— Кем я стану? — вкрадчиво, почти шепотом, спросила она после недолгого молчания, и в её голосе послышалась такая смесь любопытства и тревоги, что я на мгновение задумался, не перегнул ли я палку со своим планом. Елена сидела напротив меня, сложив руки на коленях, и смотрела так пристально, будто пыталась заглянуть в самые потаённые уголки моей души, чтобы понять, не обманываю ли я её.

— Графиней Шимохиной, — спокойно ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и без тени сомнения. — Но это временная мера, чисто техническая фигура, чтобы запустить механизм возврата земель. После того как всё уляжется, все документы будут подписаны и печати поставлены, ты, скорее всего, станешь баронессой.

— А что нужно делать? — спросила она, чуть прищурившись, и я заметил, как её пальцы слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение.

— Ты представишься незаконнорожденной дочерью покойного отца Ксении, — пояснил я, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. — И оспоришь наследство. Всё просто: приходишь, предъявляешь фамильный перстень, рассказываешь трогательную историю, и мы запускаем процесс. Ты станешь наследницей, а значит, все сделки по продаже земель без твоего согласия теряют силу.

— Что-то я ничего не понимаю, — призналась она, и в её голосе проскользнула нотка раздражения. — И можно уже на «ты»? А то мы тут как на официальном приёме, а дело-то, по сути, тёмное.

— Можно, — кивнул я, усмехнувшись. — Тебе и не нужно понимать всё. Это нужно нам, чтобы вернуть земли Ксюхе. Твоя роль — сыграть сестру, и сыграть убедительно. И жить ты теперь будешь здесь, в поместье, чтобы никто не заподозрил, что ты действуешь отдельно.

— Но у меня там есть неоконченные дела, — возразила она, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. — Люди, которых я не могу просто так бросить, обязательства, которые надо закрыть. У меня не просто банда, это сложная структура, и если я исчезну на долгий срок, всё пойдёт прахом.

— Значит, твои люди приедут сюда, — отрезал я, не оставляя места для споров. — И решайте все вопросы здесь, по месту.

— Но… — начала она, но я перебил её, чувствуя, что это может затянутся.

— Если вдруг какая-то заваруха, здесь мы сможем тебя прикрыть, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — У нас есть бойцы, есть магическая поддержка, есть связи. А там, в городе, ты одна.

— Я вообще-то могу за себя постоять, — возразила она, и в её голосе послышалась гордая нотка. — Ты, кажется, забыл, кто я и чем занимаюсь. Я не какая-то беспомощная барышня, которая падает в обморок при виде крови.

— Не буду спорить, — согласился я, разводя руками. — Но что ты, например, сделаешь, если за тобой придёт пятёрка боевых магов с амулетами? Или отряд наёмников? Устроишь резню посреди города?

Ленка задумалась. Она отвела взгляд, посмотрела в окно, где ветер шевелил ветви старых лип, и я видел, как её челюсти сжались от напряжения.

— Ну… — протянула она неопределённо, и я понял, что её гордость борется с разумом.

— Слушай, давай без геройства, — сказал я мягче, стараясь снять напряжение. — Ты помогаешь нам, в итоге получаешь статус баронессы и делай что хочешь. Хочешь — продолжай командовать своей бандой, хочешь — купи замок и живи как леди. Но пока мне бы хотелось, чтобы ты делала так, как я тебе говорю. Это в наших общих интересах.

— Хорошо, — покладисто сказала она, и в этом слове послышалась усталая покорность. Она явно смирилась с тем, что придётся подчиниться, хотя внутренне ещё кипела от возмущения.

Ну а дальше всё закрутилось, как в старом добром водевиле, только с убийствами и интригами вместо весёлых куплетов.

Мы придумали слезливую историю о великой и трагической любви графа Шимохина к простой крестьянке. Юной, прекрасной и беззащитной. Но, увы, им не суждено быть вместе.

Эта история, конечно, вряд ли бы выдержала какую-либо серьёзную критику со стороны опытных юристов или чиновников, но я сомневался, что кто-то будет вообще в этом копаться. Соседи наши — люди занятые, им не до выяснения родословных, у них своих проблем хватает.

