— В-вероятно, верное предположение, — пробормотал Брим, совершенно теряясь перед этой не по годам рассудительной четырехлеткой.

— Ч-что бы там ни говорила няня Тутти, — замялся Онрад.

— Раз так, — продолжала Хоуп, поворачиваясь к Бриму так, словно знала его много лет, — то ты, скорее всего, и есть мой настоящий папа.

— Ч-что? — запнулся Брим.

— О, всё в порядке, — сказала Хоуп с легкой улыбкой. — Мы можем сделать это и нашим секретом тоже. Он ведь мой отец, правда? — спросила она Онрада. — Кто еще может быть настолько важным?

Совершенно ошарашенный, Брим взглянул на Онрада. Как он мог отказать этому чудесному ребенку? С другой стороны, как можно доверить четырехлетней девочке столь опасную тайну?

— А как же набоб Эйрен? — попытался он уйти от ответа.

— О, многие говорят мне, что набоб Эйрен — мой отец, — ответила Хоуп, — но я им не верю. — Она посмотрела на Онрада. — Ты никогда не говоришь о Мустафе Эйрене так, как о дяде Бриме. К тому же набоб Эйрен никогда не приходит меня навестить.

— Он никогда тебя не навещает? — спросил Брим прежде, чем успел прикусить язык.

Хоуп покачала головой:

— Няня Тутти иногда водит меня к нему, но он быстро начинает вести себя так, будто я ему надоела.

— Ну, я ведь тоже нечасто прихожу к тебе, — заметил Брим.

— Это правда, — согласилась Хоуп, — но ты присылаешь мне подарки отовсюду. И мне это очень нравится. Это почти как весточка от тебя. Это значит, что тебе не всё равно.

— Тебе нравится то, что я присылал? — спросил Брим. — Я никогда не был уверен...

— Мне нравится всё, что ты присылаешь, — ответила Хоуп, — но больше всего мне нравится сам факт. Я знаю, что ты думаешь обо мне.

— Что ж, это чистая правда, — заверил ее Брим. — Я действительно часто о тебе думаю.

— Значит, ты мой настоящий папа, верно?

Брим глубоко вздохнул, помедлил секунду, понимая, что следующие слова станут, пожалуй, самыми важными в его жизни. Но прежде чем он успел сказать «да», Онрад ответил за него.

— Да, Хоуп, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Пришло время узнать правду. Дядя Брим — твой настоящий отец.

— Я так счастлива, — сказала она, протягивая руки, чтобы взять Брима за ладони. — У всех других девочек, с которыми я играю, есть настоящие папы. Хорошо, что и у меня теперь есть.

— Но ты не сможешь никому об этом рассказать, — предостерег ее Брим. — Тебе всё равно придется притворяться, что твой отец — Мустафа Эйрен.

— О, я справлюсь, — радостно пообещала Хоуп.

Онрад нахмурился и погладил бородку.

— Вообще-то, ты не должна этого делать, — сказал он. — Пора бы уже открыть правду.

— Но зачем, дядя Онрад? — спросила Хоуп. — Раз я и так знаю, кто мой папа, зачем нам расстраивать Мустафу Эйрена?

Онрад взглянул на Брима, затем на девочку.

— Да, полагаю, это его расстроит, — согласился он. — Пусть он и не навещает тебя, ты всё же много для него значишь.

— Тогда это будет наш секрет, — провозгласила Хоуп, поворачиваясь к Бриму. — И я буду называть тебя папой, только когда мы будем втроем. Правда, будет здорово?

Брим встретился взглядом с Онрадом и кивнул.

— Решать вам, ваше величество, — тихо сказал он.

Онрад перевел взгляд на Хоуп, склонившись к ней так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Это очень большая тайна, если мы решим ее хранить, маленькая принцесса, — произнес он. — Когда-нибудь этот секрет будет — должен быть — раскрыт. Но чем дольше мы его храним, тем меньше бед принесет правда в итоге. Ты понимаешь? Это очень важно.

Хоуп на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Я многого не понимаю, — сказала она с очень серьезным видом. — Но я понимаю, что важно, чтобы об этом знали только ты и папа, так что я буду молчать.

Онрад задумчиво кивнул, а затем осторожно передал девочку Бриму, который поначалу держал ее так, словно у него в руках была гиперторпеда с взведенным детонатором.

— Да будет так, друзья, — сказал император, и к нему вернулась улыбка. Затем он покачал головой и усмехнулся. — Я ведь заглянул только для того, чтобы спросить, не пообедаете ли вы со мной сегодня вечером.

— Я так рада, что ты зашел, — сказала Хоуп. — У меня вдруг появился настоящий папа, и я думаю, это отличный повод для праздника — только для нас троих.

— А вот это действительно прекрасная идея, принцесса, — сказал Онрад, хлопая Брима по спине. — Иногда, — добавил он, увлекая их за собой в глубь дворца, — самые важные вещи во Вселенной случаются совершенно случайно. Устроим-ка мы праздник.

