Прим. автора: Следующая прода выйдет как обычно в полночь 14.05. Какой же я испанский стыд испытывал, когда писал ту часть главы, что от лица Медб... Но это ведь каноничный её характер, причём как по мифологии, так и по канону Fate, да...

До прибытия одного одиозного Падшего Ангела осталось три главы...

17 год до Нашей Эры.

Ирландия. Ульстер и Коннахт, граница. Неподалёку от реки Ди.

На следующий день. Утро.

Сетанта, он же Кухулин.

Расположившись на толстой ветке дерева аки ниндзя какой-то, я на корточках с копьём за шеей наблюдал за шествием чужой армии. Армии которая шла между холмов в тумане, причём весьма и весьма стремительно для нынешнего времени, ведь в нашей ситуации им особого обоза и не требовалось.

Ведь...

(Примерно такое, только щиты в походном положении, на спине)

Ведь долгой войны ими и не планировалось.

Отравив всю элиту на пиру, Медб практически обеспечила себе бескровную победу над давним оппонентом. И ведь как же ей повезло, что её план реализовался в момент моего прибытия, а не пару-тройку дней после... Или... Стоп.

Возможно план сейчас и реализовался, потому что я прибыл? Мы со Скатах спровоцировали её на действия... Это... Неплохо. Значит, она не всё подготовила и армия может быть слабее, чем могла бы быть... Неплохо.

— Хм-м... И многим из них придётся сейчас умереть... — одними губами пробормотал я, впрочем, не особо расстраиваясь по этому поводу.

Во-первых, уже убивал людей, пусть и дикарей...

Во-вторых, эти люди знали куда шли, когда пошли в воины. Это не двадцать первый век, где есть должности для солдат, позволяющие отсидеться без боя.

Нет, в это время каждый из них должен сражаться лицом к лицу.

И сейчас это и произойдёт — ведь я по-прежнему крайне сомневаюсь, что смогу добраться до такой сильной колдуньи, как Медб, пройдя всю её элитную охрану. Даже на эффекте неожиданности не стоит переоценивать свои силы — в отличии от основной части войска, там есть люди не чуждые магии... Нет, я должен оказать чудовищный психологический эффект на её армию. Чтобы даже она не смогла их заставить пойти на Ульстер, ведь в ином случае повторное нападение обязательно случится, даже если я сейчас пленю её.

Потом всё равно придётся отпускать — а если нет, объявит войну тот, кто будет на её месте потом.

Нет, нужно действовать по старому плану.

Спустившись за связкой немаленьких камней и пращей, я принялся раскручивать её в своей руке. В своей базе это оружие не такое уж страшное, но... В нынешнем времени у большинства воинов в Ирландии даже плохонькой кольчуги не было, а щиты никто в здравом уме не тащит в боевом положении на марше-то. Отчего сбоку, где я и расположился, они были весьма и весьма уязвимы.

Так что первый камень отправился прямиком в первые ряды армии, и не глядя, я положил второй камень и также со всей своей силы метнул.

Здесь я уже краем глаза посмотрел за тем что происходит...

И там было весело.

Камни буквально сносили несчастных мужчин, создавая кучу-малу. Полубожественная сила даже не позволяла сразу определить, что это и откуда прилетело.

А я ведь ещё не останавливался — котомка с камнями у меня была достаточно большая.

Я просто-напросто, условно говоря, перезаряжался и вновь выпускал смертоносные снаряды, заставляя людей постепенно реагировать. Но всё равно слишком медленно — ну не могли воины представить, что в них будут с бешенной скоростью влетать каменные чапалахи.

Под конец я скорректировал направления полёта камней, метая их в более богатых воинов.

Вот после этого они окончательно остановились, вынудив встать и всю остальную армию.

— Чудно. — слегка улыбнулся я, кладя в ладони Гаэ Болг и срываясь вперёд, прямиком в те места, где люди ещё были контужены моим каменным обстрелом.

Разумеется, моё появление не осталось незамеченным — я был вполне видим для их взгляда, но моя полная скорость всё-таки была слишком велика для своевременной реакции. Первые из них даже свои копья и мечи не успели подставить — Гаэ Болг буквально разрезал их шеи пополам единственный широким рубящим взмахом.

Алое копьё начало свою жатву.

Именно что жатву — это определение было наиболее подходящей в моей ситуации.

