте (всего на миг) повис силуэт мужчины в серой дымке.

Дракон хотел закричать, издать яростный рев, но из его пасти вырвался лишь слабый, хриплый стон. Воздух, отравленный скверной угасающего черновика, больше не держал его. Его крылья осыпались серым пеплом, чешуя тускнела. Он стремительно терял высоту, ломая ветки горящих деревьев, и рухнул на землю, теряя драконий облик и превращаясь в израненного человека в плаще, вышитом серебром.

Он закрыл глаза, готовый принять смерть и раствориться в пустоте небытия.

Но вдруг в его гаснущем сознании раздался голос — неземной, чистый, невероятно глубокий и резонирующий, подобно удару храмового колокола:

«Открой глаза, дракон. Твое истинное предназначение ждет тебя в другом мире. Тебе нужна целительница, но и ты нужен ей не меньше, чтобы удержать угасающий свет. Встань и найди ее. Она — твоя судьба и твоя единственная опора. А ты стань опорой для нее».

Парень с трудом приоткрыл глаза. Сквозь бушующее пламя и пепел своего умирающего мира он увидел впереди призрачный, мерцающий золотом силуэт изящной кошки. Она повернула к нему голову, маня за собой. Собрав последние жалкие крохи своей жизненной силы, он сделал отчаянный рывок вперед, шагая в открывшийся пространственный разлом.

Огонь погас. Пепел исчез. Сквозь закрывающийся портал он увидел скромную зеленую калитку, засыпанный мокрыми листьями двор и теплое, манящее сияние кухонного окна. Дом Риты.

* * *

Рита резко открыла глаза. По ее щекам непрерывным потоком текли слезы. Она тяжело, прерывисто дышала, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с сердцем Кэссиана.

Парень медленно отнял свои ладони от ее висков. Он смотрел на нее своими глубокими, изумрудными глазами, и в его взгляде было столько невысказанной надежды и страха, что у Риты перехватило дыхание. Теперь она знала все. Каждую его рану, каждую потерю и ту невероятную силу, которая связала их души в единый узел.

В ее памяти мгновенно, яркими вспышками пронеслись все странные детали: вертикальная форма зрачков Кэссиана во время их первой встречи под дождем, его детское упрямое желание увидеть Смауга добрым в фильме, хотя он уже был убит в просмотренном ранее “Хоббите”. То, с какой жадной, благоговейной скоростью он прочитал "Четвертое крыло" и как ухватился за "Железное пламя", где с сегодняшнего дня лежали две закладки… Так вот почему его так сильно интересовали книги о всадниках и драконах! Он сам был драконом!

— Ты… дракон, — прошептала девушка дрожащим голосом, когда они молча вернулись на кухню.

— Да, — улыбнулся Филипп. — Кэссиан и его семья — драконы горного хребта. Почему ты ей не говорил?

Парень густо покраснел, утыкаясь взглядом в свою чашку с чаем, отвечая, он обращался именно к ней:

— Я боялся, Рита… Боялся, что ты испугаешься меня и не примешь таким чудовищем. Особенно после того фильма, где дракон только и делал, что сжигал города ради золота. Если люди снимают такое кино, значит, они не верят в наше благородство.

— Но это же совсем не так! — Рита порывисто сжала его теплую ладонь. — Ты судишь по одному глупому фильму! То есть… не глупому, фильм гениальный. Но он не решает за всех! Для меня ничего не изменилось, Кэссиан! Ты слышишь? Ничего!

Кэссиан посмотрел на нее так, что Рита отчетливо ощутила: теперь их связь стала абсолютно нерушимой.

— У меня есть еще одна просьба, насчет правок. Последняя просьба вообще и единственная лично от меня, — обратилась девушка к автору.

— Как быстро растут аппетиты, — развеселился Филипп, — то ничего менять не нужно, а теперь просьбы об изменениях растут как грибы после дождя. Но на одно я согласен.

