Мы ехали в поместье к Ксюха. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, пыль от копыт поднималась столбом, и солнце палило немилосердно, словно сама природа решила добавить масла в этот и без того запутанный костёр.

Вопросов в моей голове было больше, чем ответов, и каждый новый километр только подбрасывал новые загадки, которые никак не желали складываться в стройную картину. Ксюха молчала, глядя в окно кареты, и я видел, как её плечи напряжены, а пальцы нервно теребят складки на платье. Она переживала, и я её прекрасно понимал.

Орехов, получается, отжал земли просто потому, что мог, — как медведь, который ломится в чужую берлогу, не спрашивая разрешения. А Белкин и Федотов оказались поумнее и вовремя подсуетились, пока Ксюха была в трауре и не могла здраво мыслить.

Но вот вопрос: действительно ли были эти долговые расписки или просто решили, что и так прокатит? Вопрос хороший, и ответ на него мог бы многое прояснить, но пока у меня были только догадки.

Или долг всё-таки реально был, как у Владимирова?

Но Владимиров хотя бы показал бумаги, а эти…

Ладно, подождём пару дней. Сейчас Лёха инфу соберёт, его ребята уже разбежались по городу, как тараканы, и прочёсывают все закоулки, и тогда посмотрим. А то если начинать делать резкие телодвижения, можно и спугнуть раньше времени. Начнут суетиться и потом поздно будет дёргаться. Я слишком много раз попадал в такие переплёты, чтобы не усвоить простую истину: поспешность — сестра поражения, а выдержка — мать победы.

Следующие пару дней я занимался своим любимым ничего не деланием, если не считать бесконечных чаепитий с Аркадием и сонных прогулок по окрестностям.

Единственное, что действительно стоило сделать, — съездил к Владимирову и закрыл перед ним долг. Ксюха подписала чек, даже не дрогнув, хотя я видел, как ей тяжело расставаться с такими деньгами, а я отвёз его лично, чтобы убедиться, что никаких хвостов не останется.

Владимиров был весьма рад подобному исходу — он аж прослезился, когда я вручил ему бумагу. Ему явно не доставляло радости забирать у Ксюхи последнее, но у него тоже были какие-то тёрки с Ореховым, и эти деньги спасали его от разорения. Или хотя бы давали время.

Я не стал больше задавать ему вопросов по поводу этой ситуации. Кто знает, на чей он стороне? В этих играх доверять можно только себе и проверенным людям, а Владимиров, при всей его честности, всё же оставался чужим.

А потом, когда я уже начал подумывать, не махнуть ли на всё рукой и не уехать ли прогуляться самому, пришёл Лёха с докладом. Он был хмур, как грозовая туча, и в глазах его читалась та самая сосредоточенность, которая появлялась у него только перед серьёзным разговором. Он сел напротив меня, откинулся на спинку стула и начал:

— Пока узнать удалось немного, — сказал он, почесав затылок. — Однако точно выяснили, что у Белкина и Федотова не было никаких официальных дел с Шимохиными. Ни договоров, ни расписок, ни банковских переводов — пусто. А вот с Владимировым они действительно дружили.

— Что думаешь? — спросил я Лёху, хотя уже сам начинал догадываться, куда клонит ветер.

— Мне кажется, липа, — ответил он, и в голосе его прозвучала стальная уверенность.

— С чего такой вывод? — прищурился я, заинтересовавшись.

— Один из наших чисто случайно оказался свидетелем разговора в одном из кабаков на окраине Зеленодола. Мужик, помощник писаря управляющего Федотова, набрался сивухи и начал хвастаться, что их хозяин — великий делец. И якобы утверждал, что земли Шимохиных достались Федотову на халяву, просто потому что он вовремя подсуетился, пока родня не очухалась.

— Здорово! — сказал я и сам задумался, переваривая эту информацию. Если это правда, то Федотов. Но пьяная болтовня, это не факты.

— По Белкиным тоже всё мутно, — продолжил Лёха. — Точной информации нет, однако народ шепчется, что там тоже не всё так гладко. Якобы Белкин был в хороших отношениях с отцом Ксюхи, но после его смерти резко переменился и начал давить на девчонку. В городе ходят слухи, что он сам подделал расписки, но проверить это пока не удалось.

— Давай уже поконкретней, — поторопил я, чувствуя, как внутри закипает азарт охотника, напавшего на след.

— Говорят, якобы какой-то долг был, но оттяпал Белкин себе неплохо у Шимохиных — чуть ли не втридорога, — сказал Лёха, понизив голос.

— По Орехову что? — спросил я, хотя уже догадывался, что там всё просто до безобразия.

— Просто пришёл и забрал, — пожал плечами Лёха. — Потому что мог. По праву сильного. У него своя дружина, связи при дворе, он никого не боится. Ему даже не пришлось ничего подделывать — он просто явился с отрядом и сказал: «Это теперь моё».

— Понял тебя, — продолжал я задумчиво, потирая подбородок. Получается, что не всё там так гладко, как хотелось бы. Не люблю я все эти игрища! Терпеть не могу, когда люди используют своё положение, чтобы давить на слабых, особенно на девчонок, которые остались без защиты. Но действовать надо с умом, а не с кулаками.

— Пока сидим в общем тихо, — решил я. — Не дёргаемся. Надо подумать, как бы всё это так обыграть.

Можно, конечно, прийти и просто забрать земли силой — я бы мог, если бы разозлился по-настоящему. Только вот я здесь не дома, и за такую движуху с меня быстро спросят. Сам-то я вывернусь, а вот Ксюха далеко не факт. Она не маг великой силы, и ручного дракона у неё нет, чтобы всех припугнуть. Да и к тому же она тогда на подписалась на те бумажки. Сейчас уже не скажешь «ой, я ошиблась, верните всё обратно».

