Я смотрел на Белкина и улыбался. Самая широкая, самая радушная улыбка, какую я только мог изобразить, но внутри уже всё кипело от раздражения.

Этот тип был явно не из тех, кого можно взять на понт или обвести вокруг пальца сладкими речами. Он сидел напротив меня в том же самом кабинете, где пару дней назад мы принимали Федотова, и смотрел на меня с такой наглой уверенностью, будто уже всё решил за нас. В его глазах читалось чёткое понимание: он здесь хозяин, а я — лишь досадная помеха на его пути к лакомому куску.

— А я плевать хотел на все ваши проблемы! — заявил он в очередной раз, всего лишь переставляя слова местами, но от этого суть не менялась. Он бубнил одну и ту же мантру уже минут десять, переливая пустое в порожнее, и я начинал понимать, что этот разговор будет бесконечно долгим и бесполезным.

Только на этот раз Белкин взял с собой не сотню дружинников, а всего пару телохранителей, которых оставил у входа, и это было красноречивее любых слов. Он не боялся. Или делал вид, что не боится.

Я начал играть радушного хозяина, но с Белкиным это не прокатило с первой же минуты. Он перебил меня на полуслове и сразу же начал качать права, требовать, угрожать, давить авторитетом.

Я понял, что с ним эта тема не прокатит, и если Федотов был пронырливым лисом, который пытался договориться полюбовно, то Белкин оказался волком — прямым, жёстким и не терпящим возражений.

Вероятнее всего, если их целью было пощипать сиротку, пока она не пришла в себя, они действовали, наверняка совместно. И скорее всего, Федотов, как только уехал от нас, тут же навострил лыжи к Белкину и выложил ему всё, что произошло на прошлой встрече. Слово в слово, с деталями и моими улыбочками.

Ну, я хотя бы попытался, когда понял, что притворяться больше нет смысла.

— И что дальше? — спросил я, переходя к делу.

— Вы сейчас же… — начал он, но я перебил его, не дав договорить.

— Нет.

— Что «нет»? — опешил он, явно не привыкший к такому тону.

— Ничего мы сейчас делать не будем, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Ни вы, ни мы.

— Слушайте, вы что, хотите нас обмануть?

— А вы? — спросил я спокойно, не сводя с него взгляда.

— Я не собираюсь бегать по судам! — рявкнул он, и его голос отразился от стен, заставив свечи на столе заколебаться. — Это унизительно! Я граф, а не какой-то торговец!

— Боитесь, что суд вам затолкает в одно место ваш липовый договор? — начал я огрызаться, понимая, что дальнейший разговор бесполезен, и судя по его выражению лица, я попал в точку. Его левый глаз дёрнулся.

— Вот значит как! — прошипел он, делая шаг в мою сторону, и я почувствовал запах дорогого одеколона и давней злобы. — Вы же понимаете, что вам здесь не Грейн, принц?

— А вы же понимаете, что я не беспомощная сиротка? — переспросил его я, медленно поднимаясь из кресла, чтобы мы смотрели друг другу в глаза на равных.

— Значит, мы не договоримся, — Белкин встал и уже собирался уходить, на ходу застёгивая свой расшитый золотом камзол.

— Вероятно, нет, — ответил я ему в спину. — Но учтите, в следующий раз я не буду с вами столь любезен.

После того как он отвалил, я собрал всех на срочное обсуждение. В кабинете снова собрались Ксюха, Елена, Аркадий и Лёха. Все лица были напряжены, а в воздухе витал запах надвигающейся бури.

— Что же делать? — начала паниковать Ксюха вместе с управляющим.

— Значит так. Мне нужно собрать информацию. Всё, что есть на этих двух деятелей. С кем в союзе, с кем в ссоре, какие у них есть имущество, слабые места, долги, тайны. Мне нужно знать всё, вплоть до того, какую кашу они едят по утрам.

— А это зачем? — спрашивала Елена, и её взгляд был озадачен.

— Я думаю, что они начнут с устрашения, — ответил я, обводя всех тяжёлым взглядом. — Они попытаются продавить нас грубой силой, тем более что численное превосходство пока на их стороне. Им надо показать, что с нами шутки плохи, иначе они будут лезть всё глубже и глубже.

— С устрашения? — переспросила Ксюха, и её глаза расширились от ужаса. Она явно представила себе горящие деревни и бегущих людей.

