— Каждый живет там, где должен, — ответил Брим, в очередной раз подавив гнев. Затем он достал из кармана жилета визитную карточку фирмы «ТопЛайн» и протянул её Хант. — Коммандер, если завтра вы свяжетесь по третьему каналу, указанному здесь, и попросите шеф-сержанта Барбюса, он, я полагаю, сможет организовать для вас особо скорый рейс до Гантаклара.

— Серьезно? — спросила она. — Ты можешь просто... взять и сделать это?

— Могу, — заверил её Брим. — Это даст вам с адмиралом целую лишнюю неделю здесь, прежде чем придется возвращаться.

— Ч-что ж... спасибо, милорд, — она сделала легкий реверанс.

— Да, спасибо, Брим, — буркнул Хендрикс, увлекая Хант в толпу. — Очень мило с вашей стороны! — выкрикнул он через плечо. И они исчезли.

Брим покачал головой и пожал плечами. — Флот состоит из самых разных людей: одни карабкаются по лестнице благодаря поступкам, другие — благодаря «связям». Он усмехнулся про себя. Каким бы ни был Хендрикс, невеста у него была, клянусь закстом, просто чудо как хороша.

После приватной беседы за бокалом с императором Онрадом, адмиралом Колхауном и парой старых друзей Брим откланялся, пожелал всем доброго вечера и вызвал Барбюса с «Фантомом-III» к парадному входу дворца. По дороге домой он заметил чифу, что в ближайшие несколько дней не мешало бы провести учебный полет на УФ-400 — возможно, стоит попытаться установить рекорд на трассе Авалон — Гантаклар.

— В Гантаклар, шкипер? — переспросил Барбюс, лавируя в ночном потоке машин. — Ну и забег выйдет! Можем быстро заскочить на метеостанцию, а оттуда до Гантаклара — за пару метациклов. Когда планируем?

— Не знаю, чиф. Наверное, дня через два, — ответил Брим с заднего сиденья, не скрывая улыбки. — Думаю, завтра тебе по голофону позвонит та милая коммандер Энн Хант, с которой мы познакомились на конференции в Гантакларе.

— А! Она в городе?

— Да. Видел её сегодня на балу с женихом.

— Красивая дама.

— О да, это точно.

— И готов поспорить, она будет в восторге от возможности быстро добраться до дома, — предположил Барбюс.

— Уверен в этом, — подтвердил Брим. — К тому же это даст ей лишнюю неделю с её ненаглядным.

— А почему бы мне не подгадать этот испытательный полет как раз под её отъезд? — предложил Барбюс.

— Блестящая идея! — воскликнул Брим.

— Я всё устрою, шкипер, — сказал Барбюс. — На самом деле, раз ты скоро отчаливаешь, я посажу в правое кресло какого-нибудь новичка из учебного центра и сам поведу машину — нашу собственную «Четыре девятки». Как тебе такое?

— Что? — переспросил Брим. — Я отчаливаю?

— Именно так, шкипер, — подтвердил Барбюс. — Сам удивился. Послезавтра. Приказы уже дожидаются тебя на почтовом сервере.

— Сальная борода Вута! — хохотнул Брим. — У меня вообще есть хоть какая-то личная жизнь?

— Только когда сам того захочешь, — отозвался чиф.

— Ладно, это я понял. От кого приказы?

— От того парня, Кейса, из Бюро межзвездных перевозок.

— От Барни Кейса? С какой стати он мне приказы раздает?

— Это вроде как совершенно секретная просьба, шкипер.

— О чем именно?

— Хотят, чтобы ты прошел на сухогрузе в составе конвоя отсюда до Большого Порта Кэр-Ландрия, что на Буртисе-Селероне в системе Карескрии. А потом написал отчет о том, как улучшить систему конвоев с точки зрения торгового флота.

— Разумно, — задумчиво произнес Брим. — Пожалуй, я смогу принести там пользу, а с обучением на УФ-400 мы завтра как раз заканчиваем. И всё же, — он рассеянно почесал в затылке, — странно, что Колхаун об этом не обмолвился.

— Понятия не имею, шкипер.

— Впрочем, неважно, — решил Брим. — Колхаун еще не подготовил то задание в Содеской, о котором говорил, так что я успею вернуться задолго до того, как он на что-то решится.

— Звучит неплохо, — ответил Барбюс. — Теперь насчет этой коммандер Хант: полагаю, ей положен прием по высшему разряду?

— Всё по первому классу, иначе и быть не может.

— Шкипер, — усмехнулся Барбюс, — коммандер Хант решит, что умерла и попала в рай. Ну как?

— Чиф, — Брим закатил глаза, — ты всегда умел читать мои так называемые мысли...

Глава 35

...сухогруз «Пурпурная Эбигейл»

ОРБИТА АВАЛОНА-АСТУРИАСА, ПОДХОД К ТОРГОВОМУ СУДНУ «ПУРПУРНАЯ ЭБИГЕЙЛ», 18 ТРИАДА 52017 ГОДА.