— Верни к жизни отца Кэссиана. Он второстепенный, и, значит, его смерть не важна для сюжета. И пусть оба родителя будут здоровы, и пусть прошлое Кэссиана останется таким, каким стало! Воскреси его отца, а не отмени гибель.

— Так и запишем, воскрешаем отца, чтобы долг сына следить за матерью не был обязателен, чтобы сын мог остаться рядом с любимой в своей новой семье.

Кэссиан и Рита смущенно переглянулись, ответили в унисон.

— Да.

Филипп согласился восстановить рукопись и загрузить черновики обратно на сайты самиздата. По дороге домой Кэссиан заметно крепнул. Похоже, на него благотворно влияло восстановление не только сведений о нем самом, но и всего его мира.

В пути Рита сообщила Кэссиану о том, что видела серый силуэт человека в его прошлом, но дракон не мог вспомнить ничего подобного, и в целом отвечал растерянно, даже скупо. Девушка ощущала, что мысли парня поглощены тем, что семья, которую он навсегда похоронил — вернется.

— Ты… можешь отправиться обратно в город, к родителям? — спросила она о том, чего боялась.

— Я чувствую, что могу. Но не уверен, что затем мне удастся вернуться обратно… к тебе. Каждый из нас создает свою новую семью, для меня счастье знать, что родные существа и края будут возвращены.

Рита смутилась, и постаралась сосредоточиться на дороге. Она понимала, что значат его слова о новой семье, от чего это загоняло ее в еще больший тупик. Имеет ли она право оставлять Кэссиана около себя, когда его сердце тоскует по родным?

А когда они вернулись и растерянно сидели на кухне, вдруг Рита набралась смелости и тихо попросила его о том, что не уходило из ее головы:

— Кэсс… Покажи Клеопатре Египет. Прямо сейчас. Покажи ей все. Прошу тебя.

Кошка на подоконнике чуть с ума от радости не сошла, издав победный, воинственный клич. Кэссиан улыбнулся и кивнул, накинул свой плащ, подхватил Клеопатру и направился к выходу, Рита проводила их до калитки. Девушка посмотрела на то, как привычно, по-родному небо озарилось его светом, и принялась ждать.

Их не было больше восьми часов, но для Риты, которая не решилась сомкнуть глаз, это время растянулось в бесконечность. Она ходила по кухне из угла в угол, то и дело поглядывая в темное, затем в рассветное, а после — уже в освещенное днем окно, за которым тихо шуршал сентябрьский ветер. Когда наконец дневное небо озарилось, девушка выбежала навстречу, не чувствуя под собой ног от волнения.

Плащ Кэссиана был слегка запылен, в руках он бережно нес Клеопатру, которая выглядела так, словно только что вернулась с триумфального парада в свою честь. Ее короткая шерсть была слегка взъерошена ветром, а в огромных золотистых глазах горел такой огонь, какого Рита не видела в ее взгляде никогда.

Как только Кэссиан бережно опустил кошку на ступеньки крыльца, Клеопатра не побежала в дом, а гордо воссела на перилах и, закрыв глаза, начала свой рассказ. Ее голос звучал не как обычно — надменно и требовательно, а с дрожью благоговейного трепета, смешанного с горькой, щемящей ностальгией.

— О, смертная… — начала Клеопатра, и ее голос дрогнул. — Ты даже не можешь представить, какой это был дар. Кэссиан… он показал мне мой дом. Мой настоящий дом, который я не видела столько веков, пока блуждала по чужим землям в телах простых, ничем не примечательных кошек.

Она открыла глаза, и в них стояли слезы, которые она тщательно скрывала от посторонних глаз, поворачивая голову к солнцу.

— Мы были в Бубастисе. В моем священном городе. Кэссиан перенес нас прямо к руинам храма, когда луна была в зените. Ты должна была видеть это… Каменные колонны, которые когда-то взмывали в небо, поддерживая крышу, расписанную лазурью и золотом, теперь стоят полуразрушенные, покрытые песком и редкой сухой травой. Но даже в руинах они прекрасны. Луна освещала обломки статуй, и мне казалось, что я слышу эхо тысяч голосов, которые когда-то пели гимны в мою честь.

