Прим. автора: Следующая прода выйдет как обычно в полночь 28.06.
1429 год Нашей Эры.
Франция. Город Шинон. Постоялый дом.
Несколько секунд спустя.
Сетанта, он же Кухулин.
—...вообще, это не лучшие слова для такого момента, но... Что вообще произошло? — я внимательно вглядывался в обоженные черты лица ангела, который... Не ощущался ангелом.
Параллельно Скатах начертила под столом постоялого дома несколько рун, создавая звукоизолирующий купол. От кого сильного не защитит, но от обычных людей — вполне.
— Слишком многое, нежели чем я хотел бы. — отозвался Тираэль, надевая маску обратно. — Я увидел смерть Господа... А перед этим... Слишком многим пожертвовал, чтобы убить одного из Сатан. Отчего я пал так, как не падал ни один ангел до меня. Это если кратко, Сетанта.
— А более развёрнуто? — тут же подала голос Скатах, слегка сощурив глаза. — Что конкретно произошло с твоим телом? Я не чувствую твоих крыльев вообще. Хотя Святая Сила при тебе.
— Я... Полагаю, стал немногим большим, чем простой человек. — печально усмехнулся он, под наши кивки садясь на место Жанны. — Крылья мои сгорели во время падения, не выдержав того количества энергии после моего... Пожалуй, принудительного вознесения в Архангелы. Эти ожоги оттуда же... Я... Знаете... Словно постарел на много лет. И хотя годы всё ещё не сказываются на мне так плохо как на людях, я впервые почувствовал себя... Человеком, пожалуй? Святой Силы осталось совсем немного...
— Хм. Однако... — открыто почесал я затылок, прикидывая как подобные изменения вообще возможны. Посему выходило, что это очередной исключительный случай и вообще первый в истории. — Ты не подумай, Тираэль, мы тебе верим... — под краткий кивок Скатах и прикрытие её глаз продолжил я. — Но... Однако... Ладно. Чего тогда к нам раньше не пришёл?
— А я вас и не нашёл. — развёл руками он. — Сейчас я слишком слаб, чтобы самостоятельно пробраться к воротам вашего замка в Землях Теней... Но около двух столетий назад я регулярно бывал на границах. Видимо, меня вы не почувствовали...
— Однако ж не повезло тебе. Мы вообще на Востоке некоторое время пропадали. — хмыкнул я. — А сейчас, полагаю, тебя привлекла она? — кивнул я в сторону, куда ушла Жанна.
— Да... — медленно согласился бывший ангел. — В ней есть нечто такое... Родственное.
— Неужели детей завёл со смертными? — таки не удержался я, ибо ну... Интересно же! Демоны заводили, падшие заводили, а вот фактически ангел...
— Нет, боюсь для меня это проблема. — слегка развёл он руками. — У этой леди не только поразительно чистая душа, но и её Святая Сила имеет какое-то сходство с ангельской. Слабое, неуловимое, словно чувствуешь запах знакомого цветка, но очень слабо... Прошу прощения, не знаю как это выразить словами.
Мы со Скатах быстро переглянулись.
— Мы тоже нечто такое почувствовали, Тираэль. — коротко кивнула Скатах. — Однако её будущее мне не удаётся прозреть. Не так всё плохо, как с Христосом, но... Есть в них нечто похожее. А дело, как я предполагаю, в её Святом Механизме. И ужель ты теперь не скован ограничениями Небес, да и не особо желаешь вновь стать прежним ангелом... Поведаешь нам?
— Я не знаю много о Системе Божьей. — покачал головой Тираэль. — Здесь несколько иная сфера деятельности. Я, хоть и был Серафимом, более выступал как телохранитель госпожи Габриэль, и воин, нежели исследователь или архитектор системы, что поддерживали её работоспособность в мелочах, на которые Богу незачем распределять внимание. О боевых Святых Механизмах я кое-что ведаю, но у этой девы нечто воистину особенное.
