Ночь истончилась, побледнела, сменила чернильный оттенок на свинцово-серый и перетекла в утро, а Рита так и сидела на кухне. Даже не раздевалась. Джинсы, в которых она вчера смеялась в кафе, неприятно стесняли уличностью одежды, а худи пахло духами подруг.

На коленях тяжелым кирпичиком лежала "Четвертое крыло". За книгой даже не пришлось подниматься — нашлась лежащей на столе с вечера.

На раскрытых страницах лежал телефон, экран светился окном Google Документов — черновик для вычитки, присланный Кристиной сразу после встречи. Сверху нагло вылезла системная плашка: "Заряд батареи менее 10 %. Подключите зарядное устройство". Курсор мигал, требовал внимания, правок, редактуры.

Ни магия драконов, ни магия чужих слов не могли увлечь ее. Текст расплывался, превращаясь в бессмысленное кружево из черных знаков.

Резкий, бьющий по глазам люминесцентный верхний свет от люстр был редким гостем в жилище Риты, уступая мягкому полумраку. И сейчас кухню освещал лишь низкий абажур над столом, у которого она сидела, да пара гирлянд на перилах лестницы, этот свет вносил в утро немного таинственности. Хотя куда больше?

Девушка медленно моргнула, в голове не спеша, словно улитка, проползло воспоминание о том, что случилось во дворе ночью. О том, во что было сложно верить. Феникс? Прямо перед ней был феникс? Она смотрела перед собой — то на трещинку в плинтусе, то на пылинку, танцующую в луче солнца, то на собственное отражение в чайнике — и больше не пыталась собрать мысли в кучу. Они рассыпались, как сухой песок сквозь пальцы и лежали плоской, неподвижной пылью. В голове стоял гул. Ровный и низкий.

Рядом, тесно прижавшись к бедру теплым, пушистым боком, спала Торалей. Серый загривок мерно поднимался и опускался, иногда она дергала ухом во сне. Уже здоровая, сытая. В безопасности. Кошка пахла дегтярным мылом и свежестью — Рита вымыла ее ночью на чистом автопилоте, перед тем как окончательно впасть в эту глухую, липкую прострацию.

— Ты обещала отправить этот серый коврик для вытирания ног в загон, — Клеопатра сидела на кухонном столе. Именно на столе, хотя знала, что это территория еды, а не богинь. Она демонстративно поджала передние лапы, обернула хвост вокруг корпуса и смотрела на Риту сверху вниз, всем своим видом изображая оскорбленное величие. Уши сердито прижаты к голове, а золотые глаза метали громы и молнии. Наличие постороннего животного в святая святых — на Ритиных коленях — оскорбляло богиню на клеточном уровне. Кончик хвоста подрагивал. Протест. Чистый, концентрированный, кошачий. Но хранительница этого даже не заметила.

— Прости, Клео… потом, — голос прозвучал бесцветно. Плоско. Как запись на диктофоне с севшей батарейкой.

— "Потом" у смертных может тянуться до тех пор, пока солнце не превратится в красный гигант, — фыркнула абиссинка. — Между прочим, соседка уже выгуляла здоровую псину. Ту, что размером с теленка и мозгами с грецкий орех.

— Ага.

— А тот пес, что уже принадлежит твоей семье, не гулял. Батон, помнишь такого? Он скулит. Ты слышишь? Или твой слух тоже решил взять выходной?

— Да… потом.

— И она еще смеет размурлыкаться! — эта фраза абиссинки относилась к их серой гостье — Какая вопиющая наглость! Бродячая захватчица!

Торалей проснулась от их голосов, сладко, со звучным зевком потянулась, выставив передние лапки, прикрыла глаза и преданно уткнулась лбом в Ритин локоть, а затем раздались утробные, похожие на работу дизельного трактора, звуки. Мурчание было сытое, беззаботное.

Клеопатра отвернулась к окну, демонстрируя профиль, достойный чеканки на золотых монетах древнего царства. Рита же вновь унеслась в мысли без мыслей. В пустоту, где не было ни дедлайнов, ни кредитов, ни больных животных, ни магии, где тихо и глухо, как в заброшенном колодце.

Тишину нарушил металлический стук засова калитки. Батон лениво буфкнул. Рита встрепенулась, аккуратно переложила Тору на диван, вышла.

На дорожке стояла сосредоточенная Лера. Ветровка, тугой хвост, взгляд-сканер. За ее спиной сжимая в руках пластиковую переноску неловко переминалась с ноги на ногу незнакомая девушка. Там Рита заметила слабое, грязновато-красное свечение.

— Рит, чего Батон скулит? — хмурилась Лера. — Калитка не заперта.

— Он не гулял, — последовал честный ответ, язык казался распухшим.

— Что?!

Лера окинула двор цепким взглядом. По поведению кошек, уныло скребущих миски, и состоянию вольеров она поставила диагноз.

— Утреннего обхода не было? Рит, пол десятого! Что с тобой?

— Что? — машинально переспросила Рита, пытаясь сфокусировать взгляд на переноске. — Где… мой пациент?

— Погоди ты, пациент, — Лера нахмурилась, но резко обернулась на Клеопатру, которая бесшумно скользнула на крыльцо и теперь сидела в ногах.

Волонтерка зависла, зрачки за стеклами очков расширились, лицо приняло отрешенное выражение. Кошка смотрела на Леру. Лера смотрела на кошку. Воздух сгустился. Лера деловито кивнула.

— Поняла. Разберусь.

Рита опешила. Даже сквозь липкий туман усталости до нее дошло: богиня умеет общаться мысленно не только с ней. А она-то, наивная, думала, что особенная, избранная жрица пушистого культа! Оказывается, Клеопатра просто подключалась к любой "частоте", если ей это было выгодно.

Лера тем временем развила ураганную деятельность. Она мягко, но настойчиво подтолкнула незнакомую девушку на кухню, усадила ее на диван и обратилась. Девушка неловко кивнула, положила переноску к себе на колени. Рита вспомнила, что это должен быть именно спаниель.

— Надя.

— Приятно, Рита, — ответила хозяйка дома, чувствуя, как язык едва ворочается во рту.

Повисла тишина, Рита хотела было сесть рядом, но ей было велено идти дышать на воздух.

Лера за десять минут облетела все вольеры, покормила животных, почистила лотки, от быстрого движения ее щеки немного порозовели. Быстро выбежала на улицу на выгул пса и почти сразу вернулась Батон был довольный и мокрый, с травинкой в зубах. Подруга забрала Риту с крыльца, велела садиться на диван. Ей и правда стало немного получше на воздухе.

— Он далеко даже не отходил, сделал все дела прямо у калитки, невтерпеж было, — сообщила подруга, заходя на кухню. Она аккуратно забрала у Нади переноску и водрузила ее на стол, где уже каким-то чудом образовалась чистая впитывающая пеленка. — Познакомились?

Девушки на диване синхронно кивнули. Лера сделала шаг назад и вдруг замерла, уставившись себе под ноги. Из-под стола грациозно пританцовывая явилась Торалей, принявшись ласково тереться о Лерины джинсы.

— А это кто? — удивилась волонтерка. Рита открыла было рот, но заметила как внимательно Лера смотрит на Клеопатру, где то внутри лениво кольнула иголка ревности — ясно, Рит ну ты чего? У кошки наверняка блохи, твое лечение от паразитов не спасает. Мыло не избавит от блошиных детей! Нужен карантин!

Лера разложила загончик в углу кухни, постелила плед и водворила туда возмущенную Торалей. Клеопатра же засветилась от счастья. Уши — торчком, хвост — вопросительным знаком, в глазах богини мелькнуло торжество. Территория очищена. Конкурент изолирован.

— Он сам не выйдет, слишком болен, — вдруг послышался тихий, надломленный голос Нади, напомнивший, зачем они здесь собрались. — Его зовут Леон.

Рита подошла, аккуратно открыла решетчатую дверцу. Послышался шорох и на пеленке оказался кокер-спаниель. Шерсть свалялась, уши безвольно висели. Глаза мутные, дыхание с присвистом. Он не пытался встать. Просто лежал, ждал.

Рита сделала глубокий вдох, призывая зрение. Внутри головы словно провернулся ржавый винт. Сердце Леона было огромным, растянутым. В левом предсердии клубилась тяжелая, грязная бордово-черная скверна — застойная кровь. Легкие спаниеля были наполовину заполнены мутной, синеватой жидкостью.

— Декомпенсированный порок митрального клапана, — прокомментировала Лера, глядя на экран своего телефона, где был открыт снимок УЗИ Леона. — Отек легких уже начинается.

Пальцы Риты коснулись шерсти на груди спаниеля. Леон слабо приоткрыл один мутный глаз. Свет послушно пошел. Она вела этот густой золотой луч сквозь ребра пса, бережно касаясь растянутых стенок сердца. Старалась "сшить" истонченные клапаны, заставить их снова сокращаться правильно. Жидкость в легких растворялась медленно, уходя оранжевыми искрами.

Вскоре Леон глубоко, шумно вздохнул, грудная клетка расширилась, дыхание выровнялось. Мутные глаза спаниеля прояснились, он удивленно моргнул, негромко гавкнул. Лизнул воздух. Затем — лизнул руку Риты. Шершавым, теплым языком.

