Он осторожно начал спускаться по крутому, обледенелому эскалатору — лента, судя по всему, не двигалась уже десятилетия. Внизу двое флотских рабочих о чем-то толковали с водителем такси, чей скиммер тихо гудел в нескольких иралах от причала. Все трое, задрав головы, смотрели на него.

Когда он сошел на землю и миновал ворота, по хрустящему снегу ему навстречу вышел старший уоррент-офицер имперского флота Карескрии. Крепко сбитый мужчина с огромными, мозолистыми руками показался Бриму странно знакомым.

— Адмирал Брим, — произнес он. — Добро пожаловать в Гантаклар. В то, что от него осталось.

С этими словами он щелкнул каблуками и отдал честь.

Брим ответил на приветствие прежде, чем успел себя остановить.

— Спасибо, старшина, — пробормотал он, чувствуя, как краснеют щеки. — Только… теперь я просто Вилф Брим. И я что-то не припомню…

— Неудивительно, что вы меня не узнали, адмирал, — сказал уоррент-офицер. — Мы вместе служили в тридцатом орбитальном форте во время битвы за Авалон. Моя фамилия Блейк, старший уоррент-офицер Гарри Блейк. Я был техником систем на старом «Звездном огне» шестьдесят пять девяносто пять в тот день, когда нам на хвост сел «Горн-Хофф».

Брим покачал головой. За последние годы он столько раз заглядывал смерти в лицо, что все ужасы войны слились в одно сплошное пятно. Он решил притвориться.

— Старшина Блейк, ну конечно! — солгал он, протягивая руку. — Как я мог забыть?

— Учитывая всё, через что вам пришлось пройти за последние пару стандартных лет, адмирал, — произнес Блейк с сочувствием, в котором Брим не особенно нуждался, — я бы не удивился, если бы вы иногда забывали собственное имя.

— Порой так и случается, — отшутился Брим с кривой усмешкой. Но тут же вспомнил о чувствах собеседника и добавил: — Но я искренне благодарен вам за то, что вы помните.

— Рад стараться, — отозвался начальник причала, внезапно расплывшись в улыбке.

— Я вас тоже узнал, адмирал, — вставил таксист. — Только что рассказывал о вас старшине.

Брим лихорадочно соображал.

— В таком случае, и вам спасибо, — выпалил он, силясь изобразить некое подобие дружелюбной мины. — Но... напомните, где мы встречались?

— Лично — нигде, адмирал, — ответил мужчина. — Но вас часто показывали в новостях... ну, тогда, почти два стандартных года назад, когда... — он замялся и скривился.

Брим снова почувствовал, как горят щеки.

— Всё в порядке, — сказал он. — Те... неприятности меня больше не беспокоят.

— Тогда вы человек покрепче меня, адмирал, — перебил его старшина. — Это была подстава, каких свет не видывал. Вранье собачье, уж простите за выражение. Все и так прекрасно понимали, что происходит на самом деле.

— Ну... спасибо, — пробормотал Брим. — Но, пожалуйста, я уже давно не адмирал. Теперь я просто Вилф Брим.

— Понял вас, адмирал, — ответил старшина, открывая дверцу такси. — Что бы вы здесь ни затеяли, мы желаем вам удачи.

Внезапно все трое вытянулись во фрунт и отдали честь.

Брим снова выдавил улыбку — странно, насколько неуютно он себя чувствовал после всей той горечи, что принес ему трибунал. Он ответил на приветствие вопреки самому себе.

— Спасибо, друзья, — произнес он с искренним смирением.

— Я отвезу вас в штаб, адмирал, — сказал таксист, коротким свистком отправив саквояж Брима в багажное отделение.

Прежде чем сесть в машину, Брим тщательно отряхнул снег с сапог. Затем, пока дверца еще не закрылась, он спросил:

— Кто вас прислал? Я не ожидал, что меня будут так встречать у самого трапа.

— Один здоровяк, адмирал, — ответил таксист. — Главный старшина имперского Флота, вся грудь в орденских планках. Он был с одним из этих медведей из Содеской — пожилым таким господином.

Почему-то Брим не был особенно удивлен.

— Здоровяк-старшина и старый медведь, значит? — повторил он, прежде чем успел прикусить язык. — Вы не помните, как звали старшину?

— Ох, — таксист покраснел. — Кажется, мне не стоило о нем упоминать. Я и мой длинный язык.

— Ну, раз уж проговорились, может, вспомните имя? — спросил Брим, хотя уже и так знал ответ. Это не мог быть никто другой.

— Имя смешное, — сказал таксист. — Что-то вроде... — он нахмурился, сосредоточенно вспоминая.

— Что-то вроде Барбюс?

— Точно! Так и есть. Я так и подумал, что вы о нем слышали.

Брим слышал о нем, и еще как.

— И почему же вам не следовало называть его имя? — поинтересовался он.

— Видите ли, адмирал, — таксист насупился, — у меня сложилось впечатление, будто он думал, что вы не захотите его видеть.