Ибо оно даже не убивало — это слишком громко звучало на фоне того, что копьё из кости Курруида делало с обычными людьми. Каждое моё движение во время продвижения, каждое кого-то убивало, пробивая кожаную броню или вовсе одну лишь голую кожу в области шеи.

Руны я решил оставь в качестве козыря, как и саму основную способность-умение Гаэ Болга, которую всё ещё не в совершенстве контролировал. Не так-то просто изменять причинно-следственную связь...

...Работая корпусом и ногами, я не оставался на одном месте, со всей скоростью постоянно проходясь по краям армии своим копьём и не позволяя себе уходить вглубь, не позволяя себя окружить. Мои противники отчаянно пытались делать выпады собственными копьями, но... Я был свеж и полон сил, а моя специализация на этих копьях позволяла мне ещё при начала движения их рук и тел определять, как и куда будут нанесены удары.

С мечами такой впечатляющей эффективности не было, однако у них была закономерная проблема с длиной — на кой ляд мне их было подпускать вообще?

Вот я и продолжал носиться и взрываться сериями выпадов, которые буквально насквозь пробивали несчастные деревянные щиты и поражали горла и сердца.

Мои ноги хлюпали по грязи, слякоти и лужам, оставшимся после сильного дождя, бывшего этой ночью. Что создавало ещё больше этой... Мрачноватой атмосферы, которую только дополнял и усилял туман, не слишком сильный, но достаточный для всего этого... Антуража.

Бр-р-р... О чём я вообще думаю?

Сейчас нужно сосредоточиться на врагах.

Врагах, те из которых, кто всё-таки умудрялся подобраться ближе, пока я занимался убийством их товарищей — внезапно замечали рубящие удары моего копья по флангам.

Не всегда удавалось поражать точно в шею, как наиболее легко поражаемое место со всех сторон. Отчего вскоре по сторонам полетели руки и даже ноги, срубленные не замещающим сопротивления Гаэ Болгом. Кости древней морской твари были прочнее любой стали, что могла встать на его пути. Собственно, даже меч буквально раскалывались при комбинации моей силы, остроты и прочности алого копья.

— Сдохни!

— Умри!

— А-а-а-а-а...

— Ух...

— Кха!

— А-а-а-а-а-а!

— Убейте же его!

— Тварь!

— Порожденье Балора!

— Фоморы! Это фомор... Кх...

— Красные глаз... Кх-х-х-х....

— Нет!

— Вот так... Что?

— А-а-а-а-а-а!

Бесчисленные крики с разных сторон, азартные, болезненные, предсмертные и опасливые — все они смешивались в одну-единую какофонию на фоне, как бы тавтологично это не звучало. Люди инстинктивно выражали свои эмоции в пылу совершенно внезапной для них смертельной схватке.

Многие из них думали, мол... Вот сейчас мой товарищ его отвлечет, пусть и ценой жизни, а я ему наконечник копья под рёбра засажу...

Но тщетно.

Это даже битвой вряд-ли можно было назвать — просто в очередной раз пришло суровое напоминание, что в мире DxD люди находятся на низшей ступени пищевой цепочки. В будущем всё изменилось не слишком сильно, и это как-то не особо видно в произведении-гаремнике... Но за похабными шутками, неловкими ситуациями того выдуманного, а ныне уже реального мира скрывается правда куда более суровая, кровавая и беспощадная.

А под ногами продолжала громко хлюпать грязь и слякоть...

Если так задуматься... Да, думать о другом во время боя — нехорошо, но... Мысль в голову пришла слишком интересная, не желающая откладываться на будущее.

Этот мир... Это это ведь тотальное дарк фэнтези, если использовать подобную терминологию.

Люди являются слабейшими — есть.

Множество рас сильнее — есть.

Хтонические чудовища — есть.

Абсолютное большинство людей, безо всякой божественной крови и магии — ничего не могут противопоставить даже самому слабому демону, падшему или ангелу. Про иные мифологии и драконов и вовсе говорить не стоит.

Захоти эти расы уничтожения человечества — это было бы отвратительно похоже на истребление кучки муравьев.

Да, муравейников много, муравьи будут разбегаться, прятаться... Но принципиальных проблем к подобному исходу просто-напросто не было. Тем же Богам не особо нужна людская вера от подпитки*, да, преимущество даёт, и жалкие десяток-другой процентов силы могут дать перевес в решающий момент, но как правило богу эффективнее самому тренироваться, нежели полагаться на верующих.

