Плачут не тогда, когда детей нет,
а когда они есть.
– Смотри, как девчонки хорошо ладят в последнее время? Саша прямо благоговеет перед старшей сестрой. Старается ей во всем помочь, угодить…
– Да, растут наши девочки, взрослеют. Соня как-то быстро стала взрослой, я и не заметил, а за Сашей интересно наблюдать. Она и с нами такая заботушка стала. Ласковая такая!
– В этом году, наверное, в школу отдадим, смотри, какая самостоятельная. Прихожу с работы, она уже пол перемыла, обувь в тазике моет, да так старательно.
– Не, в школу, конечно, рано. Она же не мальчик, в армию не идти, пусть еще годик отдохнет.
– Ей потом уже будет не интересно, она уже давно читает, решает. Да и в компьютере разбирается не хуже Сони.
– Ну и чего ребенка детства лишать?
– А сегодня какое? Тридцатое? Так у Сани через неделю день рождения.
– Ты обратила внимание, что ребенок даже не заикается ни о каком подарке?
– Может, позабыла? Она же еще маленькая.
– Да нет, тут что-то другое. У меня все не выходит из головы эта японская кукла. Помнишь Сашины глаза?
– Да глазенки были печальные, когда Сонька свой трофей приволокла. Вот умеет обставить все с пафосом.
– Ну да, и все свои премиальные угрохала на этот подарок. Все никак в толк не возьму – зачем ей нужно было, чтобы куклу ей принародно вручали?
– Говорила же тебе, давай купим.
– А мы что, миллионеры? Можно и попроще купить и побольше, чтобы как подружка была.
– Да, она одинока. Конечно, ей подружек не хватает.
– С Соней разница большая, а так с кем она общается? Мне кажется, что это Соня – душа нараспашку, со всеми может ладить, везде у нее друзья-товарищи, а вот Саня в меня. Умная. Умный любит одиночество.
– Ну ладно, умный… Машина-то на ходу? Поехали за куклой?
Ну почему родаки такие лохи? Их развести – мгновение. Вот с чего они решили, что между сестричками гармоничные отношения? Ах, младшая сестренка благоговеет перед старшей? Тупицы! Страх, и только он, дисциплинирует младших.
Так, чай не остыл, бутербродики оставили, заботливые наши. Интересно, неужели найдут такую же куклу? Раньше думать надо было! Соседей они стыдились!.. И Сонька как всегда у них виновата. Не туда, видите ли, денежки угрохала. Да потому и вручили приз принародно, чтобы знали, что деньги ее трудом и потом заработаны!
Ой, до чего же Сашка примитивная! Соня в ее возрасте такой дурой не была. Уже бы давно что-нибудь придумала. Эта же только просыпается и привидением среди ночи шастает по квартире, вздыхает. Слушает… живы ли родители… Умора!
Соня пощелкала пультом от телека – везде одно и то же, по всем каналам чушь…
Помыть посуду? Ммм, отвыкла, извините. Пока игра в японскую шпионку Соне выгодна, но ее как-то надо будет остановить, черт возьми.
О, стоп, что это такое?
Огромная волна накрыла железнодорожный состав, беззащитной маленькой игрушкой он исчез в пучине. Ужас! Аааа… Там же люди! Голос диктора. Мощное землетрясение произошло в Японии в 8.46 по московскому времени. По предварительным данным, его магнитуда составляла 7,9 балла, но затем была повышена до 8,9. И дальше шли страшные кадры последствий стихии. Перевернутые корабли на крышах зданий, жалкие автомобильчики в гигантском водовороте, объятые огнем целые районы, мужественные лица японцев, спасатели с грудным ребенком на руках, дрейфующие обломки крыши в океане, на них собачка, задрав морду, скулит, и ее спасают, спасают… Фукусима… Черт возьми, думала, что позывные себе взяла в честь японского военного, самурая Фукусима Масанори. Фукусима – атомная станция? Сашка-Сашка, как ты теперь переживешь весь этот ужас? Совпало так совпало… Что же делать? На какие пазлы распадется теперь эта игра в японскую шпионку?
Голос диктора… Мир начинает осознавать масштабы и последствия землетрясения в Японии и последовавшего за ним цунами – очевидно, самого разрушительного за всю историю страны. На сегодняшнее утро официально подтверждена гибель почти тысячи людей.