— Я не могу поверить… — глаза Нади тут же заблестели. — Он вчера даже голову не поднимал. Врачи сказали… готовиться. Леончик!

Спаниель отряхнулся, заставив длинные уши смешно захлопать по щекам, и деловито принялся обнюхивать стол. Надя полезла в сумочку, достала конверт и попыталась вложить его в руки Риты.

— Спасибо вам… Пожалуйста, возьмите, это на нужды приюта.

Рита резко отшатнулась. При Лере ей было вдвойне неудобно. Волонтерка знала про долги., про каждый рубль, ушедший в бездонную дыру расходов. Но брать деньги за чудо? За то, что прикоснулась? За то, что свет тек сам, почти без ее участия? Это казалось… неправильным и грязным.

— Нет, что вы… Я не могу взять.

Лера среагировала мгновенно. Шагнула вперед, бесцеремонно вырвала конверт из рук Нади и впихнула его в карман Ритиного худи.

— Возьми, не выпендривайся, — строго отрезала Лера. — Надя дает от чистого сердца. У тебя, напомню, несколько долгов с визжащими процентами.

— Я почти закрыла кредитку…

— Почти не считается. С этих денег и закроешь. Ты хотела задний забор укреплять.

Надя вновь поблагодарила, забрала Леона и пошла к машине — пес успел подбежать к вольерам Батона и Зевса, понюхаться с ними. Лера ее провожала, а Рита осталась сидеть за столом. Открыла конверт — там лежали новенькие однотысячные купюры. Десять штук.

Когда Лера вернулась, Рита еще сидела, тупо глядя на деньги.

— Лер, за неделю донатов пришло на двадцать тысяч. Больше, чем за тот месяц. Я сейчас закрою первую кредитку полностью, сразу за те два потребительских кредита примусь.

— Ты спасла того куна — Лера сняла очки, протерла краем ветровки. — Видео удалили, но обзоры живут. Люди хотят верить, платят за надежду.

Рита подключила телефон к зарядке. И замерла. Она пропустила планерку! Странно, внутри не было привычного страха. Уволят — пусть. Впервые за два года работа в IT не казалась единственной соломинкой, удерживающей над пропастью нищеты. Теперь есть тексты и у нее приют… Но тут же в груди неприятно кольнуло — ее магия не бесконечна. А когда в ней уже сформировалось смирение, пришла расслабляющая мысль — сегодня воскресенье. Никто не уволит в выходной.

— Лер, я должна тебе кое-что рассказать.

Рита выложила все. Про потерю сил и пустоту в ладонях. Как пыталась лечить Тору но не могла. Как испугалась, что дар исчез навсегда. Про феникса, который представился Краудсом. Как потом сидела всю ночь, пустая и полная одновременно.

— Он сел прямо на калитку, — шептала Рита, сама не веря в правдивость своих слов, Лера слушала с открытым ртом, забыв про свой блокнот. — Настоящая огненная птица, Лер! Но его пламя было заражено скверной. И представляешь, я коснулась его, но даже не обожглась, А затем я излечила его, убрала эту скверну, а он… буквально перелил в меня свою магию. Сказал, "кошка не лжет", затем просто взял и улетел.

Брови Леры во время рассказа постепенно сдвигались к переносице, но она дослушала.

— Ты идиотка, что скрывала. Вот и все, что я тебе скажу! Доводила себя до того, что ключ в замке повернуть не могла. Зачем? Рита, ты не одна. У тебя есть я, подруги с универа, появилась София. Есть семья и баба Зина, черт возьми! Которая уже Зевса на себя чуть не оформила. Ты не обязана тащить все на себе. Поняла?

В горле стоял ком, Рита кивнула.

— И еще… Лер, ты только не обижайся, но… Давай отменим зачеты? Клятвенно обещаю, буду учить сама, постепенно, всегда буду советоваться! Но не экзаменуй меня. Я… хочу жить. А не выживать между дедлайнами и тестами. Я вроде как возвращаюсь к работе с текстами.

Лера заметно расстроилась, в глазах мелькнуло честное разочарование. Она любила порядок и контроль. Когда все идет по плану, по графику, по протоколу. Но затем вновь сняла очки, потерла переносицу:

— Хорошо. Да и у меня скоро начнется тяжелая учеба, времени совсем не останется. Но обещание держи: учись и советуйся. Не геройствуй больше. Иначе я приеду и лично прилеплю тебя к учебнику скотчем. И еще, — голос волонтерки принял смущенный тон. — Завтра вечером я приеду с Антоном. Нужно забрать троих котят — Пушка, Снежинку и Шпрота, а еще кота Питера. Я договорилась что передам их в городе во вторник утром. Я же жрица безопасности, вот и решила никому не давать адрес. Пока. Даже после того, как они заполнят анкету. Мало ли кто пишет после того хайпового видео только ради адреса. И знаешь, я оказалась права. Двое "кандидатов", как только узнали, что передача животных будет на нейтральной территории в городе, сразу слились. А еще я хочу завтра привезти настолки. Если ты не против. Посидим, поиграем, попьем чаю. И… ты посмотришь на Антона со стороны, ну с другого угла. Дашь мне свою независимую оценку.

— О давай! — оживилась Рита, в сознании уютно раскладывалась мысль о том, что в ее жизни возможен вечер настолок с друзьями даже в будний день, и вдруг вспомнила про еще одну часть ее жизни, которая возвращается — книги — Но… лучше, если нас будет больше. Я приглашу Софию. Она легкая. Разрядит обстановку. И книги привезет.

— Окей. Познакомлюсь с новой Кускосемьей.

София ответила моментально.

"Конечно буду! КШИР со мной, готов к переезду! И захвачу печенье, домашнее, с курицей. Ждите!"

"КОрицей?"

"КУрицей"

Рита улыбнулась, ее новая подруга действительно удивительна. Тем временем Лера залезла в телефон и вдруг встрепенулась.

— О, смотри, что мне прислали. Это та самая Вика.

На экране девушка вещала на камеру:

— …психолог намекнул, что я просто СЛИШКОМ красивая! Это так тяжело — быть идеальной! Звучит как бред, да? Но парни… они боятся. Думают, не потянут. Что я буду требовать, изменять, уйду к другому. Они не хотят связываться. Я одна. И мне одиноко. Мне нужен кто-то, кто будет любить меня просто так… Я хотела взять кошку из приюта, но и это сорвалось… Наверное, они тоже испугались моей энергетики…

Вика на экране всхлипнула, Рита едва не поперхнулась. В горле сжалось. Не от злости. От жалости. От понимания.

— Я ей напишу, — вдруг решительно сообщила она.

— С ума сошла?! — Лера попыталась выхватить мобильный. — Она только притихла! Сейчас опять начнется вой на всю Ивановскую!

— Нет, подожди, — Рита быстро открыла комментарии и принялась печатать. — Кажется, я вижу связь.

"Виктория, здравствуйте! — вежливо начала она. — У меня есть кошка, которая столкнулась с такой же проблемой. Ее зовут Муся. Она потрясающе красивая, черепаховая, молодая и абсолютно здоровая. Но все люди, которые приходят на смотрины, восхищаются… и уходят. Они просто боятся не потянуть такую царственную красоту. Всех остальных кошек постепенно разбирают, а Муся сидит и грустит в одиночестве. Мне кажется, у вас схожие судьбы. Приезжайте познакомиться".

— Да ты Ларисочка Гузеева — восхищенно прошептала Лера, глядя на экран.

Ответ пришел через тридцать секунд. Сначала в комментариях "напишу вам в личку", а следом в сообщения приюта прилетело подряд:

"Я думала о Мусе! Почти каждый день вспоминала. Видела ее на фото, но почему-то не могла решиться… Хотя на Джоконду была готова сразу… вы же о Мусе писали, в тот день, когда была та ситуация…"

"Наверное, вы правы — у нас схожая судьба. И то, что вы сейчас написали — похоже на знак. Когда могу приехать посмотреть на нее?"

"Только очень прошу, забронируйте кошечку за мной! Еще одного отказа я просто не вынесу! Я и так на психолога трачу бешеные деньги."

Рита и Лера переглянулись.

— Пиши сегодня, — скомандовала Лера. — Пока не передумала!

— Не передумает, мы свидетели рождения редкой дружбы и любви.

Лера уехала. Обещала вернуться завтра: с Антоном и с настолками. Рита осталась одна. Тишина вернулась, но уже не давила. Она просто была.

Рита поняла, что голодна, открыла холодильник. И замерла.

На нижней полке лежал пакет от родителей. Который они привезли в среду. Она забыла про него на три дня, вероятно потому, что времена были не то, чтобы голодные. Раскрыла, и запахи ударили в нос сразу. Колбаса — не дешевая, в шкурке, а хорошая, копченая, с белыми прожилками жира. Сыр — два бруска. Один твердый, желтый, другой — мягкий, сливочный, в рассоле. Овощи: помидоры, плотные, пахнущие солнцем и зеленью и огурцы, пупырчатые, холодные. Груши, мягкие, медовые. Бананы, уже в крапинку, сладкие. И консервы рыбные — хорошие, в банках с ключом.

А еще целая курица на подложке. Рита потрогала — мягкая, липкая. И запах был уже не свежим, тяжелым. Она не убрала ее в морозилку сразу. Забыла, забила. И курица испортилась.