* — в каноне DxD есть серьёзное противоречие на тему веры и её полезности для Богов. Сначала говорилось, что она не нужна, а затем внезапно с её помощью оказалось можно воскрешать даже мёртвых Богов. Сила тех же Богов тоже от неё не зависит, ибо ну кто вот в 21 веке верил в Аида или Ангра-Манью? А они в каноне были крайне сильны. Не говоря уже, что Боги стареют! А это заявка на именно расу, а не духовных существ из силы веры. Так что здесь тоже AU.

Так что да...

Под обложкой гаремника расположилось самое настоящее дарк фэнтези.

Дарк фэнтези, которое сейчас наступило для армии Коннахта и его союзников.

Люди, посвятившие себя воинскому делу были не сильнее котят для меня, рождённого в жилах с кровью, вероятно, сильнейшего бога кельтской мифологии.

...Мой кулак влетел в подбородок воина, сумевшего выгадать момент, когда Гаэ Болг слишком глубоко вошёл в грудь его товарища и застрял там на секунду дольше, чем мне хотелось бы.

Раздался отвратительный хруст практически мгновенно — голова мужчины от такого апперкота едва не оторвалась и не полетела в отдельный полёт. Но тем не менее, всё его тело аж подлетело вперёд и переломанной куклой приземлилось на щиты стоящих позади, на время отвлекая их и позволяя переключиться на других.

...Они пытались строить тактики. Отступать полумесяцем назад, пытаясь заманить вперёд.

Но я, не будучи дураком, рвал стратегию и атаковал конца этого полумесяца, вынужденные оставаться на месте, чтобы в случае чего замкнуть окружение.

Однако для кого-то с моей скоростью они были лишь превосходной целью, лишенное защиты по флангам.

И что-то оригинальнее они придумать просто не могли — командиров в более богатых одеждах я выбивал бросками копий, которые прямо в бою перехватывал у наконечника за древко, и вырывая их из рук бывших владельцев, поражал ими на ходу грудины и шеи тех, кто пытался командовать.

— Ух... — выпучил глаза в предсмертном движении один из воинов, когда моя ступня влетела ему в кольчугу и перемешала все органы внутри, заодно почти пробив тело насквозь.

Пришлось замедлиться в самый конец и вместо блокировки собственной конечности я запульнул уже мёртвое тело воина в его товарищей подобно мячику в кегли.

Да уж... Это даже битвой не назовёшь.

Резня.

Одна сплошная резня.

И видимо, в моей голове эта мысль слишком часто пролетала, что её умудрился учуять кое-кто другой. Тот, кто более всех в этой части света желал смертей других.

И остатки духа и стремлений которого покоились в моём копье, что и устраивало всю эту резню, обрывая одну жизнь за другой.

Убей!

Прикончи!

Срази!

Обезглавь!

Выпотроши!

Разруби!

Каждое слово заставляло раздражённо выдыхать, и столь же раздражённо начинать понимать, что чем больше я буду убивать, тем будет сильнее влияние копья. Которое уже и так основательно даёт по мозгам, пытаясь... Эм-м-м, заставить меня наслаждаться происходящим?

Но нет.

Мой принцип будет соответствовать той фразе, гласящей, что это немного — но это честная работа. Необходимая работа, что убийства происходят ради хоть чего-то, а не просто ради самих убийств, как желал сам Курруид Убийца, которому была противна сама концепция хоть чьей-либо жизни кроме своей... А возможно что и не кроме.

...И вновь.

И вновь наконечник окровавленного по всему древку Гаэ Болга сносит чужую голову, на такой скорости отправляя её в полёт.

В меня в кое-то веки начали стрелять лучники, наплевав на потери среди своих.

Стрел этих было много — сотни, не меньше.

Но я был слишком мобильным, а те, что чисто статистически летели в меня, постоянно отбивали бесконечно двигающимся и вращающимся Гаэ Болгом, чьё древко и лезвие сливалось от скорости движений в алый круг, от которого отскакивали железные наконечники стрел.

И когда последовал новый залп лучников, я мог вновь целиком отдаться противостоянию исключительно угрозе с воздуха — остальные войска не рискнули подступать впивающиеся в землю стрелы.