Орбитальные верфи над Авалоном являли собой зрелище хаотичное: неуклюжие, не приспособленные к посадке на планеты грузовые звездолеты висели на дюжине разных уровней в совершенно произвольном порядке. Целые флотилии лихтеров сновали между ними во всех направлениях на бешеной скорости, напоминая Бриму жуткий трафик в самом Авалоне, только еще хуже. Он ухмыльнулся, глядя, как пилот маленького орбитального челнока прокладывает путь сквозь эту неразбериху, правя так уверенно, будто все эти суда стояли здесь веками, а не считаные дни.

Его спутники в пассажирском отсеке были, мягко говоря, пестрой компанией: от офицеров в безупречно отглаженной форме до просоленных звездных матросов, чьи глаза видели тысячи миров по всей галактике — и ни один из них они не могли бы назвать домом. «Пурпурная Эбигейл», цель путешествия Брима, была шестой остановкой челнока в этой утренней вахте. Согласно неофициальным приказам, судно было почти загружено и готово примкнуть к конвою 33A-98G, следующему к Карескрии.

Пока челнок приближался, Брим созерцал престарелый сухогруз, который должен был стать его пристанищем на ближайшие недели. Он гадал, как этой посудине удалось пережить столько лет жесткой эксплуатации и все тяготы войны в космосе. Она была старше него самого! Если в ней и было что-то примечательное, так это то, что «Эбигейл» явно умела выживать.

Вглядываясь через лобовое стекло челнока, Брим сравнивал то, что видел, с древними чертежами, которые Барни Кейс приложил к его вчерашним «приказам» из Бюро межзвездных перевозок. Маленький сухогруз в длину достигал обещанных трехсот пятидесяти иралов, но ни иралом больше. Это был хороший знак, поскольку многие подобные суда со временем наращивали, чтобы вместить больше груза, и зачастую такие пристройки катастрофически разваливались всего через несколько лет службы.

Спроектированное ради удобства погрузки, а не ради красоты, судно представляло собой скорее огромный герметичный резервуар, весь в вмятинах и выбоинах от тысяч столкновений с космическим мусором, и Вут знает с чем еще. На нем стояли древние агрегаты главного хода модели RG-199A, расположенные на концах решетчатых пилонов по бокам того, что по определению считалось кормой. Восемь больших, тоже допотопных спин-гравигенераторов, открытых в космос, опоясывали корпус сразу за пилонами, обеспечивая ту скудную маневренность, на которую был способен подобный корабль. Неуклюжий круглый «мостик», похожий скорее на консервную банку, чем на что-либо иное, опасно взгромоздился на «верхушке» носовой части, окруженный тонкой полоской гиперэкранов. Восемь маленьких спасательных сфер были встроены в полупалубу под кормовой частью мостика. Брим искренне надеялся, что опыт пребывания на этом старом сухогрузе не обернется для него полетом в одном из этих антикварных изделий.

Понимая, что судно строилось для коммерции, а не для комфорта, Брим знал, что условия обитания для трудяги-экипажа здесь будут минимальными. Именно так большинство космоплавателей зарабатывали свои скудные гроши — проводя большую часть жизни в челночных рейсах сквозь ничто вакуума. Он вздрогнул. По милости Вута, он и сам мог бы провести жизнь подобным образом.

Когда рулевой пришвартовал челнок к сухогрузу и прижал люк к посадочной трубе, Брим подхватил свой саквояж, оплатил проезд и скользнул через воздушную завесу в крошечный шлюз. Когда люк со звоном захлопнулся и заперся, в нос ударила смесь десятков запахов, оставшихся от бесчисленных распакованных грузов — Вут знает каких. Всё это перекрывалось прогорклым смрадом трюмных вод, не чищенных поколениями, и ароматами расположенного где-то поблизости камбуза, где кто-то готовил капусту гарн. Брим усмехнулся про себя. Вояж не обещал стать гастрономическим восторгом.

— Лорд Брим? — проскрипел настенный динамик.

— Это я.

— Добро пожаловать на борт «Пурпурной Эбигейл». Поднимайтесь на мостик, я покажу, где пристроить ваши пожитки.

— Куда идти?

— Видите красную линию на палубе?

— Вижу.

— Следуйте по ней. Будете на мостике через пару циклов — смотря как быстро вы двигаетесь в невесомости.

— Уже иду, — ответил Брим, нахмурившись.

«Не содескиец ли капитан?» — подумал он. Голос звучал очень похоже. Подтянув саквояж, он заскользил вглубь корабля. Миновав за шесть циклов узкие проходы и высокие галереи, с которых открывался вид на бездонный котел корпуса, почти доверху забитый контейнерами, Вут знает с чем, он добрался до открытого люка. Над ним висела выцветшая табличка с надписью на авалонском: «Вытирайте ноги».

Брим вытер ноги и постучал по переборке рядом с люком.

— Лорд Брим? — донеслось изнутри.

— Вилф Брим, капитан, — поправил он.

— Что ж, заходите, Вилф Брим.

Перешагнув через комингс, Брим оказался на удивительно современном с виду мостике, круглом в плане. В носовой части грузный мужчина медленно поднялся из-за левого пульта рулевого и направился к Бриму.

