Свет проникал сквозь серые плотные шторы, немного освещая спальню. В центре стояла двуспальная деревянная кровать. Вдоль стен были безвкусно расставлены шкафы и тумбочки. Рядом с дверью висело небольшое зеркало в серебряной оправе. На одной из тумбочек стояла открытая бутылка шампанского и два бокала. В спальне пахло табачным дымом и было душно.

– Открой форточку – сказала Аня, выдохнув струйку дыма. Та заклубилась и медленно растворилась в воздухе.

Антон поспешно встал, натянул трусы и пошел открывать форточку. Его тонкие кривые ноги с редкими светлыми волосами промелькнули рядом с Аней.

– А чья это квартира? – оглядываясь по сторонам, спросила Аня.

– Бабушкина, она мне ее оставила. Так что тут нас не найдут.

– Понятно, а когда Макс уедет? – вдруг спросила Аня.

– Так он же только приехал? – пожал плечами Антон, не понимая, куда она клонит.

– Да он уже неделю тут!

Антон лег рядом с Аней, нежно поцеловал в плечо и спросил:

– Он что, тебе мешает? Твой Макс.

– Да так, пристает все время! Надоел. – Аня затушила бычок, но сразу же взяла еще одну сигарету и прикурила. – Завтра с ним встречаюсь, кстати!

– Как это? – опешил Антон.

– А вот так! А ты чего хотел? Ты женатый человек, кстати!

– Я уйду от жены, клянусь тебе. – Антон вдруг нервно стал целовать руки Ани. – Я ради тебя на все готов.

Аня погладила его волосы.

Антон резко сел на край кровати, надел тапки и тяжело вздохнул. В зеркале он увидел свое отражение: худое костлявое тело, узкая шея, крупная голова. Он перевел взгляд на Аню: перед ним лежала высокая, длинноногая девушка, со средней, но упругой грудью, развитой спиной, сильными плечами, а главное – красивым тонким лицом. Образ завершали каштаново-рыжие волосы, покрывающие молочно-белое тело.

– Богиня… – Антон кинулся к ее ногам и стал целовать их. – Люблю тебя…

Аня смотрела в окно и курила сигарету. Антон страстно целовал ей колени и руками подбирался к ее груди.

– Я все ради тебя сделаю…

Его голос дрожал, а длинные нервные пальцы были сжаты в кулак.

– Не хочу я с ним больше, – вдруг сказала она. – Придумай что-нибудь…

– Даю слово!

Антон жадно целовал живот Ани, одной рукой лаская ее грудь.

Максим пришел на работу раньше обычного и сразу же направился в кабинет директора. Антон Юрьевич был уже на месте: читал, а затем подписывал вчерашние документы. В приемной сидела Люба и чистила крупное зеленое яблоко.

– Можно? – спросил Максим и пальцем показал на дверь кабинета.

– Привет, Максим, подожди немного. Пусть бумаги подпишет, а то вчера укатил куда-то на полдня. Теперь вот с раннего утра сидит. Подписывает!

– А где был? – протокольно спросил Максим, больше чтобы поддержать разговор.

– Не докладывал.

И Люба укусила зеленое плотное яблоко. Максим увидел ее мелкие некрасивые зубы.

«Как кролик. Интересно, есть ли у нее кто-нибудь?» – размышлял он, стоя в приемной и разглядывая тоненькие кривые ноги помощницы директора.

– Можно! – вдруг сказала Люба, словно у нее была какая-то невидимая связь с директором и тот послал ей сигнал.

Максим зашел в кабинет. Антон Юрьевич выглядел напряженно и что-то чертил в своем блокноте. Увидев Максима, он деланно улыбнулся и указал ему на стул. Максим сел и стал ждать, пока директор его выслушает.

– Ну, привет, Максим! – улыбнувшись, сказал Антон Юрьевич.

– Привет, Антон!

– Так, значит, у нас все получилось?.. – Антон достал из кармана брюк пачку, вытащил сигарету. – Хочешь?

