— Я, быть может, не самый талантливый боевой маг, — медленно проговорил Рюмин, — но и не тупоголовый франт, коих здесь большинство. Я вижу. И делаю выводы.

— И что же ты увидел? — спросил я.

— Я долго был в роте Черного Полка. И тебя знаю давно. Думал, что знаю. Однако после того, как ты стал волколаком, ты сильно изменился. Ты стал другим, Лютиков.

— Да, я сам себя в зеркале не узнаю, — легко сказал я и усмехнулся.

Рюмин покачал головой. Капли падали с его волос.

— Внешность тут ни при чем. Волколак? Ну, да. Но твои изменения больше, чем ликантропия. Взять хотя бы твою амнезию. Думаешь, обхитрил меня? Всё ты помнишь, голубчик, но другое. Потому что сам ты — другой.

Повисла пауза. В глубине пруда квакали лягушки, заполняя тишину.

Первой моей мыслью было атаковать. Я чужой в этом мире и попал сюда через смерть. Сам по себе этот переход делает эту тему вопросом жизни и смерти. Не следует об этом кому-либо знать.

Меня уже раз десять пытались убить, поэтому я был готов ко всему — даже к тому, что сейчас придется утопить Рюмина в пруду. После его оголтелых выходок все поверят в то, что он решил утопиться сам. Кроме Инессы, разумеется. Она была лучшей защитой Рюмина от меня.

Он оказался тем еще типом с двойным дном. Теперь понятно, почему он так легкомысленно реагировал на то, что его называли идиотом. Это все равно что атлета называть дрищом — на такое сложно возмущаться всерьез.

— Ну? — поторопил Рюмин с ответом. — Будешь отпираться или мне продолжить?

— Пока ты ничего толком и не сказал. Да, я другой. Уникум! Удивительный и замечательный. Уверен, то же самое ты думаешь о себе.

— Продолжать? — с нажимом спросил Рюмин.

— Да.

— В Университете я изучал метафизику Универсума и знаю о подобных случаях в истории. Есть иные миры, с которыми каждый из нас связан. Эти миры не как Бездна, в которую можно попасть через портал, это миры, где живут наши двойники. Даже не миры, а единый Универсум, представленный в бесконечных вариациях.

— Этому обучают в магическом Университете? — удивился я.

— Сами преподаватели не шибко смыслят в этом, лишь пересказывают мысли древних. Но есть библиотека, есть трактаты. В поисках хоть какого-то смысла этого сраного бытия я вычитал в них много интересного.

— И эти трактаты имеет отношение ко мне?

— Древние знания не имеют срока давности, Лютиков, они говорят о настоящем. В тот день, когда тебя покусали, я слышал особый вой в лесу. Я почувствовал магическое возмущение. Капитан Лютиков мертв, и ты занял его место. Но ты — тоже Георгий Лютиков.

— Придумай ты это прямо сейчас, я бы сказал, что Свиридов слишком сильно настучал тебе по голове, — сказал я. — Но ты сделал такой вывод еще весной, так?

— Как только допросил тебя. Я всегда видел чуть глубже. Может, поэтому мне всё кажется мишурой и фарсом, в котором нет смысла участвовать. Поэтому я пришел к тому, к чему пришел…

Он сделал неопределенный жест рукой, указывая на свое избитое лицо и на усадьбу Каменского.

— И ты решил сообщить об этом Канцелярии?

— Разумеется. Твое появление — это уникальное событие. Такое всегда влечет за собой грандиозные перемены. Огненной тайнописью я написал в рекомендации, что ты не просто волколак, а перерожденный.

— И что это значит?

— Новый элемент, лишняя песчинка в устоявшемся порядке вещей, которая нарушает баланс — в ту или иную сторону. Поэтому я подкинул монету. Она сказала, что ты станешь благом для Державы. Вряд ли ты был бы еще жив, если бы она упала решкой вверх.

— Раз монета никогда не ошибается, то как насчет тебя? Ты согласен, что изгнание из рода для тебя благо?

— А ты не уходи от темы, раз спросил. Кто ты, Лютиков?

— Я тот, кто я есть. Почему спрашиваешь, раз монету уже подкинул?

— А что мне Держава? Она стоит испокон веков и будет стоять после нас. Меня волнует, с кем связалась Инесса.

— На этот счет можешь быть спокоен, — сказал я. — Со мной она в большей безопасности, чем без.

Рюмин помолчал, глядя на черную воду пруда.

— Да, — кивнул он своим мыслям. — Никакой служилый дворянин такое бы не сказал. Вообще не подумал бы смотреть в сторону аристократки из могущественного рода. Другой ты. Нездешний.

