Я вложил палаш в ножны и объявил:

— Тренировка закончена! Представление тоже — дамы могут расходиться.

— Эх, я только разогрелся, — досадливо крякнул Игорь, потягиваясь под солнечными лучами, словно изображал Аполлона.

— Ага, и тренировка здесь вообще ни при чем, — усмехнулся я, глянув на Владу, что сидела на скамейке в компании Инессы.

Обе магички вытянули вперед ноги, соревнуясь в длине. В руках у каждой было по бокалу с белым вином — и когда только успели превратить задний двор замка в курорт⁈ Даже древняя скамейка под ними казалась шезлонгом.

Я ушел вслед за Ефимом встречать Репея, а Игорь остался перед дамами — торс оголенный, в руке до сих пор обнаженный палаш, взгляд капельку растерянный.

Ничего, выкрутится. В такой ситуации всего-то надо рассказать дамам подходящий анекдот, после чего ретироваться. Офицер должен уметь в манёвры!

Я размашистым шагом вышел к воротам внешней стены замка. Они были всегда открыты, створки вросли в землю.

Не удивлюсь, что они стоят в таком виде с окончания Героического века, когда замок могли атаковать враждебные соседи-феодалы, кочевники или шайка разбойников.

В нынешнее время волость оказалась глубоко в недрах Державы, до границы даже на поезде ехать неделю. Теперь ближайшие соседи — уездный город. Я понимал бывшего владельца Красных Родников: не от сельчан же своих закрываться, да и кто станет ломиться в логово волколака⁈

К слову, вокруг замка был ров — нынче просто яма, без воды и кольев. Разве что в одном месте там что-то белело, похожее на старые кости. Подъемный мост был всегда опущен. Проржавевшие цепи не вызывали уверенности, что его возможно поднять.

Я взял на заметку, что надо этим заняться. Раз уж ров в наличии, то он должен быть наполнен водой, кольями, акулами, лозами с ядовитыми шипами, кипящей лавой! Для красоты — той самой красоты, что призвана подпитывать бодрое состояние духа, когда утром выходишь на балкон замка с чашкой кофе и бросаешь суровый взгляд на свои владения!

Репей ждал меня у основания подъемного моста, перед распахнутыми воротами.

Выглядел он помятым, но довольным. Так выглядит человек, который чудом избежал гибели и теперь радуется даже возможности дышать и моргать.

Черная борода в форме топора была приподнята, выдавая улыбку, мясистый нос, похожий на картофелину розовых сортов, шелушился, глаза смотрели остро и цепко, как при первом знакомстве.

Ворот красного кафтана действительно был порван — не везет Репею на сохранность кафтанов.

— Какие люди! — воскликнул я и сграбастал Репея в объятия. — Живой, значит.

— От погони ушел, от подставы ушел, а вот твой волколак меня чуть-чуть не слопал, — прокряхтел он.

Я отошел на пару шагов, оглядел его и заключил:

— Чуть-чуть — не считается.

— Честно тебе скажу, струхнул я. Насилу вспомнил его имя, только это и спасло меня…

— Зря волновался. У Кабачины запрет на убийство без веской на то причины.

Репей вдруг задумался. Тревога в его глазах не пропала, будто веская причина все-таки имела место быть. Желая поскорее узнать, в чем дело, я хлопнул его по плечу и сказал:

— Ну, проходи, за стол сядем, перетрём…

— Погодь, Георгий. Мне бы за фургоном вернуться. Он там остался, на дороге.

— А пойдем, — легко согласился я.

По пути мы обменялись главными новостями с той поры, когда разошлись у Арены в начале лета. Репей с остальными контрабандистами успешно слинял на барже и вернулся в северные земли, где рука закона не такая хваткая.

— Так ты не в розыске? — удивился я.

— Ну… — Репей замялся. — Так-сяк. Я всегда находил общий язык и с местными, и с разбойниками, и с властями. Полицмейстер Камской губернии мой хороший приятель. Словом, мы знаем друг друга так давно, что сейчас он делает вид, что не знает о моем существовании.

— Его даже не смутило, что тебя взяли за контрабанду запрещенного оружия?

Репей хохотнул и погрозил пальцем.

— Как будто у него самого не припрятано в сейфе ружье! Я тебе этого не говорил, если что.

