Рита выслушала сбивчивое, почти шепотом произнесенное объяснение от Алевтины Генриховны. Женщина подробно рассказала о том, что увидела, даже не скрывая причины, по которой пришла к задней калитке. Она спешно добавила, дрожащими руками поправляя горчичный платок, что больше никогда не причинит Рите проблем, что осознала свою ошибку и что готова загладить вину любой работой в приюте.
Кэссиан лежал в траве, объятый жгутами скверны, и в этот раз не только красно-синими, пульсирующими тусклым, болезненным светом, но и пугающе темно-бордовыми, почти черными, которые извивались в его плоти, словно ядовитые змеи. Рита прильнула к груди дракона, чувствуя, что его дыхание было едва уловимым, прерывистым, но было, а кожа была горячей, словно от лихорадки.
Девушка положила одну руку на Кэссиана и, прямо при тихо ойкнувшей Алевтине Генриховне, которая отшатнулась, увидев сияние, исходящее от рук Риты, пустила свой золотой свет в тело парня. Другой рукой она уже набирала номер Филиппа, включив громкую связь.
Пошли гудки, гудки, гудки… сброс.
— Алевтина Генриховна, умеете повторять звонок и включать снова громкую связь? Дозвониться нужно до него, а не до скорой. Он единственный может спасти… его.
— Оскорбляешь, девочка! Я уверенный пользователь не только телефона, но и компьютера. Я работала учителем английского и информатики. Между прочим, тот сайт сделала своими руками! Для меня было оскорблением, как ты даже не допустила мысли о том, что я могла просто пройти бесплатный курс от Тильды, — обиженно ворчала женщина, но телефон взяла в руки сразу и ворчание ее звучало под аккомпанемент гудков — там достаточно простой конструктор, нужно было лишь подключить хостинг, возможно с этим пришлось…
— Алевтина Генриховна — предупреждающе прорычала Рита, женщина тут же ее поняла, притихла.
Бубнеж соседки прекратился, но мысли девушки лихорадочным ураганом бушевали в голове. Кэссиан стал дышать еще реже, а внутри Риты внезапно возникла боль. Не та пустота, что наполняла ее в минуты разлуки с драконом, а острая, резкая, словно эта другая пустота имела форму кинжала и леденящую температуру.
Она подлечила Фунтика и Шпунтика просто так, потому что могла. Без надобности. Чтобы сделать хорошее идеальным. А теперь ее запасы золотого света стремительно опустошались. Что, если она не сможет удержать его за последний вздох, только лишь потому что потратила на котов силу, когда в этом не было сильной нужды?
— Голубушка, звонят — робко прошептала Алевтина и сунула Рите телефон.
Кристина, всего лишь Кристина. Она хотела было сбросить — подруге перезвонит потом, сейчас есть дело поважнее — но замерла. Звонит Кристина, в два часа ночи… почему?
— Да? — выдохнула Рита, а заодно с этим выдохом сбежала одна слеза.
— Малых, твой парень-то пытается замести следы. Сижу я такая, разгребаю почту, — начала медленно объяснять подруга, а Рита буквально заскрежетала зубами, чтобы не закричать в трубку “БЫСТРЕЕ!” — а там письмо от твоего Филипка с официальным запросом удалить синопсис, который, как оказалось, он нам слал год назад. Я обалдела, проверила все ссылки от Аси, там пусто. Ни одного комментария, отзыва, рецензии.
— Погоди — Рита ошарашенно отпустила руку от Кэссиана, плюхнулась с корточек прямо на зад, опомнилась, снова положила руку на грудь парня и пустила свет — тонкой стрункой, экономно, продлевая его вздохи. Она уже поняла, что не справится с его недугом, потому решила растянуть остатки магии, насколько могла — но он не может, эти комментарии ведь писал не он…
— Но на его страницах, Рит, он мог администрировать все это.
— Кристина, прошу тебя. Открой гугл док, сделай его доступным мне, скопируй и перенеси туда синопсис. Доступ к почте редакции имеешь не ты одна, и кто-то, так же засидевшийся за работой допоздна, может прямо сейчас выполнять запрос автора.
— Не по правилам такое…полномочия же…
— Умоляю.
Кристина положила трубку, но перед этим Рита ощутила, что подруга кивнула.
Спустя полминуты часть скверны отхлынула, малая часть — как тогда, когда Рита вписала Ичиго в картотеку. Слова любого человека, кроме втора — Кэссиану почти как мертвому припарка. Но она должна была сделать этих припарок как можно больше.
— Голубушка, — напомнила о себе Алевтина Генриховна, и Рита перевела на нее взгляд, увидела старушку в затертом леопардовом халате, заштопанных валенках вдетых в короткие калоши, сверху был накинут горчичный халат с оттопыренными карманами и в тон халату платок. Один из карманов мог похвастаться уголком торчащего блокнотика. Того самого, для жалоб. Но в остальном — это была обыкновенная пожилая женщина, а не та крокодилиха, которую Рита всегда в ней видела. Алевтина Генриховна немного выждала, чтобы точно убедиться, что девушка не против ее слов и, бросая на Кэссиана любопытные взгляды, спросила — Жак, это ведь не его имя?
Рита, которая уже вернула внимание к Кэссиану, молча покачала головой. Его нужно было как-то донести до дома.
— Алевтина Генриховна, пожалуйста, притащите тележку, она за сар… библиотекой.
— Конечно, сейчас — женщина расшаркалась и добавила, — имя дракона имеет мощную силу, если знаешь его — шепчи про себя. Не переставая, а если окажешься с ним наедине, шепчи вслух.
Рита кивнула и тут же воспользовалась советом: она одновременно шептала имя Кэссиана, распределяла золото тонкой струйкой и пересылала ссылку на гугл док с синопсисом в бывший волонтерский чат с припиской:
“Пожалуйста, пусть каждый загрузит этот текст в вордовский файл в своем гугл доке, нужно немедленно. Срочно. Потом объясню”
Когда Алевтина вернулась в сопровождении тележки и ментально бубнящей о враге на территории, Клеопатрой, дыхание Кэссиана стало на несколько микросекунд чаще — Рита ощущала это каждой своей клеточкой. Кто-то из чата выполнил ее просьбу, а следом это сделал еще и второй. Кинжал пустоты смягчился в груди Риты, но все еще нещадно холодил ее.
Алевтина Генриховна помогла дотащить дракона до дивана на кухне, Клеопатра суетилась рядом, взволнованно косясь на соседку, которая узнала их секрет.
“Что-то не так, Клео? Она задумала нам навредить?” — не выдержав, спросила ментально Рита.
“Нет, напротив. Просто… я, наверное, по привычке”.
— Алевтина Генриховна, я прислала вам сообщение, его надо…
— Выложу, — бодро кивнула соседка, бросила взгляд на Кэссиана, — повторяй его имя вслух. Имя держит, с именем не уходят — услышав эти слова, Рита расширила глаза, судорожно вздохнула, темной волной больных воспоминаний нахлынул вечер, когда она потеряла Матильду — и Зинке скажу, она не дура, вопросов лишних не задаст да и сама все понимает.
— Но сейчас ночь, а вы с баб Зиной…
— Под стол пешком напару ходили и грызли одну краюху хлеба на двоих. Один лишь камень преткновения у нас — ты. Нет больше этого камня. То есть ты есть, но больше не меж нами, а с нами.
Женщина удалилась, девушка посмотрела ей вслед. Алевтина Генриховна трогательно, деловито косолапила.
Рита добавила синопсис в свой файл, скверна ослабла разве что на одну сотую, девушка повторила на другом файле — без результата.
— Да кто придумал эти идиотские ограничения? — взревела девушка, — Я бы руки поотрывала, что за бред! Сделать так, чтобы от одного человека засчитывается лишь одно добавление истории Кэссиана в интернет — это какое-то издевательство!
— Не рекомендовала бы тебе отрывать этому человеку руки, — покачала головой Клеопатра, — накличешь беду. Лучше повторяй его имя вслух, старая карга дело говорит, это поможет.
— Не называй ее больше так — буркнула Рита и начала твердить одни и те же буквы, что складывались в имя.
Имя ее дракона.
Со стороны бабы Зины послышался вой Зевса, совсем ненадолго присоединились Стив с Джобсом, Николаша, снова забравшийся на мансарду, спал там непробудным сном счастливого щенка, которого всегда в случае чего защитят.
Раздался скрип калитки, отдаленные голоса, суетливый хлопок входной двери. Минута, вторая, третья… и Рита увидела, что баба Зина добавила синопсис где-то у себя, на шее Кэсса, такой прекрасной шее, с которой она просто не могла отвести взгляд, потускнел один красно-синий жгут. Совсем немного.
Зазвонил телефон. Рита с удивлением взглянула на экран. София. Она подняла трубку, кивнула Клеопатре — дескать, переговоры на тебе. Сама же безостановочно повторяла имя.
— Богиня у аппарата — пропела абиссинка.
— Клео! Боже мой, после того сообщения Риты теперь не уснуть. Что случилось? Почему ответила ты, а не Рита?
— Я не против, если ты будешь называть меня своим богом, — тут же зацепилась за возможность превысить себя Клеопатра, но словив гневный взгляд хранительницы, скуксилась, — Кэссиана стирают. Нужно распространить его имя и факт существования по интернету, тот синопсис.