— Скажи лучше, какие выводы из твоей рекомендации сделает начальник Канцелярии.

— А чего тут думать? Канцелярия действует всегда одинаково: использует людей на благо Державы. Это универсальное правило для всех.

Я поднялся со скамейки, расставил руки в стороны и потянулся так, что хрустнуло в суставах. Рюмин, наоборот, откинулся, взглянул на меня испытующе.

— Что скажешь, Лютиков? Я хочу услышать подтверждение своей теории. Ты признаешь, что ты перерожденный?

— Я тебе скажу другое, — задумчиво проговорил я. — Дело не во мне, а в тебе. Это ты сегодня считай что умер, после чего переродился. Все, что ты сейчас говорил обо мне, точно так же подходит и для тебя.

— Для полноты сегодняшнего вечера не хватало только философии от волколака, — скривился Рюмин в фирменной усмешке, но после этого добавил хоть и с иронией, но внимательно глядя мне в лицо: — Что же ты посоветуешь мне делать, а? Гипотетически. Если бы я вдруг спросил у тебя совета.

— Я бы посоветовал не спрашивать у меня совета. Ты получил свою свободу, хоть при этом и потерял всё, что принадлежало тебе от рождения. Теперь делай что хочешь. Желательно, в рамках приличия — а то явно своей смертью не помрешь!

Говоря это, я обратил внимание на браслеты из красной осины, что до сих пор были на его запястьях.

— Погоди минуту, — сказал я и пошел в заросли кустарника у аллеи, на ходу принюхиваясь.

Вычленить запах ключа было довольно просто. Кругом пахнет землей, древесиной и листвой. Ключ же обладает резким металлическим запахом, что выделяется в природном фоне. Вдобавок на нем следы моего собственного пота с ладони и запах сумки из коровьей кожи. Во влажном ночном воздухе все это подчеркнуто реакцией с водой…

В нужном месте с наклонился и не глядя опустил руку в траву, нащупал маленький ключик, холодный и скользкий.

Рюмин ждал меня, разглядывая темное небо. Изо рта торчала, словно антенна, неприкуренная сигарета. Должно быть, хотел закурить, но забыл, что в наручах не может создать даже малюсенький огонек. Само собой, маг огня не носит с собой спичек.

— Держи, — сказал я, протянув ему ключ.

Рюмин задумчиво повертел его в пальцах, не торопясь снимать браслеты.

— Дай спички, Лютиков, — сказал он наконец.

Я хмыкнул и протянул ему коробок. Он неловким движением зажег спичку и смотрел на нее так долго, что она успела потухнуть. Зажег следующую и прикурил. Спрятал коробок в карман.

— Ну и зачем тебе спички? — спросил я.

Рюмин молча развязал шейный платок, расширил ворот рубашки. Обнажилась золотая цепочка, на которой висел рубиновый амулет.

Расстегнув цепочку, Рюмин снял рубин и заменил его ключом. Отполированная сталь смотрелась на золотой цепочке инородно и неуместно. Он спрятал амулет под сорочку, а рубин протянул мне.

— Держи. Подарок. В обмен на спички.

Я взял драгоценный камень с безупречной огранкой. Такой сам по себе стоит весьма внушительную сумму, даже еще и фамильная драгоценность.

— Расскажи, что там тебе снова в голову взбрело, — сказал я.

— Не буду снимать эти браслеты, пока не найду себя.

— Рыцарский обет? — удивился я.

— Магическая аскеза, — поправил он. — Я читал о такой практике, но как-то не думал попробовать. А тут ты так милостиво предоставил мне браслеты из красной осины.

— Я их тебе вообще-то не дарил, — ухмыльнулся я.

— Но и я не просил их на меня надевать, — парировал он. — Будь добр, отстань от меня с этими условностями. Рубин всё покроет.

— Да и я не против. Практикуйся на здоровье. Вот только ты не взорвешься от своего воздержания от магии?

— Быть может, мой магический источник зачахнет. Быть может, трансформируется и станет сильнее. Цель у меня другая, поэтому мне все равно.

— Главное, есть чем прикурить, — кивнул я.

— Именно, — ухмыльнулся он.

Перед тем как покинуть его и вернуться на бал, я сказал:

— Мы с тобой еще потолкуем, Корнилий. Возможно, я тебя познакомлю с кое-кем интересным.

Я подразумевал голову Челищева. Пока я не был уверен, нужно ли мне их знакомить, как и не был уверен в безопасности Челищева. Однако после сегодняшнего стало ясно, что Рюмин стал более надежным союзником, чем был. В любом случае, он знал про меня то, о чем не догадываются прочие, даже Игорь, и теперь не следовало терять его из внимания.

