Маша на кухне готовила ужин. На столе уже были расставлены тарелки и легкие закуски. В коридоре пахло жареной рыбой. Максим снял пальто, вымыл руки и, не заходя на кухню, пошел в гостиную собирать свои вещи. Он вытащил из шкафа большой кожаный чемодан, с которым ездил в командировки, и аккуратно сложил туда сначала костюмы, потом свитера и джинсы, а затем все свое нижнее белье. Маша по-прежнему возилась на кухне и, казалось, даже не заметила прихода мужа.

В коридоре зазвонил телефон. Громко и надрывно, так, что у Максима зазвенело в висках. Он хлопнул крышкой чемодана, вскочил на ноги и кинулся в коридор. Его сердце колотилось. Дрожащими руками он схватил трубку.

– Да? Кто это? – грубо спросил он.

– Ты уже поговорил с ней? – нежно поинтересовалась Аня. – Мне ждать тебя сегодня?

Максим посмотрел в коридор и увидел слегка напуганную Машу. Она только поняла, что муж уже дома, но почему-то все еще в одежде. А главное, в ботинках. Ходит в них по квартире, как по улице. Словно и не раздевался вовсе.

– Нет, вы не туда попали! – нервно ответил Максим и положил трубку.

Телефон зазвонил снова. Его звук проходил через все тело Максима, проникая в самые дальние его уголки. Ему вдруг стало страшно. Он посмотрел на свои руки: их словно сковало морозом. Тонкие длинные пальцы от напряжения скривились, побелели и мелко дрожали.

– Что с тобой, Максим? Что случилось? – испуганно спросила Маша.

Максим сжался. К горлу подкатил непонятный ком горечи. На шее проступили красные некрасивые пятна. На лбу мелкие капли пота.

– Тебе плохо, дорогой? – Маша не понимала, что происходит с мужем. – Ты заболел?

Собрав все силы, он вдруг прохрипел. Каждое слово выходило с огромным трудом.

– Мне надо уйти, Маша. Навсегда… Я так не могу больше.

– К ней?

– Да, к ней, я люблю ее. Всегда любил! Так больше продолжать я не хочу!

Маша стояла и молча смотрела на него. Из ее больших глаз покатились слезы, размывая тушь. Она закрыла лицо ладонями и громко зарыдала.

– Не плачь, не надо! Просто так будет правильно. Для обоих! И ты свою жизнь по-другому начнешь!

Маша все так же стояла на месте и громко рыдала. Ее тоненькие руки и маленькое невинное личико вызвали у Максима приступ глубокой тоски и разочарования. Он метался. Не знал, что делать. Ему вдруг самому захотелось плакать, захотелось обнять Машу и выкинуть этот чертов чемодан. Позвонить Ане и сказать, что он не приедет ни сегодня, ни завтра. Что он вообще никогда к ней не приедет. Затем поехать в институт и уволиться.

Однако решение было принято, он должен уйти. Да, ему страшно. Он боится неизвестности, он всего уже боится. Но отступать поздно. Он развернулся и пошел в гостиную.

Чемодан все так же одиноко лежал на полу, полуоткрытый. Максим закрыл замки, поднял чемодан и вышел в коридор.

Рядом с входной дверью стояла Маша и что-то держала в дрожащей тонкой руке. Максим присмотрелся. Это был обычный кухонный нож с маленькими зубчиками. Лицо Маши было заплаканным, губы кривились, тушь размазалась по лицу.

– Не пущу тебя! – сказала она и снова зарыдала. – Я ее терпела и буду терпеть. Но ты к ней не уйдешь. Я не дам ей разрушить мою семью!

– Так будет только всем лучше. Успокойся! – крикнул Максим и заметил, как дрогнула рука Маши.

– Нет, не пущу к ней. Останься, Максим! Прошу тебя!

– Я так больше не могу. Прости, – сухо и уверенно сказал Максим.