В загашниках у Ксюхи, в старом сундуке, был найден какой-то старенький фамильный перстень графа — массивный, с гербом рода Шимохиных, потускневший от времени, но всё ещё внушительный.

Этот перстень и был оставлен якобы когда-то новорожденной девочке Елене, как символ признания отцовства. Как ни странно, в законах теократии этот жест, вручение фамильного перстня с гербом, как раз и считался официальным признанием ребёнка отцом, даже без брака. Надо было только подтвердить, что перстень действительно принадлежал графу, а не был украден или подделан.

И вот, согласно нашему сценарию, однажды девочка Елена, выросшая в нищете и лишениях, вспомнила про этот перстень, который хранила как зеницу ока, и пришла к дочери графа Шимохина, Ксении. Ксения, тронутая до глубины души, перстень опознала, он действительно был отцовским. Точнее опознал старый слуга.

Потом она посмотрела на портрет отца, висевший в гостиной, и увидела общие черты с Еленой. И поскольку Ксении, как доброй и отзывчивой девушке, было жаль сестру, которая росла в каких-то трущобах, питаясь объедками и не зная, что такое настоящий дом, она с радостью согласилась ей помочь. Ведь теперь она не одна. С сестрой ей будет проще поднимать род и восстанавливать былое величие.

— Ну и гониво, — прокомментировала Ленка, когда мы проговорили весь сценарий, и я заметил, как уголки её губ дрогнули в усмешке.

— Ой, спалимся, — протянул Аркадий, нервно теребя край сюртука, и его лицо приобрело цвет свежевыбеленного холста. Старый управляющий явно был не в восторге от моего плана и мысленно уже прощался с жизнью.

— Спокойно! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, хотя по глазам было видно, что они мне не поверили. — Всё будет хорошо. Никто не станет копаться в этой истории, если мы будем действовать напористо и уверенно.

Ну а дальше мы поехали в мэрию Зеленодола, где и произошло это торжественное, можно сказать, историческое событие — счастливое восстановление семьи. Чиновники в мэрии сначала переглядывались, потом чесали затылки, но поскольку никто не был против, а Ксюха любезно подтвердила всё, что мы говорили, мэр спокойно подписал все бумажки.

Ну, не сказать чтобы прямо спокойно. Он всё равно задал кучу вопросов. Но по его виду было видно, что он не хочет в это вникать. Ему явно не хотелось связываться с возможным скандалом, а наша уверенность, подкреплённая моим титулом и присутствием Лёхиных бойцов, сделала своё дело.

В канцелярию монарха в столице нужно было поставить пару подписей и печатей, чтобы окончательно узаконить статус Елены как наследницы. Этим Елена занялась сама, заявив, что у неё есть там знакомые, которые смогут это ускорить. Я не стал уточнять, кто именно, ведь это было только на руку. Однако технически, с подписью мэра и внесением в местные реестры, она уже являлась графиней Шимохиной, пусть и в статусе «временной» и «оспаривающей».

Всё это у нас заняло ровно три дня — три дня беготни, нервотрёпки, бесконечных нотариальных заверений и печатей, которые пахли сургучом и старым пергаментом. И теперь пора было действовать, не откладывая в долгий ящик.

Елена, как и договаривались, явилась в земельную контору под видом скромной и немного растерянной наследницы. Она наивно поинтересовалась у чиновников, какая часть земель теперь принадлежит ей, как законной дочери графа Шимохина. На что ей, с некоторым недоумением, но вежливо, пообещали предоставить подробную выписку, где что и как, и пригласили зайти через пару дней.

Моя ставка была на то, что у Орехова, Белкина и Федотова сидят свои люди, которые непременно сообщат своим хозяевам, что у земель появился ещё один хозяин.

Что, в общем-то, и произошло. Первым, к нам приехал Федотов — мужик хваткий, не терпящий промедлений. Для пущей наглядности и демонстрации силы он взял с собой аж целую сотню дружинников, закованных в кольчуги и при оружии.