Не зря мама несколько раз ее ругала за привычку откладывать разбор продуктов на потом.

Рита вздохнула. Достала мусорный пакет, выкинула курицу. Не жадничала, не жалела. Просто приняла факт. Остальное разложила — системно, как любит Лера. Колбасу — в контейнер, сыр — в бумагу, овощи — в ящик, фрукты — в вазу, консервы — в шкаф. Холодильник преобразился, из хаотичного склада одинокой девушки он стал… домашним, наполненным.

Она вытерла руки бумажным полотенцем, чувствуя, как внутри снова поднимается теплая волна благодарности к родителям за заботу, без ощущения себя за это должной.

А затем сделала бутерброд. С колбасой, с сыром и помидором. Налила кофе со сливками. Села, откусила.

Вкус взорвался на языке— соленый и сливочный. Кислый от помидора, горький от кофе.

Рита жевала. Она чувствовала не голод, не усталость, не вину.

Просто вкус, момент, жизнь. И это было хорошо.

* * *

После обеденного обхода и выгула Рита поехала в город. Клеопатра, разумеется, изъявила желание ехать с ней — оставлять хранительницу без своего божественного надзора в "диком мире смертных" она категорически отказалась.

Рита устроила кошку на переднем сиденье Пежо, сняв шлейку. Воздух в салоне пах кофе, старой обивкой и легким, едва уловимым ароматом Клеопатры — теплым, звериным, с ноткой сухой травы. Кошка сидела на пассажирском кресле, в шлейке, как положено, но с видом королевы, которую вынудили надеть ошейник ради приличия. Хвост обвит вокруг лап, уши повернуты вперед, взгляд устремлен на дорогу.

Первым делом они заехали к банкомату. Рита внесла на счет деньги из конвертов, в том числе Надины. Она нажала кнопку "Пополнить досрочно". Кредитка закрыта, полностью. Плечи опустились на сантиметр.

— Мы сделали это, Клео, — выдохнула Рита, прижимаясь лбом к прохладному банкомату. — Одной петлей на шее меньше.

— Рада за твои земные финансы, — отозвалась кошка. — А теперь я требую слабосоленую семгу! На развес. Спроси у продавца, когда был завоз. Если скажет "вчера" — бери. Если "неделю назад" — разворачивайся и ищи другой магазин. Мои рецепторы не намерены страдать из-за твоей экономии. И не смей покупать обрезки! Мне нужны лучшие кусочки.

— Ты же богиня. Тебе положены амброзия и нектар.

— Амброзия не содержит омега-три. А мои суставы в этом воплощении требуют внимания. Не спорь, вези.

Рита улыбнулась. Она провела рукой по спине Клеопатры, активируя волшебное зрение. В печени Клеопатры начал собираться едва заметный, темноватый дымок. Рита сосредоточилась, направляя крошечную искорку света в тело кошки. Дымок мгновенно растаял.

Клеопатра дернула ухом.

— Достаточно, не трать на меня. Семгу давай.

— Будет тебе семга, ваше величество.

В клинику приехала только после магазина и небольшой остановки во дворах. Богиня возжелала провести тест рыбы и несколько минут радовала готовую визжать от восторга и умиления Риту своим обращением лапок в цепкие лапки енота.

У Сергея Павловича воскресный день был суматошным, он встретил Риту в дверях кабинета, лицо выражало крайнюю степень озабоченности. Вокруг пахло хлоргексидином, спиртом, шерстью и тревогой. Знакомый, почти родной запах.

— Как хорошо, что вы приехали! Рад видеть. И… группу поддержки, — он кивнул на Клеопатру, которая восседала на плече Риты с видом инспектора санитарной службы. — У меня тут овчарка, Грей. Подозреваю пироплазмоз, но мазок чистый, а собаке все хуже. Три врача смотрели. Диагнозы разные, анализы в норме, аппетит скачет. УЗИ — мутное. Может, ваш взгляд?

Девушка прошла в процедурный кабинет. На столе лежал крупный представитель породы немецких овчарок. Она подошла к собаке, мягко положила руку на широкий загривок. Зрение включилось и Рита увидела: в районе желудка колыхалось тусклое, красноватое облако — сильное воспаление.

— Он съел что-то на улице? — спросила Рита владельцев.

— Ой, да! Три дня назад на помойке подобрал какую-то кость!

— У него острый токсический гастрит, — Рита повернулась к Сергею Павловичу. — Слизистая желудка сильно раздражена. Обычные сорбенты, капельница с физраствором и спазмолитики. Никакой магии не нужно, за пару дней сам на ноги встанет.

Сергей Павлович быстро записал назначения:

— Потрясающе… Рита, ваш талант просто чудо. Можно я дам ваш номер телефона моему коллеге из соседнего района? У них там сложный случай с одним псом.

— Да, конечно, давайте, — согласилась Рита. — Но… только сложные случаи. Только когда медицина зашла в тупик. И только с согласия хозяев. Я не волшебная палочка. Я… второй взгляд.

Клеопатра громко мяукнула, посылая раздраженный мыслеобраз:

"Уходим отсюда! Живо! Пока ты снова не ввязалась в спасение какого-нибудь безнадежного хвоста и не рухнула на кафель!"

Рита собиралась уходить, но нужно было пройти мимо очереди. На кушетке сидел молодой парень, а у его ног — рыжая дворняга с белыми пятнышками на бочках, с таким окрасом около рта, что казалось, словно пес улыбается. Собака выглядела нормально, но Рита замерла, остановив на ней взгляд.

— Мы на плановой прививке — огласил парень кому-то по телефону. Девушка сглотнула. Значит хозяин не знает.

Внутри дворняги бушевало плотное, грязное бордово-черное пламя в районе легких. Опухоль.

"Рита, нет! Даже не думай!" — закричала Клеопатра.

Рита не слушала. Она резко развернулась:

— Сергей Павлович, нам нужно забрать в кабинет эту собаку. Сейчас же.

Через минуту дворняга уже стояла на столе. За закрывающейся дверью растерянно маячил хозяин. Рита положила ладони на теплую песью грудь и закрыла глаза.

Лечение далось ей тяжело. Рита чувствовала, как ее собственный пульс замедляется, а легкие отказываются вдыхать воздух. Она выскребала остатки сил из своего тела. Бордовое пламя гасло неохотно. Рита тихо застонала от боли в затылке. Наконец скверна рассыпалась. Пес шумно вздохнул и лизнул Риту в нос.

Она бессильно прислонилась к стене, сползая на пол.

— Рита! — испуганно крикнул Сергей Павлович, подбегая к ней.

— Все… все нормально, — прошептала она, с трудом нащупывая холодный кафель руками. — Просто… душно тут у вас. Я пойду.

Она вышла из клиники, шатаясь как пьяная. Ушла. Не спросила кличку. Не взяла денег. Не оставила контактов. Просто ушла. Как тень. Как ветер. Как должно быть. Клеопатра молча трусила рядом, и в ее молчании было больше тревоги, чем во всех криках.

На обратном пути завернула в один из дворов, где стоял домик для бездомных кошек. Деревянный. Утепленный. Жильцы кормили. Стерилизовали. Но это не было полноценным домом.

Рита нашла трех. Рыжую. Полосатую. Черную с белым пятном. Присела. Погладила. Включила зрение. У рыжей — зубы. У полосатой — суставы. У черной — почки. Легкие случаи.

Скормила им прихваченный на этот случай корм и мягко погладила каждую, убирая воспаления десен и застарелые простуды. Но когда к ней подошла четвертая кошка, Рита не смогла даже включить зрение. Картинка перед окончательно погасла, превратившись в ровный серый шум.

Она вернулась в машину и закрыла глаза.

— Ну и зачем? — тихо спросила Клеопатра. — Твой бак пуст. Совсем. Опять.

— Я не могла пройти мимо, Клео.

— Глупая смертная, — вздохнула кошка. — Я ругаю тебя не за доброту. Я ругаю за слепоту. Моя магия длилась дольше, потому что копилась веками и я отдала тебе почти все. Феникс лишь делился. Неосознанно. Это магия благодарности. Она не сильно восполняет. Ты не можешь жить на откликах. Тебе нужен источник. Нам нужен постоянный источник. А для этого тебе нужно лечить тех, кто может делиться силой в ответ. Волшебных существ. Или покой.

— Покой не для меня, — Рита закрыла глаза. Прислонилась лбом к рулю. — Не сейчас.

— Тогда учись выбирать, — сказала Клеопатра. Мягче. Почти ласково. — Иначе выберут за тебя. И не факт, что милосердно.

Девушка ничего не ответила, заводя мотор.

* * *

К шести вечера Рита устроилась в кресле во дворе книгой в руках. Воздух пах нагретой травой и чем-то сладким — флоксы распустились. В вольерах стояла сытая, ленивая нега. Собаки дремали. Кошки умывались. Мир жил. Дышал. Не требовал.

Вдруг пиликнуло уведомление. Рита разблокировала экран. Поступил перевод на две тысячи рублей: "Гениальный пиар-ход! Главное, что все видео выложили не вы сами, а восторженные очевидцы. Так держать, Рита, вашим лапкам на вкусняшки!"

Бороться с этой стихийной славой в век социальных сетей будет сложно. Тут лишь один выход — пытаться ее оседлать.

