Постоянный стук колес стал таким же незаметным, как дыхание.

День ото дня местность за окном поезда неуловимо изменялась.

Если между первым и, скажем, третьим днем разительных отличий не наблюдалось, то при сравнении первого дня и десятого, было заметно продвижение на юг. Черноземные равнины и густые леса сменились степью, небо стало будто выше.

Бескрайнее море высокой травы прогибалось под порывами ветра, словно тот поглаживал степь исполинскими ладонями, пропуская стебли между пальцами. На дорогах же ветер закручивал вихрями коричневый песок. Деревья здесь стали ниже и тоньше, шелестели жесткой листвой.

Несколько дней пути мы наблюдали у горизонта горный хребет со сточенными вершинами, на которых искрился снег. Казалось, хребет будет маячить в окне всю дорогу, но поезд миновал и его, увлек нас еще дальше на юго-восток.

Днем сквозь щелочку в окне теперь струился сухой горячий воздух, а по ночам снаружи веяло леденящей прохладой.

На одной из остановок к вагонам поезда ломанулись местные: загорелые и в соломенных шляпах. Они двигались со стороны бахчи — толкали перед собой тележки, полные арбузов. Особо прыткие вырвались вперед, неся арбузы в руках.

Когда двери поезда открылись, в вагон ворвался базарный гвалт. Я вышел среди прочих и вернулся в наше купе с двумя спелейшими арбузами под мышками. Игорь приветствовал меня хищным возгласом. В его руке возник длинный нож, блеснула белозубая улыбка.

Арбузная мякоть оказалась яркой и сахаристой, хрустела на зубах и тут же таяла во рту освежающей сладостью. Хоть и не мясо, но, думаю, такой арбуз понравился бы даже Ядру Ярости, но, увы, оно продолжало находиться то ли в спячке, то ли в оцепенении.

Съев пару кусков, Игорь нашинковал горку аккуратных кусочков без семечек, красиво разложил на широком блюде. Я потянул пальцы к особо яркому квадратику, но Игорь хлопнул меня по руке.

— Это не нам, — сказал он и поднялся. — Пойду угощу Владу.

— Джентльмен, — ухмыльнулся я.

— Сам ты этот самый…

Влада ехала в отдельном женском купе, причем одиночном. В средствах она стеснена не была и ни в чем себе не отказывала.

Я уже подумывал достать голову Челищева и побеседовать об отвернувшейся от меня луне, но через несколько минут Игорь вернулся, брякнул полной торелкой по столу, сел недовольный.

— Сударыня не соблазнилась на прикормку? — спросил я.

— Даже не открыла дверь!

— Молчит?

— Сказала не беспокоить ее по мелочам. Ну дуреха ведь? Разве арбуз это мелочь? Вон какой большой! Я уверен, ей бы понравилось.

— Этого зверя арбузом не возьмешь, — сказал я.

— Она не зверь, — недовольно ответил Игорь.

Я внимательно посмотрел на него. Ткнул в один из кусочков ножом и отправил в рот (так вкуснее, чем брать пальцами). Игорь был молод, и его романтическое видение меня настораживало. В то же время я не собирался читать ему нотации, об одном только напомнил:

— Она не на нашей стороне, Игорь. Мягко говоря.

— Я всё понимаю, не надо мне тут. Просто… Ну, в ней есть что-то наше, офицерское, а не только магическое. Вроде и утонченная аристократка, но такая близкая, такая… подходящая.

— Ладно-ладно. Но будь с ней осторожен. Это тебе не какой-то карубский фронт!

Слово за слово мы сошлись на том, что Влада боится есть арбуз, потому что придется бегать в туалет. Для Игоря и этот факт оказался открытием. Я вздохнул и похлопал его по плечу.

* * *

Тормозной путь поезда сопровождался воющим скрипом колес по рельсам, словно поезд что было сил упирался, только бы не ехать дальше и не вывалиться за границы цивилизации.

Вагоны последний раз боднули друг друга, и с натужным скрежетом поезд замер.

За окном не было ни перрона, ни нормального здания вокзала — лишь длинная деревянная платформа, вросшая в песок. На посеревшем от солнца столбе висела жестяная табличка с наполовину выцветшей надписью:

Полустанок Канецъ

— Игорь, смотри. С ошибкой что ли накалякали? — кивнул я из окна на табличку.