* * *

Я вновь погрузился в шумную атмосферу бала. Светло, людно, жарко, звенят фужеры, шипит шампанское, источая острый сладкий запах.

Танцы и еду теперь заменили обсуждения произошедшего. Свежие сплетни оказались несоизмеримо вкуснее, чем самые изысканные блюда, поданные на ужин. Идешь сквозь толпу — и пролетают обрывки фраз, словно сорванные ветром листья деревьев.

— Я уж думал, что вы покинули бал, — сказал Привратник Канцелярии, вдруг выйдя на меня из пестрой массы гостей.

— Пока еще не навеселился, — сказал я.

— С удовольствием отмечаю, что вы все-таки поднаторели в дипломатии, барон. Инцидент как ни крути обернулся в вашу пользу. Примите мои поздравления.

— Благодарю, — коротко кивнул я. — Я так понимаю, вы здесь не случайно?

Привратник поправил очки в черной массивной оправе и мотнул головой в сторону.

— Поговорим без лишних ушей.

Мы отошли в дальний угол зала, где никого не было и хорошо просматривались подходы.

— Теперь вы имеете вес, — начал Привратник. — К тому же после сегодняшнего конфликта о вас пойдет молва. Присутствие журналиста губернской газеты ускорит процесс. Теперь вы можете задействовать подходящую легенду. Для нового задания.

— Надеюсь, не нужно снова кого-то прибить? Не хотелось бы превращаться в наемного убийцу.

— С точностью наоборот, барон. Ваше задание позволит спасти множество жизней. Речь идет о контрабанде порохового оружия.

Я насторожился, вспомнив Репея, а Привратник продолжал:

— Северное наместничество далеко от столицы, здесь труднее контролировать распространение пороха. В этих условиях здесь уже давно зреет нечто крупное.

— Вооруженный мятеж?

— Мы не делаем преждевременных выводов. Но объемы оружия большие, это может привести к чему угодно. Однозначно, это угрожает государственной безопасности. Граф Вельяминов передает, что вам нужно раскопать корни контрабанды. Выяснить, кто заказчик и чего добивается.

— А потом? — спросил я.

— Как вы любите говорить? Разберемся. Сделаете доклад, и далее будем действовать по обстоятельствам.

— Понятно. И какую же легенду вы предлагаете?

— Все просто. Я б даже сказал, банально, потому и достоверно. Легенда ваша в том, что вы — амбициозный служилый, получили баронство, но поняли, что достигли своего предела. Из-за чего задумались об укреплении своей власти и мятеже. Огнестрельным оружием можно вооружить даже крестьян. Поэтому вы идете на контакт с контрабандистами. Выдаете себя за крупного заказчика.

— Вы снова предлагаете мне путь в шаге от виселицы, — проговорил я.

— Вы уже имели возможность убедиться, что Канцелярия держит слово. За выполнение задания вы получите не меньше, чем получили бы в случае успешного мятежа.

— Это что же?

— Выше барона вам не подняться по происхождению, однако владение землями никто не отменял. Вы не останетесь обделены, однако этот вопрос обсудите после первых результатов. Легенда вам понятна.

— Более чем.

— Мы рекомендуем вам выйти на беглого контрабандиста по имени Репей. Это бывший купец, который давно работает с оружием. Он сбежал с Арены, когда вы устроили там бойню, так что на базе этого сможете найти общий язык.

Я ничем не выдал себя, но внутренне напрягся. Замедленно кивнул.

— Когда выйдете на заказчика пособников предадим правосудию, — закончил Привратник.

И почему фраза «предать правосудию» звучит столь похоже на «предательство»⁈

— Я вас понял. Когда приступать?

— Сотрудник Канцелярии работает всегда, — чуть улыбнулся Привратник и приподнял бокал в знак прощания. — Хорошего отдыха, барон.

Отдых этот бал напоминал менее всего.

Лично у меня на уме был Гардарот, но оставалось побеседовать еще с одной персоной, желающей задействовать меня в своих планах.

Граф Каменский терпеливо дожидался окончания вечера, чтобы что-то мне рассказать. Покончив со всеми делами, я направился к нему.

— Вы хотели что-то обсудить, ваше сиятельство, — сказал я, найдя его.

— Да, барон. Но слов будет недостаточно, вы должны это увидеть. Вернее, почуять. Я не случайно устроил бал в этой усадьбе. Здесь находится моя галерея с фамильными реликвиями. Попрошу проследовать за мной.

С этими словами он повел меня длинными коридорами в закрытую для гостей секцию дома.