В замок Федотова мы приехали глубокой ночью, когда луна пряталась за тяжёлыми тучами, а ветер завывал в ветвях старых дубов, словно предвещая беду.

Пока этот самоуверенный граф стартанул на разборки с соседом, оставив свою цитадель на попечение стражников, можно было немного покуролесить на его территории, не опасаясь встречи с самим хозяином.

Лёха с парнями, как всегда, остались в лесу на подстраховке. Если что, они должны были прикрыть мой отход, подняв шум с противоположной стороны.

Я пока точно не знал, что именно собираюсь делать. Идея была смутная, как утренний туман: проникнуть, оглядеться, найти документы или хотя бы посеять хаос в тылу врага. Короче, по ходу дела разберёмся. Это было моим любимым девизом, который не раз выручал в самых безнадёжных ситуациях.

Я спешился, передал поводья одному из бойцов и, как всегда, применив кучу заклинаний и амулетов, от маскировки до отвода глаз, бесшумно проник на территорию его замка. Каменные стены были старыми, но крепкими, и я легко нашёл лазейку в виде полуразрушенного водосточного жёлоба, по которому взобрался на стену, словно ночная кошка.

У меня вот, кстати, интересный вопрос, который почему-то не возник раньше: Шимохины вроде тоже графы, не хуже этих. А что у них родового замка нет? Я мельком вспомнил поместье Ксюхи. Усадьба как усадьба, но не крепость.

Или они были слишком бедны, или их предки не любили строить укрепления, предпочитая жить в мире с соседями. Надо бы задать этот вопрос Аркадию, а то как-то несерьёзно получается. Графы без замка, как рыцари без мечей. Но сейчас было не до исторических изысканий.

Я блуждал какое-то время по тёмным коридорам, освещаемым лишь редкими факелами, пока не наткнулся на какую-то комнату для слуг. Точнее, для одного слуги — она была крошечной, всего лишь с одной койкой, на которой лежала тощая подушка и сбитое одеяло.

В углу стоял сундук, и я, открыв его, обнаружил несколько комплектов сменной одежды — простой, серой, больше похожей на форму, чем на личные вещи. В принципе, народу сейчас мало, в большинстве своём все уже спят, и я не думал, что кто-то обратит внимание на новое лицо, особенно если оно будет в правильной униформе. Переоделся быстро, сунул свою одежду в мешок и вышел в коридор, стараясь двигаться уверенно, как будто, так и надо.

И пошёл дальше бродить, не стесняясь заглядывать в двери и прислушиваться к звукам. Но не успел я сделать и десятка шагов, как из бокового прохода вынырнул стражник — усатый, сонный мужик с алебардой в руках, которая явно была для него скорее опорой, чем оружием.

— Ты куда это? — спросил он, хмуро глядя на меня и прищуриваясь, словно пытался разглядеть мою физиономию в тусклом свете.

— Управляющий прибраться послал, в кабинете графа, — ответил я первое, что пришло в голову, стараясь говорить с лёгкой ленцой, чтобы не вызвать подозрений. — Говорит, там какой-то бардак, надо навести порядок.

— Так вроде уже прибирались, — возразил он, и в его голосе послышалось сомнение.

— Понятия не имею, — пожал я плечами с самым простодушным видом. — Мне сказали — я пошёл.

— А… — протянул он, потеряв ко мне интерес и зевнув во весь рот. — Ну, давай, давай. Только поторапливайся.

— А кабинет-то где? — спросил я его, делая вид, что заблудился.

— Ты что, не знаешь? — удивился он, но, видимо, решил, что новичок есть новичок. — Вон та дверь, — он махнул рукой в конец коридора, где красовалась массивная дубовая дверь с резным гербом.

Я поблагодарил его и зашёл в кабинет. Вроде как чисто, аккуратно — всё стояло на своих местах, пахло маслом для мебели и сухими чернилами. На столе лежала стопка бумаг, перья в чернильнице, пара подсвечников.

На всякий случай я взял из горшка с каким-то раскидистым фикусом земли и небрежно накидал её на полу, создавая видимость неряшливости, которую надо убрать. Сам же стал обследовать помещение: проверил ящики, пошарил за картинами, осмотрел каждый угол. Бумаг на столе было не очень много — в основном какие-то хозяйственные отчёты и списки. Я начал просматривать их, но ничего интересного не нашёл.

