Комната, в которой проводился суд, была небольшой: несколько десятков кресел для приглашенных, стол прокурора, отдельное место адвоката, металлическая клетка для заключенных, в которую от силы вмещалось человек пять. И, конечно, место судьи и его помощников – три тяжелых деревянных стула, обитых кожей.

Максим одиноко сидел в клетке и рассматривал всех участников процесса. Старый полноватый судья, чем-то похожий на женщину, молодой адвокат – худощавый, с черными волосами, свисающими почти до плеч, и прокурор – крепкий мужчина лет пятидесяти с короткой стрижкой и решительным лицом.

Среди присутствующих Максим заметил отца Андрея. Он сидел ближе к входной двери и тихо молился, иногда крестясь. Мелко и почти незаметно. Ближе к центру Максим увидел родителей Маши. Зинаида Ивановна была мертвенно-бледной и, казалось, полностью ушла в себя. На ее полном лице проступили глубокие морщины. Андрей Петрович выглядел более уверенно и что-то все время шептал на ухо жене. Как всегда, он был одет в военную форму. Рядом с ним лежала фуражка.

Неподалеку от металлической клетки сидели несколько подчиненных Максима, сотрудников лаборатории. Они иногда посматривали в его сторону, но, как только сталкивались с ним взглядом, неловко отворачивались, не понимая, как надо себя вести.

Судья сел за стол, раскрыл какие-то книги и надел пластмассовые очки с толстыми стеклами. Адвокат рукой поправил волосы. Прокурор покашлял в кулак. Послышался удар деревянного молотка.

– Прошу начинать, заседание суда объявляю открытым! – протокольно произнес судья. – Первым слово предоставляется прокурору. Василий Петрович, прошу вас!

Прокурор встал со своего места, поблагодарил судью и, перекладывая бумаги, начал монотонно зачитывать текст. Он в деталях описал произошедшее, зачитал выводы судебных экспертов, в итоге – классифицировал все как непредумышленное убийство и попросил для Максима пять лет колонии общего режима.

В зале зашептались. Приглашенные были недовольны речью прокурора.

– Да он и мухи бы не тронул! – крикнул один из бывших подчиненных Максима. – Это жуткая случайность! Отпустите его!

– Убийцу отпустить?! – вдруг прокричал Андрей Петрович. – В Союзе за такие вещи смертная казнь полагалась!

Максим заметил, как у тестя дрожат руки. Судья ударил молотком.

– Тише, тише. Прошу успокоиться. Слово передается представителю защиты. Денис Николаевич, прошу вас, начинайте!

Молодой адвокат встал, провел рукой по длинным волосам, прокашлялся и начал читать заготовленную речь. Он рассказал про детство Максима, про успехи в школе, про то, как мать одна его растила. Про отца, которого Максим так и не видел. Затем он зачитал отзывы сотрудников о Максиме. Все они были сугубо положительными.

Внезапно заскрипела дверь. В зал заседаний вошел невысокий лысый человек с большим животом. Внешне он чем-то напоминал Карлсона. За ним шли два крупных охранника – высоких, ладных, коротко стриженных, с маленькими наушниками в ушах.

– Джон! – закричал Максим, вскочив со скамьи. – Я не думал, что ты…

Джон поднес указательный палец к губам, Максим замолчал.

– Опоздавших прошу занять места и не шуметь! – вмешался судья и громко ударил молотком по столу. – Денис Николаевич, продолжайте!

В заключительной части своего выступления адвокат рассказал про научные заслуги подсудимого, про его доброе отношение к коллегам и жене.

– Да у него любовница была! Анька эта! Потаскуха! Сына непонятно от кого нагуляла! – закричала на весь зал Зинаида Ивановна. – То ли от кобеля этого, то ли от дружка его.