Глава 18

...совершенно не на своем месте

ТРИАД АВАЛОНА-АСТУРИАСА, АВАЛОН, 39 ДЕКАДА 52016 ГОДА

В канун новогодних торжеств и бала имперского Календаря 52017 года Брим внезапно осознал, что остался в городе в полном одиночестве. Все его знакомые с головой ушли в семейные празднества, срочные военные дела или бизнес. Даже Барбюс исчез на несколько дней, получив отпуск вместе с няней Тутти. Бриму же до смерти надоели пустоголовые богачи, завсегдатаи казино — к тому же ему претило облегчать их кошельки, особенно теперь, когда он совсем не нуждался в выигрыше. С содроганием думая об очередном одиноком ужине — ведь даже самые изысканные яства кажутся пресными, когда ешь их в одиночку, — он спустился на лифте в вестибюль и вышел в ночной Авалон.

Отмахнувшись от ретивого швейцара, который во что бы то ни стало вознамерился усадить его в такси, Брим пешком отправился по темным, заваленным обломками улицам в сторону адмиралтейства. Он знал, что там полно кабаков, где можно найти и добрую еду, и надежную компанию бывалых космонавтов. Пока он шагал по древним мостовым, под его сапогами хрустел строительный мусор. Сам воздух разил сырой штукатуркой, гарью, смертью и разорением. Брим сморщил нос. Раненый город, казалось, содрогался в лихорадке, пожираемый войной. Повсюду безглазые силуэты разрушенных зданий соседствовали с теми, что чудом уцелели. Оживленные лавки, спрятанные за светомаскировочными шторами, работали бок о бок с обугленными пустыми коробками домов. Жизнь или смерть в военном Авалоне — всё решала чистая удача. Брим стиснул зубы и плотнее запахнул плащ, продолжая свой путь. Куда лучше быть в самом пекле, сражаться, чем прозябать в роли стороннего наблюдателя. И хотя на войне пуля тоже не разбирает чинов, там ты хотя бы чувствуешь, что защищаешься.

В полумраке он споткнулся о кучу кирпичей и едва не упал, когда грузовик с погашенными фарами прижал его к бесформенным горам зловонных обломков. После этого Брим сдался и поймал первое же свободное такси.

Он велел остановить машину под знакомой вывеской с изображением старинного галеона, у таверны «Парус и пушка», и с облегчением обнаружил, что почтенное заведение всё еще цело. Оставив щедрые чаевые водителю, чья жизнь в навигации по темным, изрытым воронками улицам наверняка была несладкой, Брим отодвинул тяжелую штору и шагнул в тускло освещенную, шумную вселенную. Здесь царил почти неправдоподобный в разгаре разрухи дух бодрости: воздух был напоен ароматами мим, хогге-поа, сигарет му'окко, духов и специй.

Протиснувшись к стойке, он принялся изучать мелом написанное меню, но не успел сделать заказ: чья-то рука коснулась его плеча. Одновременно до него долетел едва уловимый, знакомый аромат, и женский голос спросил:

— Послушайте, вы ведь лорд Брим, не так ли?

Брим обернулся. Перед ним сидела женщина с вдумчивым, интеллигентным лицом: изящный носик, чувственные губы, округлые щеки — и всё это очаровательно обрамлено прямыми светлыми волосами, доходящими до плеч. На ней был стильный, явно дорогой гражданский плащ королевского синего цвета с золотым шитьем, под которым виднелись темно-красный деловой костюм и белая блуза. Он точно знал эту потрясающую женщину, но откуда?

— Когда мы виделись в прошлый раз, — подсказала она с лукавой улыбкой, — на мне был флотский плащ.

Брим мгновенно вспомнил конференцию в Гантакларе, прекрасного коммандера, рядом с которой он сидел, и то светское тепло, что она излучала. Отчаянно пытаясь вспомнить имя, он наконец выпалил:

— Хант! Коммандер Энн Хант! Вы ведь получили должность директора транспортных операций?

— Именно так, — ответила она, протягивая руку. — Как мило, что вы помните.

— Это вам спасибо, что не забыли меня, — ответил Брим. — Какими судьбами в Авалоне на праздники?

— Адмирал Колхаун вызвал, — пояснила она. — С докладом о проделанной работе.

— В самый разгар праздников? — удивился Брим.

— Ну, — она посмотрела на него поверх очков, — как вы могли заметить, снаружи идет война.

— Даже мы, гражданские, иногда это замечаем, — язвительно буркнул Брим. — И как успехи на новом поприще?

— Простите, — Хант смущенно отвела взгляд. — Я совсем забыла, что вы теперь...

— Всё в порядке, — быстро перебил её Брим. — И вы меня извините. Так как дела у директора операций?

— Пока неплохо, — задумчиво ответила она. — Обычный отчет, ничего сверхъестественного.

— Тогда примите мои поздравления. Вам достался тяжелый участок.

— Да, — кивнула она. — У меня сложилось впечатление, что на конференции вы понимали это лучше многих других.

— Это было целую вечность назад, — усмехнулся Брим. — Больше и не вспомнить...

— Вы очень любезны, — заметила Хант, но тут их разговор прервал бармен.

