Взрослыми бывают и в три года, детьми

бывают и в сто лет.

Когда-то мама наивно полагала: в новом веке должны жить новые люди. И вот мы уже в XXI век махнули, а остались со своими старыми проблемами, суетой будней да извечными проблемами отцов и детей. А хоть что-нибудь поменялось в воспитании и образовании детей?

…Личностно-ориентированный подход, психосберегающие технологии, природосообразная педагогика – сплошной треск от разросшихся методических аппаратов, чиновников всех мастей от образования, Роспотребнадзора, Санэпидемстанции – проверяющих и контролирующих столько – с детьми работать некогда!

Как надоели эти авторы новых и новейших программ! Кто и когда остановит это воровство друг у друга?!

Теперь увидели свет в конце туннеля – волшебная аббревиатура ФГОС, попросту – дешевые гувернантки. То есть ты не только ведешь свой предмет, но еще создаешь рабочую программу внеурочки, чтобы ребенка занимать, да подольше. Может, всех детей сразу к себе домой? Родителям они мешают, а нужны только школе, учителям. А самое «новье» – технологические карты уроков?

Вас бы всех в самую гущу учебных дней! Или на большую перемену, когда от детского визга перепонки лопаются.

– Ну, ты опять молчишь. Я же с тобой разговариваю! Нет, ты меня, конечно, можешь игнорировать. Просто любопытно, в чем на этот раз дело? Что? Отец? Я так и знала. Заглянул, так сказать, папаша на денек, а ребенок тоскуй, страдай опять. Думаешь, не мое дело? Мое! Мое, миленький. Зря глазки отводишь. Я все понимаю, только какие слова для тебя найти? Ох, сколько же в этих глазах тоски, одиночества. За что это тебе? Вижу, вижу, как плохо тебе.

Как можно так со своим ребенком? Нет, не то! Как объяснить тебе, что твой папа полюбил другую женщину, а мама скоро родит от другого мужчины? Все счастливы, кроме тебя. Нет, не то! Все-таки он уже взрослый. Да, нет, маленький, слишком маленький от навалившихся проблем. На нашем профессиональном языке – трудный, социально неадаптированный. Господи, чушь-то какая! Сейчас ему с его недетскими заботами как раз до моего урока…

Данька под парту залез. Вялотекущая шизофрения на лицо. Сезонное обострение. Кто он у нас сегодня? Собачка? Дружок? Ну, давай, Дружок, лапу! Садись, садись на место! Место, место, Дружок!

– Доброе утро! Встали, подравнялись, так, хорошо, садитесь. Сема, перестань кривляться! Не, ну до чего красивый ребенок, загорел-то как хорошо! Такого только на рекламный баннер! Счастливчик! Таиланд, Египет, Турция… Как это там, в анекдоте, раньше я любил лето, а теперь понял, что оно может быть круглогодично, и я полюбил деньги.

– Моя мама занимается подводным плаваньем, поэтому в конце каждого месяца мы улетаем на погружение. Вчера вернулись с Бали. Вы были на Бали? Нет?!

Главное, не заводиться! Нашему государству, судя по трескотне с высоких трибун, из ребенка необходимо разностороннюю личность воспитать. Только личность может воспитать личность. Это когда учитель – актер, психолог, топ-модель. Кто может себя чувствовать личностью при зарплате в шесть тысяч рублей? Нам давно вывели среднюю зарплату по стране – двадцать с лишним тысяч, с учетом, что администрация получит в восемь раз больше, то и остаются эти жалкие копеечки нам. Умная? Так и рвись в удобное кресло директора! Там ведь другая ответственность! Да-да-да, уработались. Их в три уже по школе не найдешь.

– Смотри, она вещи покупает на дешевых распродажах, – услышала от ученика, когда тот с брезгливостью говорил о ее коллеге. Обидно стало за все учительское сословие – бабенки ж в буквальном смысле слова выживают!.. Как и эта… Татьяна Анатольевна, кстати. Да, одевается на дешевых распродажах… А как иначе, когда тянешь двух дочек, когда надо отдать за квартиру, прочие услуги ЖКХ? И что останется от этих копеек?

