Корнилий смеялся, запрокинув голову, распахнув рот так, что блестели белые зубы.

Радости в смехе не было, лишь абсурдное веселье человека, потерявшего все, полностью разочарованного в жизни. Смех безумца по поводу абсурдности бытия.

Он задохнулся и с подвыванием перевел дыхание, утёр выступившие слезы. На лице застыла улыбка. Он выжидательно смотрел на отца и покачивался, словно выпитый алкоголь плескался в нем волнами.

На ладони графа Рюмина монета лежала решкой вверх. Это означало, что Корнилий должен быть изгнан из рода.

Я перевел взгляд на Рюмина-старшего. В глазах его по-прежнему полыхал гневный огонь, но лицо побелело, ладонь дрожала.

Раздалось шипение. От монеты поднялся дымок. Граф Рюмин сжал кулак. Между пальцами прорезались огненные лучи. На пол упали раскаленные капли металла — монета буквально расплавилась в его кулаке и вытекла между пальцами.

После этого граф Рюмин вернул самообладание, огонь в его глазах потух, вернулся естественный зеленый цвет. В глазах остались только боль и печаль. Голос прозвучал тихо, но твердо:

— Будьте свидетелями, господа. Я, граф Павел Креславович Рюмин, на правах главы рода говорю свое слово перед вами. Корнилий Павлович, отныне ты изгнан из рода Рюминых. Ты лишен титула, нет тебе наследства и протекции. Да будет так.

— Да будет так, — отозвался граф Каменский таким тоном, словно высекал эти слова на каменной плите. Он единственный из присутствующих сохранял полное самообладание

— Папа?.. — пораженно прошептала Инесса.

Граф Рюмин посмотрел на нее и покачал головой.

— Это зашло слишком далеко. Нельзя иначе, — сказал он и пошел прочь, не взглянув на Корнилия. Гости перед ним почтительно расступались.

— Ну что, снежок, — ухмыльнулся Рюмин, повернувшись к Свиридову. — Теперь тебе точно несдобровать! Мой достопочтимый родитель не в силах остановить неизбежное!

— Жду не дождусь. Пойдем уже… — холодно сказал Свиридов.

— А может, ты угомонишься и перейдешь к извинениям, Корнилий? — проговорила Инесса. — Пожалуйста, ради меня!

Рюмин посмотрел на нее, перевел взгляд на меня. Глаза сверкнули. Я буквально чувствовал, что он вот-вот сказанет что-нибудь едкое и пошлое, после чего я, Инесса и Свиридов будем драться друг с другом за право первым прибить придурка.

Рюмин открыл было рот, но в последний момент осекся. По лицу пробежала гамма эмоций.

— Уйди, сестренка, прошу тебя. И не вспоминай обо мне плохо, — глухо проговорил он и широкими шагами пошел к выходу из зала, похожий на циркуль.

Свиридов, нетерпеливо взмахнув тростью, направился за ним. Часть гостей потянулась следом, предвкушая зрелищную, но короткую дуэль. Еще бы — не каждый день провинциальный барон убивает в поединке столичного виконта, сына приглашенного графа!

Среди прочих я заметил и Алексея Скорохода. Газете «Северный правдоруб» будет о чем написать, однозначно.

— Георгий, сделай что-нибудь! — без всякой надежду простонала Инесса.

Сейчас она растеряла какую бы то ни было аристократическую сдержанность и превратилась в обычную испуганную девушку, которая вот-вот потеряет любимого брата. Голубые глаза, так похожие на родники среди огня, сейчас действительно стали мокрыми.

— Разберемся, — сказал я, лихорадочно соображая, что можно предпринять. — Беги пока за ними, я подойду через минуту.

Инесса коротко кивнула и побежала к выходу, стуча каблучками.

Я нашел взглядом среди гостей старика Ефима — моего дворецкого, которого позвал на бал из Красных Родников. На нем был темно-серый кафтан с латунными пуговицами, как и полагается моему человеку. Я подозвал его к себе.

— Да, барин?

— Ступай в гардероб и принеси мою походную сумку. Я буду на улице. Только поскорей.

— Понял!

Я поспешил наружу.

Когда я спускался по лестнице, меня догнал Игорь.

— Уж не собираешься ли ты вклиниться между двумя магами? — спросил он. — Разнимать огонь и воду!

— Если понадобится, наваляю обоим.

— Это маги. Вокруг сплошь маги.

— Я ж волколак. Их магия мне не помеха.