— Рад снова видеть вас в городе, лорд Брим, — просиял здоровяк за стойкой. — Чего желаете?

Брим покосился на тарелку Хант — она уже почти закончила ужин.

— Ну... — начал он, но в этот момент между ним и Энн вклинился высокий вице-адмирал.

— Готова, Энн? — требовательно спросил мужчина, игнорируя Брима так, будто того не существовало в природе.

— Стивен, — укоризненно произнесла она, — я разговариваю с этим джентльменом.

Адмирал нехотя полуобернулся к Бриму.

— А, виноват, — бросил он, небрежно кивнув. И тут же снова к ней: — Идем, Энн? У нас не так много времени, сама знаешь.

— Стивен, — с нажимом повторила Хант, и её щеки порозовели, — я хотела бы представить тебе лорда Вилфа Брима. Лорд Брим, это мой жених, адмирал Хендрикс.

Брим беспомощно проводил взглядом бармена, который уже переключился на более расторопных клиентов, и протянул руку Хендриксу.

— Рад, — буркнул тот, вяло и безразлично пожав ладонь Брима. Затем он нахмурился. — Постойте-ка, — пробормотал он, — это ведь вы тот самый малый, из-за которого вышла вся эта неразбериха в битве при Эмифирни-Баксе?

— Это я, — подтвердил Брим, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Стоявшая за спиной Хендрикса Энн внезапно зажмурилась и прикусила губу.

— Жаль, — хмыкнул Хендрикс, поспешно пожав плечами, после чего развернулся спиной к Бриму и взял Хант под руку. — Нам действительно пора, Энн, — на этот раз в его голосе звучало явное раздражение.

— Б-была рада встрече, лорд Брим, — успела сказать она.

— Да, взаимно, — пробормотал Хендрикс через плечо, увлекая её к выходу.

В следующую секунду на освободившийся табурет бесцеремонно плюхнулся дюжий коммандос в полевой форме и алом берете штурмового отряда особого назначения. Он принялся шумно призывать бармена, в упор не замечая Брима.

Оглядевшись, Брим наконец всё понял — он даже не обратил на это внимания, когда зашел с холода. За исключением нескольких «девочек» из Орнвальда в коротких зеленых платьицах, почти все посетители были в форме! Он почувствовал, как лицо заливает краска: в своем дорогом гражданском платье он был здесь абсолютно чужим.

В этот момент он решил, что домашний ужин был не такой уж плохой идеей. Не прошло и метацикла, как он вернулся в свою пустую квартиру, заказал легкий перекус, посмотрел во время еды передачу об исторических звездолетах и закончил вечер в казино. Там он играл в кре'эль и выиграл еще больше денег, которые были ему не нужны. В конце концов, засыпая в постели с очередной красоткой, которой не было дела до жертв в осажденном городе, Брим подумал: вечер стал отличным оправданием тому, почему он так долго избегал этого великого города после трибунала.

Глава 19

...поразительно знакомый голос

АВАЛОН-АСТУРИАС, АВАЛОН, 40 ДЕКАДА (КАНУН НОВОГО ГОДА) 52016 ГОДА

Ближе к вечеру в дверь Брима властно постучали. На пороге стоял улыбающийся Барбюс. Он прошествовал прямиком в спальню и со знанием дела разложил на кровати полный парадный ансамбль, включая бальные туфли, начищенные до невозможного блеска.

— Удача, что вы заказали их вовремя, шкипер, — сказал он, не поднимая глаз на Брима.

Брим невольно улыбнулся: если бы не Барбюс, у него не было бы этого костюма ни сегодня, ни когда-либо еще. Официальная одежда никогда не входила в список его приоритетов. Однако во время одной из их стоянок в карескрийском порту Кэр-Ландрия на Буртисе-Селероне шеф втихую договорился с портным, чтобы тот пришел прямо в отель. У Брима просто не осталось выбора, кроме как потратить время на примерку гражданского фрачного костюма: черного кителя до талии, сшитого по образцу офицерского кителя имперского флота, но без знаков различия, черной бабочки, черных брюк, плиссированной рубашки с архаичным воротничком-стойкой и черного шелкового пояса.

Барбюс собственноручно завязал ему бабочку.

— Никакого готового ширпотреба для лорда Брима, — пробормотал он и отступил на шаг, проводя инспекцию.

Поджав губы, шеф придирчиво осмотрел каждую деталь туалета, потер обшлагом своего флотского кителя одну из шести золотых пуговиц и наконец удовлетворенно кивнул.

— Выглядишь потрясающе, шкипер, — провозгласил он.

Брим невольно расплылся в улыбке.

— Теперь я понимаю, почему тебя так боятся на плацу, чиф. У меня такое чувство, будто ты видишь меня насквозь, до самого белья.

— Так и есть, — не моргнув глазом, отозвался Барбюс. — У тебя складка на трусах, но в остальном мы поработали на славу, шкипер.

Брим сокрушенно покачал головой.

— Проклятье, — театрально проворчал он, — а я-то надеялся, что ты не заметишь.