Рита читала. Или пыталась. Телефон лежал рядом. Экран гас. Загорался. Гас. Загорался. Уведомления. Сообщения. Отметки. Она убирала книгу. Заглядывала. Возвращалась к тексту. Снова отвлекалась. Приметила двух котов. Одну собаку. Потенциальные пациенты. Из сообщений. Из мольб и отчаяния. Она сохраняла контакты. Помечала. Планировала.

— Ты серьезно? — Клеопатра сидела на подлокотнике. — У тебя сил осталось ровно столько, чтобы переварить тот бутерброд, что ты съела, а ты сидишь и выбираешь новых пациентов в телефоне?

— Но ведь придут же новые волшебные существа? — Рита провела пальцем по строке. Не вчиталась. — Я их вылечу и вновь наполнюсь силой.

Клеопатра посмотрела на нее с почти человеческим сочувствием:

— Кажется, ты плохо меня поняла. Я прошлась по всем доступным мне мирам и нашла тех волшебных созданий, которые были больны. Больше в зоне моей досягаемости сейчас никого нет, Рита. — Богиня впервые назвала ее по имени. Без "смертная". Без насмешки. Просто. Тяжело. Девушка вздрогнула. Книга соскользнула на колени. — И я очень надеюсь, что ты не настолько жестока, чтобы желать появления новых больных существ только ради того, чтобы пополнить свой баланс.

— Нет, конечно нет… Сколько всего было приглашений?

— Несколько десятков. Пришел лишь феникс. Не всякое существо из волшебного мира решится показаться человеку. Пусть я и даровала тебе силу, ты человек. Для них ты — загадка. Угроза. Или надежда. Выбор за ними.

— А тот единорог и странный зверь. Они рядом?

— Единорог постоянно в движении, он преодолевает десятки километров за миг. А второе существо — это мирфут. Он прячется в лесу за твоим забором. В пределах досягаемости. Но оно очень пугливо. И вроде как, не умеет говорить в привычном для людей понимании. Не словами. Не звуками. Иначе.

— Если я найду его и вылечу… я смогу вернуть силу для тех бедолаг из сообщений?

— Сможешь. Мирфуты сотканы из магии лунного света. Их благодарность способна зарядить твой резервуар на время. Но найти его будет непросто.

Рита поднялась с кресла, зашла в дом, насыпала в мисочку сушеного мяса и кусочки слабосоленой семги. Клеопатра, ворча под нос что-то про "несносных девчонок, лишающих богинь законного отдыха" последовала за ней в лес.

Сумерки наступали. Стволы сосен чернели, и разносили тот самый лесной аромат, который ни с чем ни спутать. Тишина была густой. Нарушаемой только хрустом веток под ногами и дыханием. Она искала долго, методично. Звала. Тихо. Ласково. Наконец, у поваленной старой ели Клеопатра замерла.

— Он там, — шепнула кошка.

Рита опустилась на колени перед зарослями малинника, поставила мисочку на траву:

— Кис кис кис, или как там тебя звать… Выходи, не бойся. Я принесла поесть.

Из-под листа папоротника показалась крошечная мордочка. У существа было четыре круглых, золотистых глаза. Два больших, два поменьше, над ними. Все — темные, влажные, отражающие свет. Длинное, гибкое тело, покрытое серебристо-серой шерсткой, опиралось на шесть лапок, а плоский пушистый хвост тихонько постукивал по хвое. На затылке у мирфута красовалось грязновато-серое пятно — след застарелого лишая или ожога.

Существо сделало несмелый шаг. Рита затаила дыхание, лихорадочно думая: "Давай, подойди ближе… Мне просто нужно коснуться тебя. Вылечить это пятно. И тогда у меня снова будет магия! Я смогу закрыть те три заявки…"

Мирфут резко замер. Все четыре его золотистых глаза испуганно расширились. Он издал тонкий свистящий звук, развернулся и мгновенно скрылся в густой чаще. Только ветки качнулись. Да запах остался. Странный. Сладковатый. Электрический.

Рита разочарованно опустила плечи.

— Почему он убежал?

— Ты явно думала о своей выгоде, — строго сказала кошка. — И шла сюда не для того, чтобы спасти его от боли. Ты шла сюда, чтобы использовать его как зарядку. Он это почувствовал. Мирфуты не лгут. И не терпят лжи в намерениях. Они уходят.

— Я… я не хотела… — голос дрогнул.

— Хотела, — Клеопатра не обвинила. Констатировала. — Это не преступление. Это человеческая природа. Ты устала. Ты пуста. Ты хочешь наполниться. Но магия не работает на сделках. Она работает на искренности. На отдаче. Без ожидания. Без расчета. Иначе она уходит. Или не приходит вовсе.

Рита сидела на сырой земле, чувствуя, как краснеют щеки от стыда. Клео была права. Она действительно отнеслась к этому чудесному зверьку как к батарейке. Сдавшись, она оставила миску и молча побрела к дому.

* * *

На участке у вольеров суетилась баба Зина.

Она вычищала опилки у Зевса, приговаривая:

— Ух ты ж мой золотой, ух ты ж мой разбойник… Ишь, как хвостиком-то машет, признал бабку Зину!

Увидев Риту, выходящую из леса в компании Клеопатры, соседка удивилась:

— Ритка, ты чего это в лесу забыла? Да еще и с кошкой гуляешь, как городская фифа! К выгулу приучаешь, что ли?

— Да так, баб Зин, проветриться ходили, — уклонилась от ответа Рита, пытаясь улыбнуться, заметив в руках гостьи завернутый в фольгу сверток улыбнулась уже искренне — Вы меня откормить хотите?

— А кто тебя кормить то будет? — фыркнула соседка. — Худая как щепка! Ветра приличного не выдержишь!

Рита тихонько засмеялась, а в памяти всплыли воспоминания о прошлой осени, когда баба Зина буквально перебрасывала ей через забор овощи и продукты. Тогда это казалось жалостью. Теперь — любовью. Рита подошла ближе, порывисто обняла соседку за плечи:

— Баб Зин… Я ведь своих бабушек совсем не застала. Вы у меня единственная бабушка. Правда.

Соседка вдруг замерла, а на ее глазах выступили слезы. Она быстро смахнула их краем косынки:

— Ну вот еще… расплакалась старая дура… Ты мне, Ритка, конечно, не единственная внучка, но люблю я тебя не меньше других. Вот, принесла. Лопай мясо, пока горячее! И Зевсика я теперь сама кормить буду. Хоть расходы твои сокращу. А заодно и второго прикормлю, чтоб Зевсику не завидовал. А ты с ним, вторым, гуляй только. Вот так вот.

— Спасибо, баб Зин. Вы… вы очень помогаете. Правда.

— Да ладно, — махнула рукой соседка. Уши порозовели. — Соседи же. Один двор. Да и пес… хороший. Верный. Ему забота нужна. Не только миска. Душа нужна. А, ну и второму да, ага — она ткнула пальцем в фольгу — А ты вон попробуй. С утра в духовке томилась. С черносливом и тимьяном.

Рита занесла мясо на кухню и тут же написала Лере:

"Баба Зина принесла запеченную свинину и заявила, что сама будет кормить Зевса. Сделала, правда, вид что и о Батоне заботиться хочет. Похоже, у них там реальная любовь".

Лера ответила кучей смеющихся смайликов:

"Я же говорю — ПОМОЛВКА! Скоро она его к себе пропишет, вот увидишь!"

Девушка потянула носом, запах разносился потрясающий, она развернула фольгу. Отрезала кусочек. Запеченная свинина буквально таяла во рту. Волокна распадались. Сок смешивался со специями. Это было не просто вкусно. Это было заботливо.

И она вдруг с удивлением поняла: ей безумно захотелось попробовать приготовить такое самой! Вновь проснулась дремавшая годами любовь к кулинарии. Теперь, когда финансовая удавка начала ослабевать, ей хотелось радовать себя вкусной едой.

* * *

Вечером Рита вновь села за книгу. Устроилась в кресле. Плед на коленях. Чай с чабрецом рядом. Тишина, страницы шелестели. Драконы летали, Вайолет сражалась. Мир жил.

Но ее отвлек шум.

У калитки зашуршала колесами машины. Вышла девушка джинсах и свитере. Без макияжа, волосы небрежно заколоты. Лицо… лицо было растерянным. Но невероятно красивым. Вика оказалась даже красивее чем на видео, в которых люди умудряются снимать себя с более выгодных ракурсов.

— Здравствуйте, — голос тихий. Неловкий. — Я… за Мусей. И… я звонила.

— Да. Проходите, — Рита открыла калитку.

Вика опустилась на колени в вольере Муси и протянула руку. Кошка снисходительно обнюхала пальцы девушки и ласково боднула ее ладонь лбом.

— Она меня выбрала! — прошептала Вика.

Рита улыбнулась. Рядом дремал Васька — крупный, пушистый дымчатый кот. Он открыл один прекрасный голубой глаз, встал и привалился к Мусиному боку.

Вика перевела взгляд на Ваську:

— Вроде про него вы тоже писали в группе? Что смотрины частые, а парня никто не забирает?

— Да, — вздохнула Рита. — Они брат и сестра по несчастью красоты.