...Одна из которых наконечником всё-таки скользнула по плечу, оставив царапину.

Вторая проскользила по грудным мышцам, также уйдя по касательной.

Третья сильнее задело бедро, но раз кровь не хлынула оттуда волной — значит важные вены не были задеты.

Ещё одна пролетела очень близко от уха, скользнув по щеке ниже и оставив неприятную царапину — яда на ней не было, но всё равно слегка стала раздражать.

Но потом обстрел кончился — ведь я вновь приблизился к беспорядочно отступающим воинам, и не убежавшим лишь из-за того, что позади стоят другие воины, ещё не побежавшие — впечатляющая у них, однако, выдержка. Не первая битва на их памяти, и не десятая.

А их убивает тот, кому и двадцати в этой жизни ещё нет... Да уж, точно несправедливое к людям дарк фэнтези.

Следом последовал с десяток мощных выпадов в группу более-менее тяжеловооруженных воинов, отличающихся цветами одежды — видимо кто-то из иных союзников Медб решил вмешаться и уничтожить слишком юркую для окружения преграду всему войску, растянувшемуся в марше на порядочное расстояние и в котором пока ещё не знают, как адекватно меня поймать.

Для лучников я вновь был слишком близко к их войскам, для мечников — слишком далеко из-за длины копья, а копейщики вообще больше не рвались вперёд, просто стоя вместе и ощетинившись рядом копий. Но это были ни разу не македонские копья Александра Великого, чтобы быть проблемой.

— Кхх-х-х... — прохрипел очередной воин, когда моё копьё уже не срубило, а всего лишь скользнуло режущим ударом по его оголённой шее.

Не помер сразу — даже успел ухватиться за рану руками, но уже не жилец.

Второй внезапно осознал, что трофейный римский шлем не защищает от лезвия Гаэ Болга, входящего в глаз и выходящего из затылка, а потом разрезающего часть бока головы для освобождения оружия.

Третий получил пинок в живот, пока Гаэ Болг рассекал лезвием лицо четвертого.

Третий умер мгновенно, когда все органы в его теле буквально перемешались внутри, а четвертый ещё какое-то время проверещал, лишившись глаз.

Добив его новым рубящим взмахом, снёсшим голову ему с плеч, я дёрнул щёкой и вновь возобновил сражение, продолжая каждую секунду двигаться и двигать копьё.

Не останавливаться.

Не задерживаться.

Рваться вперёд.

Поражать наиболее богатых воинов.

Тех кто говорит, тех кто пытается командовать и вырвать воинов Коннахта из парализующего их страха перед полубогом, действующем в полную силу.

Постепенно я принялся переходить на более экономичные удары, так как свою задачу я уже выполнил — впечатлил всех своей силой и мощью, поселил неуверенность в тех, кто видел расправу над теми, кто шёл в авангарде. Теперь нужно добить ещё немного, тех, кто ещё рисковал вылезать наружу из строя щитов впереди меня, из-за которых торчали всё те же копья и не собирались двигаться.

...И вот, условного последнего воина я убиваю максимально эффектно.

Опустив на него сверху лезвие Гаэ Болга и буквально располовинив ему голову по вертикали.

Жуткое, кровавое зрелище...

Даже меня немножко подташнивать заставило — и это-то то после обучения и воспитания у самой Скатах, которая планомерно и, пожалуй, даже незаметно для меня самого вытравливала всякие намёки на сильную реакцию от убитых собственноручно. Хотя в основном это происходило путём сражений с разумными тварями вроде той прямоходящей свиньи, которую Скатах прикончила силой причинно-следственного умения-способности Гаэ Болгов.

И...

Я мимолётом оглядел поле боя.

Поле которое совершенно внезапно для меня обернулось целым покрывалом и горами трупов тех, кто умирал от моего копья слишком близко к убитым ранее.

***

В том же месте.

В то же время.

Воин Коннахта, Коннла.

Молодой парень думал, что это будет легким походом.

Все остальные так думали.

Ведь всем им было объявлено, что самых могучих воинов Ульстера поразил недуг — за то, что они служили врагам прекрасной королевы Медб, которую возжелал бы каждый воин, стоит ему только увидеть красоту правительницы Коннахта.

Разумеется, Коннла тоже был влюблён.

И по первому её слову пошёл в составе армии на соседнее королевство, уже предвещая себе награбленное — могучий бык, бывший причиной начала войны отойдёт самой королеве, а им причитается то, что они найдут в довольно богатом Ульстере.

