— Отлично сказал, — я откинулся на спинку кресла. — Я рассказывай.

И он начал рассказывать.

— Орехов был приближённым к монарху, — неторопливо заговорил Лёха, сцепив пальцы в замок и глядя куда-то в сторону, словно считывал информацию с невидимой бумажки. — И в коей-то мере являлся наставником одного из принцев. А именно принца Евгения. Не думаю, что мне нужно объяснять, насколько это серьёзная позиция. Быть тем, кто вкладывает в голову наследника престола базовые понятия о том, как устроен мир и где в нём место каждого, — это не просто должность. Это ключ к будущему. И Орехов этим ключом пользовался умело.

Лёха сделал паузу, будто перепроверяя факты в своей голове, и продолжил:

— Мне удалось внедрить пару человек в его замок. И рассказали они мне очень интересные вещи.

— Перед тем как Орехов уехал из столицы, — продолжал Лёха, понизив голос почти до шепота, — он рвал и метал. Потому что для их фракции всё складывалось очень печально. Не просто плохо, а катастрофически. Шансы таяли на глазах, как утренний туман под солнцем. И он это прекрасно понимал. В его положении любой бы потерял самообладание. Но Орехов — мужик с характером, и даже в такой ситуации он не опускал рук. Однако настрой у него был такой, что, по словам моих людей, он в кабинете пару раз так приложил кулаком по столу, что чернильница подпрыгнула.

— Почему так вышло? — перебил я, подаваясь вперёд. — Что такого случилось с Евгением, что даже Орехов начал сдавать позиции?

— А вот тут самое интересное, — усмехнулся Лёха. — Евгений был хоть и умным парнем, да ещё к тому же магом, но был затворником. Это, как иметь самый острый меч в королевстве, но держать его в ножнах и никому не показывать. Толку-то? Он редко появлялся при дворе, избегал балов и приёмов. В общем, вёл себя так, будто его основная задача — сидеть в своей башне и листать гримуары. И такие вещи, не способствуют одобрению у других аристократов. Им нужен живой, харизматичный лидер, который будет с ними пить, есть, охотиться и, если надо, воевать плечом к плечу. А Евгений, маг-затворник.

Я хмыкнул, вспомнив наши с Ленкой недавние разговоры о том, как местная знать относится к нестандартным фигурам.

— Он, правда, периодически приезжал в гости к Орехову, — добавил Лёха. — И все, кто с ним сталкивался, отзывались о нём как о нормальном, добром парне. По крайней мере, насколько это вообще возможно в аристократической среде. Но этого мало. Того, что он «нормальный», для высшего света недостаточно. Да и маг он неплохой, кое-что умеет. Но кто об этом знает? Только кучка приближённых. В остальном же он для всех серая мышь.

— А Дмитрий? — спросил я, уже догадываясь, что ответ будет контрастным.

— Дмитрий, — Лёха усмехнулся и покачал головой, — полная противоположность. Это было ясно из разговоров, которые пересказывала прислуга замка Орехова. Самый что ни на есть взаправдашний принц на белом коне впереди войска. Как говорят, у него и невеста хорошая, дочь какого-то влиятельного герцога, и девушки по нему сохнут, и весь он такой разтакой. Идёт по коридору — все головы поворачивают. Скажет слово — все внимают. В общем, звезда, а не наследник. И естественно, всем понятно, кто основной претендент на трон.

— И что, Орехов просто смотрел на это и ничего не делал? — уточнила Ленка, которая до этого молча слушала, прищурив глаза.

— Делал, конечно, — ответил Лёха. — Но что он мог сделать? Из-за этого вот всего, все те, кто был нейтрален и раздумывал, куда податься, присоединились к Владиславу. Некоторые, кто раньше были в фракции Евгения, переметнулись. И призрачные шансы на победу в будущем противостоянии растаяли как сливочное масло на раскалённой сковороде. Вот Орехов и бесился.