Только вот его дружинники по сравнению с отрядом Лёхи, который мы, конечно же, заранее выстроил на плацу, были похожи на стадо оборванцев, которых наскоро собрали с бору по сосенке. Ну ладно! Не были они похожи на оборванцев — у них были добротные доспехи и приличные мечи, но всё равно по сравнению с Лёхиными орлами, вымуштрованными и смотревшимися как единый кулак, они выглядели бледновато. Лёхины бойцы стояли ровными рядами, с каменными лицами и расслабленными, но готовыми к бою руками, и Федотов явно это заметил.

Федотов, который, видимо, никак не ожидал здесь увидеть такой отряд, немного растерялся. Я видел это по его лицу, когда наблюдал за ним в окно. Он явно приготовился давить на беззащитную девчонку, а вместо этого наткнулся на хорошо укреплённое поместье.

— Госпожа графиня, не соизволите ли… — начал он свой наезд, когда его проводили к нам в кабинет.

— Это кто? — перебил я его, и на всякий случай ещё показал пальцем на Федотова, от чего тот заткнулся на полуслове, словно подавился собственным языком. Он явно не привык, чтобы его перебивали, но я не собирался церемониться.

— Это граф Федотов, наш сосед, — сказала Ксения, выходя следом за мной, и посмотрела на Елену. — Он владеет землями к северу от нас.

— О! Соседям мы всегда рады, — начал я играть радушного хозяина, широко улыбаясь и раскинув руки в приветственном жесте. — Проходите, граф, чувствуйте себя как дома. Чай, кофе, может, что покрепче? Елена смотрела на всё это представление с большим интересом, и я видел, как в её глазах заплясали смешинки — она явно наслаждалась моей игрой.

— Принц империи Грейн, Александр, — представился я, чуть склонив голову. — Очень приятно познакомиться с таким влиятельным соседом. Надеюсь, наша дружба будет долгой и плодотворной.

— Очень приятно, — ответил Федотов, явно пребывая в недоумении от такого приёма. — Прошу простить, но у меня дело к Ксении. Дело сугубо деловое, я бы даже сказал, срочное.

— Ксения теперь моя невеста, — спокойно заявил я, положив руку на плечо Ксюхи, от чего та слегка вздрогнула. — Так что все вопросы можете решать со мной. Если вы хотите, вы, конечно, можете поговорить с ней в моём присутствии, но я бы предпочёл вести переговоры сам.

— Эээ… — протянул Федотов, и я заметил, как на его лице появилось выражение полной растерянности. Он явно не ожидал такого поворота. — Дело в том, что произошло небольшое недоразумение. Очень неприятное недоразумение, которое может иметь серьёзные последствия для всех нас.

— Какой же? — спросил его я с наигранным любопытством, поднимая брови.

— Ксения отдала нам земли в счёт погашения долга, — начал он, запинаясь. — Мы уже начали вкладываться в эти земли, строить новое хозяйство, а теперь выясняется, что у неё есть сестра. Это всё очень сложно и запутанно.

— Ах да! — сказал я, всплеснув руками с такой театральностью, что даже Лёха в углу едва сдержал смешок. — Вы представляете, мы буквально на днях узнали об этом. Бедная сиротка, она жила в каких-то трущобах, питалась объедками, одевалась в лохмотья, представляете? Но у Ксюши доброе сердце, она признала её без всяких судов. У неё было старое фамильное кольцо отца, с гербом Шимохиных. Я так рад, что семья наконец воссоединилась! Это же настоящий праздник!

Ксюха с Ленкой даже посмотрели на меня в удивлении от той пурги, которую я нёс. Ксюха открыла рот, хотела что-то сказать, но я незаметно наступил ей на ногу, и она промолчала. Елена же смотрела на меня с уважением.

— Это, несомненно, здорово, что семья наконец в сборе, — выдавил Федотов, и я заметил, как его глаз начал дёргаться. — Но как быть с моим долгом?

— Ну это не проблема, — прикинулся я валенком, разводя руками с самым простодушным видом. — Поскольку Ксения моя невеста, я готов компенсировать долг. Мы люди цивилизованные, и я уверен, что мы сможем договориться полюбовно.