Фоморы его задери, да он же уже начал мечтать о том, как его подвиги оценит сама владычица, сама сладострастная... Пригласит его в покои... И его, как и любого другого жителя Коннахта совершенно не волновало, что у предмета воздыхания есть законный супруг... Ведь она была такой... Такой...

...Но все эти мечты разбились битвой, совершенно внезапно разразившейся в грязи и слякоти.

Ведь на пути встал он, тот, кто сейчас стоял посреди туманов и холмов, в окруженье трупов и отрубленных голов. Тот, чьи алые глаза заставляли юного воина уводить взгляд.

Это был тот, от которого Коннла своей кожей ощущал желание убивать, особенно сильно исходящее от его жуткого, кроваво-красного копья, рубившего соратников парня направо и налево.

В этот момент кроме стука собственного сердца парень ничего больше не слышал.

Для него он заглушил все остальные звуки, стоны и крики раненных, но чудом ещё живых воинов. Под его взглядом у Коннлы да и остальных воинов рядом дыхание просто-напросто превратилось в тяжёлую одышку... А когда... Когда воин Коннахта попытался проглотить скопившуюся слюну, и шумно сделал это — его в горле стало мучительно сухо.

Как и прочие воины, Коннла почувствовал дрожь во всём теле, но никто из них не двинулся ни на шаг, не осмеливалась сделать хотя бы один шаг, боясь, слишком сильно боясь, чтобы эти глаза снова не повернулись к кому-нибудь.

Чтобы это чудовище, вырезавшее их соратников и покрытое их кровью с головы до ног, не возобновило своё наступление вперёд. Чтобы к сотням погибших не добавились ещё тысячи позади них.

...Мотнув головой, воин Коннахта с трудом избавился от этого наваждения, и не позволил себе отступить назад — его всегда считали довольно храбрым малым... По крайней мере так сказал сам Фергус, сын Ройга!..

— Сколько их? — вопросительно крикнул протискивающийся сзади между воинами кто-то из ближников Королевы Медб и Короля Айлиля, по мнению Коннлы, слишком сильно теряющегося на фоне великолепной жены.

— Адин! — основательно дал петуха чей-то голос справа от парня, прячущегося за щитом и выставившего копьё вперёд.

— Адин? — голос спрашивающегося аналогичным образом дал петуха, сделав повторение практически идентичным — видимо увидел то же, что и воины рядом с Коннлой.

Вновь повисло тягостное молчание.

Ни одна из сторон не предпринимала каких либо действий.

...И в этот момент синеволосый воин двинул копьём — готовые к его атаки воины крепче сжали щиты и копья.

Но вместо атаки... Он воткнул древко своего оружия в грязь и слякоть под его ногами.

После чего едва слышимо кашлянул, затем набрал воздуха в окровавленную своей и чужой кровью грудь, и...

Крикнул.

Уши парня немедленно заложило, а копьё со щитом вылетели из рук, поднявшись к голове, дабы защитить свои барабанные перепонки от последовавшего звука.

— МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕДБ! — оглушительный крик пронёсся по всей армии, едва-едва не разгоняя туманы между холмов.

И доходя до той, кому он был адресован.

***

В то же время.

Позади армии.

Королева Медб.

Восседая на походном троне, который везли мощные быки, недовольно поморщилась королева Коннахта.

— Серьёзно, несколько сотен солдат не смогли одолеть одного? — вопросила она у своих советников, также ошеломлённых внезапной остановкой многотысячной армии, по которой с бешенной скоростью расходились слухи о произошедшем.

И один другого страшнее!

Что там монстр какой-то, а не всего лишь человек... Пусть и полубог...

Кухулин!

Это был он... Описание слишком совпадало — синие волосы и алые глаза слишком выделялись...

— Моя королева... — попытался что-то промямлить один из стариков-советников, но прервался из-за махнувшей руки Медб.

— Тихо. Всё равно ничего дельного мне не поведаете, кроме как задавить его количеством. — фыркнула она, уже успев оценить эмоциональное состояние простых воинов, едва ли не впервые столкнувшихся с чем-то настолько показательно-сверхъестественным. — С таким приказом при нынешней обстановке вас пошлют куда подальше, а в худшем случае попытаются насадить на клинок или копьё... Хм-м...

