— От старых друзей секретов не утаишь, — ответил Барбюс и сверился с часами. — Я взял на себя смелость подготовить транспорт. Если у тебя нет других планов, о которых я не знаю, сегодня я твой водитель.

— Мой водитель? — удивился Брим. — Разве у вас с няней Тутти нет планов на вечер?

— Еще бы, шкипер, — ухмыльнулся Барбюс. — Не забывай, она тоже будет во дворце, просто мы будем праздновать в другом крыле.

— А как я доберусь домой?

— Ну, — сказал Барбюс, — если выйдет так, что я не смогу тебя отвезти, я найду кого-нибудь надежного на замену. Можешь на это рассчитывать.

— Ты обо всем думаешь, чиф, — искренне поблагодарил его Брим.

— Приходится, — шеф хитро прищурился. — Иначе ты снова решишь прогуляться пешком, как на днях. А если с тобой что-нибудь случится, мне отвечать перед самим императором.

* * * *

«Транспортом» Барбюса оказался новенький глайдер «Фантом-III» с кузовом «Де Виль» — воплощение идеи фирмы «Фантом» о седане, который одинаково подходит и владельцу за рулем, и пассажиру с шофером. В Авалоне такие машины называли туристическими лимузинами-глайдерами. От обычных «Фантомов» его отличала перегородка в салоне и чуть более высокая линия крыши, но в целом он выглядел куда спортивнее прочих экипажей, созданных для сверхбогачей.

— Борода Вута, чиф, — пробормотал Брим, когда Барбюс открыл перед ним дверцу, — на таких глайдерах разъезжают люди вроде Колхауна. Но не я.

— Вовсе нет, шкипер, — заверил его Барбюс, запрыгивая на переднее сиденье. — У Колхауна машина попроще.

Брим хотел было возразить, но Барбюс поднял руку и подмигнул ему в зеркало заднего вида.

— При нашей жизни, шкипер, никогда не знаешь, вернешься ли ты домой. император Онрад позаботился о том, чтобы у тебя было вдоволь кредитов в банке. Может, пора начать их тратить, пока есть возможность — просто на всякий случай.

— Так это я его купил? — спросил Брим.

— Не совсем, шкипер. Это машина из демонстрационного парка «Фантома», — признался Барбюс. — Но я думаю, тебе стоит присмотреться.

— Че-е-его?

— Я советовался с твоим управляющим активами, Портерфилдом Марстоном. Он говорит, это было бы отличным вложением средств.

— Так и сказал?

— Так точно, шкипер.

— А ты что скажешь, чиф?

— Ну, я в инвестициях не силен, шкипер, но водить эту штуку — одно удовольствие. Тебе понравится. В управлении она чем-то напоминает «Звездный огонь».

— Неужели?

— О да...

У императорского дворца изящный «Фантом-III» заставил многих свернуть шеи, но в целом он не выглядел чужеродным среди экипажей, прибывающих к парадному входу. Даже в военное время Авалон оставался эпицентром галактического богатства и элегантности, что многие считали одной из главных причин начала войны. Шагая через роскошные двери в вестибюль бального зала, Брим оглянулся: Барбюс как раз забирался обратно в салон нового глайдера. «А машина и впрямь красавица», — подумал он и усмехнулся собственной слабости. «Завтра... — пообещал он себе. — Завтра я хотя бы немного прокачусь на этой великолепной технике».

* * * *

У богато украшенного портала, ведущего в бальный зал, Брим вручил приглашение пажу в королевской алой ливрее. Тот незаметно просканировал его ладонью, затем ударил своим АнГрейлом по звуковому блоку и объявил чуть громче гула нарядной толпы:

— Слушайте все! Слушайте все! Лорд Брим, первый герцог Грейсонский!

В сверкающем собрании повернулось несколько голов; кто-то приветственно помахал рукой. Брим начал спускаться по парадной лестнице; АнГрейл ударил снова, объявляя следующее имя. Оказавшись в море незнакомых лиц, Брим принял бокал логийского у одного из распорядителей, сновавших в толпе, и направился к группе знакомых офицеров Флота. Но не успел он сделать и пары шагов, как почувствовал руку на своем локте.

— Привет, Вилф, — произнес поразительно знакомый голос. — Кузен Онрад сказал, что ты в городе.

Глава 20

...сонные голубые глаза

АВАЛОН-АСТУРИАС, АВАЛОН, 40 ДЕКАДА (КАНУН НОВОГО ГОДА) 52016 ГОДА

На мгновение зажмурившись от неожиданности, Брим замер, а затем медленно обернулся, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

— М-марго! — запнулся он, едва не расплескав напиток. — Я и п-понятия не имел, что ты...

— Я прилетела только сегодня утром, — тихо объяснила она.