— Понимаете ли, дело в том, что мы рассчитывали на эти земли и уже начали в них вкладываться, — повторил Федотов, и в его голосе послышалась жалобная нотка. — У нас уже есть затраты, подряды, работники. Это не просто слова, это реальные деньги.

— Какая досада, — сказал я, качая головой с видом сочувствующего родственника. — Мы всё компенсируем, не переживайте. О какой сумме идёт речь? Назовите цифру, и мы решим вопрос.

— Сто тысяч золотом, — выпалил Федотов, и я чуть не поперхнулся от такой наглости. Он явно завысил цену в несколько раз, надеясь, что я испугаюсь и отступлю.

— Ах, это же сущие гроши! — констатировал я с таким видом, будто речь шла о карманных расходах на булочки. — Я думал, вы скажете что-то серьёзное.

И все трое — Ксюха, Елена и Аркадий — посмотрели на меня как на идиота. У них у всех одновременно вытянулись лица. В их взглядах читалось явное: «Ты совсем рехнулся? Это же целое состояние!»

А хомяк с жабой, которых я мысленно поселил в своей голове, просто предложили удавить Федотова по-тихому, вместе с сотней его дружинников, а если вдруг кто будет спрашивать, сказать: «Не, не видели». Но я, конечно, проигнорировал их внутренний голос и продолжил гнуть свою линию.

— И когда я смогу получить свои деньги? — неуверенно спросил Федотов, а в его глазах загорелся огонёк надежды.

— Вексель вас устроит? — уточнил я, делая задумчивый вид. — Мне нужно будет перевести деньги из столицы, это займёт пару недель, но мы можем оформить вексель.

— Да, вексель тоже подойдёт, — быстро согласился Федотов, и я заметил, как он облегчённо выдохнул.

— Отлично! — радостно воскликнул я, хлопнув в ладоши. — Единственное, что мне от вас нужно — это хотя бы примерный расчёт, что вы там сделали, какие затраты понесли. Ну и, соответственно, подтверждение долга.

— Какого долга? — переспросил Федотов, и его лицо снова стало настороженным.

— Того долга, за который Ксения отписала вам земли, — сказал я лениво, как будто мне уже наскучил этот разговор, и я хотел поскорее его закончить. — Ну, договор займа, расписку, что-то такое. Мне нужно видеть бумаги, чтобы понять, кому и сколько я должен платить.

— Но позвольте, у нас был договор на словах с её отцом… — начал Федотов, и я заметил, как он замялся, подбирая слова. — Мы всегда вели дела устно, в нашем кругу это было принято. Честное слово дворянина стоит больше любой бумажки.

— Дорогая, что ты можешь сказать об этом? — обратился я к Ксюхе, и та чуть не подпрыгнула от неожиданного обращения. — Ты помнишь какой-то долг отцу перед Федотовым?

— Честно говоря, я не в курсе, — сказала Ксюха, и я мысленно похвалил её за выдержку. — Папа никогда не обсуждал со мной свои финансовые дела. Я подписала бумаги, которые мне принесли, поверив на слово, но сейчас, когда появилась сестра, ситуация изменилась.

— Ксения! Вы же подписали документы! — возмущённо сказал Федотов, и в его голосе послышались нотки паники. — Как вы можете сейчас отрицать очевидное? Это же ваша подпись!

— Я была не в курсе дел отца, — спокойно повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Я была в трауре, я была растеряна, я поверила вам на слово. Но сейчас ситуация изменилась: у меня появилась сестра, и я не могу распоряжаться тем, что может принадлежать и ей, не разобравшись до конца.

— Нам нужно как-то решать этот вопрос… — сказал Федотов, и я видел, как он лихорадочно соображает, что предпринять.

— И мы его обязательно решим, — перебил я его, не давая ему времени на маневры. — Только вам нужно предоставить договор займа, который был у вас с отцом Ксении, вместе с вашими затратами на обустройство этих земель. Я сверю цифры, и тогда мы решим, как и что компенсировать. Всё по-честному, по-соседски.