На всю страну орут-рапортуют, как заботятся об учителях, ведь им доверено самое ценное и дорогое – будущее нашей страны. Разработали «Оценочные листы», придумали стимулирующие фонды. Да, и вот зарплата нашего директора – шестьдесят тысяч, у завучей – сорок, столько же получает, к примеру, сын или дочь директора, в соседней школе – любимый зять, любовник-физкультурник, а все учителя остаются с нищенской зарплатой. Смешно, когда профсоюзы призывают приглядывать за честным распределением средств. Этим несчастным выделят тысячу, и они продадут весь коллектив.

Когда-нибудь все наше образование сложится, как карточный домик, и рядом воздвигнут памятник бессменному министру образования. Вероятно, он будет сложен из первых букв фамилии министра – ФУУ. Во что мы опять наступили?

Окно… Потом замена.

– Доброе утро, меня зовут Наталья Сергеевна. Меня зовут, и я прихожу. Я всегда прихожу, когда меня зовут! Так, открыли учебники, упражнение… Витя, все уже работают! Почему у тебя тетради нет? Сдал Татьяне Анатольевне? Возьми листик. Что? И ручки нет? А ты в школу как собирался? После бани? Что, всю ночь в бане был? Ааа, день рождения папы справляли? Ну-ну… На тебе ручку…

Черт, дочка с самого вечера записку написала: «Мама, не забудь разбудить меня в 8.30». Уехала, с этими детками закрутилась, даже не вспомнила. Вечером она спела свою новую песню:

Надо же как она у Сонечки родилась? Господи, дай ей всего, что не успела мама в этой жизни, да минуй ее профессия учителя. Как Соня шутит? «Моя мама – педагог, в дом несет проблем мешок». Это точно… родными детьми заняться некогда! После гибели Наильчика младшенькая слегла. Сегодня опять дома одна. Какой ей детский сад? Да и сама думала – на два урока выбежит, а тут повальный грипп, еще три урока замены подкинули. На перемене позвонить надо, поди, проснулась доченька.

– Вадим, ты чего делаешь?

Фу, сейчас ее саму наизнанку вывернет. Собирает слюни и сочно размазывает по Кристинке.

– Вадим, ты себя некрасиво ведешь! Ты думаешь, что Кристине приятно? Ну-ка встань!!!

– Открыли тетради, пишем число, классная работа…

– Кристина, в чем дело? Что это за визг среди урока? Как плюнул? В лицо? Ну, ребенок, берегись!

– Ты разве не понимаешь, что плевать в человека – это оскорбление? Ну представь, а если плюнут в тебя, тебе будет приятно?

И понесло:

– Милые, любимые мои! Запомните, плеваться – выплевывать свое здоровье. Знаете, я когда вижу плевки на земле, думаю, а какой это человек? Кто его воспитывал? А может, он круглый сирота и у него никогда не было родителей? Хорошие родители обязательно бы сказали, что плевать на землю нельзя. Земля – это наша Родина. Как можно плевать на землю, которая кормит-поит? Как можно плевать в самое дорогое? А плюнуть в человека?!

Эх, не убедила ребенка, зря только от объяснения новой темы время потратила. Уже через минуту плевок растекается по вишневой рубашке Сережи. Со спины, по-подлому плюнул. Уже мстит и учителю, и детишкам. Надо что-то срочно придумать, отвлечь. Да, вот эту игру! Они ее любят, да и этот переключится.

– Сереженька, на салфетку, вытри плевок, я его родителей вызову!

Перемена… Успеть заполнить журнал, так, да-да, репетиция на этой перемене. Вадим, куда пошел? А дневник?

– Наталья Сергеевна, скорей сюда!

Что там опять? Ее зовут, и она приходит…

В центре Вадим. Он абсолютно мокрый. Плевки стекают по лицу, ребенок плачет, у детей довольные лица. Каждый счел своим долгом плюнуть в него. Малахова бы сюда с его программой, еще одного учителя уничтожить, под суд отдать. Плевки впитываются в ткань, Вадим рыдает все громче, а эти «воспитатели», довольные своей экзекуцией, кричат:

– Вы же сами сказали: «Плюньте в него!»

Одно спасение – Кристина.

– Девочка моя, вспомни, как я сказала?