— Что ж, забираю обоих! — Вика вдруг хлопнула в ладоши. Звук прозвучал резко. В тишине. Она радостно, по-детски, подпрыгнула. — Хоть у моей кошачьей версии будет парень! Беру обоих!

— Правда? — Рита оторопела. Голос сел. — Вы… уверены? Двое. Сразу. Это ответственность. Это расходы. Это…

— Уверена! Они ведь дружат? У них даже имена такие простые, милые — Вася и Муся. Им очень подходит. Я тоже всего лишь какая-то Вика. А от меня шатаются. Как от Мэрилин. Думают, я не настоящая.

— Дружат. Спят в обнимку. Едят из одной миски. Знаете, я особенно счастлива, когда новые хозяева оставляют клички, которые я дала, — тихо сказала Рита, помогая Вике устроить котиков в переноске, которая на счастье оказалась вместительной для двоих.

— Рада радовать! — Вика улыбнулась. — Приюту нужна помощь? Я могу приехать на уборку, выгул.

— Пока справляемся, но я буду иметь вас в виду.

Вика оказалась приятной и улыбчивой. Извинилась за видео про Джоконду. Сказала, что просто очень переживала отказ. Что сорвалась. Что решила поделиться горем с общественностью, потому что некому было сказать. Уже у порога она замялась:

— Рита… Мне тогда в личку писали всякое про Джоконду. Всякое. Что она… ну… слепая была. И что вы, похоже, отдали ее тому, кто был готов взять и такой. И я подумала, что это ерунда. А потом… ну, вы понимаете. Эта история с рыжим мейн-куном. С ветлечебницей. Про Джоконду… это правда?

Рита замерла. Посмотрела на нее. На красивые глаза. На надежду. На страх. Вдруг не захотела спорить и оправдываться. Не захотела прятаться.

Загадочно улыбнулась:

— Возможно. Но я сразу увидела в вас достойную хозяйку. И если бы не было серьезной причины, я бы ни за что не отдала Джоконду кому-то другому.

Вика просияла и унесла переноску к машине. Рита тут же написала Лере:

"Вика забрала и Мусю, и Ваську! Сказала, пусть хоть у ее кошачьей версии будет парень. Я в шоке!"

Лера ответила через секунду:

"УРААА! Минус два хвоста разом!"

После уезда Вики, Рита наконец-то поднялась на мансарду. Она открыла ноутбук, запустила документ кусочком рукописи фэнтези книги, присланным Кристиной.

Она погрузилась в работу с головой, оставляя бережные, точные комментарии, предлагая более удачные формулировки для заклинаний героев. Этот придуманный фэнтезийный мир буквально завораживал ее своей детальностью и атмосферой. Это был ее мир. Мир букв, образов и фантазии, в котором она чувствовала себя невероятно легко и правильно. Цифры и код окончательно отошли на второй план. Лишь неприятной тучей маячила мысль о том, что завтра ей все же придется к ним вернуться.

Клеопатра, наблюдавшая за ней, вдруг прищурилась:

— Смертная, а тебе нравится ее фэнтезийный мир?

— Очень, — искренне ответила Рита, не отрываясь от экрана. — Он такой живой, проработанный. Кажется, автор продумала каждую мелочь.

— А тебе нравится твой фэнтезийный мир? — загадочно протянула кошка, вокруг нее на мгновение возникла золотая дымка.

— Мой? — Рита удивленно повернулась к ней. — Клео, о чем ты? Я ведь не пишу книги.

— Да так… ни о чем, — Клеопатра издала странный звук, похожий на кошачий смешок, и сладко зажмурилась. — Богиням иногда позволено шутить на темы, недоступные разуму смертных.

Рита лишь покачала головой, решив не вникать в очередные загадки абиссинки. В этот момент Торалей, выбравшаяся из загончика, бесшумно поднялась по лестнице и запрыгнула к ней на колени, свернувшись клубочком. Клеопатра мгновенно открыла глаза, уставившись на серую кошку ледяным взглядом. Но Торалей лишь сладко замурчала, игнорируя угрозу. Абиссинка медленно поднялась, грациозно прыгнула прямо к экрану ноутбука и наступила лапой на клавишу пробела, прерывая Ритину работу.

— Предательница. Я дала тебе силу. Дала тебе смысл. А ты… ты пускаешь на колени бродягу. Которая даже не умеет благодарить. Только жрать и мурчать. Позор.

Рита не ответила. Просто погладила Тору. И Клео. По очереди.

Богиня фыркнула. Отвернулась. Но не ушла, легла рядом, прижавшись теплым боком.

Осталась. Рядом. В тишине и тепле. В доме, который без единого сомнения стал домом

* * *

Клеопатра подняла Риту в пять утра понедельника. При том, что будильник стоит на восемь тридцать. Не танцами на животе, а криком и скачем вокруг.

— Смертная, просыпайся! Твой социальный рейтинг среди вырос! Срочно во двор.

Рита покорно вышла на крыльцо. Двор лежал в густом тумане. И посреди этого самого двора стоял белоснежный единорог. Длинная грива перламутровыми волнами спускалась до земли, на лбу сиял серебряный рог. Животное не опиралось на одну из ног, а из его плеча сочилась темная, грязная лимфа — след какого-то ядовитого шипа или укуса темной твари. Кошки и псы прилипли к сеткам вольеров, как к телеэкрану.

Тем временем единорог повернул к Рите голову.

— Краудс сказал, что кошка не лжет, — голос был низким, бархатным — Ты целительница. Могу ли я рассчитывать на помощь?

Рита завороженно кивнула. Ей казалось, что она все еще спит и видит потрясающий сон. Она подошла к единорогу и бережно положила ладони на его поврежденное плечо. Она закрыла глаза. Провалилась в состояние между явью и грезой. Где время текло иначе. Где руки были проводниками. И мир исчез, а звуки приглушились. Цвета поблекли, но осталось тепло. Свет, дыхание и боль. Чужая, глубокая, древняя.

Внутри нее мгновенно вспыхнул мощный поток серебристо-белого света. Магия единорога охотно потекла навстречу. Рита видела, как скверна яда испаряется, рана стягивается. Затем она переключилась на его ногу.

Она видела ощущениями его историю. Бег. Долгий. Через миры. Через границы. Рана. Не от клыков, а от скверны. Которая въелась и жгла. Не давала вернуться. И Рита лечила. Волей и желанием. Чистым, без расчета. Просто потому что ему было больно.

Свет размачивал скверну. Выжигал тьму, возвращал силу. Это было тяжело. Сладко, горько, прекрасно. Она плакала. Не от боли, а от полноты.

Когда она отняла руки, единорог радостно всхрапнул и коснулся бархатным носом ее плеча.

— Спасибо, целительница. Ты лечишь путь. Я запомню. Я расскажу.

В ту же секунду ее резервуар силы заполнился до краев чистой энергией, а слабость полностью исчезла. Единорог развернулся и буквально растворился в тумане, оставив после себя лишь облако серебристых искр, да смесь запахов мятной пасты и конфет.

Рита вернулась в постель и проснулась уже по будильнику, абсолютно свежей. Похоже, богиня сжалилась и не стала будить своим методом второй раз. Девушка сделала утренний обход, выгуляла Батона.

— Клео. Мне ведь не приснился единорог?

— Не приснился, — фыркнула та. — Мой авторитет в иных мирах безупречен, смертная. Он доверился тебе из-за моих слов.

— Вроде он говорил про слова Краудса, а не твои…

— Ходишь по тонкому льду.

Рита хихикнула, но спорить о авторитете богини не продолжила.

Прямо перед планеркой написала Кристине, что тестовое задание выполнено, оговоренная часть текста отредактирована — а она готова и хочет продолжать. Кристина почти сразу прислала ей договор на проектную работу, она уже утвердила кандидатуру Риты.

Ушло сообщение и Лере:

"У меня утро началось с единорога. Я вылечила его, и теперь снова полна сил!"

Лера ответила кучей восторженных смайликов.

"А-а-а-а! Настоящий единорог?! Требую подробностей вечером!"

После планерки Рита работала с такой бешеной скоростью, что сама не заметила, как к двум часам дня закрыла все задачи. Во время обхода вольеров она решила потренировать кота Титана.

На ходу застегивая куртку, она бросила:

— Титан, сидеть!

Кот мгновенно опустил круп. Хвост обвил лапы, взгляд по-собачьи преданно уставился на хозяйку. Девушка дала ему вкусняшку, потрепала по голове.

— Лежать!

Титан плавно лег, подбородок на лапы.

— Голос!

Титан выдал короткое, хриплое "мяу".

— Дай лапу. Другую. Кувырок. Жди. Ко мне!

Кот выполнял. Четко. Без суеты. Пятнадцать команд. Выученных за месяцы тихих тренировок, пока она разносила корм. Рита улыбнулась. Достала телефон. Хотела снять. Палец замер над кнопкой записи. Но она вспомнила видео с Персеем. Хайп и мольбы. Обвинения в магии и в том что она ее инсценирует. Убрала телефон. Не сейчас. Пусть это останется их маленькой тайной. Без зрителей. Без алгоритмов.

А после пришлось выделить полчаса, чтобы позубрить ветеринарный учебник. Ей действительно хотелось быть полезной в клиниках.