Он прищурился на ярком южном солнце.

— Нет же. Это по-старому написано. Видать, до этих земель всё медленно доходит. Мы как будто на пару веков в прошлое попали!

Дальше в дымке маячили редкие мазанки, коновязь, покосившийся амбар и что-то похожее на таможенный пост, если бы таможню строил человек, у которого закончились и деньги, материалы и трудолюбие. Ветер теребил навесы и шатры, среди которых шатались местные.

Я взвалил на спину тяжеленный рюкзак с оружием, головой Челищева, походными вещами и остатками припасов. Мы вышли из вагона, Игорь подал руку появившейся в дверях Владе. Она коснулась его ладони кончиками пальцев и легко спрыгнула на платформу — а чего еще ожидать от девушки, которая, между прочим, умеет летать?

— Последний рубеж Державы, — сказал Игорь, проводя взглядом полукруг. — Дальше только спорные земли, Каруб и ад.

— И арбузы, — добавил я, выплевывая семечку.

Влада надвинула треуголку на глаза, чтобы солнце не так слепило, и процедила:

— Никакого сервиса. Пыль и навоз. Я думала, что после Красных Родников хуже уже не будет. А оно вон как. Спасибо вам, барон Лютиков, за путешествие.

Я не стал напоминать, что Владу никто не звал. Присутствие маг-куратора, да еще и шпиона Канцелярии всем было лишь в тягость.

— Рано благодарите, ваше сиятельство, путешествие только началось, — ухмыльнулся я, — то ли еще будет!

Впрочем, я понимал, что она имеет в виду.

Раскинувшееся вокруг селение представляло собой нечто среднее между полустанком, базаром и лагерем бедуинов. Отовсюду шел непрерывный ропот, наполовину на непонятном языке.

В толпе местных я выхватывал взглядом примечательные лица. Загорелые служилые в высоких киверах, приземистые торговцы верблюжьей шерстью, пара явно карубских купцов в полосатых халатах — от этих шел запах масляного парфюма, а которого становилось сладко во рту и хотелось сплюнуть.

То и дело я натыкался взглядом на чужой взгляд. Кто-то тут же отворачивался, а некоторые продолжали смотреть — угрюмо, задумчиво, испытывающе. Мелькали мутные личности, чьи взгляды ползали по нам в поисках карманов.

Пограничье. Здесь порядки диктует не закон Державы, а тот, у кого тверже кулак и длиннее… копье. Или даже ружье.

Из этого неприветливого и подозрительного контингена внезапно отделилась невысокая фигура и направилась в нашу сторону, торопливо семеня ножками. Это был мужчина средних лет, его одежда и внешний вид в целом делали его среди местных белой вороной.

Он был единственный на всей станции (и, надо думать, на сотни километров вокруг) одет в опрятный хлопчатобумажный сюртук песочного цвета, а не в засаленный халат, как большинство окружающих. На переносице блестели очки — в отличие от моих, с диоптриями.

Вспомнив о своих очках, я надел их и мысленно поблагодарил Репея за этот подарок — эта полезная штука здесь стала еще полезнее. Теперь это была не только маскировка волчьих глаз, но также черные стекла приглушали слепящее блики солнца и скрывали направление моего взгляда от местных воришек.

Мужчина в бежевом сюртуке и очках приблизился. Под носом у него был густой пучок прокуренных усов.

— Барон Лютиков, если не ошибаюсь? — проговорил он, комкая в пальцах какие-то бумаги.

— Не ошибаетесь, — кивнул я.

Он сунул вперед ладонь.

— Игнат Тихонович, очень приятно. Терехов моя фамилия. От Императорского Исследовательского Корпуса. Крайне рад, что вы добрались! Наслышан о… — он замялся, — о вашей репутации.

Судя по взволнованному тону, он и вправду был наслышан.

— Взаимно, спасибо, что встретили, — сказал я и пожал ему руку. Ладонь его оказалась неожиданно жесткой и сухой.

Я представил своих спутников и сказал:

— Игнат Тихонович, вы нам что-то подготовили, верно?

— Конечно! Снаряжение и животинки. Шесть одногорбых верблюдов — четыре для езды, два вьючных. Три палатки с первоклассным брезентом. Провиант на месяц.