— Это-то ты можешь, но не забывайся, Георг. У них свои законы и правила. Ты хоть и стал бароном, но остался для них волколаком. Тебя слушать не станут.

— А я и не собираюсь перед ними разглагольствовать, — ухмыльнулся я.

Во дворе перед усадьбой готовились к магической дуэли. В воздухе плавали магические шары, освещая ночь. Свежий влажный воздух звенел от напряжения.

Господа маги деловито переговаривались, рассуждая о боевой магии. Дамы отмахивались веерами от комаров. Вокруг тех, кто владел магией Огня, комары вспыхивали, натыкаясь на невидимую защиту.

В середине двора освободили широкий круг. Один из секундантов вымерял его шагами.

Свиридов стоял в ожидании, опираясь на трость. Взгляд его был устремлен к другому краю круга, где возвышалась высокая фигура Рюмина.

Тот смотрел куда-то за горизонт, отрешенно круговыми движениями гоняя в бокале коньяк. Было в его позе что-то философское — из раздела нигилизма.

Инесса о чем-то спорила в компании магичек, ожесточенно жестикулировала — вот-вот перейдет к фирменной дипломатии.

Я подошел к Свиридову.

— Нет, — сразу сказал он, едва меня увидев. — Оставь, Георгий. При всем уважении — это мое личное дело.

— Так уж получилось, что и мое тоже, — ответил я и направился к Рюмину.

Но не для того, чтобы разговаривать.

— Вот ваша сумка, Георгий Владимирович, — запыхавшись сказал старик Ефим,

— Спасибо, старче.

Я порылся в сумке и удовлетворенно кивнул. Я предполагал, что рано или поздно они пригодятся…

Рюмин при моем приближении спрятал свои размышления за глумливой ухмылкой. Отхлебнул из бокала.

— Меня терзает один вопрос, Лютиков, — сказал он.

— Какой же?

— Только ответь честно.

— Ну?

— У волколаков есть блохи? — сказал он и хохотнул.

— Может, передумаешь совершать самоубийство? — сказал я, глядя ему в глаза.

Он перестал улыбаться и залпом допил коньяк. Чуть прикрыл глаза и поморщился, сглотнув.

— Позаботься об Инессе после моей смерти, — сказал он серьезным тоном, отвернулся и сложил руки за спиной.

— Нет, — сказал я. — Позабочусь сейчас.

С этими словами я сомкнул на его запястьях наручи из красной осины, которые блокируют магию. Те самые, которые прихватил из дома Челищева, когда спасал Инессу.

— Что за хрень… — пробормотал Рюмин, поднимая и оглядывая руки. — Эй, Лютиков! Сними это дерьмо, у меня дуэль!

— Не в мою смену.

К нам поспешно подошел маг-секундант.

— Вы в своем уме? Немедленно снимите артефакт с дуэлянта!

— А то что? — сказал я.

Он опешил.

— Это священное действо… да что вы себе позволяете, ваше благородие⁈

— Нахал, да? — с ухмылкой поддакнул ему Рюмин и кивнул мне: — Дай сюда ключ, разбойник!

— Дуэль отменяется, — сказал я.

Секундант смерил меня взглядом.

— Вы забываетесь, барон. За такое вы запросто окажетесь на месте дуэлянта. Вы не можете бросать вызов, но если разозлите меня…

Его потянул за рукав другой маг, шепнул на ухо несколько слов. Обостренным слухом я различил: «В прямом бою… графа Челищева…»

Секундант вдруг передумал препираться.

— Дикарство, — с достоинством пробормотал он и бочком отошел к толпе.

К нам приближался Свиридов.

— Хватит трепаться, пора уже… — начал он и увидел на Рюмине наручи из красной осины. — Лютиков⁈

Я мотнул головой и отвел Свиридова в сторону.

— Дуэль все равно состоится, — возмущенно сказал он.

— Неужели ты станешь драться с безоружным магом? — сказал я.

— Нет конечно! Дай ключ, и мы покончим с этим.

Я повертел ключ от браслетов в пальцах.

— Этот? — сказал я.

После чего размахнулся и зашвырнул его куда подальше.

Ключ блеснул в свете плавающих в воздухе световых шаров и пропал в кустах приусадебной рощи. Ничего, потом легко найду по запаху металла. Свиридов об этом вряд ли догадывался, так что жест произвел на него впечатление.