— Именно, — кивнул я. — Какие самые ближайшие деревни к их землям? Где они могут ударить в первую очередь, чтобы посеять панику?

— По сути, только одна, — сказала Ксения, и я заметил, как она сглотнула. — Заболотная. Маленькая деревушка, двадцать домов, вся живёт сельским хозяйством. И она находится ровно между нашими и их новыми землями.

— Ага, — задумался я, потирая подбородок. — Давай-ка, Лёха, бери с собой сто человек и попробуйте поохранять её. Если кто сунется — особо не церемоньтесь.

— Сделаем, — коротко ответил Лёха.

— Человек пятьдесят оставь на охрану поместья, — продолжил я. — Остальные пусть занимаются информацией: шпионят, слушают, вынюхивают. Мне нужны все их слабые места, чтобы при случае нажать на них. И, Лёха, если увидишь что-то подозрительное, не жди, действуй. Но без шума, если можно.

На этом мы разошлись. Все разбежались по своим делам, и в кабинете остался только я, сидящий в полной тишине и прокручивающий в голове дальнейшие планы. Оставался ещё Орехов, но он пока молчал, и это настораживало больше всего. Он был самым сильным из всех, и если он решит вмешаться, нам придётся туго. Но пока он был в столице по делам, и я надеялся, что его отсутствие затянется как можно дольше.

Удар они нанесли ночью. Ну, точнее, попытались нанести. К этой деревеньке, в которой было-то, по сути, двадцать домов с десяток старых сараев, припёрлись аж целых пятьдесят дружинников.

Лёха заблаговременно вывел всех крестьян в лес, к ближайшему оврагу, где те отсиделись до утра, а сам засел с сотней своих бойцов в засаде. Что именно эти головорезы хотели сделать — то ли просто пограбить, то ли сжечь дотла деревню, — никто не знает.

Когда эти пятьдесят бойцов вломились в пустые дома и начали в недоумении лазить по комнатам, не понимая, куда подевались все жители, Лёха начал действовать. Его бойцы, как тени, бесшумно окружили деревню с трёх сторон, и через минуту в ночной тишине раздались первые свисты стрел.

Дружинники Белкина и Федотова, не ожидавшие такого отпора, попытались было организовать оборону, но было поздно. Их вырезали подчистую. С нашей стороны потерь не было.

Правда, человек десять получили ранения, но, к счастью, я заранее запасся различными зельями и мазями, так что встанут они на ноги очень быстро, буквально за пару дней.

Мне, кстати, даже пришлось ехать в деревню, чтобы избавляться от тел. Всё-таки такую толпу, в огороде или в лесу не прикопаешь за час. Пришлось сжечь их с помощью магии, естественно, сняв всё самое ценное.

Я отошёл подальше от деревни, в глухой овраг, и создал огненный столб такой силы, что пламя взметнулось на десять метров вверх, превращая тела в пепел за считанные секунды.

Жабы с хомяком, как всегда, потеряли свои загребущие лапки — потому что лошади, оружие, доспехи в ассортименте естественно достались нам. А это, между прочим, не только трофей, но и ценные товары. На одних только лошадях можно было выручить приличную сумму, не говоря уже о добротных клинках и кольчугах, которые потом можно перепродать или вооружить своих людей.

Утром в эту деревню припёрлись человек пять дружинников Белкина. Они начали интересоваться у местных, не приезжал ли кто из лихого люда, не видели ли они каких-то чужаков.

Местные, наученные Лёхой, лишь пожали плечами и заявляли что-то типа: «Мы не в курсе, ребят». Те, немного почесав репу, постояли и свалили восвояси, так ничего и не поняв.

Я специально тела не стал оставлять — ни костей, ни тряпок, ничего. А то мало ли, вдруг кто-то найдёт и поднимет шум. Неизвестность их немного притормозит, заставит гадать, что же случилось с их бойцами.

Правда, эти ребята — все такие забавные. Вот эти пятьдесят архаровцев, которые пошли на дело, даже не потрудились скинуть свои шмотки с гербами, как полагается в таких делах. Просто шевроны чем-то замазюкали углём или грязью, и всё. По-моему, с соображалкой у них было так себе, не иначе как рекрутов набирали по принципу «лишь бы было тело».