Максим вздрогнул. Он знал, что жена догадывается про Аню, но не представлял, что в курсе дела и ее родители. Особенно в таких подробностях. Ему вдруг сделалось невыносимо тяжело. Захотелось уйти отсюда. Скрыться. Хоть куда. Пусть даже в камеру, лишь бы все закончилось. Поскорее. Максим засунул руку в карман, сдавил свою иконку и стал молиться. Он уже выучил несколько текстов из молитвослова.

– Потаскун! – крикнула теща и погрозила кулаком. – Будь ты проклят!

Максим закрыл глаза. Он пытался уйти в себя. Спастись. Лишь бы больше не слышать ни слова. Лишь бы больше не находиться тут.

– Тише! – закричал судья.

– Прошу прощения, я продолжу, – сказал адвокат. – У меня есть свидетель.

– Свидетель? Разве там кто-то был, когда он ее толкнул? – удивился судья.

– Нет, мой свидетель был первым человеком, оказавшимся на месте преступления. Отец Андрей, прошу вас…

Отец Андрей встал, тихонечко перекрестился и подошел к месту выступления свидетелей.

– Я впервые увидел Максима в то трагическое утро. Он был сильно напуган и, честно говоря, перепугал и меня. Поверьте, я много повидал. Но этот случай – тяжелейшая трагедия для всех нас. Для родителей, для Максима, для науки, в конце концов!

– Поп, а убийцу покрывает! – донеслось из зала.

Выдержав паузу, отец Андрей продолжил:

– Безусловно, ничто не оправдывает такого преступления. Это тяжелейший грех, и Максиму придется нести его до конца дней! Но при вынесении вердикта я прошу суд учесть тот факт, что Максим пришел ко мне и, все рассказав, привел на место преступления. Это я тогда позвонил в милицию.

– Как вам не стыдно! – закричала Зинаида Ивановна. – Да таких, как он, убивать надо, а вы, служитель веры, еще и покрываете его!

– Я понимаю чувства родителей! Но прошу учесть факт явки с повинной! – продолжил отец Андрей. – Уже ничто не вернет его жены. Но свою жизнь он еще может спасти!

Максим закрыл уши, более не в силах выносить происходящее. Он даже не заметил, как начал плакать.

Отец Андрей все еще говорил. Максим уже не слышал о чем. Потом слово попросил Джон. Но судья не дал иностранцу выступить.

– И, наконец, прошу классифицировать данное преступление как «убийство по неосторожности» и в качестве наказания назначить подсудимому два года колонии общего режима. Это все, ваша честь.

– Два года?! Убийце?! – закричал на весь зал Андрей Петрович. – Это же безумие!

– Прекратите! – закричал судья и стукнул молотком по столу. – Я объявляю перерыв!

На какое-то время почти все вышли из зала. Потом заседание продолжилось. Пока люди рассаживались по своим местам, к Максиму подошел Джон и прошептал:

– Макс, мы вытащим тебя. Ты, главное, держись, не падай духом.

– Джон, но я ведь… убийца! – прошептал Макс.

– Макс, это несчастный случай! И все! Запомни: несчастный случай!

– Но…

– Такое могло произойти с каждым. Так что держись только. А я позабочусь о тебе.

– Спасибо, Джон!

Макс вытер слезы.

Раздался удар молотка. Судья продолжил:

– Итак… Выслушав все стороны, суд постановил приговорить Сухорукова Максима Валерьевича, тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года рождения, к трем годам лишения свободы в колонии общего режима… Заседание суда объявляю закрытым!

У Максима зазвенело в ушах. Голова резко закружилась. Земля стала уходить из-под ног. Сильно тошнило.

– Помогите… – чуть слышно прошептал Максим и, наклонившись вперед, стал терять равновесие.

– Врача! – закричал охранник. – Подсудимому плохо!

Максим лежал на полу. Рядом с ним присел доктор, смачивая ватку нашатырем.

– Натерпелся, – сказал кто-то идущий к выходу. – Не повезло парню.

Рядом с металлической клеткой столпились люди. Джон что-то кричал и пытался дотянуться до Максима. Зинаида Ивановна громко возмущалась на весь зал суда.