— Однако, какая нам интересная особа попалась... — задумчиво откинулся я на спинку стула. — Особенность на особенности. Привлечь внимание сначала двух небезызвестных воинов людей, воплощающих слово необычность, затем целый Архангел Михаил, следом бывший ангел, воплощающий слово необычность... Однако...
Такое ощущение, что Жанна была героиней какой-то книги или чего-то подобного. Столько внимания, да ещё и Тайная Сила имеется... Ну, всё ещё лучше чем Иссей. Сложно представить, что там будет хуже, чем Иссей, да.
Следом разговор продолжился.
Нас интересовало, чем жил Тираэль всё это время, его мнение о смерти Библейского Бога... Ну и своей жизнью тоже делились. Бывший ангел, как и мой соученик, не были с нами особо близкими друзьями, но мы всё равно не забывали о них. Хотя и не сближались сверх всякой меры. Ибо такова, как бы пафосно это не звучало, судьба властьимущих. И хотя под нашим правлением были фактически только Земли Теней, где даже население было только в замке и очень ограниченно, в этом мире личная сила давала власть не меньшую, да...
А удары через слишком близких к нам людей будут слишком чувствительны как для нас, так и для будущего, опять же, пафосно, всего мира. Ибо Трихекса... Трихекса и те, кто придут за ней, висят над нами Дамокловым мечом. Ненавижу подобные сюжеты о спасении мира, но реальность меня спрашивать не собиралась, да...
Вздохнув, я отвлёкся от тяжких мыслей, вернувшись к расспросам Ангела о нынешней Церкви, за которой он наблюдал, пока мы были в Азии...
***
На следующее утро.
Жанна.
Она ступала по ступням, которые шли к стоящему на возвышении Замку Шинон. Построенный около пяти столетий назад, он пережил довольно долгую историю, полную разных вещей, включая даже заключение Тамплиеров.
Все эти знания ей даровали её учителя, оказавшиеся древними героями людей, издавна сражавшиеся за человечество. Мир оказался гораздо больше, чем казалось простой крестьянской девочке. И она прекрасно помнила собственную реакцию... И не желала, чтобы о столь многом узнали простые люди. Их счастье, увы, в неведенье. И если, аристократы да монархи, хоть и уязвятся... Но смогут принять новые условия... Простые крестьяне... Будет такая паника, коли все узнают о существах, могущих уничтожать города и даже государства... Нет.
Она была обязана защитить их, пока они не будут готовы... Если будут готовы.
В этом свете её защита Франции прекрасно вписывалась в сию доктрину — ведь Англичанам пособничали демоны, а сими землями правили люди, даже если они были несовершенными. Она не питала ненависти к самим англичанам — в конце-концов, они такие же люди, и не они решали, не они подпали под чары демонов. Лишь отдельные властолюбивые личности.
Но как говорил Сетанта, жалость не должна помешать их освобождению от чужого влияния. Возможно, семена, посеянные демонами, не исчезнут. Англия и Франция продолжат воевать. Но никогда более не будет такой кровопролитной войны, разрушительной прежде всего для простых людей. Сколько было ограблено и вырезано фуражирами ради продолжения войны? Обе стороны отличились.
Поздно кого-то обвинять и выискивать виновника.
Пора было разрубить этот гордиев узел.
— Вы кто такая? — раздался голос стражника, вырвавший Жанну из мыслей и планов.
В ответ она посмотрела на него... И одного лишь взгляда, схожего с учительницей Скатах, хватило мужчине чтобы шумно сглотнуть и побледнеть. Он уже знал, кто она такая. Ведь всё раннее утро она общалась с горожанами, используя все те ораторские навыки, которые ей привили учителя... И всего лишь с их помощью более эффективно раскрывая свои мысли. Мысли, которые нравились слишком многим — ведь были крайне горячей новостью.