– Вы сказали… Не плюньте в него… А вы сказали: «Представь, в тебя плюнут».

Просто слов нет. Это тебе, милочка, урок в уроке. Думай, что говоришь, знаешь же, у детей конкретное мышление. Забыла азы психологии, педагогики? Бедный Вадик! Вот уж жестокий урок на всю жизнь. До конца перемены по очереди отмывали все плевки, извинялись друг перед другом. Глаза ребенка! Сможет ли он простить?

– Юлиана, дождалась? Умница девочка.

– Что случилось? Мы успеем до понедельника отрепетировать?

– Надо успеть, уровень-то региональный. Что случилось, спрашиваешь? Пора из школы уходить. А у тебя что такой вид измученный?

– Такая ломота эта учеба! Тут еще все учителя пугают: ЕГЭ, ЕГЭ.

– А как ты хочешь, это же не только ваши знания, это авторитет учителя, школы.

– Ну-ну, вот только о своем авторитете и думают. А кто про нас подумает?

– Знаешь, девочка моя, существует легенда. Учителем становится тот, кто в предыдущей жизни плохо учился. Видишь, как теперь я исправно повторяю свой урок? Изо дня в день, одно и то же. И так уже двадцать лет. Радует, что в следующей жизни я уже не буду учителем. Догадываешься, кто им будет?

Вопль возмущения, переходящий в рык.

– Ни за что! Как можно работать в школе? Вы-то получали другое образование! А то, что происходит сейчас, с абсолютно придурочной тестовой системой, – это не образование, это оболванивание. Отучиться в этом дурдоме, а потом над другими людьми издеваться. Нет, не мое это… В современной школе работать – надо быть садистом. Но это к вам не относится, таких учителей, как вы практически не осталось. С другой стороны, наверное, вы сохранили человеческие качества, потому что по вашему предмету ни ГИА, ни ЕГЭ…

– Спасибо на добром слове. Урок-то уже идет. Кстати, если в следующей жизни у тебя на уроке будет на ушах стоять какая-нибудь девочка, ты меня узнай. Узнаешь меня, Юльчик? Клянись, что будешь такой же милосердной, мягкой, пушистой. Да я поняла, что тебе надо с уроков уйти.

– Спасибочки. А я рассказ написала. Дать почитать? Думаю его назвать «Один день из жизни учительницы».

– Спасибо за доверие, у меня как раз урока нет, посмотрю, что ты думаешь о моей профессии.

– Что думаю? Тяжелая у вас профессия. Неблагодарная. Еще я вдруг подумала, что в России всегда любили несчастных, бедных, юродивых. Вам осталось чуть-чуть потерпеть, вам воздастся, честное слово, вы все терпите, уж не знаю из каких сил, но на вас многое держится. Чуть-чуть осталось потерпеть. Нет, не правительство, оно не понимает ничего, слишком высоко и хорошо живет. Как там у Леонида Филатова, помните? «Как народ?.. И не лезет с икрой бутерброд». Не помню точно, но смысл такой. Народ оценит, что в школе героини остались и так работают, так работают, точнее, пашут…

– Юляшка, вот бы тебе в Думу, а!

– Придет и наше время. И Дума будет нашей. У тех, кто там сидит, видно, не было в жизни хороших учителей. А может, они все двоечниками были, потому и придумывают теперь такие законы, чтобы отомстить педагогам за какие-то свои комплексы?

…Учительская. Здесь рассказ не прочитаешь. Как всегда, треп о школе, детях.

– Дети – самые талантливые люди на земле! Работать с ними – жизненная удача!

Ого, это кто там так высокопарно? Светлана. Светлана Юрьевна. Вчера только рыдала на этом самом диване – Додик обматерил прямо на уроке. У этого нахала отец – директор крупного завода, спонсор директрисы. Отпрыску все можно.

– Дети дают тебе все: настроение (точно, вчера оно у тебя было зашибись), мысли, идеи. Хочешь писать книгу? Пожалуйста! Дети подскажут сюжет! Хочешь написать диссертацию – трудись. Педагогика бездонна, бесконечна, безбрежна. Главный принцип – доверься ребенку. (Может, кошельку папаши? Сколько он тебе заплатил за выходку сынка?)