— Кто такой Кэссиан? — растерялась София, Клеопатра замерла, и испуганно уставилась на Риту.
Великая богиня, способная плести интриги, используя фараонов, как бисер для фенечек… проговорилась! Да так нелепо! И все из-за того, что привыкла к этому стеснительному громиле, который беспрекословно слушал ее советы и называл Великой.
— Софа, проснись! — послышался голос Миры, — Ты синопсис читала? Вышитый серебром плащ, изумрудные глаза… Этот дракон из синопсиса живет у Риты! — голос Миры удалялся, и до слуха едва долетело — На Тимошенко авария, едем по Объездной.
— Стойте! — Вскричала Рита, остановив свой повторяющийся ритуал, — едьте по другому адресу. Я скину. Его зовут Филипп, он автор мира Кэссиана, только он может его спасти. Вероятно, Филипп подавлен или… что, скорее всего, пьян. Ломитесь в дверь, кричите, что если он не пошевелит своими ручками, то его создание умрет! Велите взять с собой ноутбук! Кричите так, чтобы точно услышал, даже если соседи вызовут полицию!
— С этим я справлюсь, у меня есть знакомые, — тут же оповестила София и отсоединилась.
Рита снова принялась повторять имя Кэссиана в голове, постепенно стала замечать второй голос, звучащий в унисон с ней, звук голоса Клеопатры, повторяющей имя дракона тоже действовал, немного, но действовал.
Рядом материализовался Николаша, он всегда реагировал на голос Клеопатры, которая сейчас даже не взглянула на щенка, лизнувшего лицо Кэссиана и забравшегося на диван, тут же прижавшегося к уникальной шерстке абиссинки. На секунду Николаша замер, внимательно смотря в глаза ненадолго затихшей кошки, а после начал тоненько и редко поскуливать. И заметив изменение в состоянии дракона, Рита осознала удивительное. Он тоже зовет Кэссиана, но на своем, собачьем языке, а делать это ему, вероятно, приказала богиня.
Кэссиан открыл глаза в три часа двадцать минут и растерянно принял в объятия налетевшую на него Риту. Его покинула большая часть скверны, а девушка дала дракону попить и шоколада, вспомнив, как в Гарри Поттере профессор Люпин говорил, что шоколад восстанавливает силы.
Еще через полчаса около участка Риты остановилась Вольво. Девушка выскочила навстречу, строго приказав Кэссиану не вставать. Желая поучаствовать в происходящем на плечо Риты прыгнула Клеопатра, а оказавшись за калиткой, абиссинка зашипела, но объяснить причины своей реакции и на что именно она шипит потом не смогла.
Из машины выскочила Мира, прижимая к себе старый тяжелый ноутбук. София же вышла медленно, она открыла заднюю дверь и вытащила оттуда Филиппа, одетого на этот раз в синий кардиган и бежевые брюки, но кардиган, как и в прошлый раз был застегнут неправильно. Парень похоже, всю дорогу спал, и сейчас медленно ворочал головой, очевидно не слишком осознавая происходящее.
— Почему он был мокрый? — только и смогла спросить Рита.
— Так убуханный был в усмерть, пришлось отволочь в ванну, заставить совать пальцы в рот, а после немножко умыть, чтобы он вообще хоть что-то понимал, — София закинула руку парня на плечо и поволокла его к калитке. Рита тут же присоединилась с другой стороны, Филипп начал что-то неразборчиво бормотать, подруга вздохнула, — в его состоянии вообще не помешало бы прокапаться.
— С ним был какой-то тип, и насколько я поняла, они играли в карты на это — вставила семенящая рядом Мира, потрясая ноутбуком.
— В сером? — обреченно спросила Рита.
— Я… не помню, — Мира поправила свободной рукой чокер, добавила, — вообще-то у меня поразительная память на одежду и лица, это странно. Надо пропить глицинчик…
— Не переживай, его никто не помнит, твоя память в норме.
Они затащили Филиппа на кухню. Кэссиан тут же вскочил и уступил ему диван.
— Что случилось с создателем?
— Дешевый вискарь припорошенный сигаретами, еще ничье здоровье не улучшал, — философски заметила София. — Надо дать ему попить и проспаться.
— Но как ты заставила его восстановить черновик? Или вообще хоть что-то? Он же совершенно невменяем! — удивилась Рита.
— На какой-то момент он пришел в себя, но, похоже, его укачало во время поездки.
— Запойный? — послышался голос, который Рита сейчас совсем не ожидала услышать, в дверях стояла Алевтина Генриховна. — Я не могла уснуть, когда такое творится через дорогу, вот… пришла.
— Еще какой запойный, кодить надо — кивнула София, совсем не удивленная появлением их кровного врага, как потом Рита поймет, подруга просто не знала, как выглядит женщина, подавшая в суд.
— Как это кодить человека? — захлопала глазами Рита, — Он же не программа…
— Надо бы тебе поспать, Риток. Кодировать, то бишь зашивать. Ну, чтоб не бухал.
Рита вкратце рассказала подругам, что произошло, и вскоре они уехали, взяв обещание рассказывать о новостях и доложить, когда Филипп проснется. Алевтина Генриховна же осталась, она хлопатала около плиты, и вскоре Рита осознала, что по кухне плывет запах куриного бульона.
— Солений нет что-ль?
— Я не сажаю ничего — виновато ответила Рита, косясь на Кэссиана, — парень поставил стул у изголовья Филиппа и смотрел на него неотрывно, как на спящую красавицу.
— Ему надо бы… Принесу с утра огурчиков и там будет рассол, дашь ему, — женщина покачала головой и поцокала — одинокий?
Рита вспомнила, как выглядела квартира Филиппа, кивнула.
— Нельзя ему одному, — прошептал Кэссиан, поднял голову, и Рита вздрогнула, в его глазах блестели слезы — никак нельзя. Я… сталкивался с таким. Горячая вода ломает жизни, стирает воспоминания… ему нужно помочь.
— Он был почти нормальным, когда мы его видели. Разве что уставшим… — но тут девушка вспомнила бутылку, на которую обратила внимание на кухне Филиппа, замолчала, — но куда нам его девать? На диван селить посреди микрокухни?
— Я… не знаю — парень отвернулся, потом добавил то, от чего Рита подумала, что, кажется, настала пора плакать уже ей, — я могу переехать к нему, если разрешит. На время, пока не вернет себе себя.
— И постоянно быть врозь? — воскликнула Рита, отвернулась.
— Извините, что влезаю… — подала голос Алевтина Генриховна, — я решила в город податься, у меня квартира там стоит, к сыну и внукам ближе буду. Да и… делов я тут наворотила, мне теперь даже в магазине показаться стыдно, все так на меня смотрят, как на сумасшедшую, и зачем я его послушала с этим судом-то и с митингом…
— Вы просто хотели помочь сыну, вот и послушали его, — произнесла Рита те слова, которые уж точно не ожидала от себя услышать.
— Хотела-то хотела, но идея с митингом и судом пришла не от него, а от, — женщина притихла, моргнула — надо же… не могу вспомнить, кто это был.
Рита закатила глаза, потом отвернулась, вздохнула.
— Этот тип в сером, что вам накидал таких идей — мой враг, я не знаю, зачем он все это делает. Но боюсь, вас просто использовали в войне против меня.
— Серьезно? Так ведь он мне тогда еще посоветовал инспектора вызвать, уверял, что все получится! — Алевтина Генриховна даже взвизгнула, — меня использовали в своих интересах? Какие подонки! Ух я доберусь…
— Я так понимаю, он один, один подонок… — Рита снова уставилась на Кэссиана. Так значит это все? Ей нужно отпустить его к создателю? Ей нужно научиться жить с пустотой от его отсутствия?
— Так я вот к чему, я могу сдать свой домик этому вашему, — Алевтина Генриховна кивнула на Филиппа, — но под твою ответственность, и чтобы закодировали и не он пил там, алкашей не водил, следите за ним.
— Вы серьезно? Это было бы здорово, госпожа хозяйка, — вскочил Кэссиан и так преданно уставился на соседку, что та немного покраснела и отвела глаза.
— Надо бы, чтобы он тоже этого хотел и согласился на такой переезд, — резонно заметила Рита.
Алевтина Генриховна засобиралась уходить, бросила на Риту виноватый взгляд.
— Спасибо тебе за заботу о Маркизе, он теперь такой активный, словно снова маленький котенок. И я правда стала ответственнее с выбором корма, подумать не могла, что это так важно… думала любой корм для кошек — он как бы для кошек.
— Вы мне все-таки корм, что выбирать будете, всегда показывайте, у меня опыт большой, я в составах разбираюсь. Помогу выбрать и подешевле и полезный.
Рита была очень рада тому, что это ночь на воскресенье, а не на понедельник, завтра никакой работы. Разве что полистает новую рукопись, которую на редактуру прислала Кристина.
Она поднялась к себе, следом наверх тут же отправились Николаша и Клеопатра. Щенок изо всех сил пытался запрыгнуть на кровать, но к счастью для абиссинки, еще до такого не дорос, потому улегся прямо на Ритиных тапках. Кэссиан же остался дремать на стуле, он не хотел оставлять создателя и желал быть рядом, когда парень проснется.
