Человеческая жизнь похожа на коробок спичек, обращаться с ней серьезно – смешно, обращаться несерьезно – опасно.

Больше всего на свете Соня любила оставаться наедине со своим дневником. Это была восхитительная книжечка на замке. Ключ от замка она постоянно перепрятывала, да так, что частенько не могла найти его сама.

Вот и сейчас ключик обнаружился только через три месяца. Ох и хитрюга же она! Мама правильно говорит, что ей можно шпионкой работать. В последний раз спрятала ключ так, что ну сроду не догадаешься, на самое видное место. Повесила на цветок, да так искусно, что его никто не обнаружил: ни мама, которая постоянно его поливала, ни папа, который любил подходить именно к нему и восхищаться формой и цветом листьев. Даже младшая сестра Сашка, которая страсть как любила все исследовать, распутывать, во все совать свой любопытный нос, и та ведь не нашла заветный ключик. Из-за нее-то в основном и налажена эта выматывающая конспирация. С тех пор как сестра научилась читать, она стала представлять серьезную опасность. Помнится, испортили Соне настроение родаки, взяла да и написала в дневнике: «Ненавижу школу, родителей!»

Так эта дурында Саша по слогам все соединила и к папе с вопросом:

– А почему Соня ненавидит школу?

– Там трудно учиться.

Не унимается маленькая предательница:

– А почему Соня ненавидит тебя и маму?

Противно теперь даже вспоминать, как тогда все истерили…

Ей вообще ничего нельзя доверять, чуть что – сразу все маме с папой рассказывает.

Как любила Сонька перечитывать свой дневник, рассматривать рисунки и вспоминать те денечки, о которых когда-то написать захотелось! Вот видно же невооруженным взглядом, до чего она была умным и талантливым ребенком, не то что эта Санька – «пирожок ни с чем», как ее иногда подружка Люська называет, а та, если что-то разглядит в человеке, так навеки припечатает.

Начинался дневник с автопортрета, тут она себе во всем польстила: и глаза были у Сони не такие огромные, и косы не такие толстые, но с этой девочкой она давным-давно, как говорится, душой срослась. Даже целый мюзикл сочинила про эту девочку. Ну, как будто она с другой планеты прилетела спасти Землю. Но люди были жестоки, и ей, бедняжке, не посчастливилось. И сцена, в которой она погибала, была такой правдоподобной, что, каждый раз исполняя ее кому-то, Соня плакала, как по себе любимой. Браконьер – еще один персонаж мюзикла – даже не подозревал о любви Инопланетянки и продолжал убивать животных. Однажды он смертельно ранил детеныша волчицы, и это только ускорило смерть девочки-инопланетянки, потому что маленький волчонок на самом деле должен был стать ее последующим воплощением. Рвалась связь времен, все рушилось на этой дерьмовой планете. Да, темы ее волновали отнюдь не детские!

О жизни

Жизнь – это твое сердце, если ты потеряешь ее, то не сможешь существовать на Земле. Пусть люди говорят, что жизнь – это не сердце, но я всегда буду думать так. В жизнь ты вкладываешь любовь, ненависть, сомнения, желания… А в сердце? Сердце тоже может любить, ненавидеть, сомневаться, желать… И вывод очевиден: жизнь и сердце – одно и то же.

Здесь же рядом рисунок с названием: «Цветок моих талантов».

Сонька до мельчайших подробностей помнит тот день, когда она создала свой очередной шедевр. Ее привели в музыкальную школу и познакомили с учительницей. Девушка так понравилась ей, что она попробовала нарисовать ее портрет, а потом, уже позже, пришла идея с цветком, так что она старалась всем взрослым доказать, что именно с этой девушкой – преподавателем игры на фортепиано, каждый лепесток ее талантов расцветет с невероятной силой.

Жаль, что всего мгновение – один год, было это счастье общения с ее первой учительницей, просто так часто бывает в жизни: девушка становится женщиной и уходит в декрет… И цветок талантов мог увянуть и погибнуть, если бы… Но то уже совсем другая история.

Перевернув страницу, Сонька тихонько засмеялась, это была запись, которая ее радовала своей безграмотностью.

Что такое мама?

