Длинный стол переговоров занимал почти всё пространство сумрачной залы; люди сидели вокруг него в два, а то и в три ряда. Даже в полумраке Брим узнал некоторых из них и… Борода Вута, да тут одни большие шишки! Неудивительно, что здание кишит агентами Секретной службы Онрада.

В ближнем конце стола — по всей видимости, во главе — восседал не кто иной, как гранд-адмирал Бакстер Колхаун, главнокомандующий имперским флотом. Он обернулся и нахмурился, явно недовольный тем, что его прервали. Брим стиснул зубы: даже в парадном мундире Колхаун до последнего дюйма оставался звездным волком с обветренным лицом человека, который повидал тысячи разных рассветов в тысяче разных миров. Какие бы высокие посты ни доверял ему император, он всегда прежде всего оставался боевым офицером.

Справа от Колхауна генерал Гарри Драммонд ухитрился широко подмигнуть Бриму. Это подействовало на него лучше, чем целая бутылка логийского мима! Пронзительный взгляд Драммонда и преждевременно поседевшие волосы придавали ему сходство с религиозным фанатиком, но все знали, что его единственная вера — сама империя. Истинный патриот, этот Гарри Драммонд. Брим был искренне рад видеть его здесь.

Слева от Колхауна сидел вице-адмирал Боспор Голсуорси, безуспешно пытавшийся скрыть ухмылку. Невысокий и худощавый, с изрытым оспинами лицом и кустистыми бровями, Голсуорси впервые появился в жизни Брима как старший рулевой на его первом корабле, «Свирепом». Когда-то он считался лучшим пилотом во всем Флоте, а теперь дослужился до вице-адмирала и командующего обороной — это был один из высших постов, дававший право на постоянное место в военном кабинете императора Онрада.

Среди других ключевых фигур за столом Брим узнал многих видных деятелей имперского правительства: Тазмира Адама, главу имперской Секретной службы с его невероятно профессорским видом, Кэхила Хардингера, безликого высокопоставленного чиновника, которого Иностранная служба посылала на подобные встречи, когда не планировала в них активно участвовать, и — вот и беда! — хмурое лицо лорда Дэниела Крэнвелла, министра торговли. Было ясно, что Крэнвелл — враг, но и другие недобрые взгляды соседей недвусмысленно давали понять: значительная часть присутствующих Бриму совсем не рада. Что ж, по крайней мере, подумал Брим, скучно здесь точно не будет.

— Коль скоро великий герцог и лорд Брим соизволили занять свои места, — прорычал Колхаун со своим густым карескрийским акцентом, — мы попробуем возобновить вводный доклад о текущем положении дел.

— Так точно, адмирал, — пробормотал Брим с виноватой миной. Слева от него сидела стройная, привлекательная блондинка во флотском плаще с золотыми нашивками коммандера на манжетах. На её табличке значилось: «Коммандер Энн Хант, И. Ф.». Она на мгновение повернулась к нему и тепло улыбнулась. Прямые золотистые волосы мягко ложились на плечи, обрамляя лицо. В тот миг, когда их взгляды встретились, Брим почувствовал ту особую светскую теплоту, что исходит от человека, чей острый ум видел и оценил по достоинству добрую половину известной вселенной. Он также уловил едва заметный аромат духов, запрещенных уставом. Брим почувствовал к ней мгновенную симпатию, хотя и не мог объяснить почему.

Докладчик использовал сферическую проекцию обитаемой галактики, которая свободно вращалась в воздухе рядом с кафедрой. Изображение было «развернуто» так, чтобы сфокусироваться на зоне боевых действий. Звезды империи и её колоний были обведены имперским синим; далее шла Викеанская расселина, отделяющая домашние миры империи от Лиги Темных Звезд и её ближайшего союзника, Торонда, — оба этих государства были очерчены черным. Небольшие владения Ганнета, Ламинтира и Корбю жались к своим старшим собратьям: Эффервику, Флюванне и Азурну — все они были перемолоты безжалостными жерновами кованых сапог захватчиков Негрола Трианского. Брим помнил день падения каждой из этих наций. На дисплее они теперь были закрашены серым цветом оккупированных территорий. Часть Г.Ф.С.Г., сражающегося государства медведей, накрывала половину обзора подобно тонкой вуали, но видна была лишь малая её доля — и большая часть тоже была обведена мертвенно-серым.

По мере того, как продолжался доклад, Бриму стало ясно: главной темой конференции будет подготовка к грядущему вторжению в Торонд.

Деспотичный лидер этой страны барон Роган Ла-Карн в свое время заключил союз с Негролом Трианским, сформировав то, что теперь называлось Таррот-Рудольфийской Федерацией — по именам столиц этих двух воинственных государств.