— В отдаленных регионах все тянутся к владению огнестрелом, мол, нечисть, чудовища, волколаки те же. Но полицмейстер, надо думать, не в глуши живет.

— Он на хорошей должности, но не маг. Каждому хочется иметь под рукой… страховку.

— Страховку, — повторил я, пробуя иносказание на вкус. — Сколь многое держится на «дипломатии» и «страховке».

— Ага. Я купец, человек полезный. Покуда пользы от меня больше, чем вреда, я на плаву. Да, официально вести торговлю я не могу и лишний раз нигде не свечусь. Однако же облав на меня не устраивают.

— И тем не менее ты недавно оказался на Арене!

— Тут ты прав, Георгий, — помрачнел Репей. — С местными я всегда договорюсь, но столичная власть сурова, ежели сумеет дотянуться. Поговаривают, — Репей понизил голос, несмотря на то, что мы шли по дороге в поле, — поговаривают, что Канцелярия отправила по мою душу агента!

— Это правда, — кивнул я.

Репей досадливо цокнул.

— Что ты об этом слышал, Георгий?

— Канцелярия всерьез взялась за оборот оружия на севере. Отправили зверского парня, который не остановится ни перед чем. Он прикончил уже не одного мага!

— Дерьмо… — прошептал Репей. Он остановился и схватил меня за локоть. — Ты знаешь, кто это?

— Да. Это я! — сказал я и расхохотался. От моего смеха с обочины взметнулась стая галок и улетела в поле, недовольно галдя.

Репей отшатнулся, на широком мясистом лице пробежала гамма эмоций от ужаса до радости.

— Иди же посади же, — пробормотал он. — Ты серьезно? Ты служишь в Канцелярии?

— Да, Репей. Не переживай, все будет хорошо, у меня там свойский интерес. Нам есть, о чем поговорить.

— Это уж точно, — выдохнул Репей, после чего взгляд его черных глаз стал хитрым. — У меня тоже есть, чем тебя удивить.

— Ну-ка?

— Чуть обожди. Там показывать надо.

Наш путь был недолгим — Кабачина перехватил фургон Репея в том месте, где уже начинались мои владения. Дорога здесь последний раз приближалась к лесу, а затем тянулась через поле к деревне. Вдалеке застыла мельница, подняв крылья к голубому небу, словно в ожидании. Вокруг наливались золотом злаки.

Еще издали мы заметили фургон с двумя лошадьми и монструозную темную фигуру. Кабачина неподвижно сидел перед фургоном — сторожил. Увидев меня, поднялся и гордо произнес:

— ГРА!

Мы с Репеем подошли ближе. Репей не выказывал страха, но держался слегка сзади, как делает гость, когда его знакомят с хозяйским волкодавом.

Я протянул руку Кабачине, и он польщенно пожал ее своей огромной лапой, совсем как человек. Морда была довольная, глаза то и дело косили на фургон. Кабачина деловито обошел его кругом, рыкнул на лошадей для порядка, хотя те и без того стояли смирно.

— Пограничник и таможенник в одном лице… то есть морде, — сказал я.

— Он всегда будет меня так останавливать? — спросил Репей.

— Почему же? Теперь он тебя знает, я сказал ему, что ты друг. Вот только темнишь ты, дружище.

— Чего эт? — вскинул голову Репей. — Обидно слышать!

— Не стал бы он тебя останавливать из блажи. Что-то его насторожило… — Я потянул носом воздух, почуяв запах пороха и оружейной смазки. — И я даже знаю что!

Репей кивнул и сказал:

— Так я и думал. Ему не понравилось оружие.

— Он помнит его с Арены.

— Ага. Но вообще-то у меня не только оно. Полный фургон всякой снеди и полезных штук!

Мы залезли на козлы и двинули в деревню. Я помахал рукой Кабачине. Он озвучил свое «Гра» и нырнул в рощу.

Откинувшись назад, я заглянул под тент. Фургон был набит всякой всячиной так, что глаза разбегались.

— Это славно, — сказал я, садясь на место. — Народ у меня порадуется, для них это прям ярмарка будет. Ты включил Красные Родники в свой маршрут?