И вот здесь был вопрос: что делать дальше? Я снова собрал совет, и мы сидели в кабинете, перебирая возможные варианты.

Вариант первый — устроить им тотальное обнуление. То есть мы берём всё, до чего сможем дотянуться, и сжигаем, крушим, портим.

Например, в Зеленодоле было пару домов, которые принадлежали этой парочке — торговые лавки, склады, пару мельниц на реке. Даже ферма со скотом, принадлежавшая Федотову, стояла на отшибе.

Но тут к бабке не ходи, если мы начнём жечь их собственность, они наверняка подумают на нас. И тогда начнётся заваруха, которой я пытался избежать, по крайней мере до поры до времени. А в идеале вообще не начинать её, потому что мы здесь чужие, и любое лыко будет в нашу сторону.

Был ещё один вариантик, который мне подсказала Ленка. Как выяснилось, Федотов с Белкиным постоянно бодались с графом Поспеловым, это был их сосед, с другой стороны, такой же своенравный и амбициозный аристократ, который вечно им переходил дорогу.

И если нам удастся устроить всё так, чтобы они подумали на Поспелова, это будет просто отличный вариант. Тогда эти трое вцепятся друг другу в глотки, а мы останемся в стороне и будем наблюдать, как они сами себя ослабляют.

За это всё взялась Ленка. Были то ли у неё какие-то должники среди людей Поспелова, то ли кто-то по месту. Я особо не вникал в детали, она сама сказала, что знает, как провернуть такие штуки. Но на всякий случай я и Лёху отправил с ней, чтобы подстраховать. Вернулись они на следующий день к обеду и вроде как всё прошло удачно.

***

Елена пила чай в гостевой комнате, растянувшись в мягком кресле у камина. Она периодически поглядывала на Валерку, который уже отсел от неё подальше и устроился на подоконнике с огромной чашкой. Лена пыталась расспросить его о чём-нибудь — о том, откуда он, зачем путешествует с принцем, чем обычно занимается, — но парень был неразговорчив и лишь пил чай, неторопливо жуя какие-то местные лакомства.

— Господин, мы испекли пирог с той ягодой, которая вам так понравилась в прошлый раз, — сказала служанка, забирая пустую посуду и поспешно меняя её на свежий поднос с дымящимся угощением.

— Конечно, несите, — сказал этот парень, и его глаза загорелись таким счастьем, будто ему преподнесли корону. Он тут же отломил кусок пирога, обжигаясь, но с явным удовольствием откусил и довольно прикрыл глаза.

«Вот ведь сладкоежка, — подумала она, крутя в руках свою чашку с мятным чаем. — Может быть, он какой-нибудь маг или хороший боец, раз Александр держит его при себе?» Но тут же скептически окинула его взглядом: детская улыбка, руки, которые явно не знали мозолей, и вечно вымазанная вареньем губа. Что-то сомнительно. Вряд ли такой парень способен на что-то серьёзное.

Но это сейчас не важный момент. Самое важное, что у неё наконец-то получилось с титулом. Точнее, не так. У неё начало получаться. В отличие от всех прошлых раз, когда она пыталась достичь этой цели, она была далека и не ясна, как туман в горах. А сейчас она официально — аж целая графиня! Правда, временная, но это уже что-то.

Нет, конечно, всё может пойти наперекосяк абсолютно в любой момент. Но она приложит все усилия, чтобы этого не случилось.

Как она поняла из разговора с Александром, в дальнейшем её как бы выгонят из семьи с титулом баронессы, и он даже сказал, что дадут какой-то надел. Небольшой, но свой. А это уже совсем другая история.

Барон на бумаге и барон с землёй — это две большие разницы. С землёй ты уже не просто титулованная безделушка, а полноценный феодал, который может кормить себя и свою дружину, принимать решения и чувствовать себя хозяином своей судьбы. Это была мечта, которая казалась недосягаемой ещё месяц назад, а теперь стала почти реальностью.

Её мысли прервала какая-то возня. Шаги, лязг металла, приглушённые голоса. Она посмотрела направо и чуть не поперхнулась чаем. В комнате было пять вооружённых человек в чёрных плащах, с короткими арбалетами в руках и злыми лицами, и девушка-служанка, которая тряслась от страха в углу, закрывая лицо подносом.

— Вот ведь, — подумала она, и в голове пронеслась горькая мысль: — А всё так хорошо начиналось...