Но только стоило Рите начать засыпать, как она услышала волнение из собачьих вольеров — Стив и Джобс уверенно залаяли, потом притихли и стали бухтеть с разной частотой повторения, на телефон пришло оповещение, что на камере, снимающей калитку и территорию у нее снаружи, замечено движение.
Сон как рукой сняло, напуганная тем, что возможно это опять какой-то акт вандализма, направленный на ее вольеры и животных в целом, девушка открыла приложение камер. Никого.
Она подошла к окну, осмотрела свой двор, посмотрела на калитку, за нее. Похоже это какая-то ошибка. Лишь густой туман.
Рита замерла. Посмотрела внимательнее. Густой серый туман, подозрительно напоминающий… силуэт человека.
Сердце стучало так бешено, что она буквально ощущала его ребрами. Девушка прошла на цыпочках мимо задремавшего на стуле Кэссиана, выскользнула во двор, медленно, чтобы было как можно меньше скрипа, раскрыла калитку. Вышла.
Туман все еще густился у ее участка.
— Кто ты такой?
Тишина. Рита потерла глаза. На миг, всего на миг в этом тумане прорисовалось очертание, словно состоящее из карандашных штрихов, фигура и лицо были и не были одновременно.
— Почему ты преследуешь меня? Что тебе от меня нужно?
Нет, она не сошла с ума, она явно чувствует присутствие. Но кого? Чего?
Сзади послышалось шипение, Рита резко обернулась. Клеопатра — вышла вслед за ней, а теперь стоит в проеме калитки, хвост вздернут, шерсть вздыблена.
— Ты не смеешь мешать удалению того, что должно быть удалено. Прекрати мешать судьбе, — голос был бесцветным и бесплотным.
Когда девушка снова посмотрела в сторону серого силуэта, там уже никого не было, в том числе и тумана. Она постояла еще пару минут в предутренней тишине и отправилась к себе, взяв дрожащую богиню на руки. Обе молчали.
Чтож, теперь она знала одно.
Это не ее враг, это враг Кэссиана. Он недоволен тем, что она мешает стиранию дракона, но почему-то он не может зайти к ней на территорию. Это все, что на данный момент Рита смогла понять.
Спала Рита беспокойным, постоянно прерывающимся сном. Ей снился серый человек, снился силуэт в тумане, и казалось, что она должна была помочь и ему. Но как и почему? Почему она должна помогать тому, кто приносил ей столько проблем?
Проснулась она почти в девять утра, Клеопатра сидела на груди, вибрировала и нежно бодалась в лоб.
— Клео, ну ты чего?
— Он проснулся. Тебе надо с ним поговорить.
— Кто он? — Рита зевнула, прислушалась к звукам со двора. Тишина. Значит, Кэссиан всех покормил и выгулял. Дал ей выспаться. Девушка благодарно улыбнулась.
— Чего десны сушишь? Там проснулся Филипп и совсем не может понять, как он тут очутился.
Рита вскочила, быстро умылась и почистила зубы, пошла на кухню. Филипп выглядел не очень, но перед ним стояла тарелка с бульоном, а рядом банка с солеными огурцами — значит, соседка уже заходила.
— Я вас побеспокоил, да? — вскочил парень, когда заметил спускающуюся Риту — Совсем не приложу ума, как нашел ваш адрес, и как заказал такси. Похоже на попутке приехал, в приложении даже поездки нет.
— Тебя привезла моя подруга, потому что я ее попросила. Подруги то есть.
— Что? — Филипп вскинул брови, нахмурился, болезненно щурясь — Рыжая, да?
— Ну вот, значит помнишь… — на секунду Рита устыдилась, поняв, что они никогда не переходили на “ты” но тут же отбросила эту мысль, это сейчас не самое важное.
— Я думал что она мне приснилась, она твердила, что я убиваю Кэссиана… так значит это не было сном?
— Ты удалял вчера восстановленные черновики.
Филипп помолчал, кивнул, отвернулся.
— Я вчера немного… выпил.
— Ничего себе немного! — не выдержала Рита, ставя турку на плиту, — Да ты себя не помнил! Чуть ноутбук не проиграл!
— Да?
— Да!
— Я пошел в бар… там встретил одного чувака, он ну… Он тоже писал и тратил на это уйму времени, а потом понял, что это было бессмысленно. Теперь бизнес имеет, деньги ворочает большие. Разговорились, я рассказал ему про свою книгу, ну серию книг. Он сказал по чесноку, что мир суховат, такие истории клепают десятками и моя ничем не отличается, мораль слабая, и… не помню что еще. Я подумал… подумал, что он прав.
— И чувак конечно же был в сером?
Филипп вскинул голову, покачал ею.
— Не помню. Потом мы решили пойти выпить ко мне, в баре то дорого. Поболтали еще, а он говорит, что мол надо начинать новую жизнь здесь и сейчас, что не нужно цепляться за бессмысленные мечты, что… В общем я открыл ноутбук и удалил, а он прям напомнил мне о том что могут быть где-то упоминания книги, или истории, что это камни, которые волокут меня вниз… И я… послушал его.
— А как же он? — Рита кивнула на Кэссиана, который сидел рядом и молчал.
— Если быть честным тогда, да и в целом после нашей встречи я подумывал, что это все была ну… как бы игра моего воображения.
— Филипп! Вас буквально заставили уничтожить ваше дитя, а вы…
Парень спрятал руки в лицо. Рита испугалась, испугался и Кэссиан. Филипп явно… заплакал. Рита хотела было подойти к нему, уже представила как неловко кладет руку ему на плечо, но в этот момент кофе попытался сбежать, он тут же подхватила турку. Спросила.
— Кофе будете? Хороший.
— Буду.
— Вы где работаете?
— Я? Ну у меня своя своя кофейня, точнее, теперь две. Раньше был сам бариста. Потом получил небольшое наследство, квартиру от бабушки. Продал ее и вложил в бизнес. Но по факту чистая прибыль за вычетом всех расходов не больше, чем раньше была моя зарплата менеджером. Бизнес этот конечно не такой крупный, как у того парня, но…
— Нет у того парня никакого бизнеса, — перебила его Рита, — да и самого парня тоже нет. Это какая-то странная сущность, которая преследует Кэссиана, и недовольна тем, что он все еще существует.
— Я правда не могу его вспомнить.
— А что ставил на кон ноутбук помнишь?
— Нет… — Филипп вздохнул, покосился на дракона, — прости.
— Я не в обиде, создатель. Под влиянием горящей воды никто не может быть… правильным.
— Ты переезжаешь в дом напротив, — вдруг безапелляционно заявила Рита — пока не допишешь книгу, точнее книги, раз томов как минимум три. А еще, пока мы не решим твой… горячительный вопросик. Тебя нельзя оставлять одного.
— Но… мои вещи, — пролепетал парень.
— Заберем твои вещи вместе.
— Ладно — неожиданно согласился Филипп, посмотрел на только что поданную кружку с кофе, хлебнул — меня все равно ничего в городе не держит. И похоже, мое самое важное дело это закончить книгу. И плевать, будет ли ее кто-то читать, или нет. Бабушка только читала, но ее не стало и… — он вдруг грустно улыбнулся — она всегда была моим первым и главным читателем.
— Я не смогу заменить тебе бабушку, но если позволишь, то стану твоим первым главным читателем.
Филипп кивнул, на какое-то время настала тишина, в которой вибрация телефона Риты прозвучала как гонг. Сообщение.
“Здравствуй, голубушка. Как там наш неудачный писака? Эдик сегодня приедет и уже заберет часть вещей. Думаю, освобожу дом за дня три. Ты лучше парня то у себя пока придержи, а потом сразу ко мне. Хотя, можете тоже уже начинать перевозить вещи сюда. По цене потом решим, много не возьму.”
“Спасибо, Алевтина Генриховна.”
“Если не против, то для тебя тетя Аля.”
Рита улыбнулась. А у Генриховны с самооценкой то неплохо, в отличие от своей подруги детства, бабушкой зваться она не стремится.
В течение дня Кэссиан несколько раз слетал за животными, спасенными из живодерни. И в приют перекочевали пятеро из двадцати восьми пострадавших хвостиков. Кот и две кошки, получившие клички Гажел, Леви и Дождия. И две мелкие собаки, вероятно полукровки терьеров, названные Липкой и Дубком. Стив и Джобс очень заинтересовались новыми соседями, и были сильно огорчены, что собак поселили через вольер — даже обнюхаться не получится.
Рита договорилась с волонтерами, которые их спасли. Что заберут всех, но постепенно. Она очень боялась истратить всю силу на животных и остаться пустой тогда, когда будет нужна Кэссиану.
Внесла новых подопечных в картотеку, подлечила критические болезни, выдала лечебный корм. Долечит до конца потом, когда точно будет уверена, что может.
Когда новые обитатели были размещены, Рита с Кэссианом и Филиппом отправились в город. Последний взял с собой ноутбук. Узнав, что он мог его проиграть, парень теперь совсем боялся с ним расставаться.
Филипп заходил в свою же квартиру испуганно и озираясь. Понимание того, что вчера он тут распивал алкоголь с некоей не особо то и существующей сущностью, похоже напугало его неслабо.