И несомненно, дошли до дофина, являвшимся законным королём, просто... Не имеющем достаточно смелости. Пока что.
— Моя имя — Жанна. Я пришла говорить с уважаемым дофином Карлом, истинным наследником престола благословленной Франции. — чётко, ясно, без всяких запинок или промедлений продекларировала обладательница косы светлых волос. — И насколько мне известно, нет такого закона, запрещающего мне получить у него аудиенцию. Даже если бы уважаемый дофин был бы королём.
На деле это было бы невозможно в обычной ситуации. Стража бы просто арестовала простолюдина якобы за нарушение дворцового этикета, и тот ничего бы не смог сделать. Но сейчас? Когда Франция проигрывает? Когда её земли деморализованы? Когда король решил не короноваться, а просто скромно назвался дофином и правит югом государства? Когда за ней стоят воины, не позволившие её арестовать.
— Но... — вновь попытался возразить стражник по взглядом как самой девушки, так и сопровождающих её воинов и братьев. Людей достаточно отчаянных и сильных, готовых последовать за ней.
— У меня имеется рекомендательное письмо от советника герцога Рене Доброго, вернейшего сторонника Дофина. — добавила она, понимая, что нужно соблюдать баланс между давлением силой и законностью. Хотя бы её видимостью. — Полагаю, это несколько отличает меня от иных простых людей, желающих получить аудиенцию.
— П-письмо? Тогда я позову капитана... — всё-таки вздрогнул стражник, кивнув напарнику и метнувшись за ворота.
Долго ждать не пришлось, ведь как выяснилось, к ним уже шла гвардия дофина, услышавшая о вооруженных людях и рыцарях перед воротами замка.
И видимо положение дофина было ещё более худшим, чем думала Жанна или её учителя — Карл пригласил её к себе практически сразу... Однако не удержался от проверки.
Посадив на трон похожего, но всё-таки другого человека. Однако благодаря учителям, она прекрасно знала точнейшее описание внешности будущего монарха.
Посему она пошагала прямиком к нему.
Придворные расступались тут же, слишком ошарашенные смелостью той, кого считали всего лишь крестьянской выскочкой, смевшей называть себя проводницей божественной воли. Того, кого хотели бы прогнать взашей, высыпав плетей, а то и казнив за такую наглость. Но сейчас... Сейчас они могли лишь замирать, слишком пораженные её отличиями от обычных крестьянских женщин.
Женщины же, кстати, более всего были поражены её видом. До глубины души. Но Жанна едва ли уделила этому более пары секунд своих мыслей.
— Христос дал вам счастливую жизнь, уважаемый дофин! — прямо заявила она в расширившиеся глаза мужчины. — И освобождение вашей Франции от чужого владычества.
— Вы... — выдохнул пораженный дофин, пожирая взглядом столь необычную девушку — ученица древних героев прекрасно понимала, как выглядит со стороны. — Жанна, верно? Я... Удивлён, признаю... Но... Чего вы хотите от меня? Скажите же! Пред моим двором, пред моими подданными? Чего вы хотите, Жанна?
— Я не желаю ни власти, ни владений, ни фамилии, ничего. Лишь поддержки в деле освобождения Франции. Архангел Михаил явился ко мне, и я отбросила свой женский долг и всё прочее ради одной лишь этой цели, уважаемый дофин. — вновь отчеканила Жанна, бесстрашно оглядывая десятки людей, никого из которых крестьяне не могли бы увидеть даже за несколько поколений. — Я обращаюсь к вам всем. Мне нужны ваши солдаты. Мне нужна армия, чтобы освободить Орлеан. А за ним и остальную Францию. И я понимаю ваше недоверие. Армией должен управлять компетентный полководец, а меня, крестьянскую дочь, вы не можете представить таковых. Поэтому я согласна пройти все испытания, которые вы будете готовы меня подвергнуть. Воинское дело? Пожалуйста. Военное? С превеликим удовольствием...