Клеопатра замолчала на секунду, ее хвост нервно дернулся.

— А наутро он показал мне место, где археологи, эти любопытные смертные в странных одеждах, раскопали часть священных залов, и я видела, как они бережно очищают песок с фресок, на которых изображена я… в образе кошки с солнечным диском над головой. Они даже не подозревают, что та, кого они изучают, сидит сейчас на перилах крыльца в далекой России и рассказывает об этом своей хранительнице.

Голос Клеопатры стал тише, в нем зазвучала горечь.

— Я видела, как изменился Египет за эти тысячелетия. Там, где когда-то шумели базары и благовония курились до небес, теперь стоят бетонные дома и ездят громыхающие повозки без лошадей. Воздух больше не пахнет лотосом и миррой, он пахнет пылью, выхлопными газами и… забвением. Мой великий храм в Бубастисе теперь лишь туристическая достопримечательность. Я видела, как люди в ярких одеждах ходят среди руин, делают снимки своими блестящими прямоугольниками и смеются. Они не молятся. Они не приносят даров. Они просто смотрят на камни, не понимая, что в этих камнях застыла душа целой цивилизации.

Клеопатра повернула голову к Рите, и в ее золотых глазах сверкнула старая, королевская гордость, смешанная с болью утраты.

— Я не могла вернуться туда все эти века. Когда мое тело умирало здесь, в Египте, моя душа не угасала. Она переселялась. Я рождалась снова и снова, но не на священной земле Нила. Я открывала глаза в сырых подвалах Петербурга, в жарких дворах Стамбула, в холодных амбарах Сибири. Я была дворовой кошкой в Париже, которая ловила крыс в канализации. Я была домашней любимицей в Лондоне, которая спала на шелковых подушках, но тосковала по солнцу, которого там почти не бывает. Я жила в телах кошек по всему миру, собирая крупицы памяти, ожидая момента, когда смогу вернуться.

Голос Клеопатры дрогнул, и она на секунду замолчала, смахивая невидимую слезу с мордочки.

— И когда Кэссиан перенес меня туда… Я увидела не только руины. Я увидела, что память обо мне жива. В музеях, в книгах, в маленьких фигурках, которые люди покупают на память. Я видела, как молодая девушка-египтянка стояла у разбитой статуи и тихо шептала молитву, которую она, возможно, даже не понимала, но чувствовала сердцем. И в этот момент я поняла, что не все потеряно. Я не потеряна.

Клеопатра гордо подняла голову, ее хвост обвил лапы.

— Кэссиан показал мне рассвет над Нилом с высоты птичьего полета. Вода была черной, как обсидиан, и в ней отражались звезды, которые не изменились за тысячелетия. Он позволил мне почувствовать ветер пустыни, который пахнет так же, как и в дни моего расцвета — горячим песком, сухими травами и вечностью. Это было… это было похоже на возвращение домой после очень долгой, очень трудной дороги.

Она посмотрела на Кэссиана, который стоял рядом, прислонившись к косяку двери, и в ее взгляде было столько благодарности, сколько Рита никогда раньше не видела у своей надменной богини.

— Он рисковал, перенося меня так далеко, тратя свои силы и перемещаясь в свете дня, хотя днем больше риска наткнуться на нежелательных свидетелей. Но он сделал это для меня. Для кошки, которая правила людьми как богиня, а теперь живет в приюте для бездомных животных в российской глубинке. И знаешь… — Клеопатра мягко ткнулась лбом в руку присевшей на корточки девушки. — Я не жалею ни об одной жизни, которую прожила вдали от дома. Потому что все они привели меня к тебе. К хранительнице, которая не просто кормит меня семгой, но и помогает помнить о том, кто я есть на самом деле.