На шесть был запланирован сеанс со Светланой. Рита попросила найти для нее окно днем, и сообщила что разговор будет не быстрым. Психолог пошла на встречу и в четыре Рита устроилась перед вторым монитором, радостно встретив мысль, о том что его не пришлось продавать и оставаться с одним ноутбуком.

— Ну, рассказывайте, как дела? — улыбнулась Светлана.

Рита мазнула довольным взглядом по здоровой Фриде на заднем плане:

— Светлана, вы знаете… Я чувствую себя потрясающе. Наполненной, на огромном подъеме. Я наконец-то поняла, чего хочу от жизни. Я хочу работать с текстами, заниматься приютом, и у меня наконец-то появилось на это время. Я хочу пока приостановить наши сессии.

Светлана удивилась, но спорить не стала.

— Что ж, Рита… Это лучший результат нашей работы, который я могла пожелать. Я очень за вас рада. Если понадоблюсь — вы знаете, где меня найти.

— Если что, можно всегда возобновить — сказала Рита уже Клеопатре, закончив созвон. Абиссинка сладко потянулась на подоконнике, и ничего не сказала.

Разве что метнула недовольный взгляд на Торалей, которую вчера обработали, но пока вновь поместили загон, а она вновь стремится сбежать.

* * *

Закончив с делами, Рита поехала в город. Сил было предостаточно. Первым делом она заехала по адресам тех трех бедолаг которых присмотрела вчера. Вылечила двух мочекаменных котов и удалила тяжелый дерматит у метиса шпица, постоянно созваниваясь с Лерой:

— Лер, у пса в районе паха ярко-красное свечение. Думаю, это стафилококковая пиодермия на фоне аллергии.

— Отлично, Рит, — соглашалась Лера. — Дай им схему диеты, пусть исключат курицу. Анатомию ты уже на лету схватываешь!

Рита брала с владельцев каждого спасенного животного строгое обещание не распространяться в соцсетях о случившемся. Вместе с обещанием ей давали конверты. Она с небольшим страхом и стыдом ощутила, что начинает к этому привыкать.

Затем заехала в ту клинику, которой дал ее данные Сергей Павлович, и осознав, где находится, замерла. Жаль, что сегодня Клео решила остаться дома, Рите сейчас точно бы не помешал близкой рядом.

Это была та самая клиника, где оперировали Матильду. Тот самый врач провел ее в кабинет, где на столе лежала вялая морская свинка. Рита вела себя молча, гадала — узнал ли он ее, осмотрела пациента, мягко коснулась ладонью и тихо шепнула врачу:

— У нее острая пневмония, но очаг небольшой. Я немного ослабила процесс, дальше обычные антибиотики справятся.

Врач кивнул. Записал. Помолчал. И дал понять, что все же узнал ее. А как не узнать? Он еще тогда говорил, что знает о приюте.

— Рита… я тогда… с Матильдой. Я … не успел. Но почему вы… почему сами не…

Он замолчал, не решаясь закончить фразу. Вопрос висел в воздухе.

Рита посмотрела на него. На белые стены. Вдохнула запах спирта и страха.

— Это появилось у меня только после нее, — тихо ответила она. — Из-за нее, если быть точной. Не вините себя. Вы делали все, что могли. Медицина имеет границы. Я просто… шагнула за них. Позже.

Врач выдохнул. Кивнул. Глаза стали влажными.

— Спасибо.

* * *

Вечером приехали Лера, Антон на ее Матизе. Антон — высокий, в очках, с пакетом корма и неловкой улыбкой. Смотрел на Леру так, будто она была единственным источником света в радиусе километра. Как Рита раньше этого не замечала?

Отдельно прибыла София с долгожданными книгами и ямочками на щеках, которые не сходили, потому что девушка не переставала улыбаться.

— Так, принимай контрабанду! — весело крикнула София. — Твои фэйри прибыли!

— Спасибо! — Рита прижала книги к груди.

Сначала они все вместе сделали обход вольеров. Антон помогал Лере чистить лотки и насыпать корм, бросая на нее преданные взгляды. Волонтерка же делала вид, что жутко занята изучением состояния кошачьих ушей, но периодически густо краснела.

Затем они все вместе вывели Батона на прогулку в лес.

— Четыре человека на одну собаку — это уже эскорт особой важности! — хохотала София.

— Он чувствует себя президентом! Причем раньше было наоборот, четыре пса и одна Рита — поддакнул Антон, придерживая Леру, наровящую споткнуться, под локоть.

Вернувшись в дом, они устроились на кухне за столом. Рита заварила травяной чай. Верхний свет был выключен — Рита зажгла лишь настольную лампу и пару свечей, да гирлянды на перилах, создавая уютную атмосферу.

Антон разложил "Имаджинариум", разлил чай. Пока они играли, Рита с Лерой то и дело переглядывались, наблюдая за Антоном.

В какой-то момент Антон вышел на улицу поковыряться в Матизе — перед отъездом, там что-то подозрительно трещало.

— Ну что, девочки, оцениваем кавалера? — заговорщицки подмигнула София.

Лера мгновенно залилась румянцем:

— Ой, перестаньте… Он просто помогает!

— Хорош, — авторитетно заявила София. — Спокойный, заботливый, животных любит.

— Надо еще понять, точно ли он животных любит или это просто тактический ход, — пробормотала Лера.

— Как по мне, любит, — сказали хором Рита и София. Засмеялись.

Лера улыбнулась. Смутилась. Но не спрятала улыбку.

София вдруг заглянула в телефон:

— О, Рит! Я выложила сторис с этой вашей миленькой Торалей — Клеопатра тут же вздохнула, громче, чем подобает обычным кошкам — Смотри, что мне пишет моя знакомая

— Я даже не сомневалась, — ответила Рита, посмотрев на оживившуюся абиссинку.

— Вот что пишет, спрашивает: "Это из ТОГО САМОГО приюта? Где вылечили слепую кошку, а хозяйка спасла куна в клинике?" Что мне ей отвечать? И вообще… я хотела спросить, что это за приколы про слепоту сиамской кошки и оживление умирающего кота? Это какой-то очень продуманный пранк?

На кухне повисла тишина. Лера предостерегающе посмотрела на Риту, но та уже выпалила:

— Это правда.

— Ты спятила?! — одновременно крикнули Лера и Клеопатра.

София посмотрела на них. Задержала взгляд на Клеопатре, восседающей на холодильнике. Потом на Рите. Улыбка не исчезла. Стала мягче, понимающей.

— Знаешь… Почему-то я вообще не удивлена. Теперь ясно, почему тебе тогда в лесу на прогулке стало плохо. Ты потратила силу, да? А отращивать шерсть умеешь?

— Да… и нет, — улыбнулась Рита. — Шерсть растет сама, я просто убираю причину болезни.

— Жаль, — София картинно вздохнула. — Я бы тогда попросила тебя подлатать кое чей драный, то есть полулысый хвост. Что ж… раз так, я забираю Торалей, если ты готова ее отдать.

— Не готова, — Рита едва сдержала смешок, косясь на Клеопатру.

Богиня величественно изрекла, обращаясь к Лере:

— Жрица, помоги этой кудрявой смертной достать переноску для нашей временной постоялицы. И пусть забирает ее немедленно!

Лера прыснула со смеху, и вся компания дружно расхохоталась. София, так и не поняв причин смеха, тоже присоединилась.

Вскоре гости начали собираться. Лера, Антон и четверо пушистых постояльцев уехали на Матизе. Рита с легкой грустью посмотрела на вольеры — там осталось всего пять котят.

Через десять минут от Леры пришло сообщение:

"Рит, он поцеловал меня перед тем, как мы тронулись! И сам сел за руль Матиза. Я ему говорю — тебя же оштрафуют, ты не вписан в страховку! А он отвечает, что готов ради того, чтобы везти меня, на любые штрафы в мире…"

Рита улыбнулась, быстро набирая ответ:

"Я так за вас рада, Лерка!"

Она повернулась к Софии, которая помогала ей прибирать со стола:

— У них все так романтично… а у тебя есть кто нибудь, если не секрет?

— Неа.

— Софи, а ты мечтала о такой любви?

София на секунду замерла с чашкой в руке, ее глаза стали задумчивыми:

— Именно о такой — нет. Немного о другой.

— Это как?

— Может… расскажу потом, — улыбнулась она — Так ты одолжишь мне переноску для Торы?

* * *

Когда София уехала, Рита не сдержалась от замечания в сторону Клео, что Тора покинула дом так как помечена ее ревностью, но абиссинка сделала вид, словно не слышит.

Девушка поднялась в спальню и дочитала последние главы "Четвертого крыла", чувствуя приятное послевкусие и волнующее ожидание продолжения. Да, она знает историю, слушала аудиоспектакль и читала в электронном варианте, но сейчас все иначе. Все же ей хотелось взяться за редактуру, но какое-то странное чувство внутри не давало ей сосредоточиться.

Она подошла к окну и посмотрела на темный лес.

— Сегодня ночью прохладно, — тихо сказала она Клеопатре. — Как думаешь… тот мирфут нашел путь домой?

— Судя по его состоянию, у него вряд ли хватит сил покинуть наш мир, — неохотно отозвалась кошка. — Наверное, шляется в лесу.

— Я должна его найти, — твердо сказала Рита.

— Но у тебя ведь есть сила, — удивилась Клеопатра. — Единорог зарядил тебя до краев. Зачем тебе рисковать?