Что такое мама? Конечно же, все дети знают. Мама – это идинствинный чиловек, каторый о тебе заботится. Она всегда теплая и улыбчевая. Еще мама – учитильница, и ее любят все дети. Олеся ученица из маминого класса так и сказала:

– Наталья Сергеевна твоя мама? Как я ти-бе завидую! Хотелабы я чтоб у меня была такая мама…

Глупенькая девочка! Моя мама бывает со мной меньше и меньше. Когда она родила сестру, то на меня у нее не осталось времени. В день моя мама со мной гаварит семь минут, я по часам свиряла. А психолог, это такой семейный врач, говорит, что со своим ребенком надо хотя бы десять минут в день разговаривать.

Зачем ей только панадабилась ражать Сашку? Ей нихватало моей любви что ли?

Сонька еще раз перечитала запись. У нее уже давным-давно чесались руки исправить все свои ошибки. Да-да-да! Красной пастой, как это делала в школе учительница по русскому языку и литературе Таисия Михайловна, чье имя останется в сердце на всю жизнь. Если родится дочка, то ее она назовет Таисией. И уже руки потянулись к ручке с красной пастой… Стоп! Нет! Она хорошо понимала, что если исправит свои детские грамматические ошибки в текстах, то больше не получит такого наслаждения. Соня радовалась, когда находила новую ошибку, и оставляла ее как драгоценную реликвию.

Несколько страниц было заполнено ее детскими рисунками. Здорово же она рисовала!

«Найденное солнце» – и название философское, как сказал бы папа.

Сонька тогда переживала первую любовь, конечно же, безответную, так не хватало лучиков любви и доброты. Но самое больше несчастье было в том, что ее девушка-педагог ушла в декрет. Жизнь есть жизнь… Но тогда даже дышать было больно. Взамен дали какую-то дурынду. Сонька у нее сонату Гайдна G-dur играла без фа-диеза, вам все равно не понять… Это была амеба, далекая от музыки, и Сонькина карьера пианистки накрылась бы медным тазом, если бы с нового учебного года ей не дали нового педагога. Тогда и появился рисунок «Свет моей жизни». Евгения Ивановна Стебунова была учителем от Бога и смогла душу Сони привести в равновесие. А убила ее система… И человеческая зависть… Ведь каждый ученик Евгении Ивановны уже через год работы с ней играл не хуже Вана Клиберна. У Сони даже фотографии любимого педагога не осталось. В сравнении с девушкой-педагогом, раскрывшей все ее таланты, конечно же, внешне Евгения Ивановна ей проигрывала. Та – богиня, эта – глубокая старуха. Только позже, в процессе учебной деятельности, Соня поняла, что возраст педагога всегда несет опыт и мудрость. Как-то неуловимо быстро Евгения Ивановна систематизировала знания Сони, добилась от нее яркого красочного звука. Как-то незаметно воспитала фанатичное отношение к музыке. Как она тогда занималась! В сутках часов не хватало! И вот, пожалуйста, перед вами лауреат многочисленных региональных и городских конкурсов. А потом коллеги Евгении Ивановны придумали и разыграли целое шоу, чтобы уничтожить учителя. Они пустили слух, что та сошла с ума от своей гениальности. Отправляли ей письма с нелепым содержанием, кричали под дверью всякие гадости, а когда та озвучивала это в учительской, педагоги-коллеги крутили пальцем у виска, дескать, сошла с ума.

Однажды к зданию музыкальной школы подъехала «скорая», учителя умело разыграли спектакль, типа это «плановый» медицинский осмотр.

Евгения Ивановна, не подозревая ничего, села в машину, и та сразу на бешеной скорости выехала со школьного двора.

Говорили, что ее отправили в сумасшедший дом.

Чего только не предпринимала семья Сони, следов любимой учительницы не нашли.

Соня вспоминала уроки своего педагога, у которой, кстати, учительницей была ученица самого великого Рахманинова. Этим все сказано. Вспоминала и плакала. Так мало было этих уроков! А как играла Евгения Ивановна! А еще они вместе с ней и ее овчаркой Лизой ходили в походы, чтобы слушать звуки природы. Встречала их Александра Ивановна, сестра учительницы, вкусными обедами. Как же она преданно ухаживала за своей Женечкой! Женечке не разрешалось делать по дому ни-че-го. Только играть на рояле. Он важно и по-хозяйски занимал всю площадь их крошечной однокомнатной квартиры. Непонятно, где они спали? Все вместе на полу? С собакой? Куда они все постельные принадлежности прятали? Как было приятно наблюдать за сестричками! Таких два милых седых одуванчика.

– Простите, Евгения Ивановна. Простите, что не смогла помочь в этом страшном театре взрослых людей-марионеток. Ими управляла зависть, а я была слишком мала, чтобы понять, какая это страшная сила, ЗАВИСТЬ.