– Ну вы, коллега, даете! Знаете, как меня достали эти цветы жизни! Эту молодежь не задушишь, не убьешь! Был бы автомат Калашникова, всех бы этих засранцев перестреляла (Игоревна, преподаватель английского, жжет). А кого ей бояться? Единственный в школе кандидат педагогических наук, и родители в администрации города.

– Вот возьмите последний случай в моем классе. Девчонки отлупили Машку Дольченко. Все из приличных семей, Машку, как вы знаете, тянет одна мамка. Их, видишь ли, раздражало, что ребенок ходит в одной и той же кофте, в одних и тех же джинсах. Дескать, грязнуля, не переодевается. Объясняю – да во что ей переодеваться, если в семье работает одна мама и получает нищенскую зарплату медсестры… «Пусть тогда уходит из школы, – это они мне в ответ, нахалки, – нищенкам в нашей школе делать нечего!»

Кофту с ребенка на перемене стащили при всех, если бы я не вмешалась – и бюстгальтер бы сняли. Им хотелось показать, какая она жирная и грязная. У Машки, понятное дело, стресс. Мать звонит, врачи диагноз поставили – сахарный диабет, я к деткам, виноваты, мол, теперь лечить одноклассницу надо. Помогите, мама Маши не справится. У вас папы – люди обеспеченные.

– С какой это радости? Вы разве не знаете, что дети – самые жестокие люди на земле? И с детей какой спрос?

– Это, коллега, ваши недоработки. Машу-то, конечно, надо было давно перевести из нашей в общеобразовательную школу.

Завуч вмешалась в общий разговор. Учительская совмещена, все разговоры учителей на прослушке.

– У нас детки элитные, а для этой девочки нужна школа попроще, в которой контингент детей другой. Это же не наше дело, что общество так быстро разделилось на бедных и богатых. Вот мамаша этой самой Дольченки о чем думала, отправляя свою дочку в специализированную школу? Что она, не видела, как одеты наши дети? А раз отправила, работай день и ночь, чтобы ребенок соответствовал социуму. Все проблемы из семьи.

И тут внезапно заводится Елена Михайловна. Господи, Леночка! Вчера только горько рыдала, причитая как же жить на пенсию. Теперь после этого выступления только уходить из школы и жить на эту самую пенсию.

– Умная! У нас детки элитные! На тебя бы саму дело открыть! Все проблемы из семьи! В школу, вспомни, сама приперлась, чтобы надеть на себя десятиклассника. Всего десять лет-то и прошло, как погасили тот скандал. Моли бога, что у той мамашки не было связей, поорала, поплакала, да женила сына на тебе, на старухе! Был бы свой человек в гороно, легко могли диплома лишить, сидишь, умничаешь, как же – завуч!.. Я же у Сашки была классным руководителем, думаешь, не помню?

– Что ты орешь? Это ты из-за «Оценочного листа» в мою семью полезла?

– Да хоть и из-за него! Взяли и просто так сняли десять баллов! На себя хоть изредка в зеркало посматривай! Титьки, как уши у кокер-спаниеля, противно глядеть, а ходишь трясешь ими до сих пор перед мальчишками. Что, думаешь, секс-символ школы? Детки элитные! Завучи элитные! Вы здесь все элитные! Я готовлю девятые классы к ГИА, одиннадцатые – к ЕГЭ при зарплате в десять тысяч, а ты сколько получаешь? Возьми да озвучь! Общество у них разделилось на бедных и богатых!..

Нина Владимировна, подружка завучихи, переводит перепалку в другое русло:

– Как вы, Елена Михайловна, можете так рассуждать? Тут тема разговора другая была. Вас даже детская жестокость не волнует! Меня возмущают, к примеру, эти богатые, как бы помягче, сказать… детки! С другой стороны, эти девочки – будущие жены, матери. А потом, Елена Михайловна, чего вы завелись? Зачем оскорблять Татьяну Александровну? Крепкая семья, детки хорошие. Возьмите пару Галкин и Пугачева. Там такая разница в возрасте! Сейчас это никого не волнует. Главное, что любят друг друга.