— Я иду туда не ради силы, Клео. Я хочу помочь ему просто так. Чтобы он не страдал и смог вернуться домой.

Кошка внимательно посмотрела на нее, и в ее золотых глазах мелькнуло одобрение:

— Что ж. Тогда идем.

Они вышли в темный, притихший лес. Ночь была холодной, туман стелился по земле. Рита шла медленно, подсвечивая дорогу фонариком.

Они дошли до поваленной ели. Рита выключила фонарик, опустилась на влажную хвою и тихо позвала:

— Малыш… выходи. Я здесь. Я просто хочу помочь. Честно. Мне ничего от тебя не нужно.

Кусты тихонько зашуршали. Из тумана показалось длинное серебристое тело мирфута. Зверек несмело подошел к ней, перебирая всеми шестью лапками. Его четыре золотистых глаза смотрели на Риту без страха.

Девушка протянула руку и бережно коснулась серого пятна на его затылке. В ту же секунду ее ладони окутало мягкое сияние. Магия текла легко. Серая скверна растворялась, уступив место серебристому мерцанию шерстки. И Рита явно ощутила как запасы, которые она успела растратить сегодня частично восполняются.

Мирфут забавно пискнул, потерся пушистой мордочкой о ее ладонь. В ее голове раздался чистый девичий голос:

"Спасибо, целитель. Я благодарна тебе навсегда. Я ухожу домой, но я разнесу весть по всем мирам о том, что существует такая искренняя, чистая душа".

Рита улыбнулась, поглаживая необычную шерстку зверька, которая в темноте отражала лунный свет и звезды.

— Какая же ты красавица… — прошептала она.

— Моя шерсть, между прочим, ничуть не хуже! — подала голос Клеопатра. — Каждая моя шерстинка имеет три цвета, если ты забыла!

Мирфут вновь пискнула и буквально растаял в воздухе, оставив после себя слабый аромат лесной земляники.

Рита сидела на коленях. В тишине. В холоде. В полноте.

Внутри гудело. Не от усталости. От радости. От того, что она выбрала правильно. Не ресурс. Не сделку. Жизнь. Чужую. И свою.

— Кстати, ты же слышала, как она меня отблагодарила? — вдруг спросила девушка, в ее голове сформировался план мелкой мести.

— Конечно нет, она молчала.

— Ну, ее голос в голове сказал мне, знаешь как бы…

— Я думала это наша фишка! — чуть не взвизгнула абиссинка и рывком вскарабкалась на плечо хранительницы, чтобы укоризненно смотреть в глаза.

— Я тоже так думала — отозвалась Рита и победно добавила — одно слово "Лера".

— Кажется ты заражена ревностью — обиженно пробубнила кошка, осознав, что у самой рыльце в пушку и строить из себя жертву не выйдет.

* * *

Вторник прошел для Риты под знаком абсолютного бытового умиротворения. Она весь день совершенно не замечала времени, и ей пришлось завести несколько будильников на телефоне, чтобы не забывать про кормление подопечных и выгул Батона.

Девушка крутилась между написанием кода для Андрея и чтением новой рукописи. В файле с текстом фэнтези начал активно отвечать автор. Они переписывались в комментариях прямо по ходу правки текста, шутили, обсуждали характер главного героя. Рите безумно нравилось это живое общение, хотя она до сих пор не знала даже имени автора, не знала точно — парень это или девушка, оставалось загадкой под ником "Автор_108".

Около двух часов дня Рита устроила себе роскошный обед. Она запекла в духовке картофелем и чесноком и под конец добавила разогреться свинину бабы Зины. По дому пополз невероятный запах уюта.

— Обрежь только жирные куски, я люблю насыщенную еду а не сплошной жир — оповестила Клеопатра, прыгнув на один из стульев.

— Ты кошка, Клео…

— Не начинай! У тебя есть дар, напомнить откуда? Напомнить, что с ним ты можешь позволить своей любимице есть что угодно? Ну неужели ты собиралась съесть все сама?

— Не за раз же — пробубнила девушка сквозь улыбку, улыбнулась.

Рита сидела за столом, с удовольствием уплетая еду. Мясо буквально таяло во рту, раскрываясь богатым чесночным вкусом. На столе перед ней высились два монитора. Работать с ними было невероятно удобно: на одном экране был открыт рабочий код, на другом — манящие страницы Google Документов. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она занималась тем, что любит, в своем собственном доме, окруженная здоровыми, сытыми животными.

* * *

Посреди рабочего дня, как раз когда Рита увлеченно обсуждала с таинственным автором очередную главу, раздался требовательный стук. Батон зашелся лаем.

Рита вышла во двор. У калитки стоял инспектор по надзору за содержанием животных с папкой-планшетом. А прямо за его спиной, торжествующе улыбаясь, маячила Алевтина Генриховна.

— Добрый день, — сухо произнес инспектор. — Поступила жалоба на незаконное содержание крупного приюта на территории СНТ. Я обязан провести замеры вольеров.

Рита глубоко вздохнула, стараясь сохранять спокойствие. Она сделала шаг вперед и обратилась напрямую к соседке:

— Алевтина Генриховна, как мило! Знаете что? Я обязательно пришлю вам адреса нескольких действительно сомнительных, грязных приютов в нашей области. И лично прослежу, позаботитесь ли вы о их закрытии с такой же яростью, или ваш пыл угасает, когда на кону не стоят коттеджи?

Алевтина Генриховна подавилась воздухом, ее лицо мгновенно пошло пятнами. Инспектор прошел во двор и принялся делать замеры. Наконец он остановился у фундамента Зевсова вольера и нахмурился:

— Обнаружено нарушение. Толщина бетонной стяжки в основании фундамента на три сантиметра меньше рекомендованной нормы для вольеров крупных собак.

— Ха! Нарушение! Закрыть! Всех собак убрать! — радостно визжала Алевтина.

И тут во двор влетела баба Зина с кухонным полотенцем в руках:

— Это кто тут нарушитель?! Этот пес, Зевс — вообще-то МОЯ собака! Я его хозяйка, вот и адресник на нем висит с моим телефоном! Он у Ритки просто в гостях. И кошек тут никаких не сто! Пойдемте, посчитаем?

Рита решительно шагнула вперед:

— Именно так. У меня на участке содержится шестнадцать моих личных кошек, включая Клеопатру, которая в доме живет. И один пес, Батон, который вообще вскоре уезжает жить к моим родителям в город! Если вы не прекратите этот цирк и не оставите меня в покое, я лично подам жалобу на превышение должностных полномочий и предвзятое отношение!

Инспектор уныло вздохнул. Ему обещали приют на сотню голов, а перед ним стояли две разъяренные женщины, две домашних собаки и скромная кучка кошек. Закрывать то, чего официально не существует, он не мог.

— Но она же их раздает! Пристраивает! — не успокаивалась Алевтина Генриховна.

— Это мое законное право — отдавать моих личных питомцев любым понравившимся мне людям, — ледяным тоном отрезала Рита.

Инспектор молча закрыл планшет и направился к выходу. Алевтина Генриховна, злобно сопя, потрусила за ним.

Когда калитка за ними захлопнулась, баба Зина тяжело вздохнула и присела на скамеечку у вольера:

— Ох, Ритка… Меня прямо пугать начинает, как быстро у тебя животные по домам разбираются. Если ты всех раздашь, то и приюта твоего не будет. И выживут они нас отсюда, эти застройщики проклятые, с Эдиком во главе…

Рита присела рядом и ласково обняла соседку за плечи:

— Ну что вы, баб Зин! Животные, которым нужна помощь, найдутся всегда, к сожалению. Приют никуда не денется.

* * *

Ближе к пяти вечера позвонил отец. Это был очень странный и редкий случай, обычно звонок поступал от мамы, а папе просто выдавалась трубка на пару слов. Потому звонок даже немного испугал. Но папин голос звучал непривычно смущенно:

— Риточка, привет… Слушай, мы тут с мамой подумали… Не могла бы ты приехать к нам в гости на часок? Если время есть. И Батошу с собой возьми, мы соскучились. И я кой чего спросить хотел…

— Конечно, пап, скоро буду! — улыбнулась Рита.

Клеопатра, услышав про поездку, мгновенно запрыгнула на ее плечо, давая понять, что она едет тоже.

Чуть меньше чем через Рита уже парковалась у родного родительского дома. Она вышла из машины, окинула взглядом родной двор, с удивлением поймала себя на мысли: ее маленький дачный домик в Ромашково уже кажется ей гораздо более родным и теплым, чем этот дом из детства.

Отец встретил ее в прихожей, наверное впервые в жизни Риты целенаправленно обогнав маму. Он крепко обнял дочь, потрепал восторженно взвизгнувшего Батона по загривку и, оглянувшись на кухню тихо, заговорщицки прошептал:

— Рит… Тут такое дело. Я видео то видел в интернете. С мейн-куном. И про старушку ту сиамскую… Слушай, если это правда? Если ты действительно можешь… Помоги подлечить соседских котят. Их там пятеро, они беременную кошку нашли, решили всех оставить… А беда такая. Ветеринар сказал — хронический коронавирусный гастроэнтерит, они слабенькие совсем. Ты только матери не говори, ладно? А то она распереживается…ей нельзя сейчас, ты же знаешь.