— Значит, говоришь, он адекватный? — переспросил я у Лёхи, чтобы убедиться, что мы правильно поняли друг друга.

— Вроде как да, — ответил тот, пожав плечами. — По крайней мере, со слов его окружения. Никто не жаловался на самодурство или на то, что он решает вопросы через трупы. Но, это не гарантия. Иногда самые адекватные снаружи оказываются самыми жесткими внутри, когда дело касается их интересов.

— А ты что скажешь? — спросил я уже Ленку, повернувшись к ней.

— Дела он ведёт жёстко, но справедливо, — ответила она спокойно, но в голосе сквозила стальная нотка. — По крайней мере, так говорят те, кто с ним сталкивался в делах. Но если ты подписал договор — исполняй. Не исполнил — пеняй на себя. С ним можно договариваться.

— А тогда, — я прищурился и посмотрел на неё в упор, — на кой чёрт он захватил земли Шимохиных? Это же не его стиль, если я правильно понимаю? Он, по твоим словам, человек договора, а тут просто пришёл и отобрал чужое. Где справедливость?

Ленка задумалась на пару секунд, нахмурив брови. Она явно перебирала в голове все варианты, пытаясь найти логическое объяснение.

— Не знаю, — ответила она наконец, и голос её звучал озадаченно. — Вообще-то это не совсем его стиль работы. Но вдруг что-то изменилось? Или может быть, у него были на то веские причины?

— Отправьте к нему письмо, — принял я решение, вставая с кресла и прохаживаясь по комнате. — Запросите встречу.

— Сделаем, — коротко сказал Лёха.

После этого мы стали наблюдать. Наша тактика была простой, как и всё гениальное: дать врагам возможность перегрызться между собой, а самим сидеть на диване и смотреть на это как на кукольный спектакль.

Спустя пару дней начали поступать первые новости. Федотов, который наконец-то вернулся после разборок с графом Поспеловым, кинулся выяснять отношения с Белкину. К слову сказать, с Поспеловым у него ничего не вышло, тот-то реально был не в курсе происходящего. Немного пободавшись и побряцав оружием они разошлись, на какое-то время.

К Белкину он отправился чуть ли не на ночь глядя. И устроил там грандиозный скандал — с криками и угрозами.

Неясность, сейчас, была пока что только с Ореховым. Он вернулся в свой замок, письмо наше получил, но упорно молчал.

В следующих фокусах всей этой истории были уже за нами. Мы не сидели сложа руки. После того как Федотов вернулся от Белкина, у того начались пожары в деревнях. И, само собой, их устраивали не какие-то там разбойники с большой дороги, а наши ряженые люди.

Поэтому буквально через день Белкин, вне себя от ярости, дёрнул всех своих дружинников и отправился к Федотову с взаимным визитом. И там у них произошла небольшая потасовка. Они положили половину дружинников с каждой стороны. Полегло около сотни человек. Оба графа вернулись в свои замки злые как черти, но уже без сил для немедленной ответки. На какое-то время они затихли.

Ксюха особо не вникала в эту политику. Она, как истинная дочь своего отца, предпочитала смотреть на всё с точки зрения выгоды и убытка, а не с точки зрения интриг. А вот Елена — та, чем дальше, тем больше охреневала от происходящего. Она привыкла к своим методам воздействия: запугали, подкупили или припугнули. Для неё это был максимум.

А тут схлестнулись по-серьёзному два графа, Поспелов был на низком старте, готовый в любой момент влезть в эту мясорубку, и всё это буквально лёжа на диване наблюдая со стороны, как чужими руками решается моя проблема.

Вообще что-то как-то тут к многоходовкам не привыкли. «Пойти и дать в бубен супостату», это была основная стратегия местных.

Просто встретились, помахали мечами, и кто выжил, тот и прав. А тут хлобысь! И начинается драка между врагами. А ты на всё это смотришь как на кукольный спектакль в театре. Необычно, однако.

Вот Ленка и ходила в обалдении от происходящего.