– Да о чем вы говорите? Галкин… Пугачева… Еще вспомните Прохора Шаляпина. Разве об этом разговор? Этим самым матерям из высшего общества их дети только мешают. Вы помните, чтобы в нашей школе были лагеря на каникулах? А сейчас? И на осенних, и на зимних, и на весенних, да еще весь июнь ублажаем. Дети только школе и нужны. Вот попомните мое слово, еще и закон наши депутаты примут, чтобы учителя работали часов до семи да каждый день. Им же всем деньги надо зарабатывать. Из учителей можно сделать дешевых гувернанток. А придумали этому явлению такое умное название. ФГОС! Черт бы их всех побрал! Своих детей кидаем, чужих воспитываем!

– Черт, Соня же просила позвонить, да и Сашка там одна. Телефон как всегда разрядился. В школе же телефон один, да и тот в кабинете директора.

– Ой, у вас с собой зарядное? Спасибо! Доча, а ты уже проснулась? Соня ушла? Что? Еще рисунок? Как назвала? Одиночество? Красиво… Папа прав, умный любит одиночество. Ты – редкостная умница! Когда приеду? Доченька, у меня осталось два урока, уже скоро буду дома, забегу в магазин, куплю рамку, и твой рисунок знаешь куда повесим? Я для него такое место нашла! Что? Что покушать? Там на столе хлопья, а молоко в холодильнике.

Тихо… Так тихо бывает в учительской во время уроков, когда все учителя, у кого «окна», ушли в столовую. Интересно, что это Юлиана там понаписала? Надо же! Один день из жизни учителя. Как еще педагогов смогут препарировать?

Учитель сродни муравью: чего-то там суетится, бегает, копошится, за кем-то следит, кого-то поучает, успевает везде: от рассвета до заката, от заката до рассвета… Не может остановиться…

Но если приостановиться и… приостановить пленку. Давайте посмотрим на преподавателя в замедленной съемке и… о, ужас… Мы вдруг обнаружим, что Учитель – это… человек. Это не вечно работающий двигатель, это не бездонный колодец информации… Это даже не магнитофон, играющий одни и те же мелодии… много лет подряд… Это… Человек.

Итак, представим… Раннее утро, звенит будильник, такой старенький, что, кажется, зазвени погромче – стрелки отвалятся… Вялая рука со следами синей и красной пасты тянется к будильнику и пристукивает его хорошенько… Чего разорался? Мы выяснили, что учитель – тоже человек, а значит и поспать тоже любит. Раздается телефонный звонок, и нежный мужской голос воркует: «Любимая, проснулась? Одевайся потеплее, на улице ветер». Вы скажете, что у учителей не может быть мужей-любовников, они давно всем надоели своими нравоучениями, да и монотонный громкий голос не вызывает сексуальных фантазий. Ан нет! Наша героиня хороша собой, счастлива в браке, и у нее состоятельный и внимательный муж, который разрешает ей работать не более двух дней в неделю, и то лишь потому, что надо ведь кому-то европейские наряды показывать. Все подробности раннего утра мы опустим, там все привычно: душ, массаж, личный стилист, визажист. У подъезда дежурит водитель мужа, бережно подвозит к крыльцу школы, услужливо открывает двери, заносит пакеты с тетрадями. Она снимает с себя роскошные меха, приветствует своих учеников: «Рада видеть вас. Я уже успела соскучиться. Ну что, пожалуй, начнем наш урок». Дети счастливы, мальчишки втягивают сопливыми носами аромат ее духов, девчонки перерисовывают очередной наряд, внимают каждому ее слову. Говорит Богиня…

Стоп-стоп, полная ерунда, ведь я отошла от правды сразу после звонка будильника.

Сейчас, в моей новой фантазии, мы застаем бедного педагога, бегущего сломя голову от автобусной остановки с сумкой в одной руке и парой битком набитых пакетов с тетрадями – в другой. До звонка остается ровно пять минут, за это время наш спринтер успевает снять пальто, переобуться, запустить орущую, визжащую, дерущуюся, толкающуюся лавину в класс, написать задание самостоятельной работы на доске и не закричать, надрывая связки: «МОЛЧАТЬ!!!», а спокойно и с улыбкой проворковать: «Доброе утро, дети. Садитесь».