За что? Как страшно, внезапно! Бедные, они даже не успели попрощаться с близкими. Тела многих даже не найдут. А что, если на примере японцев всему человечеству дается намек? Вот что вас всех ожидает в скором будущем…
Где-то горе, катастрофа, а в Сибири без перемен.
Вечером на улице Мира всегда собиралось много детей: кто играл в бадминтон, кто – в футбол, кто – в куклы. Огромная детская площадка привлекала всех детей, даже с других улиц. Везде были понастроены девятиэтажки, убогие в своей одинаковости, а на этой улице оставалось огромное пространство дома на три. Наверное, кто-то землю купил, а на стройку средств не осталось. Вот его и освоили дети.
Сибирские города все такие, идешь – современный город как город, за угол девятиэтажки зашел – попал в деревню. Лепятся друг на друга домики, покосившиеся, построенные до последней войны, гуси мирно травку щиплют, корова, привязанная к колу, сонно и лениво чего-то пережевывает.
Потом эти домики сносятся, старенькие их жители получают квартиры, куда-то пропадают животные.
Через год-другой на этом месте воздвигнут новую высотку или гипермаркет, и район станет совсем-совсем современный!
В родном Новокузнецке таких примеров уйма! Вот были дома-завалюшки, как в город с Ильинки ехать. Куда они подевались? На их месте стоят, как будто и всегда стояли, величественные автоцентры, продают там дорогущие «Лексусы», «Тойоты». Что поражает… Даже следов от деревушки нет! Да это, наверное, и хорошая примета нашего времени: развиваемся, богатеем… Особенно на фоне заводских труб, которые дымят день и ночь. Бежать, бежать надо от такого изобилия!
Саша каталась на велосипеде, Сонька, точнее, японская шпионка, перебегала от одной компании к другой. Ее звонкий властный голос разносился по всей площадке, она придумывала новые игры, каждый раз оставаясь ведущей. Дети становились в круг и орали вместе с ней:
– Камень, ножницы, бумага!
Глупая считалка… Мама рассказывала, что она из Японии. Камень точит ножницы, ножницы режут бумагу, бумага покрывает камень. Все эти стихии как бы равны и не равны между собой, но так с самого детства внушали мысль: будь как все. Проиграешь, если не то выкрикнешь. Радость толпы… А ты лишний…
На высокое крыльцо домика-завалюшки вышел парень, подошел к калитке, закурил, осмотрел орущую детвору.
– Ох, и шуму от вас сколько!.. А ты чего одна?
Саня не стала отвечать, объехала детскую площадку, скатилась на бешеной скорости под уклон улицы, вернулась к дому… Парень сидел на крыльце и чистил ружье: разобрал, смазал, собрал…
…Маленький Наиль внимательно следил за действиями парня, вжавшись в калитку. Он даже самокат отдал девчонкам. Наиль – любимец всех детей с улицы Мира. Такой розовощекий семилетний бутуз. Он из первого коттеджа. У него целых пять сестер. Замечательная семья! Надо думать, родители его долго мечтали о сыне, и только после рождения пятой дочки их мечта года через два осуществилась. Наконец-то долгожданный мальчик родился! В такой любви жил! Только и слышалось отовсюду:
– Наильчик! Наильчик! Наильчик!
Прямо какое-то чириканье. Всегда чистенький, веселенький. Игрушки у него – самые лучшие, да еще и не жадюга, со всеми делится. Может и подарить, хоть что не попроси! А уж Lego у него самая большая коллекция!
Тут же, прямо на глазах у Сани, началась какая-то странная игра. Наильчик выставил свой игрушечный пистолет, проорал парню:
– Пиф-паф! Я тебя ранил!
И парень хлопнулся на крыльцо и правдоподобно изобразил раненого, перевернулся, нацелил на мальчишку свое ружье.
– О! Я тебя победил! – орал Наиль и, совсем как в кино, присел на одно колено и продолжал обстреливать парня.
– Ты сдаешься?! Ты меня не убьешь! Ты меня не убьешь, не убьешь, не убьешь! – вопил на всю улицу счастливый пацан.
