В темном, пахнущем сыростью вестибюле он стряхнул с сапог соленую жижу — если Управление порта еще в силах подогревать взлетные полосы, почему они не могут согреть этот чертов тротуар? — и остановился у стойки, где дежурили двое охранников в штатском. Для Гантаклара они выглядели слишком уж холено. Странно, им бы больше подошло охранять императорский дворец в Авалоне, а не захолустную карескрийскую гавань. Эти двое настолько безупречно изображали гражданских, что почти наверняка служили в имперской Секретной службе. Более того, такие же «штатские» были расставлены вдоль балкона, опоясывающего второй этаж. Брим нахмурился. Определенно телохранители. Но зачем? Ради кого здесь ввели такие меры безопасности? Уж точно не ради Барбюса, а содескийский кнез в Громковой прислал бы для защиты старого Бородова целую армию собственной тайной полиции.

Один из охранников деловито и профессионально проверил документы Брима, затем, вскинув бровь, внимательно всмотрелся в его лицо.

— Проходите в те двери, э-э-э... лорд Брим, — произнес он, кивнув в глубь холла и ловко коснувшись сенсора на пульте. — Вас уже ждут.

Брим перевел взгляд на двойные двери, которые только что распахнул массивный лысый человек в характерной форме главного чиф-уоррент-офицера имперского Флота. Он узнал его мгновенно. Утрилло Барбюс: мощный, почти пугающий в своем величии. Проницательные, добрые глаза отражали истинную суть этого человека, который был верной опорой Брима с самых первых дней его военной карьеры. Старые друзья встретились на середине зала.

Глава 2

...старые друзья

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

— Привет, чиф, — неловко произнес Брим, пожимая протянутую руку гиганта. — Давно... давно не виделись.

— Так точно, э-э-э... лорд Брим, — серьезно ответил Барбюс. — Семьсот девяносто два дня, если быть точным.

— Хм, на кого ты сейчас работаешь, чиф?

— Я, хм... прикомандирован к штабу адмирала Колхауна, милорд.

Внезапно Брим заметил «Крылатую комету» над левым нагрудным карманом Барбюса.

— Чиф! — воскликнул он. — Ты стал рулевым!

— Так точно, милорд, — Барбюс покраснел. — Это долгая история, но меня, ну... отправили в летную школу сразу после вашего... ну...

— Моего трибунала, — закончил за него Брим. — Теперь я к этому отношусь спокойно, чиф. Я это пережил. Но поздравляю! Я всегда считал, что тебе стоит этим заняться. Готов спорить, ты был рожден для полетов.

Барбюс покраснел еще гуще.

— Ну, милорд, — пробормотал он, — говорили, что летаю я и впрямь недурно.

— Уж в этом-то я не сомневался, — с улыбкой ответил Брим. — На чем успел пройти аттестацию?

— Кроме кучи учебных машин, я в последнее время много летал на «Уэйкфилдах» типа 327, милорд.

Брим удивленно вскинул брови.

— Это серьезные машины, чиф. Ты и вправду хорош.

— Первый в выпуске, кажется, — тихо сказал Барбюс. — Прямо как вы в свое время, милорд, если мне память не изменяет.

— Это было целую вечность назад, чиф, — ответил Брим, чувствуя, как краснеют щеки.

После этого он никак не мог подобрать слова, хотя им обоим было что обсудить. Похоже, чиф испытывал ту же неловкость. Странно, подумал Брим, как тяжело даются разговоры, когда чувства зашкаливают. Барбюс был его ближайшим соратником почти всю службу — он спасал ему жизнь столько раз, что и вспоминать страшно. Хотелось сказать так много, и всё же...

Тишину нарушил старый Бородов.

— Вилф Анзор! — взревел он, врываясь в комнату подобно косматому боевому краулеру в содескийском национальном костюме.

Его мех был каштанового цвета, и, хотя годы заметно пригнули его к земле, он всё равно оставался выше Брима. За стеклами старомодных роговых очков глаза содескийца искрились молодым задором и недюжинным интеллектом. И пусть его седеющая морда была уже не столь устрашающей, как в юности, пышные бакенбарды придавали ему вид глубокомысленный и ученый. Одет он был великолепно: добротное, до лодыжек, пальто из толстого серого фетра застегивалось на два ряда массивных латунных пуговиц. Из-под открытого воротника виднелась тяжелая жилетка из более темного фетра с высоким вышитым воротничком, стянутым изящным галстуком из золотого шнура. Его сапоги, явно предназначенные для верховой езды, были сшиты из жесткой блестящей кожи и снабжены неброскими шпорами, крепившимися у щиколоток тонкими ремешками. На голове красовалась массивная серая шапка из каракуля — гораздо шире сверху, чем у околыша, — из-за чего его голова напоминала мохнатую воронку. На левую руку была натянута искусно расшитая шестипалая перчатка из кожи офета.

— Самое время! — прокричал он, запыхавшись. — Мы заждались тебя!