***
Следующие несколько дней ей пришлось поражать всю знать своим мастерством в верховой езде, а также, что оказалось не менее важным, своим безупречным знанием игр, распространённых среди знати: кентен, игра в кольца — которые требовали совершенного владения оружием.
Но сложно было представить её поражение после обучения у героев древности.
Это не доставляло ей особого удовольствия — ей нужно было скорее выступать, а не заниматься этим... Всем. Но она не хотела быть тираном, которая исключительно силой подчинит всех. Нет. Чем она тогда будет отличаться от демонов и их методов?
Впрочем, один момент Жанне всё-таки запомнился. В ходе всего испытательного процесса Ален Шартье, секретарь короля-дофина, заявил по поводу допросов, проводившихся на протяжении предыдущего судилища, следующее:
— Создавалось впечатление, что эта девушка воспитана была не в полях, а в школах, в тесном общении с науками.*
* — к слову, фраза из реальной истории. В которой её явно тоже кто-то готовил, да.
Но Карл сомневался.
Медлил.
Первым камешком стал... Один барон.
— Я приношу вам свои извинения, о прекрасная Жанна. — после очередной проверки, окончившейся в пользу ученицы героев, заговорил он, подойдя ближе. — Мои сомнения были беспочвенны и глупы. Моё имя — Жиль де Ре, и я отныне присягаю на верность вашему благородному делу.
И... Вглядываясь в черты лица черноволосого мужчины, Жанна кое-что припоминала о нём. Богат, умён, не лишен воинских дарований. Уважаем.
— Я принимаю вашу присягу не передо мной, но перед Францией, сир Жиль. — улыбнулась она ему в ответ, искренне принимая смелость того, кто решился пойти поперёк всех и присягнуть ей. — Осталось лишь, чтобы вашу веру в меня разделил дофин...
Дофин же, видя такой поворот событий... Уже хотел было согласиться, но его опять убедили проверить Жанну. Во-первых, унизительно подвергли процессу проверки девственности — будто у неё есть возможность предаваться плотским утехам. Затем, заставили говорить её в городе Пуатье с богословами — но здесь ей опять помогли учителя, представив своего очень таинственного друга, некоего Тира, который за время её пути из города в город обучил тому, что нужно сказать.
И лишь когда даже Богословы были убеждены в ней, а она сама назвала Карла законным сыном своего отца, прозванного Безумным, только тогда дофин наконец-то решился выдать ей армию.
Тогда, не став терять времени, она выступила с новоназначенными советниками дофина в город Блуа, бывший сборным местом армии. Поразительная скорость по меркам местной аристократии, но именно стремительность позволит ей реализовать то, что не смогли другие люди.
***
Прибытие в Блуа ознаменовалось необходимостью произнести речь перед деморализованными солдатами... И здесь она решила положиться не на правильное построение предложений и слов, принятых в аристократической среде. Нет, здесь нужно нечто от самого сердца, простое и понятное каждому солдату, да связанное с религией, верой в Бога, распространённой и способной воодушевить на новые подвиги.
Тогда она выступила на наспех сколоченный подиум — остальные военачальники из числа аристократии не утруждали себя такими речами.
— Доблестные воины Франции! — раздался её громкий, звонкий голос, проносящийся на многие десятки метров и даже сотни их. — Просто выслушайте меня, не более того! Я — Жанна! И Богом посла я к вам! — она резко вскинул меч, заставив его начищенное лезвие правильным образом сверкнуть на солнечных лучах. — Довольно нашей Франции, вашим детям и семьям страдать под чужим игом! Архангел Михаил завещал мне принести вам победу, и принесу я вам! Соберитесь, поднимайтесь! Берите своё оружие! Надевайте своё снаряжение! Мы идём освобождать Францию! Вив ля Франс!