— Хорошо, тогда я возьму документы и приеду снова, — сказал Федотов, и я почувствовал, как он сдаёт позиции. Он явно понял, что без бумаг ему не обойтись, а бумаг у него, скорее всего, не было.

— Ждём! — сказал я с самой радушной улыбкой. — Мы всегда рады соседям, особенно таким почтенным, как вы.

Федотов развернулся и ушёл, даже не попрощавшись, и я видел, как его спина выражает всё: от злобы до растерянности.

— Это было очень познавательно, — сказала Елена, подходя ко мне, когда все ушли. — Я даже не ожидала, что ты так легко его сделаешь. Он ушёл, как побитая собака.

— Вы земли поделили? — спросил я этих горе-сестёр, переводя взгляд с одной на другую. — Надеюсь, вы уже решили, кому что отходит?

— Пока нет, мы думаем, — ответила Ксюха, и я вздохнул.

— Нефиг думать! — сказал я раздражённо. — Бегом делите земли и везите бумажки в земельную палату, пока все не передумали. Оформите всё официально, чтобы никто не мог оспорить. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру у вас были чёткие границы и печати на всех документах.

— Хорошо, — ответили они хором, и я махнул рукой, отпуская их.

В земельную палату поехали на следующий день, чуть свет, и буквально сразу же там всё сделали. Судя по взглядам людей, которые сидели в коридорах в очереди, они были немного в ахере от такой скорости оформления. Обычно эта бюрократическая машина перемалывала документы неделями, но в нашем случае всё произошло за считанные часы.

— Видал? — шепнул один другому, но я прекрасно услышал его голос из-за тонкой перегородки. — Видать, какие-то важные птицы прилетели. Вон как их быстро обслуживают.

— Ага, — завистливо согласился другой с одним. — Мы тут неделями ходим, таскаем справки, а этим вишь как — раз и готово.

Видимо, наш случай был особенным, и кто-то подсуетился заранее. Я задал этот вопрос Лёхе, когда мы вышли из здания, а тот молча кивнул на Елену, которая шла чуть позади с самодовольным видом. Типа это всё она ускоряла.

Умеет, однако!

Теперь этим ребяткам было поздно дёргаться. Единственное, что им оставалось, только судиться. Собственно, на это и был мой расчёт.

Я прекрасно знал, как сработает суд в подобных случаях: то, что землю они не оформили по всем правилам, это их собственный косяк, и никто не заставит меня или Ксюху компенсировать им какие-либо издержки, даже если они уже начали вкладываться в эти земли. Нафига в них вкладываться, если они документально тебе ещё не принадлежат?

То, что часть земли перешла в собственность другого человека — Елены, — это тоже не наша вина. Кто знал, что у покойного графа была внебрачная дочь? Никто. И если бы эти ребята не прохлаждались с оформлением, а побеспокоились о своих бумажках сразу, такой ситуации бы не случилось.

А поскольку сейчас земли у них получить не получится, значит, суд решит, что Ксюха должна вернуть деньги, которые был должен её отец — если, конечно, такой долг вообще существовал.

Пожалуйста, предоставьте договор займа, расписки и прочее, чтобы определить сумму. Нет бумажек? Значит, вам никто ничего не должен. Всё просто, как дважды два.

Но я, честно говоря, сомневался, что до суда вообще дойдёт. Я предполагал, что сейчас они начнут суетиться, пытаться нам угрожать. Возможно, даже попытаются как-то нам навредить.

По-моему, единственный, кто ловил кайф в этой ситуации, был Валерка. Он постоянно просил у меня деньги на свои бесконечные плюшки. Один раз даже Гнида, приревновала и обиженно фыркнула, услышав очередную его просьбу. Она как бы говорила: «На меня ты столько не тратишь! Я тебя возю, а он только жрёт!»

Когда мы наконец подъезжали к поместью, я заметил на территории много народу. Какие-то всадники, слуги, суета у ворот. Я нахмурился и окликнул нашего стражника, который стоял на воротах с озабоченным лицом.

— Это кто? — спросил я, указывая на толпу, которая явно ждала нашего возвращения.

— Граф Белкин прибыл на разговор.