Задумчиво прикрыв глаза и откинувшись на спинку походного трона Медб вновь погрузилась в размышления.

И пришла к единственному закономерному выводу, какой только мог сформироваться в разуме личности её характера и нравов.

— Полагаю... Если я переманю его на свою сторону и сделаю своим... Это принесёт мне только больше славы. Чудовище поля боя, гончая Ульстера... Кто тогда пойдёт против меня, той, кто подчинила такого могучего воина, что дерётся лучше всякого зверя? — миловидно улыбнувшись, и тем самым заставив окружающих едва ли не слюни пустить, облачённая в наряд фей Благого Двора, в родстве с которым состояла, Медб принялась подниматься со своего места.

...Так что вскоре Медб с отрядом своей охраны и толпой советников да представителей союзников направилась вперёд, к авангарду армии.

— Хм... — раздался её девичий голос, который она даже за пять лет не утратила, а даже наоборот, улучшила с помощью магии, очаровав собою даже фею Благого Двора. — Какое кровавое зрелище... Однако... О Боги... Как же он хорош... — подалась вперёд женщина, принявшись буквально пожирать взглядом воина, стоящего посреди трупов её солдат.

Плевать ей хотелось на очередной расходный материал, кем были эти простые воины, сами возжелавшие умереть за эту красоту.

Этот... Сетанта... Ученик Скатах...

Она уже его возжелала.

Окончательно и бесповоротно.

Такая сила, такая мощь, такая ярость... Какая жалость, что она не видела в бою, а лишь после него! Такой воин...

Шумно втянув воздух в аккуратный нос, женщина открыто облизнулась, ничего и никого не смущаясь.

Ох...

Ещё немного и она попытается ему отдаться прямо здесь и сейчас, когда он покрыт кровью и потом её собственных солдат... Сладострастная ночь их ожидает — то уже определённо...

— Кухулин! — раздался её звенящий голос, разлившийся мёдом по всей армии, слегка успокаивая солдат одним лишь параллельным эффектом. Да, там было немного магии — Медб не хотела предстать пред своим потенциальным мужем (плевать она хотела на слабака Айлиля, когда рядом такой мужчина!) королевой слабаков и трусов. Да, она была прекрасна, но мужчины просто обожают властвовать над кем-нибудь также сильным! Это буквально в их натуре... Медб это хорошо знала, ведь Медб «познала» множество мужчин. — Имя мне — Медб, волею крови и Богов я королева Коннахта, и я предлагаю тебе выбор...

— Не интересует. — раздался мужской голос в ответ, и опешившая женщина уставилась на опёршегося на жутковатое алое копьё воина. — Я знаю что ты хочешь предложить мне, Медб. Всем известна твоя натура, и даже в Риме о ней наверняка слышали. Однако мой ответ — нет. — и пока королева глотала воздух, ведь ей впервые отказал мужчина, этот... Этот несносный зверь продолжил: — И я сделаю тебе ответное предложение. Пред Богами, из которых мой отец, я взываю к древнему праву поединка один на один у брода реки. Каждый день и ночь ты будешь выставлять передо мной воина, королева Медб! Проиграет он — твоя армия останется на месте. Выиграет он, но не убьёт меня — твоя армия продвинется на дневной переход. Ну а коли умру я в битве очередной — Ульстер твой!

—...это очень выгодное предложение. — откровенно зашептались советники, веря, что на таком расстоянии их никто кроме их самих и королевы не расслышит. — Армия сейчас деморализована... Нужно выиграть время на воодушевление воинов... И там... Даже если кто-то его не одолеет, он всё равно умрёт под копьями нашего войска...

— Хорошая идея, друг мой... Этот глупец сам даёт нам шанс на восстановление. А он сейчас устал, и не стоит давать ему передышки... — отвечали другие, оценив кучу трупов вокруг племянника соседнего короля.

— Передышки... — расплылась в почти злой улыбке Медб. — Передышки ему давать не стоит. Раз возжелал он утомляться не в моей постели, не на моих мягких бёдрах, то пускай это делает на поле боя... — недовольно бросила Медб, после чего громче крикнула уже самому Кухулину: — Я согласна на твоё предложенье, коль ты за Богами решил спрятаться, Сетанта, сын Луга! Из уважения к твоему божественному отцу я соглашусь... Но воин мой будет не раз в день или ночь приходиться, а каждый час! У меня нет полубогов в войске, к тому же я считаю, большее количество ожидания новой битвы очень оскорбит такого воина как ты!