За последний стандартный год позиции Ла-Карна в альянсе заметно пошатнулись после того, как он не сумел отразить недавнее вторжение союзников на свободные планеты Флюванны. Эта серьезная неудача спутала и долгосрочные планы Трианского: он был вынужден «временно» перебросить войска и технику Лиги с других фронтов на оккупированные флюваннские планеты, чтобы сдержать освободительные силы, подступающие к столице, городу Магор.

Теперь, пока ни Ла-Карн, ни Трианский не успели оправиться от этих ударов, имперское верховное командование надеялось воспользоваться слабостью Ла-Карна и начать первую крупную наступательную операцию в этой войне — «Маяк» — против родных звезд Торонда. Однако для успеха операции требовалось выполнение трех обязательных условий. По выражению самого Колхауна, это были критические условия.

Во-первых, необходимо было наладить поток снабжения, неуязвимый для «невидимок» (как называли их в Лиге) — узкоспециализированных ударных звездолетов, способных действовать скрытно в режиме невидимости. Это позволило бы обеспечить относительно безопасную и надежную доставку военных грузов на перевалочные базы во всех подконтрольных союзникам секторах галактики. Оттуда грузы распределялись бы не только имперским силам вторжения, но и осажденным союзникам-содескийцам.

Во-вторых, кампания по освобождению оккупированных содескийских территорий должна была стать настолько успешной и настолько истощить военные ресурсы Лиги, чтобы вторжение в Торонд встретило лишь минимальное сопротивление со стороны прихвостней Негрола. У этой стратегии был и дополнительный плюс: если Лига не поможет Торонду, она рискует потерять ключевого союзника. Если же, напротив, они направят массированную помощь для спасения шаткой империи Рогана Ла-Карна, эти ресурсы неизбежно придется забрать с содескийского фронта, что позволит медведям гораздо быстрее вернуть свои утраченные звездные владения.

В-третьих, текущая кампания на Флюванне должна была завершиться или хотя бы подойти к финалу, чтобы не распылять силы союзников перед новым наступлением. Брим ощетинился, услышав это: кампания началась уже после его трибунала, и он не имел к ней ни малейшего отношения.

Поскольку большая часть ресурсов для выполнения первого условия должна была поступить с растущей промышленной базы Карескрии, одной из первоочередных задач стало восстановление великолепной, хоть и прискорбно обветшалой гавани Гантаклара. Здесь Брима ждало первое за день разочарование: он узнал, что руководить этими работами назначат кого-то другого.

Глава 4

...неудачное назначение

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

Лишь после долгого перерыва Колхаун перевел совещание на новую тему. Когда вопросы по Гантаклару были решены, пришло время обсудить важнейшую проблему: непосредственную транспортировку грузов, собранных в так называемом Узле Гантаклар, в зоны боевых действий.

Этот вопрос вызывал глубокую озабоченность уже давно. Согласно указу, имперский флот располагал лишь горсткой собственных торговых судов — в основном узкоспециализированными транспортами для перевозки уникальных грузов. Все остальные материалы перевозились на борту коммерческих звездолетов. Такая политика была выгодна как для экономики империи, так и для годового бюджета флота.

В мирное время система работала исправно — пока перевозки крупных объектов и массовые поставки можно было планировать заранее. Однако в военное время этот порядок быстро превратился в обузу. Брим помнил, что командование эскортных сил считалось в имперском флоте тихой заводью, карьерной трясиной, которой заправляла группа старых капитанов, использовавших обычные звездолеты в качестве конвоиров. Многие из них готовились к отставке сразу по окончании войны и потому находились под сильным влиянием судовладельцев, способных обеспечить им теплое местечко на гражданке. Для проведения по-настоящему масштабных операций всей командной структуре требовалась полная встряска, не говоря уже об острой нужде в новых технологиях.

Более того, колоссальное, вероятно, беспрецедентное в истории, количество рейсов из карескрийских портов вроде Гантаклара к тыловым базам и непосредственно к фронтам требовало жесткой координации и контроля. Учитывая прогнозируемое число кораблей, находящихся в пути одновременно, само по себе управление движением становилось колоссальной проблемой. Но еще более критичным был вопрос формирования конвоев для обеспечения эффективной защиты. Даже самый близорукий делегат не мог поверить, что Негрол Трианский или его прихвостень Роган Ла-Карн будут сидеть сложа руки и позволят торговым флотам беспрепятственно достичь цели. Для того и существовали «невидимки».