– Нет, спасибо. Я на буровой столько выкурил, что теперь уже себя ограничиваю.

– Правильно, это я что-то зачастил.

Антон прикурил сигарету.

– Деньги пришли? – тихо, почти шепотом спросил Максим.

– Да, все хорошо. Я сначала их обналичить должен, потом твою долю отдам. Как договорились – все поровну.

Максим кивнул в знак согласия. Потом подсел ближе к директору и продолжил:

– Антон, там Клондайк! Мы станем миллионерами. Там столько еще бурить и обрабатывать надо, у них кислоты не хватит!

Максим развел руки и попытался изобразить что-то огромное. Затем занервничал, взял сигарету и закурил.

– В общем, там и внукам нашим работа будет!

Антон внимательно слушал, иногда глубоко затягиваясь и наблюдая за толстой зеленой мухой, ползающей по столу. Потом резко ударил по ней ладонью, но промахнулся. У Максима зашумело в ушах.

– Хотя что я рассказываю. Ты же скоро сам туда поедешь! Все увидишь! – продолжил Максим.

Антон вдруг нервно заерзал на стуле, взял в руки ручку и начал вертеть и мять ее в руках. От напряжения подушечки его пальцев налились кровью. Лицо Антона стало печальным. Максим это заметил.

– Что-то стряслось? – решил сразу спросить он.

– Нет, работы просто навалилось. Министерство тут жмет, и эти… как их там. С утра вон бумаги подписываю. Бюрократия, мать ее!

Максим выпрямился и с недоверием посмотрел на Антона. Тот опустил глаза и, нервно спрятав в тумбочку стола ручку, схватил карандаш, сдавливая тот у кончика.

– Ты что-то недоговариваешь мне, Антон.

Возникла пауза. Стало слышно, как толстая зеленая муха бьется о стекло.

– Я не смогу поехать в Канаду! Придется опять тебе! – еле выдавил из себя директор.

Максим встал, молча прошелся по кабинету и остановился у окна. По подоконнику ходила крупная серая ворона. Она посмотрела на Максима и, вытянув вперед шею, что-то прокаркала.

– Антон, но у нас же уговор был. Я не смогу один все тянуть. Меня Машка не видела больше месяца. Сотрудники. Да и… Аня тоже. Помнишь, я тебе ее показывал? Рыжая такая.

Антон вздрогнул. Его лицо покраснело, а на щеках опять появилась мелкая сыпь. Он вдруг ударил по столу ладонью. Звонкий неприятный звук заполнил кабинет.

– Я все понимаю, но тут дел невпроворот! Я не ожидал… Максим. Давай ты в этот раз, а после я?! Да и работы тут по партиям куча. Все это формировать… Я вон уже кандидатов нашел. Только до конца недели собеседований с десяток…

– Каких кандидатов? Где ты их взял?

– По институтам искал… Тоже, между прочим, на месте не сидел! Сегодня уже придут двое первых к нам на собеседование!

– Я не смогу сегодня! У меня дела…

– И у меня! Представь себе. Мне к министру надо ехать! – кричал на весь кабинет Антон.

Таким разъяренным Макс его еще не видел. Максим подошел к Антону наклонился к нему взял одной рукой за край воротника.

– Ты что мелешь? Какой, к черту министр? Тебя на порог не пустят туда. Какие собеседования?

– Отпусти! – вцепившись пальцами в руку Максима, закричал Антон. – Отпусти, я тебе сказал!

– Что с тобой? Очнись! Что случилось?!

Антон рванулся в сторону так, что часть его рубашки осталась у Максима в руках, и прокричал:

– Ты что себе позволяешь? Я сейчас милицию вызову! Срочно возьми себя в руки.

Максим, ничего не ответив, вышел из кабинета, громко хлопнул дверью и побежал в лабораторию. На пороге своего кабинета он увидел Аню, заплаканную и подавленную. Не говоря ни слова, он схватил ее за руку и завел в кабинет, закрыв тот на замок.

