Женщина знает
В своей жизни три ложа:
Из пены, травы, инея.
Спасибо, тебе, Женечка, спасибо, родной! Это после всего, что у нас с тобой было, ты предал меня с моей лучшей подружкой! Так тебе и надо, нечего было распускать свой язык, хвастаться нежданным счастьем своим. Да и ты, Люська, хороша! Какую тактику придумала: ах, Соня, что ты в нем нашла? Ах, он такой косолапый, неуклюжий, ты чувствуешь, как от него потом несет, ладошки влажные. Ну чего ты в нем нашла?
И как только я его бортанула, мигом в койку заволокла. Так и хочется потаскушку позорную переспросить: «А что, Люська, у Женьки ноги выпрямились? Потом перестал вонять, а? Ладошки его вылизала, да? Он теперь весь сухонький?»
Ходят они с Женькой счастливые, целуются на глазах у всей школы, засосы позорные на шеях как ордена доблести демонстрируют бессовестно. Да, имя Евгений в переводе на русский язык означает «благородный». Уж какой ты благородный… теперь ясно… Странно как-то, девчонки с этим именем – отличные люди. Точно, редкие красавицы и умницы, да еще и, как правило, остроумные. Когда у тебя есть подруга Женя – жизнь удалась! Но Жени в мужском варианте… То ли от них с детства скрывается правда о значении их имени, то ли они из вредности сплошь предатели и подлецы?
Может, это только тебе такие уроды попадались и есть среди Жень-мужиков порядочные люди?
Теперь же опыт на всю жизнь. Услышала это имя, сразу убегай. Вот так резко разворачивайся и в противоположную сторону сигай… предатель… ненавижу…
– Сонечка, а что вы, с Женей расстались, да? – глазками морг-морг…
Это одноклассницы жалеют.
– Вы с Женькой такой красивой парой были, – и опять, морг-морг ресничками…
А мне бы и впрямь хоть в морг… В комнату с белым потолком. С правом на ошибку. Ох, как прав Бутусов!
Родители, похоже, о чем-то догадались, стараются потихоньку в душу влезть.
– Соня, а давай пикник устроим?
– Доча, впереди трудный период жизни, ЕГЭ, поступление в институт, давайте махнем на выходные на озеро… такая жара… народ уже вовсю купается…
– Красавица наша, сидишь день и ночь с учебниками, а жизнь-то так и пройдет! Не все можно тестами пройти-измерить, порой гульнуть и отдохнуть необходимо.
Куда деваться от родительской любви-опеки? Бульк, да в озеро! Так происходит только в кино. Например, в любимом фильме мамы «Любовь и голуби». Отец семейства стоит у двери, прощается с семьей, дверь открывается, и он – бух прямо в море и поплыл.
В этой семье такого не дождаться. Весь вечер планируют, что берут на отдых, укладывают сумки, рюкзаки. На второй – едут по магазинам, чего-то не хватает, медленно и поэтапно вычеркивают пункты в списке. На третий день – к друзьям, ведь на озере будут дня два, значит, нужна еще одна палатка и парочка спальников.
Все это укладывается, машина еле тянет, дорогой начинается жуткий ливень, и уже решают вернуться назад, ан нет, погода налаживается, от земли идет теплый пар, а на небе появляется двойная радуга. От такой нестерпимой красоты хочется быстрее в воду, но еще часа три с пробками, медленно тащатся по городу, проклиная жару, светофоры, кризис, черт бы его побрал, дур-баб за баранками, ЕГЭ, министра.
Долго трясутся по гравийке, на каждом километре останавливаются, чтобы Сашка поблевала, ее укачивает, и с этим приходится мириться, а главное, терпеть, уж лучше бы осталась в душном городе. Как все это великое переселение достало! И… Вот оно! Озеро…
Противный голос матери с педагогическими интонациями:
– Куда? А палатку установить? Мангал разжечь? Сашенька, доченька, иди веточек пособирай! Соня, помогай отцу, я – на родник за водой.
Маленькое государство для отдыха готово. Будет… Часа через три…
– Я туда-обратно быстренько, а, мам? Уже чешусь вся, вспотела… Ну?
– Давай, дочь, искупнись да сядем.
– А шашлычок под коньячок… – напевает батя. – Смотри, Сонька, недолго, скоро мясо подойдет, тебя ждать не будем…
Бульк! Вот оно, счастье, а главное – на небе двойная радуга. Ого, как быстро достигла берега, оттолкнулась, поднырнула, стремительно рванула к родителям.