Только вот этот стражник, который стоял в коридоре и, судя по всему, решил проследить за мной, меня немного смущал. Он то и дело прохаживался мимо двери, и я слышал его тяжёлые шаги.

Я решил сымитировать бурную деятельность, чтобы отвязаться от него. Вышел в коридор с озабоченным видом, вытирая руки о ветошь, которую нашёл за пазухой.

— Убрался? — спросил тот, глядя на меня с подозрением.

— Да где там! — ответил я, разводя руками. — Свинарник развели. Кто-то явно недавно ходил в грязных сапогах, всё перетоптал. Придётся заново мыть.

— Да не может быть! — воскликнул он, явно обидевшись за чистоту в хозяйском кабинете. — Пойдём-ка глянем, что ты там навыдумывал.

Мы зашли в кабинет, и он увидел разбросанную мной землю, которая теперь украшала пол живописными кучками. У него аж глаза на лоб полезли.

— Ох ты ж! — обалдел он, тряся кулаком. — Бегом всё отмывай!

— Понятное дело, — ответил я ему с самым покорным видом, опустив голову. — Сейчас пойду возьму всё, что надо.

— Не надо никуда ходить, — возразил он, схватив меня за рукав. — Пошли, тут всё есть, в подсобке.

Он отвел меня в какую-то комнату, похожую на чулан — тесную, пыльную, с полками, заставленными банками и бутылками. Там стояли вёдра, тазики, стопка тряпок и большая кадка с водой — видимо, для экстренной уборки.

— Вот! — показал он мне это всё, как будто здесь была не подсобка, а сокровищница, набитая золотом. — Набирай воды, бери тряпку и — вперёд! И чтобы я больше не видел этого бардака!

— Другое дело, — сказал я, закатывая рукава. — Так я быстренько управлюсь, не переживайте.

Он ушёл, а я остался один с инвентарём. И зачем мне вот этот калым по клинингу? Я, принц империи, который привык к дворцовым покоям, сейчас изображаю уборщика в замке врага. Ну что ж, теперь придётся играть до конца.

В общем, сначала я взял метёлку и аккуратненько начал заметать грязь. Точнее, делать вид, что заметаю, потому что мои мысли были заняты совсем другим. Я присматривался к каждой щели, каждой детали обстановки, и случайно заметил за одним из книжных шкафов едва заметную дверь, скрытую в стене.

Шкаф просто отодвигался в сторону по каким-то салазкам, словно его специально сконструировали для маскировки входа. Я быстренько занырнул в соседний кабинет, оставив шкаф чуть приоткрытым.

А вот тут всё было гораздо интереснее: на столе лежали бумажки, какие-то расписки, старые договоры, шкатулка с драгоценностями, а в углу стоял сундук, набитый серебряными монетами.

Я прекрасно понимал, что этот охранник может в любую минуту заглянуть и посмотреть, чем я занимаюсь, поэтому был наготове и постоянно сканировал пространство на предмет его приближения. Этот паразит ещё ходил туда-сюда по коридору.

Поэтому периодически приходилось выходить из комнаты, задвигать шкаф обратно и изображать, что я усердно мою пол, чтобы не спалиться. А то вдруг зайдёт, а я тут с бумагами, как мышь в кладовке.

Ну что сказать. Документы я трогать не стал. Однако я не удержался и забрал с собой договор на передачу земли Ксюхе, который лежал на самом верху стопки.

А договор-то, и правда, был липовый. Точнее, он был не липовый в смысле подделки. Подписи, судя по всему, были поставлены рукой Ксюхи.

Но проблема заключалась в том, что составлен он был кривовато. То есть землю Федотов якобы купил, а денег Ксюхе отдал наличкой. И даже расписка о том, что она получила эти деньги, была ей же подписанная, но я сильно сомневался, что она вообще держала в руках звонкую монету.

— Грязно, ребятки, играете! — прошептал я.

Я, естественно, забрал оригинал на всякий случай и даже проверил, нет ли где-то копии. Перерыл всю комнату — нигде. У Ксюхи-то её экземпляра не было, она говорила, что подписала бумаги в одной папке, а потом ей ничего не выдали. И здесь подстраховались.