Даже такая простая и короткая речь оказала воистину ошеломляющий эффект, сочетаясь с внешностью, голосом Жанны, а также тем фактом, что позади самой девушки солдаты видели аристократов. Аристократов, что и слова не могли ставить поперёк той, кто назвалась лишь своим именем.
Возможно, и этого было бы недостаточно для первой битвы.
Поэтому Жанна считала, что армии нужна победа, которая не подвергнет испытанию хрупкое воодушевление. Сделанное лишь ею самой.
Показать, что её слова — не пустышка какая.
—...англичане возвели форт Сен-Лу к востоку. — весьма мрачно сообщал ей герцог Алансонский, Жан, бывший начальником её штаба. — Он блокирует важную дорогу на Орлеан, по которой в город поступает значительная часть подкреплений и припасов.
— Значит нужно выступать на него. — тут же бросила Жанна.
— Но... — слегка ошарашен был такой прямотой аристократ. — Хм... Так просто взять этот форт не выйдет. Нужно собрать...
— Прошу прощения, что вновь перебиваю вас, но нам не нужна вся наша армия. Только полторы тысячи. Это тройное численное преимущество над теми, кто обороняется — всё по канонам войны. — покачала головой Жанна, начиная понимать, в чём была проблема французских военачальников. Они не действовали необдуманно, однако ушли в другую крайность — действовали слишком уж медленно. Медленно принимали решения. Обсуждали чересчур долго. — Я лично возглавлю эту атаку. Или у кого-то имеются возражения?
Синие глаза прошлись по всему штабу.
— Я пойду с вами в авангарде, Жанна! — тут же высказался в её поддержку Жиль де Ре. — Позвольте мне...
— Я ценю вашу преданность, барон. — кивнула она черноволосому аристократу. — И удовлетворяю вашу просьбу. — всё равно в мыслях у неё не был прямой штурм, а кое-что иное. Безумное, но реализуемое для неё. — Значит, организацию выделяемых сил обсудим уже с вами, герцог...
...Через несколько дней слишком стремительно выступившее полуторатысячное войско уже стояло под стенами форта, слишком небольшого, чтобы представлять что-то невозможное для взятия, но... С учётом малого количества фуража, взятого в обмен на скорость, если они в кратчайшие дни не возьмут форт, армия сожрала бы сама себя. Им нужно было чудо, и чудо это было.
Но прежде чем выступать, Жанна тайно встретилась со своими учителями, инкогнито и вечно под плащами присутствовавшими среди её окружения.
— Пожалуйста, не показывайте всю свою силу — люди должны обрести уверенность в себе, даже ценой чуть больших потерь. Именно в себе и своих силах, а не полагаться на иных могучих повелителей и союзников. — покачала головой обладательница косы.
— Понял. — щёлкнул пальцами Сетанта. — Ты не хочешь, чтобы они разленились. Что-ж, хорошо. Мы даже сражаться не будем, и вмешаемся в случае критической ситуации. Или... Постороннего вмешательства.
— Благодарю. — коротко, но с вложенным уважением кивнула Жанна. — Благодарю за понимание, но времени у меня более нет. Я должна приступать к плану.
...План заключался в простой вещи.
Ночью, тайно, она проникнет в форт лично, и откроет ворот ранним утром. Этим её военачальники были шокированы, но, помня её навыки, когда она повергла на землю лучших рыцарей дофина Карла, возразить не осмелились. Или просто не успели — ведь она той же поздней ночью отправилась в форт.
С её навыками это не было проблемой, но всё же она не собиралась демонстрировать их более необходимого, дабы не слишком расслаблять иных солдат, так что... Вместо полного вырезания всех патрулей на стенах форта, она вырубила только тех, кто охранял механизм поднятия ворот, грубо и явно спешно построенный.
После чего в одиночку открыла их — ведь её сила была явно больше человеческой. Врождённая Святая Аура, которую Жанна черпала из кое-чего внутри себя, дополнялась той силой, которой её обучили учителя — Тоуки. Это не делало её способной крушить стены форта одними ударами кулаков, но механизм поддался с удивительной лёгкостью.