– Глянь, прямо Афродита из пены морской, до чего красиво сложена доченька, – услышала папин голос, маменька уже заботливо держит полотенце.
– Красота ты наша! Ух, сколько же мужских сердец разобьешь. Пошли к костру, там Санька дневалит.
Вот она радость – вся семья в сборе, под коньяк шашлык особенно хорош. Родители – добрые друзья, сестренка – забавная малышка…
Какой она замок из песка соорудила! Кумамото отдыхает. Щас Соня рожу японскую ей покажет, чтобы не расслаблялась.
Раз – ногой в самый центр замка, два – летит-разлетается волшебный замок в разные стороны. Знай-знай, сестренка, под ногами не путайся!
– Я еще разок окунусь?
– Сонь, аккуратно, ведь коньячок…
– Ой, да перестань, вода – ее родная стихия. Уж за кого-кого, а за Соню переживать не стоит.
– Мам, там коньяку-то плеснули. На донышке, у меня ни в одном глазу.
Не удержалась, пнула новый замок сестрички, на проходе, дуреха, возвела. Ох как хорошо по песочку пробежаться.
На скале сидит сосед Валерка, на фоне неба вычерчивается силуэт его загорелого тела. И в памяти тут же всплывает и звучит заезженная похотливая песня: «Валера, Валера…» И верещит певичка так противно, видать, заплатили хорошо, на всех каналах, по всем радиостанциям… «Валера»… Посмотреть бы в глаза авторам. Правда, если зазывает она вот такого Валеру со скалы, то это понятно.
Сонька легла на спину, поймала момент полнейшего расслабления, звездой распласталась в центре озера.
Какое счастье – ты одна, и только небо, воздух и вода – твои стихии. Прямо буддизм какой-то!
Слияние с природой полнейшее. Ты и озеро, синтоизм, ты часть живой души, фу, как остановить работу мозга? Перед собой даже умничаешь, отдыхай, Соня, расслабься. Ты маленькая ничтожная капелька озера, в тебе переливается радуга, ты счастлива. Ну, ну, нирвана, приходи. Ты капелька воды, ты радуги свеченье.
– Сашенька, смотри, вот здесь заканчивается отмель, а дальше опасно заходить, резко все обрывается. Можно утонуть, вот так, да, умница. Ходи вдоль берега, дальше – ни-ни. А мы с папой к костру пойдем, веток подбросим, – инструктируют родители сестренку.
– Соня, за сестренкой смотри, мы пошли, а то костер потухнет.
Нет, ну что за родители? Опять за свое, не дадут расслабиться, опять сеструху повесили. Даже не пошевельнусь, так и буду лежать, наслаждаться жизнью. Лениво перевернулась, доплыла до скалы, вот кому можно позавидовать, так это Валерке, день и ночь на озере, сидит, понимаешь, изваянием…
Оттолкнулась, тронулась без передыху. До чего оно большое, наше озеро. Какое счастье, что весь народ еще вкалывает, вот завтра понаедут, зеркальная синь взорвется сотнями орущих и визжащих потных тел… а пока… А пока ты одна – маленькая хозяйка большого озера. Гребешь себе и гребешь.
…Что она делает, маленькая дрянь? Бежит по отмели и со всей дури кидается на старшую сестру. Усталое тело даже не сопротивляется, послушно уходит в глубину. Сквозь толщу воды ярким диском светит солнце, угадываются очертания двойной радуги, пятки ножек родной сестрички отталкиваются от плеч, тело покорно погружается все глубже, как красиво зависают волосы, ввысь просятся руки. Ощутила себя капелькой озера? Сонька разглядывает свои безвольные руки, никогда она не прикоснется вот этими самыми пальцами к клавиатуре фортепиано. Равнодушие сковывает все тело. Нет сил сопротивляться.
«Да я же утонула, – думает Сонька, – да нет, меня утопила сестренка, да не меня… японскую шпионку… Она все…»
…Организм сначала расстался с водой, ого, сколько ее внутри поместилось. Изо рта, носа, ушей… Она выливалась и выливалась… Фонтанировала и фонтанировала… А потом на сушу попросился шашлык…
– Я вижу, Сашка на тебя кинулась с объятиями, тоже мне соскучилась, нашла, когда обниматься, а потом, видать, испугалась, оттолкнулась от тебя да деру на берег, а я увидел – круги пошли, понял, что выдохлась ты, нет сил выплыть, вон сколько кругов нарезала, да нырнул за тобой, хорошо, успел. А дай я еще раз на всякий случай искусственное дыхание сделаю, а? Сонь, ты такая, такая… охренеть, какая ты!