Будьте вы все прокляты до шестого колена, все, кто принял участие в этом мерзком спектакле!..

В ту пору родители задумали родить мне братика, и, честно говоря, я сильно запереживала, а продолжат ли они любить меня? Или, может, предадут, как предали Евгению Ивановну ее же коллеги? Да, мечтали о братике, особенно папа. Родилась Сашка. Привет, сестра! Испортила ты мне детство!

О папе

А кто такой папа? Папа – это родной тебе человек. Мой папа очень любит смотреть телевизор. Он – его лучший друг. Папа меня учит смешным стихотворениям и песням, например:

– Как из гардероба показалось жо…

– А че? Ничего, желтый сарафанчик!

Когда мы с папой так поем, мама нервничает и ругается.

Ему очень не нравится, когда мама заставляет его ходить ко мне в музыкалку на концерты. Он говорит, что ничего не понимает в музыке – блям-блям, как палкой по забору. Еще папа хорошо водит машину и умеет ремонтировать велосипед. Он совсем не любит сладкое, зато пива может выпить целую канистру, если, как он сам говорит, есть хорошая компания. А еще он обожает красивых теток, с ними он шутит. Хорошо еще хоть про маму не забывает. Как ее не любить? Она заботится обо всех и красивая. Только не следит за собой, я сама видела, как она в лифте накрасила себе губы без зеркала. Посмотрела бы, как тщательно себе рисует наша англичанка, пририсовывает себе губищи, будь-будь какие! Вывод: женщиной быть сложно, и чтобы твой мужчина никуда не делся, надо успевать следить за собой.

Соня перелистывала страницы своего дневника. Да, тут вся ее жизнь: семья, школа, одноклассники, учителя. Всеми ими она давно научилась управлять. А что? К каждому можно подкатить, каждого можно обаять, использовать по своему усмотрению.

Кстати, все последнее время ее донимает мысль – как нормальные люди могут идти в учителя? В школе, особенно как ввели ЕГЭ и ГИА, они стали какие-то злые и нервные. Панически боятся, что их обвинят в плохом обучении. Чуть что – пугают ЕГЭ, тоже нашли страшилище! Но самый ужас, когда родная мать – учительница в твоей школе.

Гляди тогда в оба. С одной стороны, одноклассники. Ну во всем, козлы, тебя подозревают: поставили тебе «четверку» – ну, конечно, мать – учительница. Узнали учителя какую-то тайну детей. Ну-ну… Это ты разболтала все своей мамочке, а та уже другим училкам.

С другой стороны, мать сама едва справляется с администрацией. И почему ей не хватает ума наладить отношения с этими уродами? Вечно у нее какие-то проблемы, денег не платят, а ученики не только по школе толпами за ней ходят, так и дома покоя от них нет.

Никогда, ни-ког-да Соня не пойдет работать в школу. А эта последняя история, вот с этим самым дневником… Был бы автомат – расстреляла бы всех. Хотя сама дура, зачем-то потащила дневник в школу и оставила на английском, да еще и с ключиком в замке. Классуха-англичанка взяла да прочитала от корочки до корочки, как будто ей никто никогда не говорил, что читать чужое – дурной тон. Ну, прочитала, хрен с тобой, так нет, надо всем одноклассникам процитировать, что думает Соня о них, маме закладочки разложить. Ну и кто она после этого?!

Ну вот как после этого относиться к родной матери, если та пошла на поводу у англичанки и потащила Соню, как преступницу, к психологу? Умора, но та, третья из ненавистного мира взрослых, рассматривая ее рисунки, заботливо отксерокопированные из дневника Сони – подумать только, родной мамочкой-предательницей, комментировала их, используя заумные психологические термины. В памяти остались те тусклые диалоги:

– Соня, что ты хотела сказать этим своим рисунком? «Моя раковина», ты так его назвала?

– Да ничего особенного… Моя раковина – мой дом. Вот – папа, вот – мама, это – я, а это… сестра.

– А почему рисунок у тебя в черном цвете?

Психолог еще что-то пыталась обосновать. Дура. Другие краски закончились. Что было под рукой, тем и рисовала. Блин, писала, как говорят художники.

Ей назначили тогда какие-то психологические сеансы с этой дурындой-психологом проходить. А мама… Еще учитель называется! Добросовестно контролировала эти посещения, да еще деньги платила.