Открытые ворота, опущенные механизмом на водяной ров, стали сигналом для французских солдат снаружи.
Но англичане благодаря её милосердию ранее, ещё могли отбить механизм, дабы вновь запереться. Они успевали... Однако внезапно встретили на своём пути Жанну, насмерть вставшую на защиту. И конечно же, рванули в атаку, уверенные в своей победе. Глупцы.
Она вскинула свой клинок — выкованный специально под женскую руку.
Латная перчатка сжала его.
И вскоре первый из них пал от неё.
Мощный взмах заставил голову рвущегося на неё солдата просто слететь с плеч.
— Не советую вам приближаться. У вас нет шансов. — коротко попросила их Жанна, не особо веря в согласие... Но так её совесть будет чиста. Видит Бог, не хотела она убивать простых солдат. Не хотела. Но было такое слово — надо. И оно было для Жанны важнее, чем собственные желания, которые она умела контролировать.
Солдаты...
Не поверили.
Смерть товарища их только разъярила.
С лёгким вздохом женщина отбила несколько клинков, устремившихся на неё. При этом аж отбросив их обладателей... Чтобы уже через секунду вновь замахать мечом, отбивая каждую из стрел. Они пытались стрелять ей в разные конечности, стрелять так, чтобы она не могла увернуться. Целились туда, где не было видимой защиты в виде стали.
Но всё было бессмысленно.
Каждая из стрел была просто в щепки сокрушена одним лишь её клинком, когда сама Жанна оставалась на одном и том же месте.
И... Это деморализовало тех, кто пытался её атаковать. Ведь когда приближались с мечами и копьями не-лучники, она просто отрубала их конечности. Без всякого сопротивления их плоти и костей, заставляя руки лететь туда и сюда. А потом короткие выпады узким концом клинка забирали их жизни.
Они просто не успели среагировать до того, как армия ворвалась в форт. И разъяренные солдаты были куда хуже, нежели одна Жанна.
Однако последняя не остановила их. Это был не город и не замок — здесь не было мирных людей, не заслуживающих смерти. Здесь были одни лишь солдаты, и даже если Жанна не хотела убивать и их, понимала, что её точку зрения не разделят многие. Слишком много крови пролилось, слишком много крестьян ограбили, возможно, это солдаты. В какой-то мере их смерть была заслуженной, хоть ей и не очень нравилось так думать.
— Мы выступаем немедля. — заявила она в местной церкви, когда всё кончилось, и они собрались в Храме Божьем для обсуждения дальнейших действий. Здесь, пусть Церковь и была грубо сколочена, она чувствовала необычайных прилив сил. Что-то внутри неё, древний Механизм Бога вновь зашевелился.
— Солдатам нужно отдохнуть... — пробормотал герцог, растерявший всю уверенность после произошедшего, когда Жанна в одиночку открыла ворота.
— Нет. — отрицательно покачала головой Жанна. — Пусть это и приведёт к чуть большим потерям, мы не должны англичанам времени на реакцию. Форт Святого Августина следующий! Но вам... — она обратилась к Орлеанскому Бастарду. — Следует атаковать, но без попытки захватить, бастиду Сен-Лоран — после взятия Святого Августина мы возьмём крепость Турель в изоляцию..
...Через несколько часов марша показался более маленький форт Святого Августина. В этот раз она не собиралась действовать такой же тактикой и приучать её войска к тому, что она всегда откроет им ворота. Нет, штурм также был нужен.
Поэтому она вместе со всеми отправилась на осадных лестницах, первой запрыгнув на невысокие стены.
Её меч вновь собрал кровавую жатву, буквально начисто вырезая любых англичан, пытавшихся помешать следующим за ней солдатам забраться туда же, куда и Жанна.