Рита и Кэссиан переглянулись, но не стали комментировать его поведение.
— Если ты скажешь нам, что собирать, то мы поможем, — сказала Рита, опуская на пол рулоны с пупыркой и указывая Кэссу, куда ставить пока что не собранные коробки.
— Наверное, — Филипп замер, замолчал, Рита проследила за его взглядом, на кухне было явно задымлено и еще более явно не проветрено — Сейчас, окно открою. В общем, давайте соберем сами коробки. Потом вы начните с кухни, тут все проще, нужна посуда вся. Потом ванная. А я разберусь с вещами и книгами, с тем что нужно забрать.
Они принялись за работу, первым делом Рита собрала пакет с мусором, который преимущественно состоял из пустых бутылок, пластиковых контейнеров из сервисов заказа готовой еды, бычков, опять бутылок, и не только пустых, и несметного количества испорченной еды, начиная от просроченных кисломолочных продуктов в холодильнике, заканчивая крупами из шкафа, в которых завелись мелкие жучки.
— Я одна вынесу, — отмахнулась от Кэссиана девушка, дала ему задания по сборке посуды, показав как ее упаковывать, и вышла на поиски мусорных контейнеров.
День был свежий, ночью в городе похоже был дождь, в зеркальных лужах на асфальте плавали ярко желтые и красные кленовые листы. Рита вдохнула поглубже и отметила, как приятно дышать, если дышишь не в прокуренной запыленной квартире.
Она выбросила набитые пакеты, вспомнила, как свободно и легко стало на кухне Филиппа, когда она еще была не убрана, но уже освобождена от очевидного мусора. Но что делать с мусором в его голове?
Девушка вдруг подверглась порыву и написала Светлане.
“Здравствуйте. Со мной все хорошо, но у меня к вам есть вопрос, предложение помощи приюту бесплатным сеансом раз в неделю относится только ко мне, как основателю, или к моим волонтерам тоже? Есть один парень и ему требуется помощь. Могу ли я “потратить” один час в неделю от вашего центра на него?”
“Здравствуйте, Рита! Рада что все хорошо у вас. По вашему вопросу узнаю.”
А когда девушка уже поднималась на лифте в квартиру Филиппа пришел еще один ответ.
“Это помощь от нашей организации вашей организации, а не конкретно вам. Так что руководство дает добро.”
Рита даже подпрыгнула от радости, но тут же замерла. Лифт был старый, совсем не хотелось застрять.
Уже с порога она ощутила странную ауру тревожности и сразу же заметила, что не смотря на открытые окна дым никуда не ушел, напротив — стал гуще. И, похоже это был не дым вовсе.
Из комнаты Филиппа слышались голоса. Девушка быстро туда зашагала, увидела боковым зрением растерянного Кэссиана выходящего из кухни, который тоже спешил в комнату своего создателя, зашли туда они уже одновременно.
— Ты сам знаешь, что это бесполезное дело! Ты можешь потратить эту энергию на то, чтобы развивать свои кофейни, на то, чтобы найти себе девушку в конце концов.
Рита замерла на пороге, напротив Филиппа, стоящего с книгой над коробкой, а напротив был он, или же оно.
Однажды, когда Рита была маленькой, она посмотрела фильм, к просмотру которого ее не допустили родители — велели идти в свою комнату и вообще ложиться спать. Потому при первой же возможности она зашла в интернет, нашла фильм, и посмотрела весь. Хотя было не интересно и страшно. Этот фильм назывался “Человек без лица”, он был очень старый, черно белый. Рита надолго запомнила его, потому что тот персонаж ей потом часто снился, и под сильными впечатлениями от снов, она даже написала свой первый рассказ о таком человеке. Так родители поняли, что Рита ослушалась и все таки посмотрела фильм. Но они не наказали ее, провели аккуратную беседу и похвалили рассказ.
Тот, кто стоял в комнате Филиппа лицо имел, но он вызывал такой ужас, который и на десятую долю не мог сравнится с тем, который маленькая Рита испытывала при просмотре того фильма. Лицо не задерживалось в памяти ни на секунду и он казался больше без лица, чем тот самый человек в фильме, который действительно лица не имел.
— Это дело моей жизни, — дрогнувшим голосом ответил Филипп.
— Не смеши, у тебя было полтора читателя, да ты за десять лет не закончил…
— Я дописал три тома! И у меня все прекрасно получалось!
— Тогда зачем же ты призвал меня?
В комнате нависла тишина, Рита и Кэссиан вновь переглянулись, но оба не знали что говорить и что делать. Тем временем серый человек продолжил.
— Я твое создание, не менее чем он, — кивок в сторону Кэссиана, дракон тут же приосанился и недовольно блеснул глазами — только вот он бесполезен, а я выполнял функцию, которую ты на меня возложил. Стирал, стирал и стирал. И когда какая то девчонка вдруг сунула свой нос в наши дела, абсолютным мошенничеством удержала в мире то, что должно было быть удалено, ты вдруг встал на ее сторону? Я сгусток самого твоего действия — стирания. И когда моя работа была почти завершена, я увидел что часть моей задачи уводят у меня из под носа, потому мне пришлось выскользнуть в ваш мир через ту же щель между строчками, через которую кошка вывела дракона. Повторяю — я твое создание, не меньше чем он.
— Я… не создавал тебя…
— Правда? — серый человек прищурился и засмеялся, смех был сухой и трескучий, от которого шли мурашки по спине, — перед тем, как начать все удалять, какие ты написал последние слова?
— Я… не помню.
— Конечно не помнишь, ты же был пьян!
Снова густая тишина, было почти слышно, как шевелятся воспоминания в голове Филиппа, он вздрогнул. Похоже, частично вспомнил.
— Я описывал лишь свое состояние. Я не… это не был персонаж. Это было мое отчаяние. Я потерял единственного родного человека, который меня воспитывал и растил! Я… я потерял смысл писать, если эти строки не прочтет она.
Рита подошла к Филиппу и приобняла его, злобно метнув взгляд на то что стояло напротив.
Тем временем серый человек оскалился и начал громко декламировать зычным голосом.
— И тогда пришло оно, оно было и не было одновременно, все что оно знало и чего хотело — это стирать мир, который не должен был существовать. И оно делало это идеально, оно пожирало реки, поля и горы. Оно стирало все города мира Крылатых Хроник один за другим и всех его жителей. Людей, животных и драконов, каждое деревце и каждую травинку. Не оставив и следа.
— Я удалил эти строки лишь только написав.
— Но уже создал меня. Все остальное ты уже стирал не один. Так почему же ты дал мне дело жизни, а теперь не даешь его осуществить до конца?
— Чего ты от него хочешь? — наконец обрел дар речи Кэссиан.
— Чтобы ты исчез, но по-видимому для этого нужно исчезнуть и ему — тут же ответил (ответило?) серый человек, — ты ведь тоже этого хочешь, разве не так? Воспоминания о том, что ты делал на войне во время мелкой дележки земли между людьми, они все еще не покинули тебя. На что ты пошел, чтобы стать человеком? На самые большие человеческие мерзости! Только вот человеком ты так и не стал.
— Ты прав, я хотел исчезнуть. Но сначала меня держала необходимость смотреть за матерью, а потом, — заметно побледневший Кэссиан перевел дух, сглотнул — потом — она. А точнее то, что она мне дала. Да, я много сделал черных дел, но прошлого не воротишь. Я не верну к жизни тех, кто погиб от моего меча. Но я могу быть рядом с ней, и помогать спасать. Я могу влиять на то, чтобы другие не гибли и я буду это делать. Теперь это мой смысл, теперь это меня держит.
— Твою голову забили чепухой и ложными целями. Вспомни себя настоящего, до попадания сюда, тебе не нужна была эта жизнь!
Рита долго и внимательно смотрела на серого, ей казалось, что она не видит в нем ничего и при этом видит что-то иное, чем то, чем он хочет показаться. Что-то близкое и знакомое. А после задала вопрос, который не шел из головы.
— Ты не мог проникнуть ко мне. Ты не мог напрямую навредить Кэссиану. Почему?
— Потому что то, что описано и имеет имя — существует.
Как оказывается все просто. Ведь именно это, но другими словами ей говорила и Клеопатра ранее. Девушка вдруг ощутила то самое озарение — когда словно появляется мультяшная “загоревшаяся лампочка в голове”, а если быть точнее. Идея.
То, что описано и имеет имя — существует!
Она подлетела к письменному столу Филиппа, села на стул, схватила бумагу и ручку, и начала остервенело писать.
— Что ты… — хотел было спросить автор мира Кэссиана.
— Потом, неси ноутбук, открывай рукопись.
— Зачем?
— Филипп!
Парень всплеснул руками и повиновался. Когда он принес ноутбук, Рита уже уступила ему место на стуле.
— Открывай рукопись, последнюю страницу. Пиши послесловие.
— Но ведь это не последняя часть.
— Значит потом перенесешь на последнюю! Написал? Вот, печатай все, что здесь написано.
Филипп посмотрел на полу исписанный листок, потом на Риту вздохнул. Потом почитал внимательнее и, вздрогнув, быстро приступил к делу.