— Ну что вы говорите, королева? Я очень уважаю вас — а потому меня не оскорбит даже один воин в три часа. — насмешливо хмыкнул в ответ Кухулин. — И очень впечатлился вашими воинами... Но если вы желаете столь сильно не оскорбить меня, тогда предлагаю вернуться к полноценной сече, думаю, ваши воины готовы умереть за вас, моя королева!

— Вот ведь... Гадёныш... Красивый... Но гадёныш... — прошипела Медб, натолкнувшись на полные надежды взгляды собственной армии, почти целиком надеющейся, что она согласится на дуэль.

Так ведь умрёт явно меньше — и войско это понимало отчётливо, отчётливо до болезненности.

— Так какой ваш ответ, прекраснейшая из правительниц Ирландии? — продолжая держать на лице откровенную ухмылку, громко поинтересовался Кухулин, поигрывая копьём.

— Я согласна! Мой воин являться раз в три часа будет! У ближайшего брода реки Ди, что течёт западнее! — громче бросила ему розоволосая женщина. — Первый через час придёт, и готовься же встретить свою судьбу от моих могучих воинов! Первый из них тебя одолеет! — последнее прозвучало излишне велеречиво, как на вкус Медб, но армию надо было воодушевить хотя бы такой мелочью. Показать абсолютную уверенность правителя не в себе, но в своих войсках. Это льстит этим грубым воякам.

— Попробуй! Жду каждый раз нового воина, ибо старые мне не по душе, моя королева. — крутанув своё алое копьё в ладони, ученик самой Скатах резко развернулся, и взметая землю да грязь под ногами, с огромной скоростью устремился к означенному месту.

Довольно большому и известному, если так подумать.

Видно сам решил выбрать его, и у него с самой Медб совпали мысли — иначе она не могла понять, как этот наглец так легко согласился.

— Возгордился после обучения к Скатах... — практически прошипела отвергнутая женщина. — Но он даже не подозревает, насколько может быть злой та, кого таким наглым образом и прилюдно отвергли... Пошлите гонца за Фергусом? Где он вообще смеет попадать в тот момент, когда его королеву столь наглым образом оскорбляют? И советники мои, распространите по армии нашей весть — тот, кто Кухулина одолеет, будет иметь власть над всеми землями Ульстера, хоть и мне служить в итоге всё равно будет. — великодушно взмахнула женщина, так как знала, что у них ничего не получится. Да, простые воины не полезут в западню, но вот её собственная элита, а также представители союзников, горячие и молодые сыновья соседних королей... Они не видели того, что устроил Кухулин и ещё питают иллюзии, в отличии от Медб.

Медб, для которой всё это было лишь возможность ослабить, измотать противника, чтобы Фергус его победил с гарантией. Пусть сын Ройга и был уверен в своей победе, недооценивать столь впечатлившего её Кухулина она не собиралась.

Не настолько глупа!..

***

Сетанта, он же Кухулин.

Да, пришлось сразиться с втрое большим количеством противников, чем мы планировали изначально, но план сработал.

Я мог выиграть время, занимаясь пафосными дуэлями, пока Панорамикс и остальные лечили воинов Ульстера — а со стороны Коннахта мне ничего особо не угрожало.

— Я стану твоим первым противником! — раздался уверенный голос, и молодой мужчина направился к другой стороне брода.

А вот и один из тех, на кого была сделала вся ставка — молодой, горячий, сын влиятельного воина, не видевшего мою резню в авангарде из-за сопровождения двора Медб и остальной её своры. Чудно. Теперь надо показать хороший и правдоподобный бой, показать остальным таким же молодым и горячим, что их товарищу чуть-чуть не хватило до победы... И что им обязательно тоже надо попробовать.

В общем, добычу не надо спугнуть. Надо действовать, хе-хе-хе, как настоящая гончая, затаившись в засаде на сочную и молодую оленину.

— Назови себя, коннахтец. — я прокрутил Гаэ Болгу в ладони, наставив его лезвием на противника.