Повзрослев, она стала еще ослепительнее, чем Брим мог себе представить — она не изменилась, но словно преобразилась. В ее сонных голубых глазах по-прежнему вспыхивал живой интеллект, но теперь за ним таилась новая глубина понимания, которую могут породить лишь горе и душевные муки — чувства, не чуждые и самому Бриму. Прелестное овальное лицо всё так же обрамляли свободные золотистые локоны, которые она всегда любила, но нежная кожа на левой щеке была теперь изуродована глубоким шрамом, который тянулся от глаза к самому углу рта. Бриму было трудно представить рану настолько страшную, что даже после регенератора осталось такое уродство. Однако больше всего его поразила ее слабая улыбка — если это вообще можно было назвать улыбкой. Когда ее полные губы изгибались, она всё еще хмурилась, но в ней больше не было той былой уверенности, которая когда-то была ее визитной карточкой. Нечто ужасное терзало саму душу Марго Эффервик... и едва не уничтожило ее.

Повинуясь порыву, он нежно поцеловал ее холеную руку, на миг задержав взгляд на длинных, изящных пальцах, и вспомнил магию их ласк. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, а затем, глядя ей в глаза, прошептал:

— Ты всё так же прекраснейшая женщина в известной вселенной, Марго Эффервик. Даже если всё остальное, что я скажу сегодня, будет чепухой, это — истина в последней инстанции.

— Спасибо, Вилф Брим, — ответила она, и ее рука невольно потянулась к шраму на щеке. — Это, пожалуй, лучшие слова, что я слышала за многие долгие месяцы.

Она всегда была статной женщиной. Сегодня на ней было простое длинное платье из абрикосового шелка с низким вырезом, едва прикрывающим грудь, и дерзким разрезом выше правого колена. Завышенная талия подчеркивала силуэт, и на мгновение воспоминание о ее теле унесло мысли Брима в другую ночь, в этом самом замке, когда... Каким-то чудом он заставил себя вернуться в настоящее.

На ее губах снова заиграло подобие улыбки, а взгляд смягчился.

— Ты засмотрелся, Вилф Брим, — пожурила она его с легким смешком.

— Засмотрелся, — признал Брим, вновь завороженный женщиной, которая покорила его сердце много лет назад, на другой войне, а затем разбила его в совершенно ином мире. — Разве я могу стоять здесь и не смотреть?

— Воспоминания... — она осторожно высвободила свою руку. — Их так много. Они приходят, когда смотрю на тебя. — Марго на миг прикрыла глаза. — Если я не залилась краской, Вилф Брим, то мне следовало бы это сделать, — пробормотала она.

Они стояли молча, пока весь двор Онрада вращался вокруг них — невидимый и неощутимый. Наконец Брим нарушил тишину.

— М-могу я принести тебе мим? — спросил он, осознав, что сам еще не сделал ни глотка.

— Нет, спасибо, — отказалась она. — Может быть, позже. Лишь недавно мое лечение достигло той стадии, когда мне разрешены такие напитки, как мим, и я должна быть осторожна.

— Твое лечение?

Она кивнула.

— Благодаря помощи и времени я почти поборола зависимость от тайм-травы, которая когда-то владела моей жизнью и погубила меня.

— Марго! — Брим снова попытался взять её за руку, но на этот раз она мягко, но решительно высвободилась.

— Не сейчас, Вилф Брим, — тихо проговорила она. — Я не готова к тому, что ты можешь со мной сотворить, — как и ты не готов к тому, во что я превратилась.

— Я не понимаю... — начал было Брим, но она лишь улыбнулась и подняла руку в кружевной перчатке.

— Вилф, — она посмотрела ему в глаза так глубоко, что он почувствовал: она видит саму его душу. — Возможно, я и выгляжу как женщина, которую ты когда-то любил. Знаю, в твоих глазах я всё ещё прекрасна, даже с этой отметиной на лице, которая напоминает мне о том, кем я позволила себе стать. И да, Вилф, я бы с радостью разделила с тобой постель сегодня ночью, ибо знаю не хуже тебя — наши тела всё ещё созданы друг для друга. Но сейчас не время.

Брим снова попытался что-то сказать, но она коснулась его предплечья кончиками пальцев.

— Правда в том, Вилф Брим, мой былой и, быть может, будущий возлюбленный, что я уже не та принцесса Марго Эффервик, которую ты встретил в кают-компании «Свирепого» однажды вечером двадцать один год назад. С тех пор я дважды была замужем, и второго мужа по-настоящему любила. Я родила ребенка первому, но потеряла его. Я видела, как моё тело — нет, всё моё существо — похитили и осквернили, растоптав мою гордость и честь. — На мгновение она прикусила губу, а затем с гримасой ужаса взглянула на него. — Тебе ли не помнить ту попытку покушения на твою жизнь, в которой я участвовала? Или, — она содрогнулась, — ту ночь в Тарроте, когда я позволила Лиге предложить моё онемевшее тело для твоих утех? — На миг, лишь на миг её глаза сверкнули прежним огнём. — Марго Эффервик умерла в те годы, Вилф, — произнесла она севшим голосом. — Долгое время в меня верил один лишь Камерон Делакруа. — Она зажмурилась. — Он был так прекрасен, Вилф. Прекрасен и силён. Он искренне любил меня, несмотря на то, кем я стала. Он прочесал полгалактики, пока не нашёл для меня целительницу — он забыл о богатстве и славе, пока мы странствовали среди звёзд на «Золотой птице». Он оставил меня на попечении семьи из Провинций Лэмпсон неподалёку от дома той прозорливой женщины, что была твоим первым помощником, когда ты командовал своей первой эскадрильей «Звёздных Огней». Помнишь её?

