Луна молчала — холодная, далекая, безразличная. Ощущение было такое, словно сделал предложение любимой девушке, а она… даже не отказала, а рухнула на пол и умерла!

Небо было чистое, ровный бледно-желтый свет лился так обильно, что формировал тени, высвечивал контуры причудливо изогнутых ветвей. Свет был полон знакомой энергии, но она обтекала меня, словно я покрылся невидимой пленкой.

Я сорвал с себя рубашку и швырнул на землю. Осмотрел руки, грудь, живот, даже поскреб ногтями, оставляя жгучие красные полосы. Напряг и расслабил мышцы. Ничего необычного не наблюдалось. Загорелая кожа серебрилась под луной, в рельефе мышц пролегли тени.

— Ко мне! — вслух скомандовал я Ядру.

Оно не отозвалось. Продолжало медленно вращаться в независимом ритме, словно индикатор загрузки на видео, когда отвалился интернет. Цвет Ярости теперь был не алый, а бордовый, с серым оттенком.

Я ударил себя в грудь кулаком. Ядро не шелохнулось. Я ударил снова с такой силой, что у самого же перехватило дыхание. По груди разлилась ноющая боль. Таким макаром можно себе и ребра переломать, но ничего не изменится.

— Вернись! — заорал я.

Звал я отнюдь не Сигмара — я обращался персонально к луне! Нормальные волки сейчас воют на нее, я же мог только потрясать кулаками и орать. Хоть я и лишился дара превращения, но повышенная возбудимость в полнолуние никуда не исчезла. Орал и угрожал!

Слово за слово, я разошелся не на шутку. Эхо от моего ора металось по лесу как стая испуганных ворон. Я распахивал рот до хруста в челюстях, брызгал слюной, даже запустил в луну корягой.

Зрелище было, вероятно, клиническое, однако так я хотя бы слегка отвел душу.

Разумеется, луна не отвечала. Этому молчанию я бы предпочел обрушенный на меня с небес гнев Ярости, явление разъяренного языческого бога — какого-нибудь Велеса, покровителя зверей.

В конце-концов, я отвернулся от луны и перевел дыхание. Полегчало. Теперь можно спокойно подумать. Предвкушение силы от полнолуния обернулось пустотой. Я чувствовал злость от неоправдавшихся ожиданий.

Но что произошло? Что я сделал не так? Почему луна перестала давать мне энергию?

Я мысленно перебрал все особенности сегодняшнего полнолуния.

Ярость застыла, потому что в этот раз спокойствие вместо сражения? Ерунда, это что-то из философии викингов.

Купание в озере как-то помешало? Будь я магом Огня — задумался бы, но для меня вода не проблема.

А что насчет Влады? Не её ли это рук дело? Она своего рода специалист по волколакам, точнее по их укрощению. Влада уже проделала фокус с пропажей запаха, кто знает, на что еще способна…

Нет, это слишком радикальное изменение без видимого воздействия. Последний раз нечто сопоставимое происходило, когда вивисектор Аверий погрузил меня в живой сон и намеревался затмить мою Ярость при помощи шаманской практики. Это тебе не сырники отравить.

Сигмар. Мог ли он что-то сотворить с моей Яростью? Теоретически мог, но это бы означало, что он вмешался. Такое не в его правилах.

Мы говорили об инициации. Сигмар наставлял меня так, словно этот вопрос решался именно сейчас, а не откладывался до посещения Гардарота. Он прямо сказал, что там будет окончание инициации, а не начало.

Значит ли всё это, что я одним лишь своим намерением запустил некий внутренний процесс? Или так выглядит шестая форма? Нет, это началось испытание — инициация.

Как сказал Сигмар, мне нужно что-то понять о природе Ярости, и тогда… Тогда, я надеюсь, силы вернутся, а луна снова станет давать мне энергию и открывать во мне новые формы.

Это фиаско, братан. Сегодня я намеревался стать сильнее, а получил смачный хрен. Впервые со дня появления в этом мире я не могу превратиться. Красава, Жоряныч — устроил себе жопу на ровном месте!

Умом-то я понимал, что это не шаг назад, а разбег, чтобы скоро (когда, блядь, скоро⁈) открыть новые горизонты силы. Но как быть сейчас? Оп-па… новое осознание кольнуло меня. А что насчет моей антимагии? Это нужно проверить.

Я оделся и трусцой побежал в сторону Красных Родников. Впереди километров двадцать, но все-таки я оставался волколаком, хоть и ограниченным первой формой. Языком я нащупал острые клыки, тьма для моих глаз казалась светлой. Сила и выносливость тоже при мне, как и регенерация. Хоть что-то.