В следующее мгновение Брим исчез в объятиях Бородова — сокрушительной содескийской медвежьей хватке, прижавшей его щеку к огромным латунным пуговицам пальто.

— Эй, чиф, — пропыхтел Бородов, пока Брим судорожно ловил ртом воздух, — любо-дорого снова видеть Вилфа, а? У нас говорят: «Когда скальные волки скользят по глубокому снегу, медвежата резвятся на самых высоких деревьях».

— Уж как водится, ваша светлость, — невозмутимо отозвался Барбюс.

— Анатоль Анастас, — прохрипел Брим, — ты же меня придушишь!

— Ха! Люди такие хрупкие, — зашелся в восторге старый медведь, наконец отпуская Брима, но продолжая энергично, по-человечески, трясти его руку. Внезапно он посерьезнел. — Хорошо, что ты решил вернуться на войну. Нам нужна твоя помощь.

— Не я решал, что мне пора уходить, — возразил Брим.

— Все твои друзья — все, чье мнение чего-то стоит, — знают это, Вилф Анзор, — прорычал Бородов. — Трибунал был дешевым балаганом ради спасения репутации генерала Траффорд.

— Балаган или нет, — заметил Брим, — но моей карьере пришел конец.

— Это временно, — пророкотал Бородов. — Со временем всё встает на свои места. — Он подмигнул Барбюсу. — К тому же, кто сказал, что для службы обязательно нужен флотский плащ? Старые друзья на этой конференции видят огромную нужду в твоих талантах. Я ведь прав, чиф?

Барбюс кивнул и поджал губы.

— По мне, так во всём этом есть смысл, лорд Брим, — сказал он. — Не могу представить, чтобы вы оказались здесь по какой-то другой причине.

Брим стиснул зубы. «Лорд Брим» звучало даже хуже, чем «адмирал», который теперь ничего не значил.

— Тебе и впрямь удобно меня так называть? — спросил он.

— Так точно, сэр, — торжественно ответил Барбюс.

— Послушай, чиф, — произнес Брим, — я ценю твое уважение и преданность, но —мне совсем не нравится слышать «лорд Брим» от друзей. Как насчет «шкипер»? С этим сможешь жить?

— Есть, шкипер, — ответил Барбюс с широкой улыбкой.

— Спасибо, старый друг, — с облегчением сказал Брим. — Я это ценю.

— А мне всё еще можно звать тебя «Вилф Анзор»? — спросил Бородов с рокочущим медвежьим смешком.

— Попробуй как-нибудь иначе, и я начну величать тебя «Ваше Великогерцогское Высочество», — предупредил Брим.

— Хм, — пробормотал Бородов, поглаживая длинные белые усы, — а ведь в этом что-то есть, а?

Барбюс закатил глаза к потолку.

— Господа, — произнес он с вежливой улыбкой, — там, внутри, уже начали.

Бородов на мгновение замешкался, затем повернулся к Барбюсу:

— Чиф, мне нужно перекинуться парой слов с лордом Бримом наедине. Вы не против?

— Никак нет, ваша светлость, — кивнул Барбюс. Он отдал Бриму честь и зашагал через вестибюль.

Внезапно веселость исчезла из глаз Бородова.

— Пришло время, Вилф, — торжественно пророкотал он. — Война продолжается, не затихая ни на миг. Для начала новых крупных операций не хватает лишь надежных линий снабжения. — Он ткнул украшенным перстнем пальцем в грудь Брима. — Мы полагались на твое руководство проектом «Сапфир», когда ты создавал великую космическую крепость Гонтор из древнего астероида — это сделало возможной операцию «Искра». Теперь нам снова нужно такое лидерство.

— Н-но… — замялся Брим.

— Никаких «но», Вилф Анзор, — перебил его медведь, подняв косматый палец. — С флотским плащом или без него, ты всё тот же человек, который командовал огромной звездной базой на Аталанте и возглавил рейд на Отранто, уничтоживший большую часть флота Торонда, и одновременно направлял реконструкцию Гонтора. Ты понимаешь?

— Что именно я должен понимать? — потребовал ответа Брим.

— Ты прекрасно знаешь что, Вилф Анзор Брим, — сказал медведь, и его взгляд впился в самую душу собеседника. — Я могу лишь догадываться, как сильно тебя уязвил этот несправедливый трибунал. Но если отбросить понятную обиду, император Онрад позаботился о тебе как мог в тех обстоятельствах, назвав тебя лордом Бримом Грейсонским со всеми вытекающими — включая замок Грейсон на собственной планете. Согласись, быть одним из богатейших людей империи — не самая завидная участь, а?

— Разумеется, — ответил Брим, чувствуя потребность защититься, — но…

— Никаких «но», — пророкотал Бородов. — Имей в виду: пока ты здесь, ты можешь — а можешь и нет — получить новые приказы по ведению войны против врагов и твоей империи, и моей Великой Федерации Содескийских Штатов. Подозреваю, что происходящее здесь окажется совсем не тем, чего ты ожидал когда-то или чего хочешь сейчас. Но одно я гарантирую: эта встреча будет для тебя важна. Ты готов снова вернуться к жизни?