— Понимаю, — пробормотал Брим. Его вновь захлестнуло то чувство глубокого одиночества, что преследовало его с последнего дня военного трибунала. Как он мог объяснить всё это?.. — Я никому не скажу, что вы проговорились, — добавил он.

— Спасибо, адмирал. Не хотелось бы злить старшину с таким количеством нашивок за выслугу лет.

Брим кивнул. Это он понимал слишком хорошо: главный старшина Барбюс был не тем человеком, которому стоило переходить дорогу.

— А имя того содескийца вы не запомнили?

— Хм, «Бородон» или как-то так, — ответил таксист, забираясь на водительское место. — Кажется, это оно... ну, или очень похоже.

— Может быть, Бородов? — подсказал Брим.

— Да, адмирал, именно! — подтвердил таксист. — Бородов. У него еще была седая морда и бакенбарды.

— Одет прилично? — уточнил Брим.

Таксист замялся.

— Ну, э-э-э... все эти содескийцы выглядят странновато в своих огромных шерстяных шапках, сапогах и...

— Я понимаю, — сказал Брим, откидываясь на спинку сиденья, пока закрывалась пассажирская дверь. В каком-то смысле таксист ответил на все его вопросы. Брим улыбнулся. — Поехали, найдем этих скрытных джентльменов. Я и так заставил их ждать слишком долго...

* * * *

В нескольких сотнях иралов отсюда человек, известный лишь как Ковалл Призрак — скелетоподобная фигура в темном плаще — притаился за ржавой рудной баржей, наблюдая в бинокль, как трогается такси Брима. Прежде чем машина скрылась из виду, он набрал номер на голофоне и стал ждать.

— Да?

— Как вы и предполагали, он прибыл утренним пакетботом, — доложил Ковалл, отметив, что дисплей аппарата, как обычно, пуст.

— Ты уверен, что это был он?

— Уверен.

— Немедленно возвращайся на корабль и жди дальнейших распоряжений.

— Слушаюсь, — буркнул Ковалл в уже отключенный микрофон и побрел в сторону площадки для представительских транспортов, плотнее запахивая плащ на костлявой шее. Как же он ненавидел этот холод!

КНИГА ПЕРВАЯ

ВОЗВРАЩЕНИЕ СКИТАЛЬЦА

Глава 1

...своего рода расплата

ГАВАНЬ ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

В утреннем свете за окном такси проносились пустынные, занесенные снегом сортировочные станции и замершие леса ржавых портальных кранов — унылые декорации из одинокого сна, одновременно знакомые и пугающе чужие. Брим не мог сказать, что готов к тому, что ждало его впереди, в старом здании штаба.

В лаконичном предписании, приказывавшем ему явиться на секретную встречу в это — одно из самых глухих мест, какие только можно вообразить, — информации было немного. Он просто собрал дорожный чемодан и сел на первый же звездолет, летевший в сторону Карескрии. Пусть приказ и не раскрывал подробностей, зато он давал поразительный приоритет при перемещении.

Учитывая всё, было приятно знать, что Барбюс и Бородов уже здесь. И хотя предстоящая встреча в гражданском платье сулила немалую неловкость, Брим понимал: пришло время взглянуть фактам в лицо и вернуться к какой-то полезной деятельности. За долгие месяцы, прошедшие после трибунала, он был тверд со своими старыми друзьями: ему не нужны ни жалость, ни помощь, особенно от Барбюса. Как и многие друзья Брима, старшина был глубоко потрясен исходом суда; он даже грозился уволиться из флота, чтобы стать личным помощником Брима. Но сразу после процесса Брим слабо представлял, что ждет его самого, не говоря уже о Барбюсе, а у его старого друга, по крайней мере, оставалась блестящая карьера в имперском флоте. К тому же в то время дряхлеющая империя нуждалась в Барбюсе гораздо больше, чем сам Брим.

За первые два стандартных года войны, которую уже вовсю именовали Второй великой, Брим наблюдал, как одно звездное государство за другим по ту сторону Викеанской расселины капитулировало под яростным натиском Лиги Темных Звезд Негрола Трианского: сначала Азурн, затем Ганнет, Ламинтир, Корбю, почти половина планет Флюванны, а следом и могущественный Эффервик. Последним ударом стало унизительное отступление потрепанного имперского экспедиционного корпуса генерала Хагбута с планеты Аункейр. Когда эта катастрофа завершилась, почти половина известной галактики лежала распростертой под кованым сапогом Трианского. Лишь упрямая старая империя и несколько ее доминионов всё еще преграждали Лиге путь к галактическому господству.

Однако подспудно характер войны неумолимо менялся; имперцы вовсе не сидели сложа руки, наблюдая, как вокруг рушится цивилизация. Проект «Сапфир» — восстановление древней космической крепости Гонтор — во многом переломил ситуацию. Теперь империя перешла к агрессивному противодействию. Их первое наступление — операция «Искра», вторжение на Флюванну из Гонтора — началось вскоре после того, как Брим лишился своего патента на сфабрикованном трибунале.