Форт был взять в кратчайшие сроки.
И сожжён — они не должны были останавливаться.
Но время на отдых она в этот раз всё-таки дала — атака на существенно более укреплённую крепость Турель будет гораздо более сложной, чем оба сражения ранее. Но солдаты уже воодушевились, и хотя потери будут, они будут готовы. И разумеется, такое её решение вызвало недовольство среди командования её войск. Ведь она не последовала их советам, а лишь своим умениям. Но, если честно, Жанне было уже всё равно.
Её обучали те, кто сражался веками, кто видел больше битв, чем они прожили дней.
И в своих навыках Жанна была уверена.
Открыто саботировать её приказ они не стали... В этот раз, отчего армия и двинулась к форту Турель.
Он был укреплён, вооружен артиллерией, и как говорил Жиль, здесь собрался цвет английского дворянства. И это заставило её слегка умерить пыл — ведь кто-то из демонов также мог быть здесь. Но атаковать надо было — по словам учителей, боясь реакции ангелов, твари Ада не полезут в бой именно людей против людей напрямую.
И впрямь — на подходе основной армии к укреплениям Турели, она почуяла чужое воздействие. Распылённое, и слабое... На краткий миг она даже почувствовала лёгкое недомогание, которое значительно сильнее выделилось у остальных. И это было заметно, и это было неестественно. Но, видимо, существо преисподней было ошарашено столь быстрыми их действиями и вынуждено рисковать.
Жанна улыбнулась.
— Прекрасно. — прошептала она, после чего прямо перед армией, но вне пределов доступности луков и артиллерии крепости, пала на колени.
Прикрыла глаза.
Сжала ладони в замок.
И заставила собственную Святую Силу также незаметно распылиться по всей почувствовавшей недомогание армии, моментально выжигая всю демоническую скверну и за считанные минуты восстанавливая состояние всех и вся. После чего дополнительно накладывая небольшую, но всё-таки Святую Защиту от дальнейших воздействий подобного типа и подобной силы.
Ну а поднявшись...
Жанна собиралась сосредоточить внимание на себе — ведь штурм будет кровавым, и люди должны знать, за кем следуют.
— Вперёд! За мной, воины Франции! — в полную мощь своих лёгких крикнула Жанна армии позади себя, вскидывая высокое знамя не менее высоко вверх, как превосходное средство ориентирования даже в шумном бою. И со специально сделанным копьё-подобным наконечником, сделанным ещё учителями, и знаменем из Шинона. — На Турель! На Турель! Вив ля Франс! Вив ля Франс!
Она вскинула знамя одной рукой, а меч другой... И первой побежала в атаку, завлекая своим примером всё ещё воодушевлённых, даже опьянённых победами солдат. Но сейчас, как ни удивительно, это только на пользу пойдёт — ведь принципиальных препятствий к победе не было, и мысли солдат на счёт третьей победы не являются нереалистичной мечтой.
И вновь она первой бросилась на деревянную лестницу, почти без рук ловко взбираясь по её ступенькам и размахивая знаменем во все стороны, а мечом отбивая редкие стрелы — лучники были теперь сосредоточились не на ней, а на наступающих французских солдатах.
Многие погибли под стрелами прославленных английских лучников.
Но им стоило сосредоточить своё внимание на ней — нескольких сотен стрел в её одну она бы вряд-ли пережила, по крайней мере была бы точно ранена. Однако... Она уже оказалась на укреплениях. В логове противника, который даже выступая в латах, не мог противостоять её мечу.
Продолжая напитывать себя Святой Силой, она разрубала латников также успешно, как и обычных солдат.
Конечности и головы буквально во все стороны летели под машиной смерти, в которую на несколько минут превратилась Жанна, обагрённая кровью с головы до ног.
И ещё один страшнейший деморализующий удар.