— Конечно, — ответил Брим. — Надя Труссо.

— И помнишь, как она меня ненавидела?

— Ну...

— О, она меня ненавидела, — сказала Марго, — и, как выяснилось, у неё были на то все основания. Но я упомянула её не ради этой заслуженной ненависти, а лишь чтобы сказать: многие выходцы из Провинций Лэмпсон обладают схожими дарами. Женщина, которой Камерон меня доверил, была великим духовным учителем, она согласилась проверить, сможет ли она меня спасти.

— Похоже, она проделала колоссальную работу, — заметил Брим.

— Ни она, ни я ещё не закончили, — отрезала Марго. — Изначальное исцеление опустошило меня. Теперь я должна попытаться снова стать человеком, женщиной. До сих пор процесс выздоровления был долгим и мучительным, а меня предупредили, что дальше будет ещё тяжелее.

— Должно быть, так и есть, — согласился Брим. — Зависимость от тайм-травы когда-то считалась неизлечимой.

— Насколько я знаю, она может остаться такой и для меня, — проговорила Марго. — Только время и те крохи сил, которые у меня остались, дадут ответ. — На краткий миг в её глазах вспыхнуло нечто от прежней власти. — Но я не сдамся и не отступлю. Я уже знаю, что такое прижизненная смерть — когда я умру в следующий раз, это будет настоящий Долгий Сон.

В этот момент звонко прозвучал АнГрейл, и Брим — вместе со всеми остальными в бальном зале — обратил взор к вершине Парадной лестницы. Паж провозгласил:

— Слушайте все, слушайте все! Онрад Пятый, Великий Галактический император, принц Звездного Скопления Регги и Законный Защитник Небес!

Пока под сводами гремели приветственные клики сливок авалонского общества, Брим повернулся к Марго и... её не было! Будто она явилась лишь плодом его воображения. Он резко обернулся, отчаянно пытаясь её отыскать, но золотистые волосы слились с толпой гуляк, и она исчезла.

Глава 21

...сильная женщина

АВАЛОН-АСТУРИАС, Авалон, 1 УНАДА (ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ) 52017 ГОДА

Несмотря на глубокое смятение, Брим счёл своим долгом остаться на балу. Он бодро танцевал с полагающимся ему числом знатных и не очень дам, с улыбкой вспоминая времена, когда боялся танцев больше, чем дезинтеграторов Лиги. Весь вечер и до самого утра он высматривал в толпе золотистые волосы и абрикосовое платье, но Марго, похоже, действительно ушла, а затевать поиски в самом Дворце ему не хотелось.

Спустя несколько циклов после Смены календаря, в перерыве между танцами, из толпы вынырнул Онрад и взял Брима под руку.

— Люди из Секретной службы доложили, что она добралась до тебя раньше, чем я, — скривился он.

— Полагаю, вы о Марго, ваше величество?

— О ней. И мне искренне жаль.

— Спасибо, ваше величество, — ответил Брим. — Но думаю, она произвела бы на меня такое же впечатление, даже если бы я знал всё заранее. — Он покачал головой и пожал плечами. — Сам не ожидал, что так отреагирую.

— Вид у тебя такой, будто ты призрака увидел, — тихо заметил Онрад.

— Я и увидел... — начал Брим.

— ...И она им является, — закончил за него Онрад. — Насколько я понимаю, она буквально материализовалась у посольства Эффервика сегодня утром, приехав на обычном такси. Откуда — они до сих пор не знают, говорят, выясняют. Очевидно, если бы один из старых гвардейцев-эффервикцев не узнал её у ворот, её бы упекли в психушку. И пока их разведка не пронюхает, откуда она взялась, посольские всё ещё хотят держать её под замком. Она здесь по моему личному приглашению — позвонила мне по очень секретной линии. Пока она здесь, я держу её под охраной — ненавязчивой, разумеется. Вышвыривать её я точно не стану. Но скажу тебе, Брим, я был так же не готов увидеть её лицо, как, полагаю, и ты.

— Твоя правда, ваше величество, — согласился Брим. — Она почти исчезла с радаров после того, как вышла за этого Делакруа, но не могу сказать, что я когда-то о ней забывал.

— Нет, — задумчиво произнес Онрад, — не с тем, что было между вами. Я так понимаю, чувства ещё живы?

На этот раз настала очередь Брима кривиться.

— Спросите меня сегодня днём, ваше величество, я бы не знал, что ответить. Но теперь... что ж, очевидно, что-то осталось. С моей стороны, по крайней мере.

— Я так и думал, — пробормотал Онрад, хмуро изучая свои ногти. — И я тоже не могу просто её игнорировать. В прошлую войну она была чертовски хорошим бойцом. Пару раз едва не погибла.