У неё не было никаких иллюзий, что она сможет с ними справиться. Да, она была хорошим бойцом, прошла через десятки стычек, но без оружия и в этом дурацком платье с корсетом, которое сковывало движения, она много не навоюет. Один из бойцов начал поднимать арбалет, наводя его прямо ей в грудь, и в этот момент время словно замедлилось.

Слева что-то мелькнуло — и голова арбалетчика отлетела в сторону, а в стену, с глухим ударом, воткнулся тяжёлый круглый поднос. Она повернула голову, чтобы посмотреть, кто его кинул. Неужели этот парень, сладкоежка, который только что сжирал пирог? Однако на месте Валерки не было — только упавший стул и дымящаяся чашка на полу.

Лена опять повернула голову к нападавшим. Мимо неё пролетел ещё один из них, и она проводила его взглядом — тот впечатался в стенку, где и остался, с неестественно вывернутыми руками и ногой. Вторая нога, вроде бы, была как положено, но судя по хрусту, который раздался при ударе, её тоже ждала нелёгкая судьба.

Её взгляд метнулся к столу — она инстинктивно потянулась к столовому ножу, но тут буквально рядом с рукой упала чья-то голова.

— Ну нифига себе! — подумала она, и её сердце забилось быстрее от чистого адреналина. Всё это действо занимало буквально какие-то секунды, но казалось, что прошла вечность.

Она наконец повернулась, чтобы посмотреть, что вообще происходит, и её взгляд упёрся в мёртвое тело, которое было проткнуто мечом и висело на стене, чуть-чуть не доставая ногами до пола. Чей-то меч торчал из его груди, пригвоздив к доскам, и из раны стекала тонкая струйка крови, собираясь в лужицу на дубовом полу.

Фраза, однажды брошенная Александром, что Валерка порвёт любого за плюшки, заиграла новыми красками в памяти Елены. Она вспомнила, как он тогда улыбнулся и сказал: «Только не трогай его сладости — и он твой друг навеки». Теперь она понимала, что это было предупреждение, а не шутка.

А та служанка сидела на полу, в углу, и мутным взглядом смотрела на трупы, видимо, силясь прийти в себя. Её губы дрожали, и она беззвучно шевелила ими, будто пыталась что-то сказать, но голос пропал. Валерки и пятого бойца нигде не было видно.

— Валера, не смей! — раздался крик Александра из коридора, и я услышал топот множества ног. В комнату начали забегать бойцы с обнажёнными мечами, их лица были напряжены и готовы к бою.

— Н-да, — сказал принц Александр, зайдя в комнату и обводя взглядом это побоище. Он остановился у двери, скрестил руки на груди и присвистнул, разглядывая тела, разбросанные по комнате, как куклы. — Тут подорожник уже не поможет. Опять хоронить.

— У меня только один вопрос, — спросила Лена, и её голос звучал тихо, но твёрдо. — Это кто вообще такой?

— Он просто путешествует и ищет самую вкусную плюшку в мире, — ответил Александр, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, хотя глаза были серьёзными. Даже не моргнув глазом.

— Что за брехня? — спросила она, показывая рукой на результаты его действий — отрубленные головы, расплющенные тела, меч в стене. — Это...

— И вовсе не брехня, — раздался спокойный голос слева от неё. Каких сил ей стоило сдержаться и не заорать от неожиданности, описать сложно.

Она лишь медленно повернула голову и увидела там Валерку, который спокойно сидел на том же самом месте, где и был, допивал чай с куском пирога. На его рубашке не было ни капли крови, дыхание было ровным, словно он только что проснулся от сладкого сна. Она покосилась на служанку — ту уже уводили бойцы, поддерживая под руки. Уроненный поднос остался на месте, валяясь на полу среди осколков, а вот части пирога на тарелке не хватало. Уже успел ломануть себе кусочек.

— А как это так получается... — начала она, но не договорила, потому что в кабинет ворвался запыхавшийся Лёха.

— Федотов поехал в сторону графства Поспелова, — выпалил он, едва переведя дух. — Забрал почти всю дружину.

Александр тут же вскочил, глаза его загорелись азартом. Он схватил свой плащ, висевший на спинке стула, и уверенно, без тени сомнения, кинул остальным:

— Погнали, поработаем!