Репей сидел на облучке и лениво правил двумя крепкими лошадками. Грации в них было не больше, чем в волах, однако силы не меньше. Широкие копыта глухо ударяли по натоптанной дороге, полный товаров фургон, поскрипывая, катился вперед.

Раньше Репей не ездил этим маршрутом — невыгодно заезжать в такую мелкую волость, как Красные Родники, да еще и крюк делать. Однако сегодня он ехал не столько по торговым делам, сколько в гости к Лютикову. С новостями, с разговорами, с товарами для всех и товарами особыми…

Лошадки взвились на дыбы и заржали так, словно дорога обрушилась в Бездну.

Разморенный на полуденном солнце Репей вскинул голову, суматошно огляделся.

Источник лошадиного ужаса долго искать не пришлось. Взгляд уперся в волколака, что выскочил из кустов у обочины и выпрямился во весь исполинский рост. Даже сидя на облучке, Репей был вынужден задрать голову, чтобы взглянуть волколаку в морду.

Репей передернул плечами. Он понимал, что заехал на территорию волколаков, однако этот выглядел настолько зверски, что закралось сомнение, а не дикий ли? К тому же вчера миновало полнолуние…

— ГРА! — сказал волколак и приблизился к фургону.

Что удивительно, лошади от его возгласа не ринулись наутек, а опустили головы и задрожали. Репей такое видал один раз, когда специально обученная собака стиснула челюсти на задней ноге лошади и заставила ту оцепенеть, хотя, казалось бы, лягни псину, однако ж нет…

— К Лютикову я, — хрипло проговорил Репей, откашлялся и продолжил: — Друг. Репей. В гости еду, значится. Разумеешь?

Волколак принюхался, и морда его стала угрюмой, недоверчивой.

«А ежели этот волколак раньше был на Арене⁈ — запоздало подумал Репей. — Он же запомнил меня и то, что я был в оружейной башне! И ежели он почует, что спрятано в фургоне…»

Волколак наклонил голову и зарычал. Морда наморщилась, верхняя губа приподнялась, обнажая ряд острых белых клыков.

— Тихо, тихо… — прошептал Репей.

В следующее мгновение волколак оказался вплотную, так быстро, что Репея обдало волной ветра. Огромная лапа метнулась вперед и схватила за шиворот, Репей ощутил, что висит в воздухе, задрыгал ногами.

— Георгий! Инесса! Игорь! Друг я! — выпалил он.

На волколака это не произвело впечатления, но он чуть наклонил голову, разглядывая Репея с некоторым интересом. Репею этот взгляд все равно не понравился, потому что так смотрит кошка на мышонка, который забавно пищит.

— Огурец! — воскликнул Репей, судорожно припоминая кличку самого большого волколака на Арене. — Нет, этот… Баклажан? Кабак? Кабан?

— ГРА! — рявкнул волколак и приблизил морду к лицу Репея.

Репей зажмурился.

* * *

Встретив в коридоре Игоря, я схватил его за плечи и радостно потряс.

— Ты-то мне и нужен! — воскликнул я. — Преподай мне пару уроков фехтования.

Он вскинул брови, вгляделся в мои волчьи глаза в поисках подвоха.

— Тебе это зачем, Георг? Одной лапой ты раскидаешь полдюжины фехтовальщиков.

— Увы. С превращениями пока никак.

— Неужели ты излечился от ликантропии? — с надеждой спросил он.

— Ага, щас! Откуда такие мысли, брат? Ты до сих пор считаешь Ярость чем-то вроде болезни, да?

— Ну… — Игорь смутился. — За время службы я видел слишком много. Мы оба видели.

— Теперь все будет иначе. Ну так что, подтянешь меня по саблемаханию?

— Это палаш, — вздохнул Игорь.

Я ухмыльнулся.

— Да помню, помню. Подначиваю тебя.

— Посмотрим на твою ухмылку, когда я обрушу на тебя стальной ураган!