Когда в повестке дня возник вопрос управления перевозками, Брим подумал: уж не ради ли этого его вызвали на конференцию? Он явно был одним из немногих присутствующих, кто обладал достаточным практическим опытом службы на кораблях, чтобы взяться за такую задачу, пусть даже в последнее время он больше летал на истребителях, чем на обычных звездолетах. Но хотел ли он такой работы? Безусловно, он был звездным волком, и это единственное ремесло, которое он знал. Но он понимал толк в боевых кораблях, а не в лоханках торговцев! По иронии судьбы, у него было сильное предчувствие, что его желания и надежды на этой конференции никого не заинтересуют.

Как только адмирал Колхаун озвучил название новой должности — директор транспортных операций, или ДТОУ, — генерал Драммонд взглянул на Брима, подмигнул и немедленно выдвинул его кандидатуру. Адмирал Голсуорси поддержал предложение, едва опередив нескольких других делегатов, поспешивших присоединиться к назначению. Колхаун уже начал процедуру голосования, когда лорд Крэнвелл с шумом отодвинул стул и вскочил на ноги с гневным криком.

— Постойте! Как вы смеете назначать какого-то рулевого истребителей управлять полноценными звездолетами — и особенно Брима? Все здесь знают историю этого никчемного выскочки, чьи ошибки, равно как и неспособность следовать приказам, привели к позорному провалу операции «Эппеид» в 52014 году! Этот военный крах едва не погубил карьеру дочери графа Конфисс-Траффорда, генерала Меган Траффорд!

Очевидно, Крэнвелл подготовился к такому повороту. В считанные мгновения его поддержали другие приспешники, а когда в спор ввязались делегаты, стоявшие за Брима, Колхауну пришлось пустить в ход всю мощь своего голоса и авторитета, чтобы навести в зале порядок.

— Крэнвелл! — прогрохотал адмирал в наступившей шоковой тишине. — Ваша выходка была ни к чему, да и умом она не блещет, закст побери! — Он нахмурился. — Я созвал эту конференцию, чтобы выиграть войну, а не пережевывать старые неудачи генерала Траффорд у гравитационных доков Эмифирни-Бакс. — Он обвел присутствующих яростным взглядом. — Никто за этим столом не сравнится с Бримом в опыте судовождения или умении улаживать тонкие вопросы между людьми. И каждый из вас, закст побери, это знает.

— Я ничего подобного не знаю! — гневно выкрикнул Крэнвелл, пока другие союзники графа Траффорда разразились свистом и насмешками. Бриму показалось странным, что Барни Кейс в потасовку не лез.

— Мне плевать, что вы там себе думаете! — взревел в ответ Колхаун, раз за разом обрушивая судейский молоток на стол. — Пока вы не подкрепите свои обвинения в некомпетентности фактами, я буду считать их тем, чем они являются — вздорными слухами. — Тут он поправился: — Зловредными слухами, так будет точнее.

Несмотря на очевидную ярость Колхауна, перепалка продолжалась почти половину метацикла, пока Крэнвелл и его клика не начали выдыхаться.

В конечном счете, влияние Конфисс-Траффорда было настолько велико, что даже Колхаун не смог одержать чистую победу. Брим мечтал лишь о том, чтобы пол под ним разверзся и поглотил его. Лицо горело от оскорблений, которыми его осыпали. Барбюс закрыл глаза рукой, а Бородов стиснул зубы, издав утробный медвежий рык. Наконец Брим медленно поднялся и вскинул руки.

— Довольно! — перекрывая шум, крикнул он. — Закст побери, довольно!

В наступившей тишине Брим вцепился в спинку стула и медленно повернулся к Колхауну.

— Адмирал, — произнес он твердым, злым голосом, — я глубоко признателен за доверие, которое вы оказали мне сегодня. Но стало совершенно ясно: политические противники, ополчившиеся против меня, сведут на нет любые шансы на успех этого дела. Поэтому я снимаю свою кандидатуру с рассмотрения.

— Вы не можете так поступить, закст побери! — снова вскипел Колхаун. — Я приказываю вам остаться.

— При всем моем глубочайшем уважении, адмирал Колхаун, — тихо ответил Брим, — вы не можете мне ничего приказывать. Я — лицо гражданское.

С этими словами он вышел из зала с высоко поднятой головой.

* * * *

Вечером Брим встал в конец длинной очереди на такси у гостевого корпуса, приготовившись к долгому ожиданию. Неожиданно стоящий перед ним человек обернулся и протянул руку.

— Барни Кейс, — представился он. От его дыхания разило мимом.

— Вилф Брим, — ответил Брим, инстинктивно пожимая руку.

— Вы тот самый карескриец, что пришел утром с медведем, верно?

— Да, это я, — подтвердил Брим, пытаясь вспомнить своего собеседника на конференции. — А вы сидели рядом с лордом Крэнвеллом, не так ли?

— Ага, было дело, — Кейс ухмыльнулся. — Старик сегодня явно взял вас на мушку.

— Похоже на то, — ровно ответил Брим.