Когда он закончил, Рита обернулась на серого, тот лишь наклонил голову к плечу и демонстративно зевнул.
— Я не оставлю его, целительница. У твоего дома есть имя, и я туда не вхож. Но дом напротив безымянный, так что твои попытки приблизить его к себе и уберечь — бессмысленны.
— Пропиши, что послесловие написано в соавторстве со мной — проигнорировала его Рита, обращаясь к Филиппу. — похоже, иначе не сработает. Мы должны быть авторами, оба.
— Но…
— Жалко что-ли? Я не претендую на твою историю, но ведь это правда, только послесловие но все-же написано в соавторстве.
Филипп застучал по клавиатуре.
И в этот же миг дымка, которой был окружен серый, завертелась и начала менять форму, плотнеть. Серая фигура складывалась, сжималась, оседала — и на пыльном полу остался, недоуменно моргая, тощий серый котенок с глазами цвета карандашного грифеля. Котенок чихнул, Кэссиан вздрогнул.
— Это… что?
— Это кто, а не что, — улыбнулась Рита, присела на корточки и протянула к котенку палец, малыш поступил ровно также, как и поступила бы любая уважающая себя кошка, или кот — тут же любознательно понюхал палец — это Ластик. И теперь, согласно послесловию, которое полностью посвещено ему, его задача не стирать миры, а оберегать текст, поправляя ошибки. Он сам подсказал мне, как ему помочь. То, что описано и имеет имя — существует. И куда же мне тебя поселить, красавец? С такими необычными глазками даже жалко прощаться, но Клеопатра еще не до конца смирилась с Николашей, о новом котенке и думать нет смысла…
— Прости, но… он не твой.
— Что? — улыбаясь, выпрямилась Рита.
— Он мой — Филипп потупил взгляд, повторил — он мой. Он сказал, что я его создатель и я правда несу за него ответственность. Так что я его не отдам.
— Вообще-то формально мы оба его родители, — развеселилась Рита, наблюдая, как парень неловко поднимает на руки котенка и осторожно гладит его одним пальцем между ушками. — Но так и быть уступлю. У меня достаточно питомцев, и еще двадцать три на подходе. Что ж, давайте соберем еще пару коробок и поедем. Все равно забрать все не удастся, в пежо влезет только одна и может пара пакетов, так что собери отдельно самые важные вещи.
— Есть мэм, — Филипп осторожно опустил котенка на пол.
— Кстати, ты теперь будешь посещать психолога. Как тебе удобнее оффлайн или онлайн?
— Я не… у меня нет лишних денег.
— Знала что ты так скажешь, но поздравляю, это абсолютно бесплатно. Ну так?
— В реальности, я буду ходить в реальности.
Клеопатра сидела напротив Ластика и недовольно щурилась. Тронула лапой его мордочку, котенок встал на дыбы, рядом тут же послышалось писклявое тявканье Николаши — великий рыцарь прибежал защищать свою богиню от существа, которое разве что ветром не уносит.
— И эта вот малявка кошмарила нас все время? — задав этот вопрос кошка умудрилась поднять всего одну бровь.
— Клео, просто сделай, что я попросила.
— Ладно, — кошка вздохнула, какое-то время долго смотрела на присмиревшего Ластика, перевела взгляд на Риту, — перечень его геройств не малый. Все заблудившиеся магические существа, кстати их немало, и раз Ластик перестал их путать — жди гостей. Те выцветшие объявления, блокировка аккаунта, митинг, суд, инспектор, подкоп со стороны соседки. Все это он делал, чтобы у тебя не было желания продолжать свою деятельность, а значит чтобы тебе стал не нужен Кэссиан, чтобы ты его выпроводила и перестала быть человеком, для которого он существует. Когда он понял, что между вами может происходить чувство, — на этих словах Клеопатра закатила глаза, потому что и Рита и Кэссиан покраснели и резко возымели интерес посмотреть она на свои ногти, в он на свои носки — в общем, он решил избавиться от Кэссиана, подкинув другого парня. Оттуда Стас лоботряс и этот оборотень в черной куртке. А вчера он хотел споить Филиппа и избавиться от него, в самом прямом смысле слова. Надеялся отравить убойной дозой некачественного алкоголя, и у него это почти вышло, благо София додумалась заставить его того… отправить выпитое обратно. Он решил это сделать, потому что заставил удалить все о Кэссиане, но знал что ты убедишь его снова все восстановить. А если нет автора — то нет воскрешения истории. На всякий случай если отравление сорвется, он хотел заполучить ноутбук, потому что знал, что Филипп пообещал очистить и корзину, после удаления сохраненной на ноутбуке рукописи, но был так пьян, что забыл и отмахивался от напоминаний об этом. Так значит, этот монстр будет жить здесь?
— Он всего лишь выполнял задачу, данную мной, — заступился Филипп, который уже поднял котенка на руки и принялся гладить.
— Он хотел тебя уничтожить, — напомнила Клеопатра.
— Я сам хотел себя уничтожить. Но все меняется.
— Пару дней, — ответила Рита на вопрос кошки — потом переедет с Филиппом в дом напротив. Что ж, день был долгим, пойду в библиотеку пожалуй, отдохну немного. Завтра работа и все такое.
И не дождавшись ответа Рита выскочила наружу.
Все эти дни насыщенные событиями и необходимостью принимать море решений измотали ее. Хотелось просто побыть в одиночестве, без Кэссиана и его создателя, без войны с Алевтиной и серым ничем, созданным удалять. И даже без богини.
Только она, тишина и книги.
И Клеопатра.
— Ты же не оставишь меня там одну? — умоляюще взглянула на нее догнавшая на пороге кошка, — щенок не отстает от меня ни на секунду, теперь еще этот маленький монстр оккупировал кухню. И прости конечно, но то, как растет вокруг тебя количество мужчин утомляет.
— Только побудем в тишине.
— Побудем в тишине.
Рита зашла в свою библиотеку, растопила камин и осталась одна (почти). В свете и окружении любимой бумаги, в тепле.
Она села в кресло и накрылась пледом — невесомым и мягким, как облако. Клеопатра устроилась на коленях. Тяжелая и теплая. Низкое и ровное мурлыканье поплыло по комнате.
За окном ветер качал деревья. Где-то далеко, на заселенной части СНТ лаяла собака. В камине потрескивали поленья.
Вскоре потемнело, Рита включила светильники и гирлянды, они гудели тихо, почти неслышно. Как дыхание ее собственного рая.
Девушка читала книгу, страницы зашелестели. Запах чернил и бумаги наполнил легкие. Слова ожили, мир сузился до предмета в ее руках, до теплых ладоней. До тишины, которая больше не пугала.
Внезапно она осознала, что пытается прочитать одну и ту же строчку уже третий раз. Прислушалась — во дворе происходила какая то суета.
Она осторожно подняла Клеопатру, встала, положила кошку на кресло и подошла к окну, прислушалась.
— Повторяю, госпожа целительница примет вас, — говорил Кэссиан извинительным и дрожащим голосом — но сейчас она отдыхает, вы можете подождать тут, пройдемте на кухню.
— Я шла до вашей целительницы две недели! Моя болезнь усилилась и я не могу ждать еще! — послышался женский голос.
Рита выглянула в окно, это была… не иначе как дриада. Ее тело напоминало цветом кору, в волосах были ветки лиан, они же обвивали все тело, создавая одеяние.
— Я пришла перво, й — прошипела стоящая рядом виверна, и Рита немного пугливо посмотрела на ее хвост с поблескивающим жалом.
— Всего на пол минуты! — тут же отбрила дриада.
— Тебя тут не было, чтобы посчитать!
— Да ты заметила меня и первая побежала ко входу, думаешь я не видела?
Калитка скрипнула, во двор заглянул парень, потом во дворе оказался он весь, голова… голый торс, хвост, копыта.
— Я думал, что целительница всего лишь человек, а тут такие красотки! — кентавр подмигнул — И кто из вас вылечит меня?
— Мы тоже ждем целительницу, — дриада поправила лиану в волосах, невинно потупила взгляд.
— В очередь, парнокопытное, — не купилась на обольщение виверна.
— Похоже, твой отдых закончился, игнорировать эту толпу ты не можешь, — заметила Клеопатра, потягиваясь на кресле.
— Есть такое, зато я точно могу сегодня полностью вылечить тех пятерых, спасенных из живодерни и, если нам ответят, то пошлю Кэссиана забрать еще нескольких — Рита закрыла книгу, выключила светильники и гирлянды и шагнула навстречу своим пациентам.
Рита открыла глаза и обнаружила, что уснула прямо в кресле с ноутбуком на коленях.
— Хорошо, что он хоть не упал, — пробормотала девушка.
Она проверила, что все ее правки в файле с рукописью отправлены, и на часть комментариев уже пришли ответы от автора. Это потом. Сегодня вообще-то выходной, а она ухватилась за работу, потому что уж очень хотелось посмотреть, чем закончится глава.
Как говорит Кристина “любовь к текстам головного мозга”. И когда Рита официально, прямо таки по трудовой книжке, присоединилась к команде редакции, ее любовь к текстам совсем стала бесконтрольной.