Клеопатра замолчала, ее глаза закрылись, и она тихо, удовлетворенно замурчала. Это было мурлыканье не обычной кошки, а древней богини, которая наконец-то обрела покой.

Рита сидела, не шевелясь, чувствуя, как слезы катятся по ее щекам. Она посмотрела на Кэссиана. Парень выглядел уставшим, под его глазами залегли тени, но он улыбался тихой, светлой улыбкой.

— Спасибо тебе, — прошептала Рита, подходя к нему и касаясь его плеча. — Ты подарил ей не просто поездку. Ты вернул ей часть души.

Кэссиан накрыл ее ладонь своей рукой, и Рита почувствовала, как тепло его магии, очищенной от скверны, перетекает в нее, наполняя силой и спокойствием.

— Она — богиня, Рита, — так же тихо ответил он. — А богини заслуживают того, чтобы видеть свой дом, даже если от него остались лишь камни и воспоминания.

Рита провела ладонями по плечам Кэссиана, убирая усталость от пространственного перехода. К ее облегчению, скверна больше не возвращалась — Кэссиан был полностью здоров и теперь непрерывно подпитывал ее собственный резервуар.

* * *

А потом был день, и этот день прошел как в бреду. Потому что и у Кэссиана, и у Риты были обязанности перед работодателями, а вот сил, которые должны были появиться после сна, не было.

Единственное, на что смогла отвлечься Рита, это короткий разговор с богиней.

— Я видела тебя в прошлом Кэсса. Но ты явно не знала, кто он и…

— Кто тебе сказал, что я не знала? — лениво протянула абиссинка, лежащая прямо на столе, рядом с ноутбуком, посмотрела на закопошившегося от звука ее голоса Николашу, устроившегося у Риты в ногах, всего на мгновение улыбнулась ему (девушка была готова поклясться, так и было!) и, зевнув, добавила, — если я что-то тебе не рассказывала, это не значит, что я чего-то не знала. Есть секреты, которые должны рассказывать лишь их владельцы. Но да, я не знала природу его болезни, в конце концов я египетское божество, а не создатель всего, зато я точно ощутила очевидную нить связи между тобой и драконом.

А вечером, когда Кэссиан еще был на работе, без предупреждения приехала София — с Мирой, с едой, с напитками и с двумя котами — Фунтиком и Шпунтиком. Хозяйка у них умерла и какое-то время за ними смотрели соседи, но искали передержку. Рита их разместила и быстро подлечила несерьезные болезни желудка. На всякий случай, потому что могла.

— У нас важные новости! — торжественно сообщила подруга уже на кухне, усаживаясь на диване.

Но перед тем как София перешла к делу, Рита показала ей фотографии, демонстрирующие красивый белоснежный уголок с когтеточками и домиками, который сделали хозяева для Эммы.

— Она там как принцесса! И они не изменили имя, я так рада!

София вежливо покивала, но тут же принялась рассказывать, что сходила с папкой документов в офис той самой строительной компании. Кроме того, София сообщила им, что Рита оплатила ее услуги и теперь будет возмещать через суд, и что сообщила им о возможности доказать причастность компании к травле Риты и приюта.

— Но ведь еще ничего не решено… впереди суд — растерянно пробормотала Рита. Ее гостьи переглянулись и засмеялись.

— Софа не проиграла ни одного дела, — гордо заявила Мира, словно хвасталась собственными заслугами. — Но ее главный конек — досудебное урегулирование.

— Суда не будет, твоя соседка отозвала иск, очевидно, по рекомендации адвоката одной строительной корпорации — пропела София и положила на стол конверт. — Тут двести тысяч, это типа их добровольное возмещение твоих трат на меня, как адвоката, а по факту — твоя моральная компенсация.

— Как это возможно?..

— Ловкость рук, и никакого мошенничества — засмеялась девушка, — по закону поработали. Теперь надо приступать к другой задаче, и эти деньги тебе пригодятся. Для начала в понедельник поедем с твоим парнем в отделение, откатаем пальчики, сдадим ДНК, напишем заявление. Потом развесят ориентировку. И через несколько месяцев сможем прийти со свидетелями, подтверждать личность. Ну… я говорила, где ее возьмем.