— И да, и нет. Хоть меня и покрывает полицмейстер, но с легальной торговлей придется завязывать, нельзя мне в каждом уезде и волости светиться. Вот я и собрал все свои товары, чтобы раздать их в твоем селении за бесценок.

Мне показалось, что я ослышался.

— Раздать?

— Ну а что? — развел руками Репей. — Мне, чтоб всё это сбыть, надобно до осени колесить там да сям. Ухожу в подполье порохом торговать.

Я усмехнулся.

— Получается, власти тебе закрыли дорогу в честную торговлю и оставили только контрабанду!

— Получается, — тоже усмехнулся Репей.

— Но раздавать товары все-таки не следует, — сказал я, помолчав. — Спасибо, конечно, за широкий жест.

Репей глянул на меня с непониманием.

— Странно такое слышать, честно тебе скажу! Твоя ж деревня. Всё в дом, как говорится.

— Именно потому что моя деревня, я для своих добра желаю, а не халявы. Нет, за бесценок не надо, Репей. С хорошей скидкой — да, с внезапными подарками в довесок — да. Не хочу тебя обделять и своих к халяве приучать. Отдашь товары за так — и они лениться начнут, так и до разбоя недалеко.

— Эк ты далеко заглянул!

— Можно и ближе. Ты же у нас не последний раз, надеюсь. Если сейчас раздашь, то в следующий раз тебе прохода тут не дадут — будут требовать бесплатной раздачи.

— А вот тут согласен, — засмеялся Репей. — Добро, понял я тебя. Ярмарку вам устрою, но без лишней халявы.

— Народ порадуется!

— По прикидкам, за день управлюсь.

— Ну а к вечеру езжай ко мне в замок. Будем шашлык из оленины есть!

* * *

В Красных Родниках, захолустной, в общем-то, деревне с подозрительной для всех волчьей общиной, такое событие произошло впервые.

На середину деревни, распугивая бегающих по дороге кур, въехал тяжело груженый фургон. Я спрыгнул с козел и помог Репею раскрыть борта.

Фургон превратился в многоярусный прилавок. У меня возникла ассоциация с киоском, какие были в девяностые — кажется, в них продавалось абсолютно всё! Но у Репея было больше.

Инструменты и побрякушки, одежда и наряды, ткани, алкоголь и деликатесы, петушки из жженого сахара, украшения и холодное оружие, бытовые товары, лекарства, книги, ложки-поварешки, редкие семена, игрушки…

Местные ахнули. Кто-то ринулся разглядывать, кто-то побежал домой за сбережениями, другие звали родных и друзей.

К вечеру Репей распродал почти всё, что привез. Разве что утаил кое-что для замка и для меня лично. Лошади легко несли полегчавший фургон.

Я проводил Репея на задний двор, где встречал его шашлыками из оленины. Готовили мы с Игорем, Инесса крутилась рядом, норовя отщипнуть поджаристый кусочек — она не забыла о своих аристократических манерах, просто дразнила меня и с готовностью пугалась, когда я свирепым лицом прогонял ее от шашлыков.

Влада бросала взгляды из окна своей комнаты. Шторы там были задернуты, но то и дело дергались с края, выдавая любопытный глаз. Ее тоже позвали — все-таки этикет-с.

Репей достал из недр фургона бочонок темного пива, душистого, как корочка свежеиспеченного хлеба.

Посиделка прошла отлично. Не помешали даже вылетевшие вместе с сумерками комары — сначала Влада окружила нас воздушным куполом, а когда она ушла, то комаров взяла на себя Инесса. От ее заклинания они вспыхивали, едва подлетали к нам, отчего сумерки постоянно мерцали крошечными вспышками.

В конце-концов начали расходиться. У нас же с Репеем оставался непубличный разговор.

Я подошел к Инессе.

— Мне нужно посекретничать с нашим гостем. Ты можешь позаботиться о том, чтобы Влада не подслушала? Отвлечь.

Она протяжно хмыкнула.

— Сдается мне, ее изо всех сил отвлекает твой брат. Последний раз я их видела, когда он уводил ее за стену и что-то оживленно рассказывал. Основательно присел ей на ухо, а она, вроде как, не против.

— Надеюсь, он заткнет ей уши.

— Если тенденция продолжится, он ей не только уши заткнет! — прыснула Инесса.