— Имя мне Эгнус, сын Лугайда из Коннахта. И твоя голова будет преподнесена к ногам владычицы Медб! — пафосно заявил он, да настолько, что у меня едва глаз не дёрнулся. Но продолжаем играть такого же пафосного кретина:

— Имя мне Сетанта, сын Луга из Туата Де Дананн. — хмыкнул я в ответ, наблюдая как слегка скрипнули зубы мальчишки.

Ну-ну, в смерти он будет сам виноват... Хотя нет, убивать всё-таки не стоит. Спугнёт лишнюю добычу, сейчас выдающуюся на бой со мной самолично. Тогда Медб придётся самостоятельно выбирать кого-то, а она не дура, слабаков не отправит лишний раз.

...Ну а следующие несколько минут я пытался...

Не умереть со смеху.

Или хотя бы не показать его внешне, устраивая откровенно постановочный бой с этим Эгнусом, в конце-концов отправив его полетать в воду пинком ноги и дальнейшим пафосным вставанием ступней на его спину.

Первый был готов.

...А затем, через три часа, пришёл второй.

И похоже, я несколько недооценил желание этих подкаблучников меня прикончить.

Второй был куда жёстче, умелее... И хотел меня прикончить настолько сильно, что на одних лишь рефлексах проткнул его Гаэ Болгом — как бабочку на иголку наколол. Ну... Не сдержался, особенно после той резни, что я устроил ранее — копьё отдавало желанием прикончить моих врагов слишком сильно, да... Да и эта рожа его, бывшая полностью уверенной в собственной победе.

Тоже несколько захотелось её стереть. Ошибку признаю...

Ошибку, которая в итоге привела к тому, к чему привела.

К новому витку резни.

Потому что за убитого захотели отомстить.

И настолько сильно, что простыми поражениями они не ограничивались, пёрли на мой раз за разом желая отомстить за поруганную честь братьев, отцов, сыновей и соратников. Порой даже откровенно нарушая правила по времени — но откровенно говоря, их подобная мелочь мало волновала.

Главное что соблюдалось одно правило — каждый раз я сражался только лишь с одним противником.

— Ну... Ха-а-а... — вздохнул я, приняв решение. — Будем по-плохому.

И я начал убивать.

Гаэ Болг к своему восторгу, вновь обагрился артериальной кровью моих противников. Я пытался вновь поддерживать картину трудности моих побед, но с каждым разом и каждым новым часом это становилось всё сложнее и сложнее... А мне пытались отомстить уже за убитых.

Как сказал бы один персонаж — начался бесконечный круг ненависти.

Я убивал.

Убивал и убивал.

Трупов вокруг меня становилось всё больше, заставляя воды брода окрашиваться в алый от того количества тел, что постепенно копились и копились.

Врагов становилось настолько много, что я начал заподазривать неладное. Обычные люди уже были давно дать заднюю, несмотря ни на какую ненависть. Должно было до них дойти, что в этой битве, в этой войне им не победить и стоит дождаться кого-то посильнее.

Вяленное мясо отправилось в рот, дабы немного восстановить силы — а пальцы принялись медленно и аккуратно выводить руну прямиком в воздухе, дабы применить хоть немного лечения и закрыть самые опасные раны. Вроде сломанных костей и серьёзных ран за всё время не образовалось, однако на всякий пожарный неплохо бы закрыть самые кровоточащие...

...Руна прервалась.

Ладони дрогнули слишком быстро.

...Тени вокруг сгустились.

— Кар... Кар... Кар... — раздалось какое-то жутко подозрительное карканье.

Ведь ранее я никаких ворон над полем боя не видел — ещё не донёс до них ветер сладкий запах свежих трупов, которые можно было бы поклевать. Но откуда тогда...

Я вздрогнул.

Ведь на непонятно откуда взявшееся деревце сел ворон.

Красный ворон, от которого пахло трупами, смертью... И в общем всем тем, что я ощущал на поле боя не так давно.

Это был ворон, в котором магической силе было больше, чем во мне, Скатах, Фергусе, Медб, всего её двора — каждого по отдельности и всех вместе взятых.

По телу вновь пробежалась дрожь, заставляя крепче сжимать алое древко Гаэ Болга.

...Эта мощь была воистину... Божественной.

И могла принадлежать лишь одному существу из местной мифологии.

— Морриган... — выдохнул я, и словно в подтвержденье моих слов, ворон громко закаркал... И рядом с ним стали появляться ещё звери с чёрной шкурой.

Богиня войны явилась в своём зверином обличье.