Она взглянула на свою новую, специальную полку, пока что на ней было всего две книги. Одна — Ксюши, того самого Автора_108, а вторая — буквально неделю назад полученный прямиком из авторских копий первый том “Крылатых хроник”. На обложке был рыцарь, вокруг которого и происходили все события истории, но для Риты эта книга была другим — историей родины ее дракона.
Девушка снова повернулась к ноутбуку, открыла соседнюю вкладку, уже со своим текстом. Улыбнулась — пришли новые комментарии от ее верных бета ридеров — Аси, Кристины и Жанны, активнее всего комментировала последняя.
Рита писала современный любовный роман (писать фэнтези не решилась, осознавая, что то что ты создаешь в тексте где-то существует) и Жанна, которая ну очень любила истории любви просто не переставала допрашивать о судьбе героев в комментариях, вместо того, чтобы вносить правки и рекомендации по тексту.
— Так, вечером. Или завтра, — приказала себе вслух Рита — час на мое детище, обязательно и каждый день. Но не сегодня.
Девушка встала, взяла телефон, на котором висело около пятнадцати сообщений на аккаунт приюта, и с чистой совестью проигнорировала оповещения — соцсети полностью отданы под контроль Леры и Софии, которые искусно оседлали волну хайпа на волшебстве Риты и балансируют на острие под названием “да это не то чтобы правда, чтобы вызывать экзорциста, но достаточно правдиво, для того чтобы захотеть забрать питомца из такого удивительного месту”. И тут она удивлением обнаружила, что Клеопатры нет в библиотеке — похоже, богиня ушла через распахнутое окно.
Рита вышла во двор, на нее тут же обрушилось множество звуков, которые не доходили до слуха в библиотеке, словно стены ее личного убежища оберегали, несмотря на открытое окно. Стук молотка и рев болгарки со стороны дома, где Кэссиан и Артур пытались успеть завершить наружную работу над пристройкой до сезона дождей. Неугомонное блеяние козы Берты, которую баба Зина отправила бы туда, где купила, если бы ее золотой Зевсик не полюбил рогатую подружку. Ворчание из собачьих вольеров: Агата опять была недовольна появлением нового соседа, но пока не знала, что уже завтра уедет в свой собственный дом — без сетки и постоянно меняющихся соседей.
Девушка замерла на крыльце, залюбовавшись Кэссианом без футболки, легко несущим на плече целую балку, он заметил ее взгляд и развернулся, чуть не сбив этой самой балкой Филиппа, который в попытках быть полезным едва передвигаясь волок ведро с цементом.
— Мне надоел этот шум, — послышалось снизу, Рита тут же перевела взгляд на Клеопатру, кошка смотрела на хранительницу снизу вверх, недовольно подергивая хвостом. Рядом маячил ее верный охранник, выросший уже выше чем по колено Кэссиана, и явно не желающий останавливаться, — зачем вы это затеяли? Дом и так был прекрасным.
— Кухня узкая — мне негде готовить, гостинной нет, а количество гостей растет, — начала загибать пальцы Рита — вместо ванной комнаты закуток, который меньше чем у нормальных людей кладовка. Комната Кэсса, где невозможно поставить даже шкаф. Расширение было неизбежно, а то что Артур оказался опытным прорабом лишь запустило этот процесс быстрее. — девушка хмыкнув добавила — К тому же, выплатив последний кредит я тааак соскучилась по ежемесячным платежам, и ну просто не удержалась от кредита на строительство!
— Конечно там все узкое, это же дача, а не дом! — резонно заметила кошка.
— Вскоре будет домом, — гордо подняла палец Рита — благодаря тому, что у нас широкая улица и сюда если что смогут проехать служебные машины, я переведу его в ИЖС и мы даже сможем тут прописаться.
— Ладно, но почему вот это именно сегодня? — Клеопатра повернула голову на участок бабы Зины, где его владелица, Алевтина Генриховна, Диана и Настя (девушка Филиппа, которая появилась из ниоткуда пол года назад и мгновенно обдала писателя “эффектом жены”, все его кардиганы теперь всегда застегнуты на правильные пуговчики) суетились вокруг выставленных в ряд столов, которые было решено накрывать там, потому что у Риты каждый сантиметр двора если не занят вольером, то завален стройматериалами, а единственное место, куда мог бы уместиться стол теперь занято небольшим парничком, где девушка начала растить огурцы.
Рита сглотнула, вспомнила вкус шашлыков в маринаде по рецепту баб Зины, и порадовалась, что почти не завтракала, так хотела быстрее сесть за редактуру, что даже не сделала бутерброда. И правильно — надо беречь место в животе для шашлыков и колбасок.
— Потому что сегодня праздник, — пожала плечами девушка, намереваясь подойти к Кэссиану и похвалить его за то, как активно движется стройка.
— Твое день рождения в сентябре, ты спешишь.
— Клео, — Рита остановилась, остановилась и кошка и следующий за ней Николаша — сегодня год, как мы с тобой реальные подруги.
— Я думала, мы были друзьями и до того, как я вручила тебе дар, — обиженно пропела Кошка, потом резко прижалась к земле и прыгнула на спину к палевому псу, тот, почувствовав наездницу тут же восторженно открыл пасть и высунул язык.
— До того, как ты вручила мне дар, я считала себя сумасшедшей, говорящей с кошкой в своей голове.
Богиня хотела было возразить, но ее транспорт палевого цвета услышал звук подъезжающих машин, и аккуратно по маршировал к калитке.
Там парковались Вольво Софии и папина Нива. Вдалеке за ними виднелись приближающиеся Шкода Антона и китайская машина Аси, название которой Рите было не суждено запомнить, как бы она не пыталась. Какие все пунктуальные.
— Целая толпа человечешек, намного проще жилось, когда ты была одинокой, — недовольно пробормотала Клеопатра, но вскоре с удовольствием перебралась на руки к маме, которая почти сразу начала кошку наглаживать.
Мужчины, завидев гостей тут же побросали дела на стройке, а Артур с гордым лицом показывал папе Риты чертежи, пока Диана не погнала его домой помыться и переодеться.
— Где господин Жак Филиппович Скаева? — официальным тоном спросила София, тряся в руках каким-то документом.
— В душ пошел, а что тут у нас? — заглянула в бумаги Рита.
— Разрешение на сдачу экзаменов экстерном получено! Надеюсь Лера хорошо его подготовила?
— Подготовка в полном разгаре, ты же знаешь ее подход. Она от меня не отстала, пока я не сдала зачет по всем прописанным ею темам.
— Все равно мне странно, — вступила в диалог Мира, которая дополнила летний пейзаж тем, что надела сегодня ярко зеленый чокер, на фоне ее остального черного одеяния, этот яркий элемент казался чем-то инородным, — почему поступить в автошколу и получить права он смог без аттестата, хватило его бумажки лица без гражданства, а вот чтобы попасть в техникум на прораба, учиться тому, что он и так умеет, пути иного нет.
— Мир, ты чо? — вскинула брови София. А Рита после упоминания о правах Кэссиана метнула взгляд на перешедший к нему бывший малиновый, а теперь изумрудный Пежо, который потерял свое пятно от ржавчины в виде Австралии, и стоящую рядом ее синюю малышку Хонду двенадцатого года, машины выглядели, как милая парочка.
— Ладно, меня удивляет только первое, второе очевидно.
— Таковы законы и порядки, к тому же по ЛБГ можно даже жениться, — начала свою любимую тему София и вдруг засюсюкала — а кто это у нас такой сладенький?
Это относилось сразу к двоим людям. Полуторагодовалому Степе, сыну Жанны и восьмимесячному Марку — брату Риты. Жанна отвлекалась на секунду, кивнула Софии и продолжила показывать маме Риты вещи, которые Степа “так и не успел надеть или надел пару раз, да возьмите их, они же совсем новые”.
Рита хихикнула, мама очень боялась посиделок и встреч в Ромашково именно из-за Жанны и ее стремления поучить взрослую женщину, как лучше сейчас воспитывать ребенка, рассказать про места где сейчас выгоднее покупать подгузники, и поделиться ужасным опытом знакомства с новым вкусом фруктовых пюрешек. Жанна, делясь своим опытом абсолютно искренне игнорировала, что подтверждение опыта женщины перед ней училось с ней на одном курсе.
— У нас кстати для тебя подарок, — шепнула Мира призывая Риту к багажнику, осознав, что внимание Софии утрачено на долгое сюсюканье, — хотела на день рождения подарить, но не могу, не выдержать теперь.
Мира открыла багажник и Рита уставилась на маленький кожаный чемоданчик.
— Там миллион долларов? — хихикнула она, смущенная тем, что ей что-то решили подарить без причины.
— Неа, открывай!
Рита приоткрыла крышку и ахнула. Это была портативная печатная машинка “Москва”, явно старая, но выглядящая очень хорошо.
— С ума сойти! Как классно! На авито нашли?
— Это моего деда, — гордо сообщила Мира — он был советским писателем. Не гнулся под повестку, писал научную фантастику и там по немногу незаметно вкраплял свои идеи.
— Я… не могу принять, это семейная реликвия.
— А чем мы теперь друг другу не семья? К тому же, когда я узнала, что ты начала писать свой роман, не могла перестать думать о том, что хочу, чтобы она была у тебя.