Во время урока даже небольшой передых педагогу совсем не светит, а светит лишь какая-нибудь козявка, строящая рожи классу в приоткрытую дверь, отчего класс приходит в полный восторг.

Объясняя тему нового урока, важно помнить, что не каждому ученику интересно присутствие в классе учителя, а гораздо прикольней плеваться бумажными шариками из шариковой ручки. Перемена не оставляет надежд на спокойную минуту, ну, или хотя бы секундочку, чтобы выпить половинку ма-а-аленькой кружечки чая или кофе, какао, принять душ, ванную, сделать маникюр, педикюр. Покой несчастному педагогу только снится, хлопот не оберешься с детьми, а тут на бедного учителя взваливают отчеты завучи, не прочь чего-нибудь креативненького подкинуть директор. Весело жить в школе! Особенно на переменах, когда учитель пробивается сквозь массу рюкзаков и тел к двери своего кабинета. Как тут не охрипнуть, не сорвать голос? Гитлеровской Германии настал бы полный капут, если бы туда запустили маленькое монголо-татарское иго – современных гиперактивных и наглых первоклассников. Одни бы не выдержали ультразвука, издаваемого этой массой, другие погибли бы под подошвами 35–36 размера, третьих бы сбили на взлете. Учитель же справляется! Нервов, конечно, тратится много, но зато оказывается, что это стадо необузданных зверушек можно превратить в очень умненьких ребятишек. Во как!

А по сути-то дела… Кто такой учитель? Всего лишь человек, который может помочь найти свой путь? Всего лишь тот спутник в начале жизни, который искренне гордится твоими первыми успехами, «вторая мама», которой можно рассказать все, и она тебя поймет, простит. Сейчас на наших глазах происходит очень страшное действие – у учителя забрали все: авторитет и уважение общества, ему платят смешные деньги, которые невозможно назвать зарплатой, скорее, это зряплата. В учителе не видят женщину. Она работает даже 8 марта, когда отдыхает вся страна. Это обезличенное существо называется презрительно – училка. А ведь именно им доверено самое дорогое – дети, а значит, будущее страны. Каким оно будет, легко представить. Честное слово, так хочется, чтобы в школе нас встречали уверенные в себе люди, как та первая дама, обласканная мужем и обществом. Может, тогда и из нас получатся успешные люди…

Но, впрочем, это отступление в духе передовиц газет (в нашей стране все все правильно понимают и правильно говорят, начиная от Президента) можно пропустить, все равно ничего не меняется.

Итак, мы всматриваемся в педагога. Где-то в районе семи вечера наш спринтер мчится за автобусом. В его руках мы видим те же пакеты с нашими тетрадями. По дороге учитель заскакивает в магазин, чтобы обеспечить ужин семье.

Общаться с родственниками некогда – часа два надо на проверку тетрадей. Семья готовится ко сну, а наша бедная героиня что-то делает на завтрак-обед, стирает, моет посуду, идет в душ, ведь так хочется спать, а нельзя.

Надо еще быть в форме часа два-три, чтобы настрочить планы завтрашних уроков, иногда не хватает сил, тогда заводится знакомый старенький будильник часов на пять утра…

Просто ужас охватывает, что в таком режиме наши бедные учителя живут… КАЖДЫЙ ДЕНЬ…

Я никогда, никогда, никогда!!! Не буду работать учителем!

– Умница, Юлианка! Спасибо тебе девочка, что все видишь, все понимаешь. Вот честный взгляд со стороны. Дети уловили, что образование в стране планово уничтожается, кому-то выгодно народ столкнуть в трясину безграмотности и безнравственности.

– Наталья Сергеевна, вы тут сидите без дела, а у вас еще электронный журнал не заполнен.

– Я и не буду заполнять.

– Как? Это рекомендация самого Президента!

– И что? Во всех школах, где завели электронные журналы, есть и лаборанты, которые их заполняют. Если вы, как директор, на этом экономите, то и мы, учителя, не должны здесь ночевать. Знаете, в сутках 24 часа, и нам их и так не хватает, я забыла, когда спала пять часов подряд. А тут еще ваши электронные журналы! У меня на это просто нет времени.

– Берите домой работу! Кто за вас будет делать?