А чтобы этим ребятам совсем было не скучно, мы ещё немножечко пошалили в одной из деревень Поспелова. Нет, жестить не стали. Так, немного ограбили — вынесли из амбаров зерно, забрали пару десятков голов скота, шкатулку с серебром у старосты. И всё. Да сожгли один заброшенный дом, в котором никто не жил — просто для красоты и для запаха гари. Естественно, всё это делалось в форме дружинников Федотова. Чтобы накалить, так сказать, обстановку.

Но тут вдруг пришло долгожданное приглашение к Орехову.

— Всё-таки замок Орехова поинтереснее будет, — подумал я, когда мы уже подъезжали.

Гнида лишь стриганула ушами, как бы спрашивая: «Это что ещё за сарай?» Она явно была не в восторге от долгой дороги и хотела обратно в свою уютную конюшню, где её кормили овсом и чесали за ухом.

— Не переживай, старина, — сказал я ей, похлопав по холке. — Скоро вернёшься в своё стойло.

Она промолчала, но по тому, как она фыркнула и мотнула головой, я понял — она мне не поверила.

Замок у Орехова был серьёзный, ни чета Федотову. Там и стены выше, и рвы глубже, и гарнизон чувствовался — не просто десяток ленивых стражников. Вдобавок ко всему Лёха утверждал, что у Белкина замок ничуть не больше, чем у Федотова, так что Орехов явно выделялся на их фоне.

Когда мы приехали, меня проводили в личные апартаменты хозяина. Передо мной сидел коренастый мужик лет пятидесяти с проседью в рыжей бороде и серьёзным, даже суровым видом. Глаза у него были цепкие, как у ястреба, и когда он смотрел на тебя, казалось, что он видит тебя насквозь. После недолгих приветствий и знакомства, от которого он немного удивился, узнав, кто я такой на самом деле.

— Меня интересуют земли Шимохиных, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Чтобы не было никаких недопониманий, — ответил он спокойно, даже слишком спокойно. — Отец Ксении был мне должен. Он умер, долг повис, и его нужно было как-то закрывать. Так что я взял то, что принадлежало мне по праву.

— Очень здорово, — кивнул я, стараясь говорить максимально вежливо. — Мы готовы закрыть его. Однако для начала хотелось бы узнать сумму и, желательно, глянуть какой-то документ об этом долге.

Он встал из-за стола — это был массивный дубовый стол, заставленный свитками и книгами, — подошёл к высокому шкафу, резному, явно работы хорошего мастера, и достал толстую папку, перевязанную кожаным ремешком. Затем вернулся и с лёгким стуком положил её передо мной. На стол легла бумажка. А точнее — договор. Аккуратно составленный, с печатями, с подписями, с датами. Всё как полагается.

— Вы позволите? — спросил я, протягивая руку к документу.

— Пожалуйста, — он пододвинул договор ко мне поближе, жестом показывая, что я могу изучать его сколько угодно.

Я взял бумагу в руки, пробежал глазами по строкам. И в общем, ситуация оказалась такая. Отец Ксении подрядился достать таблетки усиления и зелья для раскачки магического источника.

И где он собрался это брать? У меня, что ли, хотел купить?

Все утверждали, что аналогов тому, что я делаю, нет. А тут получается, либо есть какой-то другой поставщик, о котором я не знаю, либо он хотел обратиться ко мне, но по какой-то причине не дошёл до финала. В любом случае, это пазл, который у меня пока не складывается.

Я посмотрел на сумму, прописанную в договоре. И тут же в моей голове что-то щёлкнуло. По-моему, в тех выписках из банка, которые мы взяли у Ксении, что-то подобное мелькало. Точно мелькало! Я ещё тогда удивился, глядя на не совсем ровную цифру.

— Как мы можем решить этот вопрос? — спросил я, откладывая договор в сторону.

— Верните деньги, и всё, — устало сказал он, потирая переносицу.