— Айда во двор!

По пути я рассказал ему, что случилось этой ночью в полнолуние.

Тайна тайной, но когда надежные близкие люди знают о ней, то в ответственный момент могут подстраховать вместо того, чтобы стоять и хлопать глазами, мол, как так — не превращаешься⁈

Да и устал я быть одиночкой. Стая сильна не одним волком! Ауф.

— Впервые слышу о волколаке, который в полнолуние обессилил, — сказал Игорь, когда мы спускались по каменным ступенькам вдоль внешней стены замка. — Звучит как анекдот.

— Ага. Только несмешной.

— И какие у тебя соображения?

— Моя Ярость затаилась, — ответил я. — Вернее, впала в спячку, раз не реагирует ни на что. Связь с луной потеряна, вот Ярость и не откликается.

— Луна отвернулась от тебя?

— Как она может отвернуться, это же, бляха, луна, а не лампа. Еще неизвестно, кто от кого отвернулся!

— Говоришь как кадет, которого бросила девушка, — хохотнул Игорь.

Я толкнул его в плечо.

— До сих пор луна не подводила и каждое полнолуние давала новую силу. А теперь не дала, а забрала.

— Говоришь как обделенный супруг при разводе.

Я уже замахнулся, чтобы снова пихнуть его в плечо, но передумал и похлопал по спине.

— Может, ты и прав. Всё должно быть проще, чем кажется.

— Остается отправиться на луну и выяснить отношения, — хмыкнул Игорь.

— Я даже не знаю, как луна связана с Яростью, — уже серьезно проговорил я. — Что делает свет полной луны с волколаком? Почему в полнолуние мы получаем силу и новые способности?

— Понятия не имею, Георг.

— Да я так, самого себя спрашиваю.

Мы вышли на задний двор. Среди однообразного газона здесь росла мощная береза и раскидистый дуб с посеревшей от старости корой — так выглядит парковая зона у суровых лесных баронов. Было тихо, лишь легкий ветер шелестел в листве.

Половину двора застилала тень от внешней стены, что окольцовывала пространство вокруг замка. Замок застал былые времена, когда строители руководствовались сугубо практическими соображениями. Сейчас серые камни поросли мхом, углы и выступы были скруглены временем.

Игорь с видом знатока осмотрелся, выбрал ровную площадку для тренировки. Вынул из ножен палаш, молодцевато расправил плечи и выпятил грудь. Солнце заблестело на золотых петлях его гусарского жакета. Доломана, то есть.

— Теперь выбрось все вопросы из головы и сосредоточься на клинке, — сказал Игорь.

— Говоришь как мастер ученику.

— Я задержался в поручиках, довелось пофехтовать поболе твоего!

— И это замечательно, — кивнул я. — Не смей меня жалеть, приёмчики мне показывай и эти свои финты.

Мы скрестили палаши и принялись за дело.

Впервые я фехтовал не в бою, без риска потерять жизнь, без спешки. Сейчас было время пораскинуть мозгами, пробудить память тела, обсудить тактику.

Тренировка с Игорем обернулась чем-то особенным. Нахлынули воспоминания, как в детстве мы с ним бились на палках: я старше и крупнее, а он напорист и быстр. Ему нет нужды меня победить — лишь бы хоть раз достать палкой, этого достаточно, чтобы ходить гордым весь день! Детство, лето, каникулы…

Я потряс головой. Было непонятно, ко мне пришли воспоминания о моем прежнем брате или же это воспоминания местного Георгия? Так или иначе — крапива везде едина и одинаково просит побоев палкой!

За ностальгическими воспоминаниями я отвлекся и получил удар клинком. Плашмя, но ощутимо.

— Ну ты нарвался! — с готовностью заорал я и перешел в контратаку.

Игорь напружинил ноги, прищурился, начал отступать, но изящно, разрывая дистанцию ровно настолько, чтобы острие моего палаша пролетело мимо в паре сантиметров.