— Зовут меня Верджер, — сказал он, протягивая руку. — Верджер Антиллес. Я капитан этой старой развалины.

— Вилф Брим, — представился карескриец, пожимая теплую сухую ладонь капитана. — Похоже, нам предстоит видеть друг друга ближайшие пару недель.

Антиллес рассмеялся.

— Ну, будем надеяться, — сказал он. — Хотя в наши дни никогда не знаешь наверняка. Полагаю, именно поэтому вы здесь, адмирал Брим.

Брим поморщился:

— В последнее время я не адмирал, капитан.

— Адмирал вчерашний и будущий, — хохотнул Антиллес. — Кажется, я где-то это слышал.

— Только не от меня, капитан, — отрезал Брим. — Я здесь, чтобы работать — и узнать всё возможное о том, каково это — идти в конвое.

— Значит, вам приспичило поучиться в самое неподходящее время, — язвительно заметил Антиллес. — «Невидимки» щелкают нас всё чаще с каждым конвоем.

— Именно поэтому я здесь.

— Будь я проклят, если бы торчал здесь, не будь я обязан, — а вы, насколько я понимаю, не обязаны.

— Но вы — это не я, капитан.

— Да уж, это точно, карескриец, — кивнул старый капитан. — Но это не значит, что я не восхищаюсь вашим поступком. Особенно если вы добьетесь каких-то результатов, пока будете с нами.

— Я постараюсь, — пообещал Брим.

— Это всё, о чем просим мы, извозчики сухогрузов, — ответил Антиллес, проходя мимо Брима и скользя к люку в кормовой части мостика. — А теперь позвольте проводить вас в каюту. Тот, кто выбрал для вас эту лоханку, оказал вам одну услугу: у нас есть пара приличных кают. Раньше мы их сдавали, пока Трианский не решил затеять парочку войн.

— Полагаю, это погубило туристический поток, — заметил Брим, следуя за Антиллесом через кормовой люк вниз по длинному трапу.

— «Погубило» — не то слово, Брим, — сказал Антиллес, открывая люк в нижнем конце трапа и жестом приглашая спутника войти. — Не припомню, когда у меня в последний раз был постоялец.

Он остановился у первой двери.

— Отдам вам люкс для новобрачных, — со смехом сказал он и распахнул люк в просторное помещение с большим круглым гиперэкраном, двумя широкими койками и двумя большими комодами с зеркалами. — Ваш личный гальюн за тем люком, — пояснил Антиллес. — А кают-компания открыта весь день. Просто обслуживайте себя сами. Если захотите чего-то особенного — дайте знать. Я взял за правило хорошо питаться в таких рейсах, так что сомневаюсь, что вы умрете с голоду.

— Не мог бы просить о большем, — ответил Брим, впечатленный. Он направил саквояж на койку и сверился с часами. — Когда снимаемся, капитан?

Антиллес выудил из кармана жилета свой огромный хронометр, прищурился и нахмурился.

— Посмотрим, — пробормотал он. — Сейчас два пятнадцать утренней вахты. Думаю, дадим ход еще через один метацикл, так что скажем — в три пятнадцать утренней вахты. Местная гравитация — за пять циклов до того. Построим конвой на ходу и должны выйти в глубокий космос не позднее трех часов дневной вахты.

Брим проверил свои часы, взглянул на механический антиквариат Антиллеса и решил, что точность вполне приемлемая.

— Жду вас на мостике через полметацикла, — сказал Антиллес. — Хватит времени, чтобы обустроиться?

— Буду у вас гораздо раньше, — пообещал Брим с серьезным видом. Как и всегда, ему не терпелось приступить к новой миссии.

* * * *

Из информации, приложенной к его «приказам», Брим знал, что экипаж «Пурпурной Эбигейл» состоял в основном из беженцев Флуваннского флота. Никто из них не говорил на имперском авалонском — или, по крайней мере, не признавался в этом. Поскольку сам он едва изъяснялся на флуваннском, то планировал общаться, когда возникнет нужда, при помощи улыбок и жестов. Так как он был всего лишь наблюдателем и ни за что не отвечал, он мог полностью сосредоточиться на изучении обстановки.

Как только он поднялся на мостик, Антиллес отвел ему удобный пульт с хорошим обзором носовых гиперэкранов. С этого момента карескриец старался как можно меньше мешаться под ногами, пока корабль давал ход.

Пока Брим был поглощен изучением сложного процесса построения конвоя, он не заметил пожилую стюардессу, которая вошла на мостик, чтобы оставить поднос с кружками кф’кесса на столике у переборки. При переходе на местную гравитацию крохотная женщина вернулась; она внимательно посмотрела на Брима, пока тот отчаянно пытался сдержать подступившую к горлу тошноту. Увидев это, она кивнула самой себе с затаенной улыбкой и юркнула обратно в камбуз, где поспешно сделала вызов по своему темному голофону, прежде чем корабль успел выйти из зоны связи порта.

Глава 36

...конвой 33A-98G

В КОСМОСЕ, НА БОРТУ СУДНА «ПУРПУРНАЯ ЭБИГЕЙЛ», 19 ТРИАДА 52017 ГОДА