— Ты говорила, что его заберут в какое-то учреждение!

— С этим, — София кивнула на деньги, — только оформят, что типа забрали.

— А это вообще адекватно покупать личность у бомжа?

— Счастливого бомжа, мы же ему заплатим. — София хихикнула, — а жить без документов адекватно? Рит, я хочу подстраховаться. Тем более как мы без документов-то на свадьбе погуляем?

Рита смутилась, но все же хмуро ответила.

— Даже я понимаю, что это незаконно.

— Спасибо, что поддержала, ведь и я ей говорила! — тут же закивала Мира, — нельзя так рисковать своей безупречной репутацией.

— Ладно, трусишки, да я пошутила, хотела посмотреть насколько далеко зайдет, если вы не заметите подвоха — закатила глаза София. — Сделаем все по красоте, но это займет уйму времени.

* * *

Ночью Стив и Джобс подняли во дворе яростный лай, Николаша, забравшийся на мансарду и спящий у кровати Риты (пришлось постелить для него коврик) тоже присоединился к собачьей сигнализации. Девушка выскочила на веранду, но никого не увидела, потому успокоила собак, чтобы они не разбудили все СНТ.

А утром обнаружился аккуратный подкоп под забором со стороны бабы Зины — кто-то вскрыл один из вольеров, а трое котов пропали.

— Они сказали, что это сделал человек… — начала было Клеопатра.

— В сером? — перебила ее Рита, внутри которой бушевала обида и злость. Что она сделала ему такого плохого? Что сделали ему плохого ее подопечные? Почему этот человек преследует ее?

— Вообще-то ради тебя я поговорила с… псами, — обиженно сказала абиссинка и отвернулась. Потом добавила: — Да, это был он.

Рита в панике бегала по поселку, баба Зина подняла всех соседей, приехали Лера, Антон и София с Мирой. К счастью, всех беглецов нашли целыми и невредимыми, а Бейгл (который был в числе пропавших) так приглянулся местному дачнику, к дому которого прибился, что тот сразу решил забрать его себе и уже к вечеру кот отправился в город с новой семьей. После одобрения Софии, конечно.

Кэссиан весь вечер укреплял вольеры прочной металлической сеткой, чтобы никакие подкопы больше не были страшны.

А после этого безумно тяжелого дня, закончив с обходами и ужином, Рита устроилась на диване на кухне:

— Кэсс… Давай посмотрим фильм. Мы пропустили пятницу, но можно устроить день кино, когда захотим.

Парень радостно просиял, но тут же смущенно потупился:

— Рита… А можно мы посмотрим… мультфильм? Я знаю, это для детей, но мне так хочется посмотреть Райю и… последнего дракона. Я видел рекламу в интернете.

— Конечно, Кэсс! — улыбнулась Рита. — Я сама обожаю мультфильмы, просто стеснялась тебе предложить, думала, ты посчитаешь это несерьезным.

Они запустили мультфильм. Ее дракон смотрел на экран с детским восторгом, увлеченно комментируя каждую сцену с Сису и объясняя Рите очевидные детали лора. Девушка несколько раз хотела мягко сказать ему, что и так все знает, но промолчала, с нежностью глядя на его сияющее лицо. Она вспомнила строчку из статьи психолога, которую читала на днях:

"Когда ты даешь близкому человеку договорить то, что знаешь сама, не перебивая его и не лишая звездной минуты увлеченного рассказа — это и есть одно из самых чистых проявлений любви".

В этот момент Рита заглянула в телефон и испуганно округлила глаза, увидев пост, присланный из другой волонтерской группы:

"Внимание! Вскрыта подпольная квартира живодеров! Из семидесяти животных выжили только двадцать кошек и восемь собак. Все в ужасном, критическом состоянии, им требуется срочная госпитализация, лечение, передержка!"