— Вот что ты за человек, а? — прошептал он. — Георгий, ты ставишь меня в крайне неловкое положение.

— Ты легко можешь из него выйти.

— И как же?

— Во-первых, Рюмин ищет смерти. Да, ты благородно защищаешь честь своей семьи, но вместе с тем просто идешь у него на поводу. Ты так жаждешь сыграть роль его орудия самоубийства?

Свиридов вздохнул.

— Второе, — продолжил я. — Как насчет хороших отношений с графом Рюминым?

— Он отказался от сына. Ты всё видел.

— И видел, как нелегко ему это далось. Думаешь, граф обрадуется его гибели в тот же вечер? Или запомнит, что ты не убил его, хотя мог и имел на то полное право?

— Георгий, ты, кажется, не понимаешь. Политика меня сейчас волнует в меньшей степени. Он нанес оскорбление моей жене, мне и моей семье.

— Хочешь ли ты за это его заморозить?

— Ну…

— Или хочешь въебать ему по наглой роже?

Свиридов хмыкнул и впервые за всё время улыбнулся. Я продолжал:

— Кулаком. Смачно. Чтобы хрустнуло и брызнуло. Или все-таки устроить красивую магическую дуэль, заведомо неравную?..

Он помолчал, раздумывая. Цыкнул зубом.

— Понимаешь, Георгий, мы аристократы.

— А он поступил аристократично?

— Отнюдь.

— Ну так и разберись по-простому. Отведи душу. По аристократическим меркам Рюмин и так получил высшее наказание, он теперь безродный.

— Хм… Даже не знаю. Что обо мне подумает магическая коллегия?

— Вот скажи честно, Гурий. Тебя волнует, что подумают эти «дамы и господа» или что подумает Екатерина?

Он нахмурился и промолчал.

— Она будет в восторге, — сказал я.

— Ты так в этому уверен? — задумчиво проговорил он.

— Я уверен в одном: дуэли не будет. А бить Рюмину морду или нет — это уже решай сам.

Он решил.

Бросив на меня последний взгляд, Свиридов вышел в центр круга и воткнул трость в землю.

— Корнилий — сюда! — воскликнул он.

Рюмин подошел. Ухмыльнулся и продемонстрировал руки в браслетах.

— Скажи своему дружку-волколаку, чтобы снял это. И я поджарю твою ледяную задницу.

Все вокруг затихли, наблюдая. В толпе я заметил и Екатерину, которая где-то пристроила дочерей и пришла сюда — не могла же она пропустить дуэль мужа.

— Ву-бу-бу-бу! — напомнил Рюмин, ухмыляясь Свиридову в лицо.

В следующий миг Свиридов ударил. Кулак впечатался в глаз Рюмину.

Рюмин отшатнулся и сделал два неуклюжих шага назад, глянул ошалело. Свиридов ударил снова, с левой.

Еще через пару ударов Рюмин свалился на землю, Свиридов навалился сверху — кулак замелькал в воздухе, раз за разом обрушиваясь на лицо.

К ним подбежал какой-то маг с явным намерением вмешаться.

— Назад, — сказал я, заступив дорогу.

— Но это же варварство, — пробормотал тот.

— А вы хотели цивилизованного убийства?

Его место заняла Инесса.

— Георг, да что же это… Он же его убьет!

— Наоборот.

А вот когда к дерущимся (точнее, к избивающему) приблизилась Екатерина, я препятствовать не стал.

— Гурий! — воскликнула она.

— А? — обернулся к ней Свиридов. Лицо довольное, костяшки на кулаках сбиты в кровь.

Мелькнула магниевая вспышка — это Алексей Скороход сделал замечательный кадр.

— Ему хватит, — сказала Екатерина. — Наверное…

Свиридов съездил Рюмину по лицу еще раз.

— Теперь точно хватит, — спохватилась она и обняла Свиридова за плечи.

Он поднялся. Золотистые волосы выбились из хвоста, лицо раскраснелось. Свиридов тяжело дышал. Проговорил громко, окинув собравшихся взглядом:

— Так выглядит мое милосердие, дамы и господа. Я решил пощадить этого нахала. Если… он извинится перед моей женой.

Рюмин чуть пошевелился и застонал. На окровавленном лице открылись опухшие глаза. Взгляд его наткнулся на Инессу. Она закусила закусила губу и нацелила на него палец. У нее был настолько грозный вид, что я уверен: если бы Рюмин отказался, она бы заменила Свиридова.

