Серое пасмурное небо нависло над Коломной. Иногда начинался мелкий дождь, но почти сразу же проходил. Заключенных выводили на прогулку. Между ними и этим далеким, почти недостижимым небом, олицетворяющим свободу, была тяжелая металлическая решетка. И заключенным казалось, будто не они находятся в тюрьме, а само небо с его облаками. По этому поводу некоторые из них шутили.

– Как думаешь? Сколько ему дали? – толкнул Максима в спину высокий тощий заключенный по кличке Гвоздь.

– Кому? – не понял Максим.

– Ну… небу… этому.

– Хватит, Гвоздь, не смешно. Придумай что-нибудь новое. А то все время одно и то же!

– Придумай, – усмехнулся Гвоздь. – Это ты у нас ученый. Придумывать…

– Поп, а расскажи что-нибудь? А то скучно как-то… – повернувшись к Максиму, подначил его зэк по кличке Глыба – крупный мускулистый мужик лет сорока, весь в татуировках.

– Про что рассказать? – спросил Максим.

– Да… историю какую-нибудь. Чего ты там в прошлый раз-то нам рассказывал?

– Про то, как Моисей евреев водил по пустыне. И про Иова рассказывал.

– Это того, которого рыба съела? – уточнил Глыба, рассматривая свою новую татуировку на руке.

– Про него, только не съела она Иова… – начал Максим.

Но его заглушил крик надзирателя:

– Стройся! В колонну по два становись!

Заключенные засуетились и стали выстраиваться парами.

В толпе слышалось недовольство. Максим встал рядом с Гвоздем.

– А ну молчать! – скомандовал надзиратель, маленький мужчина с мелкой острой бородкой.

Он прошел вдоль колонны, всех пересчитал и подошел к Максиму.

– Ты! – сказал надзиратель и слегка ткнул Максима в плечо резиновой дубинкой.

– Я? – переспросил Максим.

– Да, ты! – Надзиратель засунул дубинку в чехол и поправил ремень. – Со мной. Остальные – гулять. Только группой, не нарушаем строя.

Максим вышел из колонны, посмотрел на Глыбу с Гвоздем, те что-то ему пытались шепнуть, но он не услышал.

– За мной! – скомандовал надзиратель, и Максим подчинился. – Говорить потом будешь!

– Попа уводят, – прошептал кто-то сзади. – Видать, провинился, а замолить не смог.

За спиной Максима раздался смех.

Кабинет начальника был светлым и просторным. Сквозь крупные квадратные окна падал солнечный свет, освещая все пространство комнаты, в центре которой стоял большой деревянный стол, заваленный папками с бумагами. Справа от стола расположился двустворчатый шкаф со стеклянными дверцами. За одной из них Максим увидел бутылку дагестанского коньяка, наполовину пустую. За столом сидел крупный, коротко стриженный бесцветный человек с большим животом. Обвисшие щеки и массивная шея делали его особенно неприятным. Из зеленой казенной рубахи выпирала почти женская грудь. Из одного кармана рубахи торчала пачка сигарет. Человек изучал бумаги. Не отрывая от них взгляда, он заговорил прокуренным голосом:

– Максим Валерьевич Сухоруков… шестьдесят четвертого года рождения… заведующий лабораторией…

Тут он прервался и вопросительно посмотрел на Максима.

– Да… так и есть, – спокойно ответил Максим.

– Как же это вас угораздило?

– Несчастный случай. Там должно быть указано в деле.

– Там все указано! – одобрительно кивнул начальник и глубоко затянулся. – Но ты знаешь, я считаю, что в жизни нет ничего случайного… У человека есть судьба!

– Возможно… – Максим опустил глаза. – На все воля Божья…

– Ты мне это брось… И так уже жалуются мне надзиратели, что ты заключенным все мозги промыл своей верой. Скоро скажу, чтобы забрали у тебя все книги эти и икону твою.

– Как скажете… – тихо ответил Максим.