— Мне очень приятно, спасибо, — пробормотала Рита, бережно закрывая портфельчик и вытаскивая его из багажника.
— Да не за что, но взамен я требую допустить меня и Софу до твоей рукописи. А то как то нечестно, одни подружки читают в рядах первых, другие должны ждать печати?
— Так ведь, они читают как бета ридеры…
— Я погуглила и знаю точно, чтобы быть бета ридером образования специального не нужно! — бросила Мира и ушла во двор, демонстрируя что разговор окончен.
День плавно переходил в вечер. Рита с удовольствием наблюдала за тем, как галдят люди вокруг нее, как они из незнакомых между собой отдельных человеческих особей с каждой встречей превращаются в ее родной, теплый круг. Она посмотрела на время, и поняла что не заметила, как наступило восемь часов. Во столько она теперь проводила вечерний обход, Кэссиан заметил ее движение и тут же извинился перед отцом Риты, с которым разговаривал, подошел к ней.
— Обход?
— Обход, — улыбнулась Рита.
Когда они приблизились к вольерам, компанию им уже составляли Лера, Антон, София и Мира — все члены чата волонтеров-друзей, в который с почестями были добавлены и Кэссиан с его новым, более современным смартфоном и Мира, которая скромно попросила добавить ее туда фразой “я ведь ну, немного была и могу быть полезной?”.
В вольерах их ждали пять собак, и восемнадцать кошек. Рита осмотрела свое хозяйство, все мордочки новые, никого не осталось из прежних жильцов, потому что текучка ускорилась. Теперь они забирают животных по всей стране, лечат, обрабатывают, прививают у Сергея Павловича, и вскоре подопечный отправляется в новый дом. А руководство Сергея Павловича все же разрешило иногда приезжать Рите для диагностики (только когда слишком сложный случай), но поставили полный запрет на ее лечение на их территории, поэтому ветеринар периодически проводил втихую операцию “направь животное в Ромашково, да так, чтобы никто не узнал и не уволил”.
Николаша же долгим и упорным обожанием заслужил милость Клеопатры и теперь живет на кухне по ее разрешению, ему даже простили то, что когда он лишь немного подрос, то незамедлительно стал запрыгивать на кровать, вынуждая богиню делить с ним место в ногах. Щенок, а точнее уже здоровый пес подружился с Зевсом и баба Зина часто просила дать Николашу на их общий выгул.
Стива и Джобса забрали давно, Рита до последнего сопротивлялась, за что снова получила звание “собаки на сене” и сдалась. Постепенно она все же привыкла к тому, что привязываться к животным ей нельзя. Не потому что они могут не выжить, а потому что каждому из них было суждено попасть в свой личный дом.
Девушки взяли трех спокойных возрастных собак, чтобы медленно идти и болтать, в то время как беспокойную Агату и Гермеса (Рита клялась, мол не знала, что назвав пса в честь персонажа древнегреческой мифологии получит реинкарнацию задиристого Зевса при жизни Зевса) отдали парням. Когда Антон и Кэссиан ушли достаточно далеко, Лера вдруг остановилась, остановились и ее подруги.
— Я все ждала, пока кто-то из вас заметит, но день такой суматошный… Жанна правда заметила, но я не дала ей завизжать и рассказать… хотела чтоб вы ну… удивились.
— Что случилось? — заволновалась Рита.
— Антон обидел и ему втащить? — подбоченилась София.
— Я думала, что ты хочешь объявить сама, потому молчала, — пожала плечами Мира.
— Объявить что? — спросили хором Рита и София, но тут же притихли, заметив вскинутую вверх правую руку Леры, на безымянном пальце которой сверкало кольцо с голубым сапфиром.
Лес наполнился визгами, а плечи Леры объятиями подруг.
— Какой молодец, а как сделал предложение?
— Ну он не то чтобы прямо романтик, — смущенно отвернулась Лера — он поехал со мной на конференцию… ну Всероссийский ветеринарный конгресс по инфекционным… неважно. И там в общем было объявление перерыва, но перед слайдом возвещающим перерыв был слайд с ну… типа кодом в виде кольца, и ведущий спросил, есть ли тут Лаврова и планирует ли она стать Степной?
— И это по-твоему не очень романтично? — обалдела Рита.
— Ну, это же не на воздушном шаре там, или не знаю не на югах…
— А тебе понравилось?
— Конечно да!
— Рита, а когда… — начала София.
— Не начинай! — тут же ощетинилась Рита, но было поздно.
— Твои родители зовут его зятьком.
— Знаю.
— Он взял твою фамилию, отчего твой отец пришел в восторг, считая что вы однофамильцы и ты обязана выйти за Кэсса, ой, то есть Жака, чтобы сохранить редкую фамилию отца.
— Ну он просто… нужна же была какая-то фамилия.
— Тогда почему не взял фамилию папочки создателя?
— Не знаю.
— Вы хоть целовались?
— Да чего ты пристала? — Рита обиженно отвернулась. Они часто засыпали с Кэссианом рядом во время просмотра фильма, она давно перестала стесняться перед ним своего домашнего вида, они готовили вместе, ездили за покупками и даже были в отпуске. Но на этом все. — Я сначала тоже думала об этом, много. Ну, в негативном ключе. Но поняла, что это медленное сближение наоборот то, что мне надо, и что отношения начатые почти сразу после расставания с предыдущим парнем, всегда были лишними и возможно потому неудачными, что я не успевала побыть с собой, пережить момент и подготовиться к новым отношениям. К тому же, я первая женщина, которой Кэссиан сказал свое имя и это привязало его ко мне навсегда. В тот день, когда он сказал мне его, он буквально признался в том, что готов делить со мной жизнь, или быть рядом как друг, даже если я не отвечу взаимностью.
— Мне кажется, он относится к тебе как к чему-то… — Мира замычала подбирая слово — священному что-ли. И он боится сделать первый шаг. Тебе не обязательно его делать самой, может просто стоит дать ему понять, что ты не против этого самого шага от него?
Они лежали в комнате Риты и смотрели Игру престолов на проекторе. На кухне из-за ремонта был полный бедлам, потому другого места не было. В ногах сопел Николаша, Клеопатра сидела между молодыми людьми и не менее внимательно смотрела сериал.
Рита пристально смотрела на то, как Дейнерис, находясь верхом на одном из своих драконов говорит свое фирменное “Дракарис” и резко повернулась к Кэссиану.
— А ты мне вот скажи?
— Скажу — улыбнулся он, запуская руку в тазик с попкорном.
— Почему при том, что у меня есть дракон, я еще не разу не летала на нем?
Попкорн выпал из пальцев обратно. Кэссиан сглотнул.
— Но ведь она это делает, чтобы воевать, тебе не нужно воевать…
— А ты любишь ощущение полета и свободы, возможность оказаться в любом месте, возможность увидеть звезды вблизи, на ты?
— Конечно! — парень расплылся в улыбке, Рита похоже перечислила то, что он действительно любил.
— Тогда почему не хочешь показать мне, каково это?
Кэссиан вскочил, в его изумрудных глазах плескалась необъятная вина, он протянул руку.
— Идем.
— Я не имела ввиду сейчас…
— Идем!
— Да ладно? Мы что не досмотрим серию? — вклинилась недовольная богиня, но пара уже бежала вниз по лестнице. Она — не останавливаясь хихикала, словно он задумали какую-то шалость и даже не заметила, что осталась в пижаме с утятами. Он — лишь на секунду отпустил ее руку, когда накинул свой плащ прямо на голый торс.
Они стояли посреди небольшой поляны прямо за участком. Ночь была тихой и звездной. Луна, полная и яркая, заливала все вокруг серебристым светом, превращая лес в сказочные декорации. Сердце Риты колотилось где-то в горле, но не от страха — от предвкушения чуда. Он стоял перед ней в своем человеческом облике, но в его изумрудных глазах уже плясали отблески древнего огня.
Кэссиан сделал шаг назад, освобождая пространство. Его плечи напряглись, и вдруг воздух вокруг него задрожал, словно над раскаленным асфальтом летом. Кожа мелко вздрогнула и на свет, переполненный его сиянием, появились первые чешуйки — изумрудные, а часть — с золотистой каймой, переливающиеся в лунном свете, словно драгоценные камни.
Тело Кэссиана начало меняться, расти, вытягиваться. Его руки превратились в мощные передние лапы с острыми когтями, которые впились в землю, взрыхляя почву. За его спиной с громким, похожим на парус на ветру, хлопком раскрылись огромные кожистые крылья, с жилистыми перепонками, натянутыми между длинными пальцами-опорами. Ноги удлинились, превратившись в мощные задние конечности, способные оттолкнуть от земли многотонное тело.
И наконец, его голова… из ноздрей вырвались два тонких столбика белого пара, которые мгновенно рассеялись в прохладном ночном воздухе. Его глаза, теперь огромные и вертикально-зрачковые, горели тем же изумрудным огнем, но в них читалась древняя, нечеловеческая мудрость.
Перед Ритой стоял дракон. Не сказочный, не нарисованный, а настоящий — живой и дышащий. Его чешуя тихо позвякивала при каждом движении, издавая звук, похожий на перелив монет. От него исходило жаркое, сухое тепло, словно от раскаленной печи, пахло нагретым камнем и древней магией.