— Приношу свои извинения… госпожа Свиридова, — прохрипел Рюмин.

Все разом выдохнули. Волколачий слух позволил мне расслышать, что прошептала Свиридову жена. Неудивительно, что он довольно расправил плечи и покинул место несостоявшейся дуэли с гордо поднятой головой. Напоследок бросил в мою сторону благодарный взгляд.

— Уважаемые гости, приглашаю всех вернуться в зал. Бал продолжается, — объявил я.

Огненные шары, плавающие в воздухе, стали один за другим тухнуть, возвращая ночь. Маги расходились.

Я, Инесса и Игорь подошли к Рюмину.

— Какие роскошные сегодня звезды, — прошептал он, глядя на небо.

Было ненастно, и все небо покрывали непроглядные облака.

— Я не раз представлял маг-куратора в таком виде, — шепнул мне Игорь так, чтобы не услышала Инесса.

Я помог Рюмину подняться.

Он встал, шатаясь, но уже не от алкоголя. Лицо казалось кровавой маской. Инесса протянуло ему платок, но он отмахнулся. Вместо того, чтобы утереться, Рюмин сунул в зубы длинный мундштук, поднес палец к кончику сигареты, но не смог поджечь привычным жестом.

— Сраные наручи, — пожаловался он.

Инесса прикурила ему сигарету своей магией.

Он затянулся, выпустил дым.

— Ну и? — устало сказал он. — Что вы все на меня смотрите?

— Какой же ты идиот, — с чувством проговорила Инесса.

— Тоже мне новость, — пожал плечами он.

Я попросил Инессу и Игоря оставить нас. Уходя, Инесса шепнула мне спасибо и одарила многообещающим взглядом, подобным полной луне.

— Пойдем прогуляемся, — повел я Рюмина к небольшому прудику на территории усадьбы.

Он меланхолично побрел следом — сломанный циркуль с дымящейся сигаретой в мундштуке.

Мы сели на скамеечке и уставились в черную воду.

— Умыться не хочешь? — сказал я.

— Не хочу.

Мы молчали, пока его сигарета не истлела.

Первым заговорил он.

— Вот скажи мне, зачем ты меня спас?

— Обещал Инессе.

— Брехня. Ты делаешь то, что тебе вздумается.

— На балу ты сказал то же самое про себя, — припомнил я.

Он угрюмо усмехнулся.

— Вот это точно была брехня. Желаемое за действительное. Я с рождения был связан обязательствами по рукам и ногам.

— А теперь?

Рюмин откинулся на спинку скамейки, раскинул руки и свесил позади, словно крылья.

— Теперь я безродный маг. Свободен, как… как…

— Как волколак.

— Ха-ха.

— И что ты хочешь делать?

— Умыться.

Рюмин встал, подошел к прудику. Опустился на четвереньки, словно зверь на водопое и окунул голову в воду целиком.

Он так долго держал голову под водой, что я подумал, не собрался ли он утопиться.

Но он вынырнул, вдохнул резко и глубоко, словно новорожденный.

Струи кровавой воды стекали по его лицу. Он сорвал с волос заколку и не глядя выкинул, окунулся снова, стал мотать головой в воде.

Через минуту он вернулся на скамейку. Лицо было опухшее от ударов, но чистое. Длинные волосы облепили его, словно водоросли. За ворот бордового камзола текла вода, но Рюмину было все равно.

— Хорошо… — прошептал он.

— Чем же ты займешься сейчас, когда стал свободен и умылся?

Он вытянул ноги, посмотрел на клубящиеся ночные облака.

— Хрен его знает, Лютиков. Я так долго делал, что должно, что просто забыл, чего хочу сам. За каждым распоряжением отца следовало новое. Я ждал, пока закончу Университет. Пока закончу кураторство. Я не чувствую Огня, понимаешь?

— Понимаю. Считай, что ты сегодня все-таки умер. Но воскрес. И теперь начинаешь всё заново — как хочешь.

— Легко тебе говорить.

— Легко. Потому что действительно знаю, о чем говорю.

Вряд ли когда-то будет более уместная ситуация для откровений, поэтому я спросил:

— Корнилий, что ты написал в своей рекомендации?

— Ты же читал.

— Я говорю про потайной слой. Я видел, как начальник Канцелярии выявил его. Что там такого важного, что ты не доверил даже магической печати?

Он надолго уставился в черную воду пруда.

Наконец начал говорить, медленно, аккуратно подбирая слова.