Дальше я на всякий случай собрал все расписки и долговые обязательства, которые нашёл, вдруг пригодятся. Векселя, естественно, тоже прихватил, хотя часть из них были именными, и забрать по ним деньги я не смогу. Но это хотя бы ослабит Федотова финансово: он не сможет предъявить их своим должникам. Без денег много не навоюешь.

Всё это я делал с оглядкой, периодически возвращаясь в основной кабинет, чтобы успокоить подозрения этого неугомонного стражника. Он уже пару раз заглядывал, проверяя, не сбежал ли я, и каждый раз заставал меня с мокрой тряпкой в руках, изображающего бурную деятельность. В итоге я собрал все ценные бумаги в какой-то мешок, присыпал этой землёй сверху, чтобы скрыть содержимое, и стал перетаскивать свой инвентарь обратно в кладовку, стараясь не шуметь.

— Закончил? — спросил стражник, когда я вышел, вытирая не существующий пот со лба и вздыхая с облегчением.

— Да, — ответил я, придав голосу усталость. — Умаялся, но вроде прилично.

— А это что? — Он указал на мешок, который я держал в руке, и его глаза сузились.

— Мусор, — пожал я плечами, — сгрёб всю грязь в кучу, чтобы выбросить.

— Отлично, — сказал он и, не дав мне опомниться, схватил мешок и высыпал в него прямо из ведра каких-то помоек, оставшихся после уборки. — Теперь на помойку, и иди спать. Завтра у тебя тоже будет много работы.

Вот ведь мурло!

Когда я уже благополучно свалил из замка, перелез через стену и скрылся в лесу, где меня ждал Лёха с бойцами, в кабинете сработала моя закладка. Через окно полыхнул огонь. Пусть они теперь разбираются: сгорели все эти бумажки или их кто-то упёр. Конечно, Федотов обязательно поймёт, что пожар далеко не случайность. Только толку с этого понимания. Хотя...

***

Десятник дружины Федотова, Владимир, сидел в трактире «У старого пня» со своим зятем Серёгой и неторопливо подтягивал добрый эль, который пенился в глиняных кружках. В зале было шумно, пахло жареным мясом и солодом, и оба мужика чувствовали себя почти героями после сегодняшнего происшествия.

— Хорошо! — воскликнул его зять Серёга, хлопнув кружкой по столу так, что эль расплескался по столешнице. — Живём!

— Не говори, — согласился с ним Владимир, довольно щурясь.

Он вспомнил, как поначалу был против того, чтобы его дочь выходила за Сергея. Ему больше хотелось, чтобы Ольга вышла за одного из купцов, который приударял за ней. Солидного, богатого и при деньгах.

Однако Ольга, как назло, повелась на удалой вид Серёги, на его весёлый нрав и лихую улыбку. Всё-таки дружинник — это вам не лавочник, у него и романтика, и приключения.

— Ну и ладно, хотя бы не алкаш, деньги в дом приносит, — подумал Володя, вспоминая, как однажды к Ольге припёрся её хахаль в дупель и пытался свататься.

Владимир тогда чуть не вышиб ему зубы, но Ольга и сама его прогнала. Однако после пары удачных дел, которые они провернули с Серёгой, Владимир всё-таки смирился и дал добро на свадьбу.

И, как оказалось, не прогадал!

Сегодня они, как всегда, были на маршруте в ночном патруле со своим десятком. Володька уже давно забрал Серёгу к себе в десяток, потому что тот оказался толковым бойцом и сообразительным парнем. В пути им попались трое путников, с нашивками Белкина. Судя по гербам, явно из его дружины. Они поболтали о пустяках, спросили, всё ли у них спокойно, и тут Серёга, как бы между прочим, обронил:

— А Михалыч-то работает?

Владимир прекрасно знал эти его каверзные вопросы — они были типа проверки, потому что Михалыч был старым сотником Белкина, который ушёл на покой. Но в каждой банде есть свои тайные знаки. Он поначалу ругал зятя за такие штуки, но однажды они попались на такую уловку: ряженые бандиты, которые неправильно ответили на вопрос, и десяток получил неплохую премию, когда доставил их к сотнику. С тех пор Володя уже не так строго относился к этим выкрутасам.