Я изображал зверство и необузданность, поэтому Игорь и купился на мой финт: я сделал выпад, но замах мой был ложным, палаш Игоря метнулся в сторону для парирования, но вспорол воздух — мой клинок летел в цель с другой стороны.

Я остановил клинок в сантиметре от шеи Игоря. Он ухмыльнулся и оттолкнул палаш ладонью в перчатке.

— Ну хоть чему-то ты научился!

Звон клинков и наши возгласы привлекли зрителей. Точнее, зрительниц. Инесса и Влада показались из-за противоположных углов замка почти синхронно, словно ведомые одним и тем же любопытством.

Они направились к нам с явным намерением узнать, в чем дело, и тут заметили друг друга. Обе остановились так резко, что каблучки вонзились в землю.

Я буквально ощутил возникшую в воздухе струну между двумя взглядами. Не удивился бы, если треуголка Влады вспыхнула бы пламенем, а алый капюшон Инессы сорвало бы магическим ветром!

Но дамы лишь обменялись вежливой улыбкой и приблизились к нам уже без спешки, с аристократическим достоинством. Первой заговорила Влада, голос был строгий и чуть надменный, как у учительницы:

— Чего-то не поделили, господа?

— Разумеется, деремся насмерть из-за бабы! — сказал я.

Моя нарочито нахальная реплика зацепила даже Инессу, она глянула на меня укоризненно.

— Тренировка, ваше сиятельство, — мирно добавил Игорь. — Офицерский досуг-с.

— За таким ретивым волколаком нужен глаз да глаз, — процедила Влада. — Вас не смутит, если я понаблюдаю за вашими экзерсисами?

— Мы обе, — сказал Инесса.

— На здоровье, — кивнул я и направился на уже вытоптанную полянку.

Инесса с Владой расположились на скамейке, стоявшей вдоль стены замка, откинулись на спинку, вытянули ноги. Им больше подошли бы шезлонги, не хватает только коктейля в руке.

Игорь подошел ко мне, но помедлил с продолжением боя. Мельком глянув на Владу, беззаботно проговорил:

— Что-то жарко стало…

Он скинул жакет, расстегнул рубашку до пояса. Подумав, снял и ее. Оголенный торс засверкал на солнце выпуклыми мышцами. Игорь был не так мускулист, как я, но более сухой и рельефный.

Я понимающе ухмыльнулся.

— Покажи мне сложные финты, — попросил я.

Дальнейший спарринг заключался в том, что Игорь раз за разом атаковал меня с новыми уловками, а я пытался их разгадать. Выглядело это так, словно Игорь теснит меня и побеждает. Мне выделываться резона нет, куда отраднее помочь понтануться брату!

Его успешные финты завершались фланкировкой — палаш порхал в его руках, рассекал воздух со свистом. На позицию Игорь возвращался не иначе как с эффектным пируэтом. Еще немного, и вовсе отбросит палаш и начнет отплясывать лезгинку.

— Она смотрит? — шепнул он мне, когда я стоял к Владе лицом.

— Ага.

— И как⁈

— В экстазе бьется, — хмыкнул я. — Ты на балу не натанцевался с магичками?

— Наоборот, вошел во вкус…

— Осторожнее с ней.

— Само собой. Защищайся, увалень!

Игорь кинулся на меня с градом ударов. Я много взял от сегодняшней тренировки, и ему уже нечем было застать меня врасплох, так что я легко и красиво отбил половину ударов, от остальных уклонился.

— Барин! — позвал меня старик Ефим.

Все повернули к нему головы. Ефим стоял на дорожке, огибающей замок.

— Прошу пардону, что отвлекаю от ратных дел. К воротам пришел купец, просит встречи с вами.

— А чего продает? Заморские веники?

— Дык при нем ни телеги, ни фургона. Да и кафтан рваный… Но говорит, знаете вы его. Репеем звать. Э?