— То есть, зелье и таблетки вам больше не нужны? — уточнил я на всякий случай, хотя уже знал ответ.

— А вы можете их достать? — вдруг с удивлением спросил он, и в его глазах промелькнула искра интереса.

— Возможно, — медленно произнёс я, делая паузу, чтобы он прочувствовал значимость моих слов. — Только вот зачем они вам? Поймите, я интересуюсь не из праздного любопытства. Мне зададут этот вопрос обязательно. И мне придётся на него ответить. Я должен понимать, кому и зачем я их передаю, если мы договоримся.

— Это нужно принцу Евгению, — ответил он после короткой паузы, будто взвешивая, стоит ли говорить правду. — Хотя... — он задумался, глядя куда-то в сторону, — вряд ли это что-то изменит. Но если у вас получится, это будет неплохо. Однако имейте в виду: они нужны не позднее чем через две недели. Если до этого срока ничего не поступит, нужно будет вернуть деньги.

— Договорились, — сказал я и протянул ему руку. Он пожал её крепко, по-мужски, без лишней игры.

Мы ещё немного поговорили. Я на всякий случай задал ему вопрос по поводу Белкина и Федотова: мол, не собирается ли он как-то заступаться за них, если они будут просить помощи. Но он заверил меня, что не собирается влезать в их разборки.

— Они мне не союзники, — сказал он холодно.

Когда я ехал обратно, я задумался. По сути, проблемы сейчас только Федотов и Белкин. Орехов вроде как адекватный. С ним можно договориться, как мы и сделали. А вот с другими двумя придётся поработать серьёзнее.

Пора вплотную заняться Белкиным и Федотовым. Для начала я хотел заняться Федотовым, но потом передумал. Хоть он и был сейчас ослаблен после разборок, но удар по нему в первую очередь насторожил бы Белкина. Тот сразу бы понял, что его очередь, и начал бы готовиться. А мне этого не нужно. Мне нужно, чтобы они оба были в состоянии хаоса. Так что мы решили начать с Белкина.

Лёха с сотней бойцов, Я и Гнида. Стандартный отряд нашего рейда или пати — я не знаю, как это правильно называть в здешних реалиях. Но суть была та же: быстрый манёвр, внезапность, давление. В общем, со стороны Белкина деревня и рудник.

Сначала мы заявились в деревню, и сообщили, что все, кто здесь находится, могут валить с этой земли.

На что мне ответили — причём ответил староста, мужик с окладистой бородой и натруженными руками, — что никуда они валить не собираются. Потому что изначально они здесь жили и работали на графа Шимохина, и им было хорошо. Они плевать хотели, кому платить налоги и кто им будет платить деньги за труд. Главное, чтобы платили и чтобы не трогали. Так что свалили только дружинники Белкина.

Потом мы сразу отправились на рудник. На руднике добывали серебро, и это был лакомый кусок. И там Белкин встретил нас лично — с отрядом человек в тридцать, все в хороших доспехах, с арбалетами. Мы с ним ненадолго закусились.

Он качал права и хотел, чтобы я и мои люди свалили. Я делал то же самое. То есть, качал права и хотел, чтобы он и его люди свалили.

В общем, он мне — доводы, я ему — факты. К тому же он прекрасно видел, что в данный момент у меня просто больше народу. Моя сотня против его тридцати — это не бой, это избиение. Так что он решил свалить.

И ещё на прощание я крикнул ему в спину:

— Мне бы всё-таки хотелось увидеть документы по поводу долга! Надеюсь, вы их приготовите к нашему следующему визиту!

— Обязательно увидите, не переживайте! — сквозь зубы процедил он, даже не обернувшись.

Здесь произошло примерно то же самое, что и в предыдущей деревне, которую мы посещали до этого. Рабочие на руднике тоже работали с графом Шимохиным, получали зарплату, были довольны. Так что они все остались на местах, даже не думая уходить.