Она все рассчитала… Родители далеко, вон как красиво выводят под гитару: «Видно, так заведено на свете, к тридцати годам перебесясь, все сильней, прожженные калеки с жизнью мы удерживаем связь. Милая, мне скоро стукнет тридцать, и земля милей мне с каждым днем…» Прижались два голубка, папаша теребит струны, мама, положив ему голову на плечо, профессионально подстраивает второй голос, смотрит на костер, рядом младшая доченька перестраивает замок. Идиллия!
А где Соня? Где, простите, та, ради которой был организован выезд на природу? Ваша Соня, между прочим, могла лежать на дне озера. Когда вы это допоете, когда заметите – вау, а где это наша Соня? И все хлопоты с ЕГЭ так померкнут и затрутся с настоящим-то горем.
Сонька зажмурилась и всего на миг представила: выносят гроб, за ним безутешные родители, стоят серьезные одноклассники, не стесняясь никого, рыдает Женька, рыдает Валерка. Кстати, классно он дыхание искусственное делал, и пахнет он… ну практически как родной.
Стоп-стоп… Еще раз перекручу… Похороны, выносят гроб. Теперь только Женька-козел осознал, что лишился настоящего счастья. И что с этой дурой Люськой никогда не испытает того, что переживал с красавицей Сонечкой…
Не плачет только Сашка, она знает, что в гробу японская шпионка, потому что настоящую сестренку уже давно оплакала.
Дура, блин, цветы регулярно носит к дереву…
Нееет, как ни крути, это была тщательно продуманная акция ее уничтожения… Уничтожения японской шпионки. Вот тебе и «пирожок ни с чем». Разве можно было такое ожидать от младшенькой? Она все правильно рассчитала, да и сейчас сидит себе с родителями, такой безвинный маленький ангелочек, замок строит из песка. Героиня. Как только такой план мог созреть в голове ребенка? Героиня. Считай, родителей защитила от японской шпионки. Ну, дождешься, маленькое чудовище!
– Спасибо, Валерка… Родителям не говори, а?
– Раз спас тебе жизнь, считай, должна. Встретимся?
– А то! Звони…
– Такая бы красота исчезла.
– Да ладно, красивую нашел…
– Всегда тобой любуюсь.
– Ага, особенно сейчас.
– Я бы такие губы из своих губ не отпускал. Дурак Женька, променял тебя на обезьяну кривоногую.
Вот все в курсе. Может, и Соня такой шальной и счастливой была, как Люська?
Еще кружилась голова, еле встала с горячего песка, дошла до воды, умылась. Радуга в небе исчезла, а родители запели новую песню, видать, Сашка попросила: «Я с детства рос испорченным ребенком»…
Соня сидела на отмели, приходила в себя. Валерка на мотоцикле пролетел мимо. Махнул рукой на прощанье.
Неприятно першило в горле, пугала родительская уверенность, расчет сестренки сковывал душу ужасом. Вот так нелепо могла закончиться жизнь. Игру надо прекращать. Как?
Саша, я все придумала из жадности, прости…
Нет, надо круче.
Идея! Отправить шифрованную телеграмму, на глазах Сашки ее прочесть, увы, прощай, отзывают, служба. Клон Сони уже создан, тебе задание – ввести ее в семью и еще пару месяцев поприкалываться.
Соня тихонько подошла к костру, родители продолжали петь, Саша подняла голову и, увидев Соню, с ужасом закричала:
– Мама! Папа! Вы думаете, это наша Соня? Это же японская шпионка!
Она упала на свой заново отстроенный замок, прикрыв голову руками.
Наверное, сейчас японская шпионка достанет гранату, автомат. Наверное, сейчас все взорвется и упадут родительские тела, простроченные автоматными очередями.
Тишина…
Невероятное новое климатическое оружие пустила в ход японская шпионка? Даже страшно глаза открывать.
Вдруг уже никого нет, а все на многие километры выжжено и уничтожено?
Саша приоткрыла глаза и увидела, как мама дает пощечину японской шпионке…