– Хорошо, а почему я еще с домашнего Интернета должна отправлять отметки? Поставьте мне в кабинет компьютер, проведите Интернет, и тогда во время урока я и буду заполнять этот ваш электронный журнал…

– Ишь чего захотела! Вон расписание кабинета информатики, в свободное время можете работать там. Все учителя, между прочим, уже выполнили эту работу.

– У меня нагрузка большая. Когда в информатике свободное время, тогда, извините, у меня свои уроки. Вам нужно было быстрее паровоза бежать, а в школе нет еще технических возможностей, у меня в кабинете не то что компьютера – телевизора нет, а вы про какие-то электронные журналы. Вот вы теперь, как директор школы, и думайте, как их заполнять, эти ваши электронные журналы.

– Они, между прочим, в первую очередь ваши. Родители должны быть в курсе.

– Да скоро родителям будет вообще наплевать на школу! Сейчас они хоть иногда заглядывают, видят нашу нищету, изредка спонсируют. Переведут школу на автономию, и останемся, как старуха с дырявым корытом. А успеваемость детишек они и дома увидят. Да и детки любой код взломают, наставят себе каких надо отметок.

– Вы хотите сказать, что вы против распоряжения президента?

– И что? Дальше Сибири не сошлют, ниже образования не опустят. Наша школа пока технически не готова к нововведениям.

– Смотрите. Ваше право, только на стимулирующий фонд в этом месяце не рассчитывайте.

Да где ей! Не проходит и месяца, чтобы за что-нибудь не сняли. Вот ведь есть такие священные коровы, с кого никогда ни при каких условиях баллы не снимаются: это педагоги, отмеченные близостью к кормушке, прочие родственники, родственники родственников. Им можно чуть приписать, переплатить, они эти копеечки сами возвратят администрации. Тем же все мало, аппетиты их растут. Почувствовав вкус денег, становятся подозрительными. Кто это посягает на наше благополучие? Верные тявки тут как тут: снять за то-то, лишить того-то, может, сама и уйдет, ох и характер, ату ее, ату!

Звонок. Перемена, бегом в столовую, накормить класс. Опять возникает папаша Гоши. Пишет за него стихи, очень хочет, чтобы она им организовала поэтический вечер. Ребенку стыдно, все понимает, а у папаши какие-то свои амбиции. Может, он ее сейчас не видит, надо проскочить, а то прощай перемена, глаза закатит и…

– Георгий наделен от рождения чувством слова, это у него от меня. Поражаюсь! Яйцо, понимаете, курицу учит. Я в шоке от таланта сына. В яйцо хоть обратно не влупишься, но я у него уже сам учусь. Он мыслит, понимаете, гекзаметром.

Как идиотка, три часа слушала его, нет бы сразу с Гошей поговорить.

– Наталья Сергеевна, папе дали инвалидность, у него сейчас столько времени! Он за меня уже две олимпиады выиграл, а сейчас появилась идея издать свои стихи под моим именем. Ну он думает, что все грамоты помогут мне на бюджет поступить.

Опять звонок, кабинет на третьем этаже. Бежит… На пути отец Гоши.

– Извините, опаздываю.

– Я подожду.

Наверное, придется прыгать из окна.

– Здравствуйте! Я рада видеть вас, пишем число, самостоятельная работа.

Скрипит дверь, совсем обнаглел, уже на урок ломится.

– Тетя Наташа, здравствуйте.

В открытом проеме двери стоит соседская девочка Настя. Что она тут делает? Ей-то что от меня надо?

– У вас в квартире пожар, папа вызвал пожарных, они огонь потушили. Ваша Саша у нас, а дверь пожарники на место не поставили, но вы не переживайте, ее соседи охраняют.

Что нужно, чтобы школа раз и навсегда исчезла, испарилась? Правильно, катастрофа! Тогда бежишь и проклинаешь себя, свою работу, уроки, замену. Додумалась оставить дома одного ребенка, да еще после ужасной трагедии. Тебе дороже чужие дети?! Ты не мать. Тебе дороже чужие дети… Доченька, малыш мой! Ведь вот только звонила, все было в порядке. В порядке? Когда все хорошо, одиночество не рисуют. Это у мамы с головой не в порядке!

– Сашенька! Доченька! Прости меня!