— Это у нас семейное.

— Да что вы говорите, капитан… — проговорила она, сделав попытку подкрутить мне усы.

Я перехватил ее руку, Инесса с готовностью провернулась в танцевальном пируэте, прижалась ко мне спиной, запрокинула голову, заглядывая в глаза.

— Мне понравилась оленина, — сказал она.

— Пиво, как погляжу, тоже. Иди наверх. Я тут потолкую.

Когда мы остались на заднем дворе с Репеем вдвоем, в его руках появился небольшой ломик. Поймав мой вопросительный взгляд, Репей поманил меня к фургону.

Аккуратными движениями он принялся вскрывать дно фургона. Он выбивал доски одну за другой, мелкие гвозди серебрились в сумраке. Наконец полностью обнажилось второе дно фургона, закрытое маслянистым брезентом.

Театральным жестом Репей сдернул брезент и с ожиданием реакции глянул на меня.

— Хер-р-расе! — искренне прокомментировал я.

* * *

Привратник — под таким именем Лютиков знал его — поставил на стол блюдце с чашкой черного кофе и уселся за корреспонденцию.

Настроение было хорошее. Недавнее повышение оправдало ранние седины. Теперь он уже и привратником-то не был, а сидел в личном кабинете и занимался ответственными проектами. От новой мебели приятно пахло лаком — самую чуточку, ровно настолько, чтобы напоминать о ее новизне.

В немалой степени повышению поспособствовал его подопечный Лютиков. Успехи агентов — успехи сотрудников. Привратник поправил очки в тяжелой темной оправе: очередное письмо в стопке было как раз от Лютикова.

Письмо было из отделения Тайной канцелярии в Пригорье. Привратник проверил сохранность печати, мало ли, что там напортачат в уезде.

Читая послание Лютикова, он потянулся было за чашкой с кофе, но рука застыла в воздухе. Он перечитал строки про маг-куратора Владиславу Громову. Лютиков заподозрил в ней сотрудника Канцелярии и задавал прямой вопрос — так ли это?

Привратник отодвинул стул и поднялся. Сжимая письмо в руке, он отправился на верхний этаж к начальнику Канцелярии Вельяминову. Кофе остался на столе и так и остыл, потому что переговоры с Вельяминовым затянулись.

Привратник вошел в кабинет. Вельяминов поднял от бумаг голову с двумя островками седых волос над ушами. Взгляд серых глаз был строг.

— Надеюсь, у тебя что-то важное. Я сейчас занят.

— Это касается Лютикова, — сказал Привратник, вытянувшись по стойке смирно.

Вельяминов захлопнул лежавшую перед ним папку, устремил внимательный взгляд на Привратника.

— Выкладывай!

Привратник в очередной раз подивился высокому приоритету, который Вельяминов отдавал делу Лютикова. Видимо, с этим волколаком не все так просто. Хотя «просто» с ним никогда и не было. Тем не менее, внимание начальника Канцелярии все равно было выше, чем того заслуживает личность Лютикова. Вельяминов знал что-то еще.

— Маг-куратор Лютикова, — сразу перешел к делу Привратник. — Лютиков подозревает, что маг-куратор работает на нас.

— А-а-а, — улыбнулся Вельяминов и расслабленно откинулся на спинку кресла. — Он заметил-таки, заподозрил. Молодец, делает успехи в проницательности.

Привратник нахмурился.

— Ваше сиятельство, я веду проект Лютикова, но не знал, что Канцелярия направила своего маг-куратора.

— Перекрестное ведение, — кивнул Вельяминов. — Лютиков персона особая, так будет надежнее.

— Что же в нем такого? — спросил Привратник.

Вельяминов не собирался распространяться о том, что сообщил в рекомендации Рюмин-младший. Эта информация была слишком неоднозначна и ждала своего часа.

— Ты знаешь достаточно, чтобы делать выводы, — сказал Вельяминов. — Не хочу перегружать тебя ответственностью.

— Этим теперь занимается Владислава Громова?

— Кто? — поднял брови Вельяминов.

— Маг-куратор Лютикова. Я не знал, что она работает на нас.

Вельяминов грохнул кулаком по столу.

— Какая, к херам собачьим, Владислава⁈ Куда делся наш человек?

Привратник побледнел.