Негативных последствий от него было гораздо больше, нежели чем от всех тех, кого убила сама Жанна. Ведь они видели, как не могут остановить даже женщину — а её за мужчину никак принять было нельзя, то как они могли остановить уже вражеских мужей?
Турель пала через полдня, оглядываясь ошарашенными лицами французского командования, не верившего в свой успех.
А демон так и не объявился.
Даже когда на следующий день из оставшихся фортов вышла английская армия под командованием Саффолка и Джона Тальбота, в полном боевом порядке встав напротив армии французской. Жанна весьма критически сравнила обе армии и понимала, что несмотря на эти поражения, англичане были ещё сильны. И сейчас их разгром будет служить победой откровенно пирровой — а эти, познавшие вкус поражений, опытные воины ей понадобятся дальше.
Ещё многое предстоит освободить.
Так что к очередному шоку своих советников, Жанна приказала не атаковать, объяснив это тем, что воскресенье — неблагоприятное время для сражения. Она даже не соврала — воскресенье было бы неблагоприятным временем для сражения на таких условиях.
Как и любой другой день недели, впрочем. Но об этом светловолосая дева скромно умолчала.
А англичане... Англичане не рискнули атаковать. Поэтому развернулись и в полном боевом порядке (что вновь соответствовало её мнению о силе врага) ушли прочь, а сними и удалилось едва ощущаемое демоническое присутствие. Что-ж...
Потом. Потом она обязательно покарает. Сейчас ей надо воодушевить Орлеанцев.
***
Франция. Город Орлеан.
Чуть позднее.
Сетанта, он же Кухулин.
— Орлеанская Дева... Хех. — довольно хмыкнул я, глядя как жители почитают пафосно стоящую особу. — Звучит. Вот и у неё появилось своё прозвище. У меня в честь лучшего ирландского кузнеца, у неё в честь знаменитого французского города.
— Одна из лучших учениц, что я помню. — с лёгкой улыбкой добавила Скатах, также как и я, из тени наблюдая за успехами воспитанницы и ученицы. — Если бы все носители Святых Механизмов были такими после смерти Бога... — покачала она головой, напоминая о небольшой такой проблеме.
Если раньше Механизмы попадались, в целом, у довольно достойных личностей, чьи личности соответствовали характеру доставшейся им силы... То после смерти Бога, о которой мы Жанне вынуждены были не сообщить, артефакты стали попадать даже в руки тех, кто им совершенно не соответствовал, и вообще, обладал гораздо худшими характерами и личностными качествами.
...Рядом тяжело вздохнул через маску Тираэль, также знающий об этом и самостоятельно обнаруживший изменившуюся закономерность.
— Кстати, ты ведь заметила? — продолжаю я наш диалог. — Когда было то демоническое воздействие...
— Да. — слегка сощурила глаза Скатах. — Демон, кем бы он ни был — не глуп. Быстро нашёл источник проблем и решил его нейтрализовать, и недомогание всей армии Жанны было лишь остаточным эффектом того, чем он пытался отравить её саму... Но она, благодаря особенности своей Святой Силы, столь необычной для нас всех — просто не почувствовала эффект. Настолько, что даже не заметила его — если учитывать её действия после этого...
— Демон очень впечатлился. — довольно оскалился я. — И испугался. Не рискнул гнать английскую армию в бой, делая первый ход. Ему нужно разобраться, что вообще произошло... Как и нам. Больно её сила похожа на какую-то... Антимагию.
Мы вновь устремили взгляды на Орлеанскую Деву, что своими словами, внешностью и деяниями быстро завоевывала преданность обитателей Орлеана. Больно сногсшибательным было сочетание качеств у этой особы — мне аж Иисус на какой-то момент припомнился.
Вот только если тот был пацифистом, и вообще подставлял вторую щёку... Жанна вместо этого ответит своим бронированным кулаком.
Ибо мы четыре года учили её одному простому и понятному принципу.
Добро должно быть с кулаками.
Желательно латными.