Только Рита задумалась, а не пришла ли в голову родителям мысль, о том, что она могла спасти Матильду, но не стала, как на порог кухни вышла мама в кухонном фартуке:

— Это кто тут от меня секреты разводит?! Риточка, дочка! Я ведь тоже… я тоже верю в твои силы. Помоги котятам, а? Жалко их, совсем крохи. — мама тут перевела взгляд на плечо дочери, и засюсюскала — Ой так тут Клепочка лапочка! А что тут у нас за красавица, ой какая у тебя шлейка красивая, так идет, так идет! Давай-ка на кухню со мной, у меня там ветчина отменнейшая. А рыбка еще красная есть, свеженькая. Ох… Ритусик она мне на плечо сама прыгнула, ты видишь? Видишь?

— Да, мам, вижу. Я же рядом стою.

Рита улыбнулась тому, как Клеопатра быстро сменила вектор с "женщина младше на несколько тысяч лет глупо сокращает мое имя" до готовности мурчать за комплименты про шлейку и желания прыгнуть на плечо этой самой женщине. Главное, чтобы абиссинка не забылась и не выпустила лапку енота при виде любимого угощения.

Папа отвел ее к соседям. Там кошке и ее деткам была уделена целая комната, которая раньше видимо была кладовой. Малыши были худыми, с тусклой шерсткой и грустными глазами. Как Клеопатра когда-то, ведь у малышей была именно та болячка, с которой богиня пришла в этот мир. Внутри каждого из них было бордовое, то самое, свечение которым проложен путь к Анубису. Рита опустилась на колени, положила ладони на пушистые спинки котят и закрыла глаза.

В этот раз магия выходила чуть ли не со свистом. Резервуар, опустошался с каждым прикосновением. Рита чувствовала, как тепло покидает ее тело, сменяясь привычным, ледяным холодом, она старательно распределяла силу, поэтапно уменьшая развитие болезни у всех котят, было страшно оставить одного из них больным, а значит заразным. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли серые пятна. Когда последний котенок радостно пискнул и принялся вылизывать лапку, Рита поняла: она снова пуста. Абсолютно. У нее не хватит сил даже на то, чтобы провести простейшую диагностику Клеопатре, после того как она сегодня объестся вредностями.

Она сидела на полу, тяжело переводя дыхание, и внутри нее поднималась глухая, отчаянная злость.

Почему?! Почему этот великий, потрясающий дар так сильно ограничен? Почему она должна вечно дрожать над каждой каплей силы, выбирать, кого спасти, а кого оставить страдать?

Рита призналась себе: ее уже посещали мысли о том, чтобы уволиться из IT. Зарабатывать на лечении животных, донатах и благодарностях хозяев. Ведь за эту неделю ей на карту пришло столько денег, что они с приютом могли бы безбедно жить. Им привозили корма, делали переводы и присылали донаты, им больше не нужны лекарства, она могла бы брать на передержку новых найденышей… могла бы продолжить лечить любимцев семьи.

А теперь что? Снова возвращаться в эту унылую кабалу кодинга, писать программы, которые ей не интересны, только потому, что за цифры платят больше?

Рита любила буквы, образы и живые истории. Этого не изменить никакими высокими зарплатами в IT. Но без постоянного источника магии ее мечта о жизни, посвященной спасению животных, ее мечта о тихой работе с текстами и быть может быть написании своего, рассыпались как карточный домик.

Отец дважды погулял с Батоном, как только Рита приехала, и перед отъездом. Он бросал полные мольбы, преданные взгляды на маму, та нарочито строго, но мягко улыбалась. И Рта поняла — вопрос переезда Батона поднят, и, похоже практически согласован.

* * *

Во время вечернего обхода, в который входила лишь кормежка котов и чистка их лотков, Рита вновь была растерянной, эти бесконечные качели с наличием и пропажей силы, с хорошими и плохими новостями вновь вымотали девушку. И среди этого ощущения опустошенности она вдруг замерла, наблюдая, как к ней пробирается через свой личный лаз Маркиз. Он именно пробирался, а не выдавливался.

Сердце зашло радостью моментально, и словно бы вся усталость и опустошенность забылась. Насыпав коту корма Рита откровенно любовалась тем, как животное приходило в норму.

Даже без волшебного зрения, которое спало, было видно: коту стало намного легче. Он больше не припадал на задние лапы, его шерсть лоснилась. Рита улыбнулась, понимая, что ее мир постепенно приходит в равновесие. Или должен прийти.

* * *

Ночью на Ромашково обрушилась настоящая буря. Дождь с силой барабанил по стеклам мансарды, подчеркивая то, что сегодня было тридцатое августа — последний день уходящего лета.

Рита сидела в кресле у окна, закутавшись в теплый плед. На коленях лежал ноутбук с открытой рукописью. Внезапно боковым зрением она заметила несколько вспышек молний — очень светлых, словно озарилось полнеба. Она повернулась к окну, посмотрела наверх, вниз.

У калитки стоял человек. Он покачивался, опираясь рукой о заборный столб.

Рита испуганно отпрянула от стекла:

— Господи, кто это? А вдруг это какой-то сумасшедший после тех видео? Или живодер? Может, вызвать полицию?

Но тут она присмотрелась. И сквозь пелену дождя увидела: от фигуры человека исходило странное, пульсирующее свечение. Оно было грязновато-красным, прошитым тяжелыми черными искрами скверны. Такого жуткого узора Рита не видела еще ни разу. Вероятно, у него было больное животное. Анубис уже стоял за его плечом, готовый забрать в свои объятия. И хоть она днем уже не могла включать волшебное зрение, сейчас же смогла, а значит, возможно, сможет и помочь ему.

Но все же девушка замялась.

— Он не причинит тебе вреда, — раздался из темноты тихий голос Клеопатры. — Ему нужна твоя помощь. Очень нужна.

Рита почувствовала, что может верить богине. Она спустилась, накинула дождевик и распахнула входную дверь.

Дождь мгновенно швырнул ей в лицо ледяные капли. Рита добежала до калитки и открыла щеколду.

Парень стоял, низко опустив голову. На нем были явно дорогие кожаные туфли — Рита сразу распознала ручную работу с прошивкой подошвы, плотные хлопчатобумажные штаны, заляпанные грязью, и очень странный, тяжелый плащ из плотной темной ткани, расшитый серебряными нитями.

Рита снова подумала:

"Сумасшедший? Кто носит такие плащи в наше время, кроме актеров на сцене?"

Она попыталась разглядеть в его руках переноску, но руки незнакомца были пусты. И понимание прошло дрожью не только по ее коже, но и по естеству:

Скверна болезни полыхала прямо внутри его собственного тела

Парень медленно приподнял голову. Вспышка далекой молнии озарила его лицо. На мгновение ей показалось, что его зрачки были вертикальными, как у кошки. Рита моргнула — его зрачки были обычными, круглыми, но их цвет поражал: глубокий изумрудный с золотистым отливом.

"Точно линзы" — пронеслось в голове.

— Доброго вечера вам, госпожа… — тихо заговорил парень. Он говорил на чистом русском языке, но в его голосе таился странный, певучий акцент, похожий на шелест листвы. — Мне сказали… что я могу рассчитывать на вашу благосклонность и получить вашу помощь.

— Вам? Но я не…

Парень сделал несмелый шаг вперед, его глаза внезапно закатились, и он тяжело рухнул прямо в объятия Риты.

Он был высоким, широкоплечим и невероятно тяжелым. Рита пошатнулась, ухватившись одной рукой за влажный забор, другой пыталась удержать гостя от падения. Его тело казалось твердым, как литой кусок стали. В голове промелькнуло воспоминание о накаченном теле ее бывшего Стаса, хоть он и был полным дерьмом в отношениях, все же не зря ходил в спортзал трижды в неделю. Только вот этот незнакомец… Девушка прислушалась к ощущениям. Он намного мышечнее, тверже и тяжелее Стаса.

Капли дождя могли бы испаряться от попадания на пылающие щеки Риты, которая только что осознала о чем подумала в сравнении.

— Это, кстати, я для тебя устроила, — раздался из приоткрытой двери дома голос сухой Клеопатры. — За сараем стоит садовая тележка, помнишь? Можешь заволочь его на ней в дом. Но для начала подлечи немного прямо здесь, перетащив во двор. Если тебе, конечно, не нужен труп на коврике.

— Но ты ведь сама говорила, что я не могу лечить людей! — в панике крикнула Рита.

— Так и есть, — кошка демонстративно повернулась спиной и ушла вглубь дома, брезгливо отряхивая лапы, на которые все же попали капли.

Рита, задыхаясь от тяжести, затащила незнакомца во двор и закрыла калитку. В этот момент мимо их забора бесшумно скользнул силуэт в сером. Батон в вольере деловито, коротко гавкнул, но фигура быстро скрылась в темноте. Пес сразу потерял интерес. Зевнул. Улегся. Как будто так и должно быть. Как будто мир шире, чем забор. Шире, чем страх. Шире, чем она думала еще неделю назад.

Забывая дышать через раз девушка протянула дрожащую руку к груди парня, где очаг красной дымчатой скверны клубился сильнее всего, из руки потек ее свет с явно различимым изумрудным отливом, а резервуар внутри девушки немедленно начал пополняться.