Небольшой городок, который был на якобы землях Федотова, мы тоже забрали без проблем. Там вообще не было серьёзного гарнизона — всего пара десятков стражников, которые, увидев нас, просто развернулись и ушли.

Так что всё вернулось обратно в родные ручки графини Шимохиной, а точнее, теперь уже графинь.

Но только спустя пару дней проблема пришла откуда не ждали. Как гром среди ясного неба. Припёрся какой-то проверяющий. Да не один, а целой комиссией с отрядом гвардейцев монарха.

Получается они на меня настучали!

Неожиданный ход.

— И как вы это объясните? — спросил у меня Владимир Николаевич Звягинцев.

— А нужно? — спросил я с лёгкой улыбкой.

— Обязательно, — ответил он сухо, даже не моргнув.

— Понятия не имею, — ответил я с видом ангелочка, у которого разве что нимб над головой не светится.

Мы разговаривали уже минут тридцать, не меньше. Он задавал вопросы как бы намекая, что мы тут с помощью мошеннической схемы отжали у двух бедных и несчастных графов нажитое непосильным трудом.

— Может, мы не будем валять дурака? — спросил он меня в очередной раз, прищурив свои глаза. — Вы же понимаете, что я не просто так приехал.

— Давайте попробуем, — ответил я с улыбкой, хотя внутри у меня всё кипело. Мне было не особо понятно, на чьей он стороне. Он не выглядел враждебным, но и дружелюбным тоже не был. Просто исполнял свою работу, и делал это профессионально.

— Вы выгнали дружинников графа с их земли, — сказал он, глядя на меня в упор.

— Земля чья? — спросил я его, изобразив искреннее недоумение.

— Графа Белкина и Федотова, — ответил он, чуть склонив голову набок.

— Да неужели? — поднял я бровь, стараясь выглядеть максимально удивлённо. — А вот земельная палата говорит, что земля принадлежит Ксении Шимохиной.

— Так она же её продала, — возразил он, взяв документ и пробегая по нему глазами.

— Точнее, отдала её как бы за долги, — поправил его я, ставя акцент на «как бы».

— Как бы? — уточнил он, подняв взгляд от бумаги.

— Как бы, — согласился я, кивнув.

— То есть, долга не было? — переспросил он.

— Это мне, к сожалению, непонятно, — развёл я руками. — Однако у Ксении появилась сестра, про которую никто не знал.

— Очень удобно, не находите? — хмыкнул Владимир Николаевич, скрестив руки на груди.

— В конкретно данной ситуации это нам сыграло на руку, — кивнул я, ничуть не смутившись. — Но мы не обманываем никого. Мы просто хотим восстановить справедливость.

— Вы должны вернуть им деньги или земли, — сказал он твёрдо, как будто выносил приговор.

— Землю, к сожалению, вернуть не можем, — тяжко вздохнул я, изображая глубокую печаль. — А деньги — пожалуйста. Пусть только обоснуют сумму и вопрос решится.

— Они же назвали вам сумму, — напомнил он, постучав пальцем по столу.

— Да, я тоже могу много что назвать с потолка взяв, — возразил я. — Обоснование где? Возьмите, к примеру, графа Владимирова. С ним мы этот вопрос решили быстро и без проблем. У него были все бумаги, которые он нам и предъявил. Никаких сомнений, всё чётко. Мы встретились, он показал договор, я сверил с выписками, и мы разошлись довольные. Всё честно и прозрачно.

— То есть, с ним долг закрыт? — уточнил Владимир Николаевич, чуть прищурившись.

— Именно, — кивнул я головой. — С графом Ореховым вопрос решается. Мы уже встретились, он показал свои бумаги, я их изучил. Всё законно. Его родители Ксении подрядились поставить ему товар, но, к сожалению, погибли. Теперь либо мы доделаем это до конца, либо вернём ему деньги. И он спокойно, без скандалов, разложил нам по полочкам, откуда взялся долг.

— То есть, вы хотите сказать...