Рита посмотрела на фото искалеченных животных, и ее сердце сжалось от непреклонной, яростной решимости.

“Я знаю, что это другой город, но… Может… ну, с помощью Кэссиана мы заберем парочку?” — напечатала свой вопрос подруга.

“Напиши им, Софа. Скажи, что мы заберем их всех.” — тут же ответила Рита и перевела взгляд на Кэссиана.

* * *

Глубокой ночью, когда туман полностью окутал СНТ Ромашково, Алевтина Генриховна тихо выскользнула из своей калитки. Ярость из-за дела, которое не просто было проиграно, а вообще не состоялось, и обида за разрушенные планы сына не давали ей спать. Она твердо решила во что бы то ни стало найти компромат на приют Риты — сфотографировать нарушения, грязь или зафиксировать скрытую коммерческую деятельность.

Женщина бесшумно пробралась со стороны задней границы Ритиного участка, прячась в густых тенях.

Вдруг дверь тихонько скрипнула. Алевтина Генриховна затаила дыхание, доставая телефон. Из дома вышел Жак, новый парень Риты, одетый в свой странный плащ. Парень вышел с участка через заднюю калитку, совсем близко от женщины, медленно прошел на середину поляны в лесу, остановился и посмотрел на усыпанное звездами небо.

Алевтина прицелилась камерой телефона, готовясь сделать видео.

И в этот момент произошло то, что заставило ее сердце уйти в пятки, а телефон — выпасть из онемевших пальцев прямо в сырую траву.

Парень раскинул руки в стороны. Его фигуру окутало мощное изумрудное сияние. Воздух вокруг него закружился вихрем, примял траву, а небо озарила ослепительная бирюзовая вспышка. Прямо на глазах изумленной, онемевшей от ужаса женщины тело парня начало стремительно увеличиваться, покрываясь прочной, сияющей в свете луны изумрудной чешуей, местами дающей золотые отблески. Огромные кожистые крылья взметнулись вверх, разрезая туман. Перед ней стоял величественный, невероятно красивый изумрудный дракон.

Существо издало тихий, утробный рокот, похожий на раскат грома, взмахнуло мощными крыльями и легко, бесшумно поднялось в ночное небо, устремляясь к звездам.

Алевтина Генриховна сидела на коленях в сырой траве, глядя в пустое небо. В ее груди бушевал дикий, первобытный ужас, который медленно, секунда за секундой, сменялся невероятным, благоговейным восторгом. Глазами пожилой женщины, уже частично потерявшей зрение, смотрела восхищенная маленькая Аля, которая с упоением зачитывала до дыр „Волшебника Земноморья“ на английском, который с детства был ее вторым языком — спасибо отцу. Та самая Аля, которая верила в чудо, и молилась перед сном, чтобы оно существовало.

Она наконец-то поняла. Все эти проверки, жалобы, суды… Все это было такой ничтожной, глупой суетой. Рита и ее странный Жак не были нарушителями. Они были хранителями чего-то невероятно древнего, великого и прекрасного, что выходило далеко за рамки законов их маленького человеческого мира. И тогда ей стало стыдно не за проигрыш, а за то, во что она сама превратилась.

Аля вновь стала Алевтиной и медленно подняла телефон, выключила экран и собралась вернуться к своему дому, зная, что больше никогда в жизни не напишет ни одной жалобы на приют "Лапки и хвосты". Наоборот — теперь она будет бдительно охранять их покой от любых незваных гостей.

Но едва она сделала пару шагов, как заметила, что существо стремительно снижается, а в нескольких метрах над землей превратилось в Жака, который упал, и уже на земле скрючился, начал тяжело дышать, а потом и вовсе замер.

Алевтина Генриховна смотрела на него всего секунду, прежде чем достать телефон и набрать номер скорой. Когда трубку поднял оператор, она уже ломилась в заднюю калитку Риты, которая стояла во дворе, задрав голову к небу. Увидев Алевтину, девушка удивленно поспешила навстречу.