Интересно, а верблюды тоже будут от меня шарахаться, как лошади? Пока что я решил не заострять на этом внимания.

— Замечательно. Четвертый верблюд для проводника?

— Именно так. Коим я и являюсь, — Терехов чуть суетливо поклонился.

Я окинул взглядом селение под названием «Канецъ» и сказал:

— Сдается мне, гостиницы тут не найдется. А если и найдется, то ночевка в поле будет более комфортной. Вы готовы выступить в путь, Игнат Тихонович?

Терехов кашлянул и посмотрел в сторону.

— Видите ли… Тут вышло небольшое недоразумение.

— Недоразумение, — спокойно повторил я и сделал жест продолжать.

— Видите ли, господин Лютиков. Вьючные животные и снаряжение, выделенные вам для похода… их, как бы это сказать, придержали.

— Ну придержали и придержали, хорошо, что дождались.

Терехов шумно выдохнул в прокуренные усы.

— Неподходящее слово… Арестовали, нет, взяли под защиту.

— Отжали, — подсказал я.

— Вот. Подходящее слово, — Терехов обрадовался найденному слову, но сник от того, что оно означает.

— Кто? — вздохнул я.

Терехов показал рукой и тут же безнадежно ее уронил. В конце улицы стояло приземистое каменное строение с флагом — не державным с щучьей головой, а каким-то самопальным.

— Атаман Шишигин, — сказал Терехов с презрением и страхом. — Он тут, как бы это сказать, держит порядок на границе. От имени Державы, разумеется.

— Разумеется, — сквозь стиснутые зубы проговорил Игорь, глянув на флаг.

— Мы сотрудничаем с атаманом, — сказал Терехов. — Он берет на себя охрану экспедиций. Места здесь опасные, так что в этом имеется смысл.

— Знаю я такую охрану, — хмыкнул я.

— Вот, — сказал Терехов, передавая мне скомканную бумажку.

На ней была написана сумма. Она была немногим меньше, чем та, которую граф Каменский выделил на экспедицию. То есть наших животных и снаряжение нам хотят продать еще раз. Также местные полуофициальные власти настойчиво предлагали охрану — от самих себя.

Вклинилась Влада:

— Надо написать рапорт в Казённый приказ, в Вельград. А мы тем временем поедем в приличный город и посмотрим местную архитектуру.

— Пока Казенный приказ обработает рапорт и отреагирует, у нас тут борода вырастет. Даже у тебя. Не говоря уже об Аскольде, который, может, уже мертв.

— Может, в морду? — предложил Игорь.

— Заманчиво, — признал я. — Но надо разведать, что там за ватага у этого атамана. А потом в морду. Каждому.

— На меня не рассчитывайте, — заявила Влада, уперев руки в бока, отчего грудь выпятилась вперед. — Я сопровождаю тебя, Лютиков, но не участвую в твоих проблемах.

Я глянул на нее оценивающе.

— Думаешь, за тебя дадут шесть верблюдов?

— Георг, — вспыхнул Игорь и толкнул меня в бок. — Имей приличия! Конечно, дадут! Черт… я не это имел в виду, прошу прощения, Влада.

Влада сделала вид, что нас не существует.

Контора атамана оказалась приземистым каменным зданием — судя по кладке, бывшая имперская таможня из тех времен, когда здесь было больше порядка. Стены были испещрены выбоинами, словно когда-то здание пережило осаду.

У входа топтались трое караульных с ятаганами с луками, как разбойники, но в потертых мундирах. Строевая выправка сменилась расхлябанной позой людей, которые слишком долго прожили без начальства над собой.

У одного не хватало двух пальцев на левой руке, у другого через всё лицо шёл шрам от сабли. Хуже разбойников, потому что официальные служащие на своем посту.

— Куда прёте? — выступил вперед один из них, единственный, кто носил кивер.

— К вашему атаману. По делу об экспедиции графа Каменского, — сказал я.

— Атаман занят.

— Скажи, что барон Лютиков не станет ждать.

Охранник смерил меня взглядом, задержавшись на волчьей эмблеме на лацкане. Внимательно рассмотрел Владу, причмокнул и скрылся внутри.