Вас всех самих же от себя лечить надо!

Хорошо, что вмешался папа. Да, была история… И то, что Сонька не сожгла свой дневник – его заслуга. Он так и сказал, пиши, Соня, и прячь. Дур на свете много, не позволяй им лезть в свою душу. И еще. Взял и поставил послушать песню Высоцкого «Я не люблю». Все тогда стало простым и понятным. Спасибо, Высоцкий. Трусить и плакать она перестала совсем, но самое главное, вместе с папой настояли, чтобы ее, Соню, перевели в другую школу. Папа так и сказал: «Девочке пора становиться личностью, твои коллеги ее попросту раздавят, сломают своими доносами». Если бы себя еще и отец повел по-другому. Ох, тогда бы всем она вельд устроила. Не знаете, что это такое? А почитайте… Ух какой рассказик Брэдбери сочинил!!! Есть ситуации в жизни, когда родители достают. Как же достают! Папа умный. Он спас тогда семью: Сонька на полном серьезе подумывала, куда бы убежать из дома родного. Она только и могла в то время, что клип Эминема смотреть. Ну, там он весь клип копает могилу матери. Вот до чего родители могут доводить своих детей! Жестко тогда было в семье. Мама себе объяснила, что у дочки переходный возраст. Все-таки хорошо, что отец включился.

Кстати, им Сонька научилась управлять, наверное, на втором году своей жизни. Надо просто подойти к папе и прижаться особым образом, ну а если погладить по небритой щеке – считай, он твой, раскручивай по полной программе.

Как бы то ни было, спасибо ему, ведь сожги она тогда дневник, никогда бы не было этой исторической записи.

Понедельник, 24 декабря

Весь вечер я готовилась к Новому году, вырезала бумажные снежинки, вспомнила уроки оригами и сделала несколько фигурок собачек, обвесила портрет умершей собаки новогодней мишурой.

Адора – в переводе «мощь», «помощь». При любой опасности на улице – только ее позовешь, она всегда быстро прибегала, и все в страхе разбегались.

Умерла Адора от энтерита. До сих пор не могу простить родителей, что не нашли денег на дорогостоящую чистку крови. Бог забрал ее 25 сентября. Я три дня не ходила в школу, просто не хотела, чтобы эти мои одноклассники видели мое зареванное, опухшее от слез лицо. У меня никогда не было такого горя. Мне хотелось умереть самой. А пока я украшаю ее портрет и разговариваю с ней:

– О, милая Адорочка, как жаль, что умерла ты, такая добрая собака, ты этим столько горя принесла. Как ты мне нужна! Верю, что мы с тобой встретимся. Там, где кончается радуга, там, где кончается жизнь.

Сонька шмыгнула носом. Тогда ей обещали купить еще одну собаку, но она упорно орала, что у нее на всю жизнь останется любимой и единственной собакой ее Адора, красавица-доберман.

Она еще раз перелистала весь свой дневник, прежде чем открыть чистую страницу. Надо было поймать то состояние, когда рука сама потянулась за ручкой, а в голове родилась стоящая мысль, чтобы ее захотелось записать.

Можно, конечно, начать нести всякую чушь, лишь бы эпатировать, пиплы схавают все, да еще и за умную сойдешь… Вот только в этот родной дневничок гадость тащить не хочется, потому что когда его перелистываешь, картинки возникают.

Картинки детства…

О-о-о, а что это там ВКонтакте развернулось?

Ну, Даха, ну выдала…

Монитор компьютера изобразил крохотную буковку «я», которая билась и пульсировала, как сердце, разрасталась на глазах… – я-я-я-я-Я-Я-Я – потом взрыв и слова, истекающие кровью:

– Мы все живем в предвкушении Конца Света… Исчезнет человеческое сознание, люди и города, государства и культуры… Задумайся, как ты встретишь апокалипсис со своим «я»? Ведь в каждом «я» – целый мир чувств и мыслей, а каждый человек неповторим, он так же не изучен, как и Вселенная.

Ты допускаешь мысль, что всех и все окутает пустота…

Представь, что осталось каких-то 700 дней жизни для планеты и для тебя… Необходимо каждый час, каждый день творить только добрые дела. Ведь жизнь – это воскрешение веры в себя, других. Жизнь есть добро!

А внизу, под видео, уже успели накатать кучу идиотских комментов.

«Это спам! Пхахахаа! Я пат сталом. Конец света отменили Дах)). ХД крутое видео. “Я” сделай побольше чтоб любой тупой догнал Я это Я!» – успел «спетросянить» Артем.