Парень, совсем как в боевике, прицелился… и грянул выстрел…
Это было точное попадание. Наильчик даже не успел закричать, он рухнул, и из маленького тельца кровь побежала под уклон улицы к его родному дому, перемешиваясь с дорожной пылью.
Дети замерли. Гнетущая, нехорошая тишина установилась на детской площадке. Никто, кроме Саши, не посмел подойти к Наильчику, который лежал бледный и серьезный, а кровь из тела продолжала течь. На парня было больно смотреть…
– Вставай, вставай, Наильчик, – умоляла она его тихонечко, потом завалилась на бок, нехорошо стало. Голова закружилась.
– Ружье было не заряжено, – твердил он тихо, шепотом, но Саня его слышала.
Конечно, ружье не заряжено, она ведь сама видела своими глазами, как тщательно он его разбирал. Уж что-что, а патрон он бы при таком тщательном разборе увидел бы.
Может, это японская шпионка так подстроила? Когда? Точно, она незаметно вложила патрон, когда Саша скатилась вниз под уклон улицы, к коттеджу Наильчика. Она тогда была тут рядом. А зачем ей надо было убивать ребенка у всех на глазах? И следующая мысль: «Родители… их не убили?» От страха мир обрушился, все закружилось, наступила темнота.
– …Боже, боже, горе-то какое, – причитала мама. – Санечка, не плачь! Господи, ты же рядышком была.
А вдруг бы в тебя попал?
– Ну сколько можно плакать, а, Саня? Мы с мамой понимаем, как это страшно. Успокойся, давай водичку, ну, капни валерьянку. Да нет, ты видишь, это приступ, мы его не снимем. «Скорую» вызывай!
– Мам, пап, а может… Я сейчас ей куклу принесу?
– Точно, на день рождения чего-нибудь другое купим, давай тащи, в машине кукла.
– Санечка, посмотри, какую куклу мы тебе купили!
Какая красавица! Давай, давай вставай, о, видишь, одного роста. Как назовем?
– Да убери ты куклу, «скорую», «скорую» надо!
Белый потолок. Где это она? Огромная кукла рядом. Встревоженные лица родителей.
– Наильчик… Это сон, да?
– Нет… Сегодня похороны. Тебе нельзя. Ты все близко к сердцу принимаешь. Санечка, это несчастье.
– Да, парень не знал, что был патрон.
– Да, будут судить. Убийство по неосторожности. Девочка наша, мы не спали всю ночь… Солнышко наше, мы с тобой. Хочешь домой?
– Давай, иди к врачу. Пусть выписывают. Дом есть дом. Ей будет лучше, да и нам спокойнее.
– Соня? Где Соня?
– В школе, где ей быть. С ней все хорошо, не переживай. Ну, собираемся!
– А что кукла? Не нравится? Оставить здесь?
– Да, здесь.
– Да ну, Сашенька, мы с папой так старались!
– Смотри, она у тебя такая красавица!
Родители нежно ворковали, поглаживали Саню, бережно и осторожно похлопывали по щекам. Саша решительно не хотела открывать глаза, потому что с закрытыми глазами лучше соображалось.
Наильчик, Наильчик…
Так и лежит он перед глазами, а кровь, смешиваясь с дорожной пылью, течет под уклон улицы, к родному дому. Саша еще запомнила картинку, как от дома Наильчика бежит его мать, как она прижимает его к себе, целует и кричит каким-то странным птичьим криком:
– Наильчик, Наильчик!
Женщина скребет землю ногтями, набирает ее полными пригоршнями вместе с кровью Наильчика, посыпает себе голову и кричит, кричит чайкою:
– Наильчик, Наильчик!
Могла ли Сонька подложить патрон? Могла. А почему нет? Эта пройдоха способна на все, ведь смогла же установить микроскопическую рацию в Гейшу?
– …Санечка, просыпайся, открой глазки, солнышко мое, доченька!
Это мама. Она не отвяжется, так и будет мешать думать.
– Ну, умница, ну проснись! Мы так за тебя переживали! Кушать хочешь?
Необходимо кивнуть головой. Просто надо кивнуть головой! Мама не даст додумать, ее материнский инстинкт на взводе, тем более что именно она поднимала Саню, когда та навалилась на Наильчика, а потом промывала ее руку, ухватившую землю, смешанную с кровью.