Только сейчас я осознал, насколько мощным преимуществом обладал до сих пор.

Я резко остановился. Минуточку, а как насчет волчьих троп?

Выбрав дерево с внушительным толстым стволом, я приложил было кольцо-печатку к коре, как вдруг обоняние сообщило о присутствии другого волколака. От неожиданности я вздрогнул. Я ощутил это ярче, чем если бы заметил его зрением или услышал внезапный рык. Вот уж не думал, что нюхом можно словить скример.

Помимо прочего пахло свежей кровью. На миг я ощутил теплое чувство — это Зверодан на охоте. Я нахмурился. Человеческий нос грубо смешивал запахи, не в силах сформировать четкий образ. Нет, Зверодана я бы сразу признал, это кто-то другой.

Запах был смутно знакомым — так припоминаешь бывшего коллегу по работе, с которым здоровался лишь пару раз.

Волколак целенаправленно бежал ко мне. У меня не было нескольких минут для установки печати. Я повернулся в сторону, откуда он приближался.

Из-за деревьев выпрыгнула косматая туша. Волколак в третьей форме, выше меня в полтора раза, лапы как бревна. Первым делом я обратил внимание на его Ядро. Цельное, не растекшееся. Значит, не одичал в полнолуние.

Я посмотрел в волчью морду со следами засохшей крови и сказал:

— Куда спешишь?

Волколак от переизбытка эмоций и энергии крутанулся вокруг своей оси, подпрыгнул, щелкнул пастью. Передней лапой наискось ударил по молодому дереву — когти перерубили ствол. Шелестя кроной, словно шепча предсмертные слова, дерево упало на землю. Бьюсь об заклад, этот придурок впервые в третьей форме.

«Не узнаешь меня⁈» — рявкнул он телепатически. В голосе слышалась обида.

— Подозреваю, во время нашего знакомства ты выглядел иначе.

«Да-да-да! Я тогда не умел быть большим. Ну же, вспоминай, Георгий!»

Точно, был знакомый запах на Арене. Среди мужиков-волколаков, с которыми я жил. Был там молодой парень с какой-то мутной историей за плечами. Мог принимать только вторую форму. Имя у него было двусмысленное, с неприятной ассоциацией.

— Рвот, — кивнул я.

Волколак зарычал, не прикладывая уши к голове, что значит, довольно, а не с агрессией.

«Узнал, батенька!»

На Арене Рвот мне не нравился. Он был ярким представителем тех волколаков, которые, получив теплую постель и жратву, быстро согласились на условия Арены. Драться и жрать — смысл жизни. Драться Рвот любил, ревностно следя за рейтингом победителей.

«Ты освободил нас! Ты позвал нас сюда! Показал настоящую жизнь!»

— И как, нравится?

«Гра! Раньше Арена была всем миром для меня, как же я ошибался!»

Не успел я порадоваться его выводам, как он продолжился:

«Оказалось, что весь мир — Арена!»

На его когтях в лунном свете поблескивала кровь. Теперь я понял, почему, почуяв Рвота, подумал о Зверодане. Запах Зверодана тоже присутствовал — это была его кровь на когтях.

— Что со Звероданом? — спросил я.

«О-о-о, ты почуял даже в личине человека! Я победил его! Один на один, в честном поединке. У него была даже фора — я впервые в большой личине. Но я одолел!»

Эйфория переполняла его. Говоря о своей победе, Рвот всколыхнул свежие воспоминания и принялся подпрыгивать и размахивать лапами.

— Он жив? — спросил я.

Рвот не ответил. Речь его стала пылкой, слова обрывались, утопая в рыке и подвывании:

«Ты нас освободил, ты герой, ты главный. Но самый ли сильный? Я моложе, я сильнее, я быстро иду вверх! Зверодан был сильнейший после тебя, а я его одолел! И я задумался о тебе, Георгий!»

Не лучшее он выбрал время для того, чтобы бросить мне вызов. Или наоборот, идеальное, это с какой стороны посмотреть — с его или с моей.

— Здесь тебе не Арена, Рвот. Ни призов, ни зрителей.

«Как без призов⁈ — хохотнул он. — Я слушал про тебя много историй. Ты победил старого барона Рыкова в поединке и за это получил его поместье! И красивую магичку! Теперь я вызываю тебя на бой, чтобы отобрать твое!»

Вот как. На Арене для счастья ему было достаточно жареного мяса, но на свободе аппетит разгулялся. Вот только мозги остались прежние.

— Тупая же ты скотина, — вздохнул я. — Всё это досталось мне иначе.

«Ну а МНЕ достанется ТАК!» — взревел он и бросился на меня.