— Да работает, что ему станет, — ответил один из путников, даже не моргнув глазом.

Владимир тут же насторожился.

— Хватай их! — заорал Серёга, выхватывая меч, и десяток мгновенно окружил троих, но среди них оказался маг, который, недолго думая, использовал какую-то ослепительную вспышку. Яркий свет ударил по глазам, и весь десяток минуту не мог перемогаться.

Вся жизнь Володьке промелькнула перед глазами. Он уже представлял, как они будут корчиться, сгорая заживо, или превращаться в ледяные статуи. Однако ничего не произошло. Когда зрение вернулось, этой троицы след простыл — только пыль на дороге и смятая трава на обочине.

— Догонять-то будем? — спросил Серёга, протирая глаза и сплёвывая.

— Тебе что, жить надоело? — огрызнулся Владимир. — Не видал, что ли, как он нас магией приложил? Хорошо хоть убивать не стал.

— Петрович, там это... сумка какая-то, — обратился один из бойцов к десятнику, указывая на обочину. — Видать, обронили, когда убегали.

Они подобрали её и аккуратно заглянули внутрь. Там оказались какие-то бумажки. Целая пачка.

— Это ещё что? — спросил Серёга, с любопытством заглядывая.

— Векселя, походу, — сказал Владимир, который пару раз видел такие штуки у сотника.

— Их можно обменять на деньги, — вякнул кто-то из молодых, но десятник цыкнул на него:

— Можно, только долго ты не проживёшь. Слишком уж большие деньги, за ними сразу придут. Я вот что думаю, мужики, — предложил Владимир, почёсывая затылок. — Надо вести это всё к сотнику, и пусть он сам разбирается. Мы своё дело сделали. Дальше не наша забота.

Когда они приехали в усадьбу Федотова, то увидели, что в поместье был пожар. Сотник уже ходил и орал на всех будучи весь на нервах, потому что сгорел кабинет графа, в котором наверняка хранились важные бумаги и ценные документы. И тут заявился их десяток с этой находкой.

— Это что, получается, диверсия? — спросил сотник, глядя на бумажки в сумке и хмуря брови.

— Уж не знаю, — развёл руками Владимир. — Но ребята эти были в одеждах дружинников Белкина и имели его нашивки.

— Вот твари! — взревел сотник, сжимая кулаки. — Всем усилить бдительность! Ждём возвращения графа и докладываем ему. А пока послать к нему гонца с этой новостью!

Он оглядел десяток и хлопнул Владимира по плечу.

— Молодцы, мужики, отработали на славу, — похвалил он их, и Володька приободрился — похвала от сотника дорогого стоила. — Вот вам премия, — он отсчитал двадцать золотых и протянул десятнику. — Разделите между собой.

Целых двадцать золотых! Десятник не ожидал такой щедрости — обычно премии были скромнее. Он тут же распределил: десять забрал себе, три отдал зятю, а остальные раздал мужикам поровну. И вот теперь они сидели в этой таверне, попивали хороший эль и чувствовали себя если не героями, то уж точно удачливыми людьми.

— Красота! — подытожил Серёга, поднимая кружку. — За удачу!

***

Вернувшись в поместье и отмывшись от грязи, я встретился с Еленой в гостиной. Она сидела в кресле, попивая чай с мёдом, и смотрела на меня с явным любопытством.

— Ну, как всё прошло? — спросила она, ставя чашку на стол. — Ты выглядишь уставшим, но довольным.

— Вроде бы неплохо, — ответил я, растягиваясь в кресле напротив. — Возможно, даже получилось стравить Белкина с Федотовым. По крайней мере, я посеял достаточно сомнений.

— Это как это? — она наклонила голову, явно заинтригованная. — Ты поджёг кабинет и надеешься, что они подерутся?

— Да так, использовал один старый приёмчик, — усмехнулся я, не вдаваясь в детали.

— Что-то всё это сомнительно, — скептически сказала Елена, покачивая головой.

— Всё очень даже может быть, — согласился я, — но ведь будет неплохо, если они хотя бы поссорятся. По одному с ними бодаться будет гораздо легче, чем против союза двоих.

— Кстати! — чуть не забыла, сказала она, собираясь уходить. — Есть новости по Орехову.