– Ну, умница! Мы так за тебя переживали! Давай покушаем?
Надо кивнуть головой, а то так и не даст додумать со своими заботами на тему «покушать».
Все. Побежали готовить еду. Эти странные взрослые полагают, что самая главная их обязанность – накормить детей, чтобы их чадушки почувствовали, как сильно те о них пекутся. Нееет, знайте, милые взрослые: главное – ребенка не накормить, а выслушать.
Наильчик, мальчик, Наильчик…
В прошлом году он научил Сашу играть в японскую игру «Камень, ножницы, бумага»? Камень точит ножницы, бумага покрывает камень, ножницы режут бумагу. Хитрая такая игра, в нее Сане так и не удалось выиграть, и она тогда выполнила все-все желания Наильчика. Он так тогда задорно хохотал, им было так весело, так весело. Ну да… Пока не вмешалась Соня.
– Это сильно умная игра, на соображалку. Ты в нее, Сашка, никогда не выиграешь, потому что ты по жизни – «пирожок ни с чем», всю жизнь будешь на побегушках. А эта игра сильных любит. Игра-фарс. Кто окарал, тот и рыжий. Рыжий, но его можно представить золотым, а это уже совсем другое дело. Так ты кто? Всю жизнь будешь рабыней Наиля и станешь выполнять все его желания? Ты, видать, до сих пор не отличишь проститутку от студентки, смотри, как надо, учись.
Да, тогда она мгновенно переиграла Наильчика. Тот обиженно заревел и даже плюнул в Соню, за что она его отколошматила так, что все его сестрицы ей только аплодировали. Типа, спасибо за воспитание братика, он был неправ. Мы его так всей семьей обожаем, у нас бы даже не то что нога – рука бы не поднялась. А парня-то воспитывать надо! Сонька его лупила руками, пинала ногами. Вот дурында здоровущая! Она взрослая девушка на вид только. А в мозгах-то у нее! Сплошная шизофрения. Малышей так пинать! За игру какую-то дурацкую! Может, уже тогда пиналась вовсе и не наша Соня, а японская шпионка? Так эта не только всех перепинает, переколошматит, перестреляет. Ей волю дай – всех уничтожит своим климатическим оружием.
Хорошо хоть еще родители живы. Слава Богу, они даже не догадываются, что у них вот уж полгода как дочери в живых нет. Рядом клон. Вместо Сонечки – японская шпионка.
Ой, мама дорогая, что это такое? Кукла… До чего здоровенная! Как это продавщица-то говорила, а… бесполый урод. Ну до чего здорова! Где они ее такую откопали, а? Наверное, со мной одного роста. А может, и выше! Бедные мои мамочка и папочка! Понятно, они купили это чудовище, чтобы отвлечь меня от Гейши. Думают, что раз такая большая, значит, и красивая. Ну ладно папа… Он лучше в машинках соображает. Мама! Как ты могла купить этого монстра? Не ты ли всегда говорила, что смысл жизни – в постижении красоты? А красота – в первозданном, незаметном. Помнишь, сколько раз ты останавливала меня, чтобы в полунамеке, в недосказанности, в незавершенности увидеть и прочувствовать эту самую красоту. Ой, мама-мамочка, зачем, с самого детства учила писать хокку! Цветы – весной. Кукушка – летом. Осенью – луна. Чистый и холодный снег – зимой. Что останется после меня? Цветы – весной, кукушка – в горах. Осенью – листья клена. Истинная красота. Мгновенность красоты. Еще чего-то о Японии рассуждает.
У Гейши личико крошечное, но живое. Каждый день по-разному смотрят глаза. Да что глаза… Вон как рот меняется, а эта дурында уставилась голубыми глупыми глазами, и руки-колодки в стороны торчат. Ой, а кого же она мне напоминает? О, да она – копия я! Поди еще умилялись. У нашей доченьки такие глазоньки, такие беленькие волосики. Ах ты наша лапушка! Тьфу, уродина, куда деть тебя бы! Закопать поглубже? Нет, лучше сжечь. Не, придумала! Наильчику на могилку отвезем. Пусть отпугивает от него злых духов. Не, еще могилку ему продавит, да и как дышать ему под такой тяжестью?