А следом длинный месседж. Это, видать, Люська релаксирует. Она из чего угодно сочинит поэму:

«Пхахаха))) Щас обосусь, вот стеб, – это Лизка вынырнула, выставила на аве свою фотку с голой грудью, заячьими ушами и хвостом, – ОМГ Playboy доморощенный, – вас че, девки, давно не трахали? Такую тему замутили))) Гоу в клуб тусить!»

«Лиз, фото найс! Пиши в личку. У меня предков дома нет. Иди ко мне, оторвемся, помнишь, как в 7 классе», – канючит Артем, ну никак не может забыть свою «первую любовь», а ей клубы подавай…

Сонька щелкнула мышкой, подождала… А эти придурки уже о другом. Ну… мои мысли – мои скакуны… Говорят, что дети после пяти лет перестают видеть ангелов. Это так мама говорит, может, в ее поколении так и происходило. Если что, Сонины одноклассники вместо ангелов видят только половые органы с самого рождения, об этом весь треп в чате: у парней начинающийся спермотоксикоз, от того и обсуждения, кто кому бы вдул и у кого свободная хата, чтобы устроить вписку. Обычное среднестатистическое быдло. Озабоченные марионетки. Матерятся-то, матерятся! Пьяное зачатие через одного. В реальной жизни вроде ничего, а в пространстве Инета… Короче, дело к ночи…

Я стала взрослой?

Вчера подслушала разговор родаков:

– Дети нас объединяют, – как всегда высокопарно изъясняется мама.

– Объединяют? А, может, обедняют? – отжигает отец.

Нееее, у него, у моего отца, классное чувство юмора. Ценю! Недавно так пошутил, команды КВН просто сражались бы за него.

Вот и сегодня – утро начинается как обычно. Родители, как всегда, пьют кофе под жужжание новостей. Отец то и дело переключает каналы, было пятьдесят, теперь сто, а смотреть нечего, зато нащелкается от души.

Диктор:

– Сегодня день рождения Конституции…

Батя:

– Которая появилась на свет мертворожденной…

Совместный хохот минуты две, а потом:

– Знаешь, уже стыдно перед соседями – ребенок к этой чертовой кукле третий месяц бегает, такой попрошайкой скачет перед витриной. Ну разве мы не можем себе позволить купить эту японку?

– Слушай, а может, без этих ваших тряпок-кукол вместо нашей развалюхи мы купим «японку»?

Ну, крут, батя! Маши-ну! Маши-ну!

– У ребенка должно быть счастливое детство… – опять разглагольствует мать.

– А мы что, миллионеры? И почему именно эту куклу? Что, других нет? Попроще?

Да, Саню жалко, не видать сестренке японскую куколку. По-моему, это Аркадий Аверченко сказал или кто-то там еще: «Моя была бы воля, я бы только детей признавал и считал за людей. Как человек перешагнул за детский возраст, так ему камень на шею, да в воду. Потому что взрослый человек почти сплошь – мерзавец».

Я с этим согласна. Мои родители – не самые плохие взрослые. А сказку ребенку создать не могут. Ведь видно, что моя младшая сестренка – ангелочек. Ей устроить праздник жизни – одно мгновение. Купи эту куклу – и все. Ребенок счастлив. Но им лучше купить машину. Это престижнее и круче. Стоп-сто-о-оп. Я и сама за машину. Офигеть! Вот сейчас, в эту минуту, поняла, что уже сама принадлежу миру взрослых… Вау! И еще… кажется, я знаю, как заполучить куклу. Это будет мой последний подарок детству – и себе любимой. Я возложу его на алтарь самопознания! (Хорошее выражение – запомнить для поста.) Буду смотреть на японку и вспоминать эту минуту, когда я поняла, что уже не ребенок. Прощайте, ангелы.

Let’s go, Соня! Но до мерзавки мне еще далеко, ведь у меня пока нет детей!

Последний подарок детству…

Звучит почти как молитва, не-а, как камлание шамана. Вот, послушайте, попадите в ритм собственного сердца… Последний подарок детству, последний подарок детству. Это же наши бабушки так камлали: «Когда мы едины, мы непобедимы! Эль пэбло. Унидо. Камаске рабэн сидо! Когда мы едины, мы непобедимы»! Кому они так признавались в своей любви? Чегеваре? Не, гоню! Фиделю!!!

Последний… Подарок… Детству…