— Ну, конечно… — начал Брим, чувствуя, как лицо заливает краска, но Бородов еще не закончил.

— Хорошо, — перебил его медведь. — Раз уж мы выяснили, что ты снова в числе живых, можем перейти к важным делам, а?

— Да, Анатоль Анастас, — признал Брим. — Прости. Похоже, я вел себя как плакса.

— Случись такое со мной, — ответил Бородов, — мне, пожалуй, было бы еще хуже, чем тебе. Но хватит сочувствия. Тебе, как и нам с чифом Барбюсом, предстоит вести войну против прихвостней Негрола Трианского. — Он на мгновение нахмурился, затем кивнул в сторону конференц-зала. — Там ты услышишь о многих назначениях, с которыми справился бы лучше тех, кто их получит. Но правда жизни такова, что ты свое, скорее всего, получишь только после окончания конференции. И даже тогда работа может тебя разочаровать, ибо она вряд ли вернет любимый флотский плащ на твои плечи. И уж тем более, — сурово добавил он, — она не вернет престиж, связанный с твоим прежним званием адмирала имперского флота. — Печально улыбнувшись, он положил мохнатую лапу на плечо Брима. — Но, несмотря на все очевидные недостатки, это хотя бы вернет тебя к важному делу. А если я хоть немного знаю своего старого друга Вилфа Брима, этого будет вполне достаточно.

С едва заметной улыбкой на серой морде он шевельнул усами и направился через вестибюль.

— Иди за мной, — скомандовал он.

* * * *

Когда Брим и Бородов вошли в полумрак конференц-зала, за ними пристально наблюдали несколько участников встречи. Среди них был лорд Дэниел Крэнвелл, имперский министр торговли и кровный родственник могущественного графа Тала Конфисс-Траффорда, чья бездарная дочь, генерал-майор Меган Траффорд, почти два года назад стоила Бриму военной карьеры.

Грубый и неотесанный по натуре, Крэнвелл имел репутацию человека, способного на жесткие и самостоятельные действия в правительстве императора Онрада. Женатый на единственной наследнице влиятельного рода, он начинал как мелкий чиновник, а затем использовал деньги своей последней супруги, чтобы буквально купить себе титул. Он считался только с теми, кто мог помочь его амбициям, и не терпел тех, кого не мог контролировать. В другой жизни он мог бы стать работорговцем или тюремным надзирателем — в любом случае его ждал бы успех.

К пятидесяти с небольшим годам этот человек развил в себе необузданную страсть к власти и феноменальный организаторский талант. Невысокий, крепко сбитый, с бесстрастными глазами и повадками полицейского, он импонировал тем, кому было привычнее подчиняться, чем вести за собой.

Рядом с Крэнвеллом за столом переговоров сидел Барнабас «Барни» Кейс, директор Бюро межзвездных перевозок. До недавнего времени это ведомство считалось глухим захолустьем, затерянным в раздутой бюрократической машине, в которую Крэнвелл превратил министерство торговли. Но когда возникла острая необходимость в переброске военных грузов на колоссальные расстояния, на скромное бюро Кейса внезапно легла огромная ответственность.

Богатый наследник промышленника Г. Брэндона Кейса, Барнабас был неглупым и приветливым прожигателем жизни — и только. Общительный и частенько нетрезвый, он получил свою должность в качестве платы за ряд услуг, оказанных Крэнвеллу его отцом. Тот желал, чтобы сын занимал пост, соответствующий его положению, но при этом не ввязывался в политические авантюры, способные бросить тень на семью. На этого приземистого, крепко сбитого молодого человека Крэнвелл всегда мог положиться — Кейс был у него под полным контролем.

— Кто это такие? — шепнул Кейс Крэнвеллу, пока двое опоздавших пробирались сквозь полумрак, прервав докладчика, который, казалось, только вошел в раж.

— Человек — это тот самый заноза-карескриец по фамилии Брим, — прошептал в ответ Крэнвелл. — Меня предупреждали, что он может явиться на конференцию. Медведь — влиятельный содескиец, великий герцог Анастас Бородов. Не своди с первого глаз, Барнабас. При определенных обстоятельствах он может быть опасен для наших интересов.

— Наших интересов? — переспросил Кейс. — Что ты имеешь в виду?

— Просто будь осторожен, если тебе придется иметь с ним дело, — отрезал Крэнвелл и приложил палец к губам, пресекая дальнейшие расспросы.

Глава 3

...большие шишки

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

Усаживаясь на свое место, Брим понял, что они с Бородовым ввалились в зал в самый разгар вступительного слова. Вероятно, слушали какое-то резюме, ничего судьбоносного, но докладчик, разумеется, счел своим долгом замолчать и уставиться на них, заставив всех присутствующих обернуться в затяжной, тягостной тишине. Просто за-ме-ча-тельное начало!