– Ладно, я не за этим тебя позвал. Делай все, что хочешь. Мне лично плевать! Сколько ты уже отсидел?

– Шесть месяцев будет…

– Значит, еще два с половиной года тебе тут жить.

Начальник достал из шкафа початую бутылку коньяка и две рюмки. Затем продолжил:

– Короче, так, Максим. Для начала познакомимся. Я – Федор Леонидович, начальник колонии. Ты – Максим Сухоруков. За это и выпьем.

Не спрашивая согласия Максима, он протянул ему рюмку с коньяком и кусочек ржаного хлеба.

– Ну… будем! За знакомство!

Не чокаясь, начальник выпил. Максим последовал за ним.

В комнате было душно, и начальник колонии открыл окно, предварительно ударив по нему кулаком.

– Черт его побери! Заедает! – сказал Федор Леонидович и подтянул штаны, над которыми нависал огромный живот.

Затем он снова разлил коньяк. – Про жену твою знаю. Нехорошо вышло! Но тут уже ничего не поделать…

Максим лишь кивнул в ответ.

– А ты это… – Начальник вытащил открытую банку с килькой и достал несколько рыбок. – Ты забудь. Жизнь… штука такая – либо ты ее, либо она тебя!

– Я пытаюсь…

– Я тебе точно говорю! Я тут такого навидался! Твой случай – ерунда. Короче, есть у меня к тебе одно дело. Дочка у меня поступает на твой факультет. Говорят, геология сейчас дело нужное. Нефть там и газ. Ну, сам понимаешь. Будущее наше.

Максим вытер со лба пот и расстегнул ворот рубахи. От коньяка ему стало жарко.

– Это хорошее направление… вы правильно выбрали. Вернее, она…

– Во-во! И я про то же. Жена у меня баба неглупая. Все сразу видит. Вот и тут – Вальку надо на геофак пихать! Как отрезала.

– Умная женщина…

Максим поставил пустую рюмку на стол начальника.

– Еще какая! Так вот, ты ее подготовить сможешь?

– А она в следующем году поступает?

Лицо начальника скривилось – уголки губ опустились вниз. Казалось, вопрос расстроил Федора Леонидовича. Он еще плеснул себе коньяку, не предложив Максиму.

– В том-то и дело, что в этом.

– Так тут полгода до поступления осталось. Она готовилась?

Начальник покраснел и тяжело задышал. Проступили острые крупные скулы.

– Упустили мы это дело, если честно. Тут то одно, то второе, то третье. Вина наша, не спорю. А Валька сама скромная у нас – так ничего и не говорила про поступление.

– Что я могу для вас сделать? – твердо спросил Максим. Ему хотелось закончить разговор.

– Подготовь ее! А я в долгу не останусь. Будешь свои два с половиной года как у Христа за пазухой жить!

Максим тяжело вздохнул и посмотрел в окно. По подоконнику прыгала маленькая синица и что-то клевала.

– Тут? В тюрьме, что ли?

– А где еще? – Начальник развел руки в стороны. – Тут, в соседнем кабинете, заниматься будете. Не у меня же вам сидеть. А соседний кабинет свободен, я зама своего на другой этаж на это время пересажу.

– Хорошо, когда она придет? – спросил Максим.

– Завтра начнете. Нечего время терять. А ты – выше нос! Теперь, если кто тебя тронет, сразу мне говори. Этот зэк пожалеет, что родился. Они меня тут боятся. Ух! – И Федор Леонидович жестко ударил по столу крупной тяжелой ладонью. В воздухе раздался глухой неприятный звук. – Пидоры, мать их! – Начальник выдержал паузу и холодно сказал: – Ну все, иди давай. Завтра после обеда тебя приведут.

– Хорошо…

– Ну и чтобы там языком не трепал. Ни к чему им знать, меньше болтать будут.

Максим попрощался с начальником и вышел из кабинета. Надзиратель провел его до камеры.