Он сделал шаг вперед, думая, что Маша пропустит его к двери и отступит в сторону. Но вдруг он заметил, как ее тоненькая ручка замахнулась над его головой, держа этот маленький тупой кухонный ножик. Совершенно неожиданно для себя он схватил руку жены, со всей силы потянул в сторону и, увидев, что Маша теряет равновесие, толкнул ее другой рукой. Раздался глухой удар. Маша всхлипнула. Затем тишина.

Он взял чемодан и вышел в коридор, подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Меньше чем через минуту приехал лифт. Он зашел в кабинку и вдруг понял, что Маша почему-то не бежит за ним, не кричит и не ругается, не останавливает его. Ему стало страшно. Он нажал кнопку «Стоп» и прислушался. «А вдруг она ударилась? Вдруг ей нужна помощь?» – в голову полезли нехорошие мысли.

Макс выбежал из лифта, прошел вдоль лестничной площадки и подошел к двери своей квартиры. Резко рванув ручку, он вбежал в коридор. Маша неподвижно лежала на полу рядом со шкафом. На ее правом виске было две маленьких капельки крови. Максим бросил чемодан, упал на колени и стал судорожно бить жену по щекам.

– Ты чего это, мышка? Что случилось? Ударилась, что ли? А?

Но Маша не ответила. Она лежала так же неподвижно.

Лишь ее волосы сдвинулись вбок от прикосновений Максима. Он вытер рукой капельки крови.

– Мышка? Ты чего? – Максим стал дергать ее за руку. – А ну вставай! Не пугай меня! Хочешь, чтобы я остался? Так я тут. С тобой. Видишь, я никуда не ухожу.

Вдруг Максим заметил, что его голос задрожал. А в груди резко закололо. Проступил пот. Перед глазами все поплыло. Он забежал на кухню. Нашел аптечку и достал пузырек валокордина. Судорожно открыв его, он стал жадно капать себе на язык. Голова кружилась. Ноги не слушались. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание. «Пульс, надо пощупать пульс!» – вдруг пришло ему в голову.

Он подбежал к Маше, схватил ее за тонкое запястье и стал жать его пальцами в надежде на спасительные удары. Но его собственное сердце вырывалось из груди: пульс бил по вискам, словно молоток. Он не мог понять, чувствует ли что-нибудь. Максим опять побежал на кухню и, схватив пузырек с остатками валокордина, допил его. Стало легче. Сердце успокоилось. Пелена перед глазами начала пропадать. Но тошнота не уходила.

«Надо успокоиться. Взять себя в руки. Она жива, точно жива. Не могла же она удариться так о шкаф или стену и умереть», – успокаивал он себя, пытаясь дышать ровно и размеренно.

Он вышел в коридор, подошел к лежащей жене, твердо взял ее руку и затаил дыхание. Как и прежде, он чувствовал удары сердца, только одного. Своего сердца. Маша лежала все так же неподвижно. Ее тонкое красивое лицо немного побелело. Максим лег рядом с ней, обнял и прижал к себе.

– Не уходи, мышка, прошу тебя! Я же без тебя не смогу. Я же не нужен никому, кроме тебя, – завыл он, прижавшись к ее хрупкому маленькому плечу.

Вдруг зазвонил телефон. Максим вскочил и резким движением дернул аппарат за шнур, идущий к стене. Телефон упал на пол. Звонки прекратились.

«Будьте все вы прокляты!» – подумал он и понял, что сильно ослабел. Он лег на пол рядом с Машей и уставился в потолок. Там висела, слегка покачиваясь, хрустальная люстра. На нескольких фигурных кусочках Максим заметил сколы. Он вдруг стал проваливаться в сон, лошадиная доза валокордина начала действовать.

– Мышка, не уходи, я их всех брошу. Ты только проснись… миленькая. Только проснись…

Он обнял ее и почувствовал, что больше не может сопротивляться сну. Через мгновение он и вправду заснул, прижавшись к остывающему телу своей жены. На улице уже темнело, и лишь крики дворовой ребятни слышались в их маленькой однокомнатной квартире.