– Что тут происходит? Что?! – крикнул он. – Может, ты мне объяснишь?

Она схватилась за виски, зажмурилась, задрожала и отрывисто выдавила:

– Это все он! Я не знала, что делать!

– Кто – он? Что делать? – продолжал кричать Максим.

– Он сказал, что уволит тебя! И меня… Нас уволит! Я не хотела…

Максим вдруг все понял. Словно молния ударила ему в мозг, разделив время на «до» и «после». Ему стало жутко: ком обиды появился непонятно откуда и сдавил ему горло. Так, что он не мог говорить. Вдруг из глаз брызнули слезы, и он, весь сжавшись, заплакал. На какое-то мгновение полегчало, но совсем ненадолго. Ему вдруг стало себя жалко. Он не знал, что делать дальше, как себя вести и куда бежать. Он понимал, что тогда Джон был прав, и Макс мог еще все перехватить и оставить за собой. А что сейчас… Его предала любовница, начальник. Он остался без денег и уже, видимо, без работы. Он сел на корточки и попытался успокоиться, чтобы прийти в себя.

– Я не хотела, клянусь, Макс… – Аня сидела рядом, из ее красивых глаз падали на пол крупные капли. – Давай уедем. Бросим все и уедем. Вдвоем! Нам же никто не нужен больше!

– Куда уедем? – с трудом спросил Макс.

– Да хоть в Канаду твою. Мне все равно. Я люблю тебя. Я тут не останусь больше. Вот оно, смотри!

И Аня протянула какую-то бумагу.

– Что это?

– Заявление об уходе! Я его сегодня отнесу в кадры! И ты пиши!

Вид бумаги отрезвил Максима. Он понял: Аня не врет, ей действительно пришлось нелегко. И она готова бросить работу, свою только начинающуюся карьеру, оставить своего сына с Сергеем. И все ради него. Все ради того, чтоб быть с ним. А ведь она хотела этого с самого начала. С первого дня их встречи. И сейчас он понял, что хотел того же. Теперь это было настолько ясно и четко, что в его голове стал зарождаться план действий.

Да, он потерял первые деньги, но следующие будут его. И не половина, а все сто процентов. Джон только будет рад. Он поможет ему. Даст на первое время в долг. Полевые сотрудники без вопросов перейдут к нему в фирму. Аня готова ехать с ним хоть сейчас, и плевать, что у них там было с Антоном. Это все в прошлом, этого уже нет. А есть сегодня, есть сейчас. И этот момент надо использовать. Иначе он опять попадет в колею, из которой уже не выберется до конца своих дней и сгинет в ней. А это ведь шанс.

Максим посмотрел на Аню. На ней было красивое голубое платье и красные лакированные туфли. На груди – большая белая брошь. А на длинных красивых пальцах – красный блестящий лак. Аня была божественно красива. И Максим опять вспомнил Джона. Ведь тот не испугался и изменил свою жизнь, ведь тот – всего добился. А чем он хуже? У него есть для этого все: талант, работающая технология, пусть и чужая, но кого это волнует, а главное, любимая женщина. В этом он теперь не сомневался ни на минуту. И плевать на этот задрипанный институт, на этого убогого директора и его тщетные попытки стать бизнесменом. Плевать на всех них.

Только вот на Машу было сложно плевать. Что с ней-то делать?

Словно чувствуя его мысли, Аня подошла к нему и нежно обняла. Укусив его за мочку уха, она прошептала:

– Прошу тебя! Забери меня отсюда. Давай начнем все сначала, только ты и я. Не нужен нам никто!

– Обещаю… – уверенно ответил он. – В этот раз нас уже никто не остановит.

Аня задрожала, подошла к нему и прижалась всем телом.

– Обещаю тебе, так оно и будет. Жди меня, я позвоню, – сказал Максим.

Он нежно поцеловал ее, снял с вешалки пальто и направился к выходу.

– Ты куда? – спросила Аня.

– За вещами. Вечером увидимся.

Через мгновение дверь за ним захлопнулась. Аня осталась одна.