Дракон наклонил свою огромную голову к Рите, и его изумрудный глаз, размером с блюдце, внимательно посмотрел на нее. В этом взгляде не было угрозы — только вопрос и бесконечная нежность.
— Кэсс… — прошептала Рита, протягивая руку. — Ты прекрасен…
Дракон тихо, почти нежно, рыкнул в ответ — звук был низким, вибрирующим, и Рита почувствовала его всем телом, до костей. Он опустился на передние лапы, позволяя ей подойти ближе, и расправил одно из крыльев, создав своеобразную лестницу из жилистых перепонок и костяных выступов.
Рита, не раздумывая ни секунды, подошла к нему. Она ухватилась за первый костяной выступ на крыле и начала карабкаться вверх. Чешуя под ее ладонями была теплой, почти горячей, и удивительно гладкой, словно отполированный камень. Она чувствовала под пальцами мощную пульсацию крови, текущей по жилам дракона, и тихое, ритмичное биение его огромного сердца.
Добравшись до верха, она перекинула ногу через его мощную шею, устроившись между основанием крыльев, там, где чешуя была особенно плотной и надежной. Под ней ощущалось живое, мощное тело, полное скрытой силы. Она обхватила его шею руками, прижимаясь щекой к теплой, вибрирующей чешуе.
— Готова? — раздался его голос, глубокий, бархатный, резонирующий.
Рита только успела кивнуть, вцепившись пальцами в чешуйки на его шее. Но он явно ощутил ее готовность.
Дракон оттолкнулся задними лапами от земли. На секунду Риту прижало к нему, а затем земля стремительно ушла из-под ног. Точнее, ее то и не было уже под ногами Риты, но она точно начала стремительно удаляться. Ветер ударил в лицо, вырывая волосы из-под резинки, и они мгновенно растрепались, развеваясь за ее спиной, как знамя. Холодный ночной воздух обжег щеки, но тепло, исходящее от тела дракона, надежно защищало ее от стужи.
Они набирали высоту. Ромашково превратилось в крошечную модель игрушечного поселка: домики стали спичечными коробками, заборы — тонкими ниточками, а редкие огни окон — россыпью желтых искр, вскоре она уже видела такую же модель, но уже города. Лес превратился в темное, бархатное одеяло, расшитое нитями рек.
Ветер свистел в ушах, но Рита не чувствовала страха. Она чувствовала невероятную, опьяняющую свободу. Восторг разрывал ее грудь, и она не смогла сдержать крик, который вырвался сам собой, заглушаемый ветром:
— Очуметь! Я как Вайолет Сорренгейл, только мой парень дракон!
Она даже не успела испугаться своих слов, как в ее голове раздался его тихий, удивленный, но бесконечно теплый голос:
“Твой парень?”
Рита замерла на секунду, осознавая, что сказала это вслух, и что Кэссиан, оказывается, может общаться с ней ментально, когда принимает облик дракона. Следом пришло понимание, что “Готова?” он тоже спросил не вслух.
Смущение горячей волной ударило ей в щеки, но она тут же отбросила его. Она прижалась к его теплой шее и мысленно, изо всех сил проецируя свои чувства, ответила ему:
«Да! Мой парень! Мой дракон! Мой Кэссиан!»
В ответ на ее слова по чешуйкам, к которым она прижималась, пробежала мощная волна тепла. Это было не просто физическое ощущение — это была чистая эмоция, переданная через их магическую связь. Рита почувствовала, как все тело дракона напряглось от радости, как его чешуя завибрировала, издавая тихий, довольный звук, похожий на мурлыканье гигантского кота. Она ощутила его счастье — безграничное, ослепительное, искреннее. Это чувство было таким сильным, что у Риты перехватило дыхание, и слезы радости, смешиваясь с ветром, покатились по ее щекам.
Кэссиан сделал широкий вираж, и Рита увидела, как лунная дорожка легла на темную гладь озера, словно серебряный мост. Они парили над спящим миром, два одиночества, нашедших друг друга вопреки всему. И Рита знала: что бы ни случилось, что бы не стояло на их пути, у нее есть он. Ее дракон, судьба, опора.
Послесловие (или же то, что читатель пока не должен был узнать).
Пока пара летала в небе, счастливая от того что наконец-то признала, что они пара, по СНТ Ромашково двигалась темная фигура, отбрасывающая подозрительно огромную и густую тень, которая стелилась по земле, словно живое черное масло, поглощая лунный свет. И каждое существо, что имеет чувствительный диапазон больше чем человек поскуливало и пряталось.
Мощные лапы уверенно и лениво ступали по асфальтной крошке на заселенной части, Баба Зина строго-настрого запретила рассыпать этот мусор на их стороне СНТ, ворча, что это «непорядок и вред для огорода», но теперь темная фигура безразлично оставляла на ней глубокие, четкие отпечатки когтей..
Мышечное тело напряглось, и в несколько плавных, почти бесшумных прыжка пересекло трассу, которая отделяла три последних дома от остальной части СНТ. Приземление было мягким, но земля под лапами слегка дрогнула. И дальше шаг снова стал спокойным, ленивым, пропитанным древним, неспешным величием.
Вскоре он взглянул направо и увидел в окно, как назад пятится испуганный серый кот, и наверняка сейчас уже искал угол, в котором бы спрятаться.
Перевел взгляд налево и наткнулся на статную кошку абиссинской породы, сидящую на опорном столбе и окутанную легким, золотым дымом. Темная фигура оскалилась, обнажив белые, острые как бритва клыки. За спиной абиссинки был слышен скулеж собак, которые явно поклонились ему — прижали уши, опустили хвост и голову и начали пятиться, освобождая как можно больше пространства ему.
Он знал это точно, каждая псина преклонялась. Не могло быть иначе. Но на один миг он прекратил скалиться. Ощутил прямо рядом с кошкой с той стороны забора молодого пса, который остался стоять подняв голову и злобно оголив зубы.
Тогда он посмотрел в сторону пса, прямо сквозь забор приложив к взгляду ментальный приказ подчиниться и с удовольствием отметил, как тот пес прижал хвост и начал пятиться, слабо поскуливая.
Так то лучше.
— Я слышала, что бывшие такая вещь, что всплывает постоянно, как говно в проруби, но по-моему это уже слишком — послышался надменный, но слегка напряженный голос кошки. — Здравствуй, Анубис. Неужели никто не смог меня заменить?
— О, милая Бастет, — Анубис очаровательно улыбнулся, насколько это вообще было реально для бога смерти в теле сорокакилограммового черного добермана с купированными ушами. Его глаза были глубокими, черными провалами, в которых, казалось, не было дна. — Ты все еще помнишь о том недоразумении, что происходило между нами? Я думал, ты давно переросла эти обиды.
— Чего тебе нужно, чертенок? — Клеопатра нервно дернула кончиком хвоста, и золотой дым вокруг нее сгустился, становясь плотнее, словно щит.
— То, что ты создала.
В ответ прозвучала лишь напряженная тишина, нарушаемая лишь далеким стрекотом кузнечиков, которые вскоре тоже замолчали, почуяв неладное. Бог смерти продолжил, его голос звучал как шелест сухих листьев по могильным плитам:
— Насколько я знаю, ты создала самый мощный за всю историю наших жизней сосуд. Ты вложила в человека не только положенный дар, но и всю свою силу, лишив себя возможности менять свою внешность. Заперла себя в теле… рыжей кошки. — Он пренебрежительно фыркнул. — Тебе не идет. Это вульгарно.
— Это дикий окрас, — парировала Клеопатра, не меняя позы, но ее когти чуть глубже впились в дерево столба. — Но я и не ожидала от тебя глубоких знаний моды, ты ведь ни разу не сменил свой костюмчик с девятнадцатого века, как только вывели эту породу. Но скажу честно: шакал тебе подходил лучше. По темпераменту. В тебе всегда было что-то от падальщика.
— Спасибо за мнение. Ну и где она? Я ее не чувствую.
— Заведи себе своего человека, и исчезни уже с глаз моих, — отрезала Клеопатра. — Убирайся в свою яму, Анубис. Тебе здесь не место.
— Шутишь? Завести себе такого человека, пожертвовав своей магией? Нет, спасибо, я воспользуюсь твоим. У меня для нее есть прекрасное, выгодное предложение, то, что она очень захочет получить. Будет сделка. Услуга за услугу так сказать.
— То, чем ты владеешь, несет в себе лишь гниль и страх. Ее не заинтересует ничего, что бы ты ей ни предложил. Она свет, Анубис. А ты — лишь тень, которая боится этого света.
Кошка развернулась, давая понять, что разговор окончен. Она собралась и прижалась к столбику, готовая к прыжку. Но услышав следующие слова замерла, и, кажется, впервые за эту жизнь, во время которой успела побыть умирающим котенком в луже, по-настоящему испугалась.
— Пожалуй, у меня все-таки есть то, что ее заинтересует, и что она пожелает заполучить любой ценой, — тихо, почти ласково произнес Анубис, а в его черных глазах мелькнул злой, торжествующий огонек, который кошка ощутила спиной. — Скажи мне, Бастет… Имя Матильда тебе знакомо?
Конец ли?