Он следил за новостями об одновременной высадке на двух флюваннских планетах, а затем и о прорыве в основные системы, как мог, при этом мучительно привыкая к своему новому статусу гражданского. Быть отлученным от дела в военное время — тяжкое испытание, особенно для звездного волка до мозга костей. Весь путь от Авалона до карескрийского порта Кэр-Ландрия, где он пересел на пакетбот до Гантаклара, Брим до последнего надеялся, что для него припасли какую-нибудь лазейку, которая позволит ему вернуться на войну — хотя в глубине души понимал: пройдет еще немало времени, прежде чем кто-то снова позволит ему надеть флотский плащ.

Он поджал губы и, заставив себя вернуться в настоящее, бросил взгляд в окно такси. Если приложить усилия и, если повезет, большую часть заброшенного тяжелого оборудования Гантаклара можно будет восстановить. Кое-что работало и сейчас — например, тот самый причал, куда он прибыл. Но это лишь начало. Если он и вынес какой-то урок из сражений с Негролом Трианским, так это то, что для сокрушительного удара по Лиге империи придется собрать в кулак все ресурсы, какие только найдутся. А поскольку старая империя изрядно истощила себя в прошлой войне, львиная доля нынешних военных грузов потечет именно через эту гавань — а она в ее нынешнем состоянии явно не была к этому готова.

Брим невольно вздрогнул. Борода Вута, до чего же холодное и уродливое место этот старый космопорт! Трудно поверить, что в юности он провел здесь годы, гоняя разбитые рудные баржи С-97 к астероидным рудникам и обратно. В ту пору он был настолько нищ, что даже этот кошмар казался ему шагом вперед по сравнению с прежней жизнью. И все же, если Гантаклар и тогда-то походил на плохо прибранную свалку, то после двадцати лет полного забвения превратить его в приличную гавань без колоссальных вложений не удастся. И, разумеется, обновленному управлению порта понадобится руководитель... возможно, даже он сам?

— Приехали, адмирал, — голос таксиста прервал раздумья Брима. Этим утром здание старого штаба выглядело просто безобразным. Юному Вилфу Бриму оно казалось куда более зловещим: местом, куда вызывали, чтобы лишить работы, а то и чего похуже. Что ж, по крайней мере, это осталось в прошлом.

* * * *

Неподалеку, на площадке для представительских судов, граф Тал Конфисс-Траффорд, один из самых влиятельных гражданских лиц в империи, отдыхал в теплом, благоухающем парфюмом салоне своей великолепной яхты «Принцесса Меган». За завтраком он обсуждал последние детали стратегии со своим кузеном, лордом Дэниелом Крэнвеллом. Официально граф оставался в Авалоне, якобы одолжив Крэнвеллу свою яхту на время конференции. На деле же Траффорд был кровно заинтересован в исходе этой встречи. Если всё пойдет по плану, — а он на это очень надеялся — ближайшие день-два станут финальным штрихом в его подготовке к масштабным переменам в имперском правительстве.

Пухлый Траффорд, всегда подчеркнуто вежливый и искренний, подминал под себя власть постепенно, такими крошечными долями, что противники зачастую замечали поражение лишь тогда, когда борьба уже заканчивалась. Вступая в дело с «партнерами», Траффорд тут же взваливал всю работу на себя, во всеуслышание сокрушался о своем «одиноком бремени» и одновременно губил соратников скупой похвалой, упоминая их имена лишь в титрах. Пожалуй, самым изящным его приемом было умение принижать чужие идеи ровно до тех пор, пока они не забывались, чтобы затем «торжественно объявить» их своими собственными.

У Траффорда было круглое розовое лицо, маленькие глазки, посаженные слишком близко к острому, похожему на клюв носу, лысеющая голова и поджатые губы банковского ревизора. Но именно глаза — круглые, блестящие от жадности — были зеркалом его души. Они вечно бегали, вечно искали, где бы еще урвать хоть крохотную выгоду. Так грызуны по щепке растаскивают огромные здания.

Он задумчиво пригубил кф’кесс. В последний момент в игре появился «джокер»: опасный выскочка по имени Вилф Брим. Неожиданное появление этого человека на конференции лишний раз напоминало: нельзя спускать глаз с дела, пока оно не доведено до конца. И хотя у карескрийского парвеню было немало могущественных друзей — включая самого императора Онрада — стоило осадить его в самом начале. Позже, когда представится удобный случай, он или Крэнвелл организуют смерть этого выскочки, обеспечив тем самым дальнейшее продвижение дочери Меган в имперской армии.

* * * *

Брим выскочил из такси и, несмотря на протесты водителя, всучил ему плату за проезд вместе с щедрыми чаевыми. После этого он направил свой саквояж вверх по длинной, изъеденной солью лестнице к дверям вестибюля. Его не покидало чувство неловкости. Почти два года назад, будучи действующим контр-адмиралом имперского Флота, он бы шел на эту конференцию с абсолютной уверенностью в себе — обычное планирование на высоком уровне. Но сейчас... Сейчас он был гражданским, и что еще хуже — гражданским, осужденным военным трибуналом за некомпетентность. Брим поморщился, коснувшись потускневших латунных активаторов двери. В конце концов, он остался тем же человеком: с теми же сильными сторонами, теми же слабостями. Изменилось всё остальное.