Я замолчал, обдумывая все за и против, как вдруг заметил, что Лёха мнётся на месте, словно у него в штаны насыпали колючек. Он переминался с ноги на ногу, отводил взгляд и вообще вёл себя подозрительно.

— Эээ… Есть ещё небольшое дело, — сказал он, как бы замявшись, и я сразу понял: сейчас он вывалит на меня что-то, от чего у меня волосы встанут дыбом.

— Говори, — сказал я, а сам подумал: понятно, что он не уходил, значит, новости серьёзные.

— В общем, встретил я старую знакомую, — начал он, мучительно подбирая слова. — Ей нужна помощь.

— Кто такая? — спросил я, уже чувствуя подвох.

— Ну, понимаете, она как бы… Там… — продолжал мяться Лёха, и я готов был его придушить на месте за эту нерешительность.

— И?

— В общем, у неё… Как бы так сказать… — он снова замолк, и я уже занёс руку для затрещины.

— Да говори уже! — рявкнул я, так что он подскочил на стуле.

— Главарь банды она! — бомбанул Лёха и уставился на меня, как будто не веря, что он это вообще сказал, и я, наверное, тоже не поверил, если бы не видел его перекошенное лицо.

— Криминал? — с удивлением спросил я, переваривая информацию.

— Ну не то чтобы… — попытался он смягчить формулировку, но я его перебил:

— Да ну. А что они делают? Ходят и старым бабушкам помогают через дорогу переводить? Или, может, котят из колодцев спасают?

— В общем, в Зеленодоле они следят за порядком, — выдохнул Лёха. — Не совсем банда, скорее, неофициальная стража. Они крышуют мелких торговцев, берут дань с трактиров, но при этом не дают в городе разгуляться отморозкам и ворам. Местные к ним относятся по-разному, но боятся и уважают.

— Прям борцы за добро и справедливость, — усмехнулся я. — И что хочет эта твоя знакомая?

— Она готова нам помогать в ответ на услугу, — сказал Лёха, и я заметил, как он облегчённо выдохнул, будто снял с плеч тяжёлый груз.

— Слушай, ты давай уже брось эту привычку разговаривать загадками. Что я из тебя всё вытягиваю, как под пытками? Говори прямо, что ей нужно.

— Ей нужна помощь в получении баронского титула, и голова Орехова, — выпалил он. — Можно через брак. Она уже давно пытается это сделать, но у неё нет связей.

— А она что может предложить нам взамен? — спросил я, уже прикидывая варианты.

— Она местная, знает много людей. У неё много должников, в том числе тех, кто работает в поместьях наших графов или как-то связан с ними. Слуги, писцы, охранники — все у неё на крючке. Так что она может стать нашими глазами и ушами, причём бесценными.

— Глаза и уши? — переспросил я. — Неплохо. Что ещё?

— Возможно, какое-то устранение неугодных, — осторожно сказал Лёха. — Но они на этом не специализируются, но сами понимаете, нужных людей знать и в нужный момент надавить на них — это они умеют.

— Типа гильдии убийц? — спросил я, и мне даже показалось, что Лёха вздрогнул от такого прямого вопроса.

— Нет, конечно, — быстро ответил он, замотав головой. — Они не убивают, если только в крайнем случае. Просто могут пригрозить, выбить информацию, запугать. Этого обычно хватает.

— Ладно, — решил я. — Зови её, будем разговаривать.

Через пару часов в моём кабинете появилась Елена Александровна Соловьёва — симпатичная девушка лет двадцати, с русыми волосами и ясными глазами, которые, однако, смотрели на меня с холодной настороженностью.

Симпатичная-то симпатичная, только вот взгляд слишком цепкий, оценивающий, как у волка, который принюхивается к добыче. Она мило мне улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, но я не испытывал никаких иллюзий.

Чтобы стать главой разбойничьей шайки в таком городе, как Зеленодол, нужно быть жёстким, расчётливым и не бояться марать руки. Так что я не обманывался её симпатичным личиком и доброй улыбкой — под ними скрывался стальной стержень, который гнул чужие судьбы.

— Принц империи Грейн Александр, — представился я, и её брови взлетели вверх, как два удивлённых голубя. Получается, Лёха не сказал ей, кто я? Вот это сюрприз.

— Эээ… Ваше высочество? — пролепетала она, и я заметил, как её пальцы на мгновение сжались в кулак, а потом расслабились.

— Именно, — подтвердил я, наслаждаясь её растерянностью.

— А как… А что… Это неожиданно, — путаясь в словах, выдала она, и впервые в её голосе послышалась неуверенность. Похоже, она ожидала увидеть какого-нибудь проходимца, а не представителя императорской крови.

— Я в курсе вашей проблемы, — спокойно начал я, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. — И готов её решить. Но пока что только в части получения титула. Всё остальное — потом, как договоримся.

— А Орехов? — спросила она, быстро взяв себя в руки. — С ним что? Он ведь главная угроза для вашей Ксении, и если вы хотите вернуть земли, вам придётся иметь с ним дело.

— С этим пока непонятно, — честно признался я. — Нужно разбираться. Если он наш враг, то тогда вы поможете нам, или мы поможем вам — не суть. Главное, что цель будет достигнута.

— И когда я смогу получить титул? — спросила она, и в её голосе прозвучала плохо скрытая надежда.

— Примерно месяц, — ответил я, прикидывая сроки.

— Хорошо, — кивнула она, и в её взгляде мелькнул огонёк. — А что с меня?

— С вами будет контактировать мой человек, — я указал на Лёху, который стоял в углу. — С ним вы уже знакомы. Он будет давать вам задания, а вы — выполнять.

— Простите, но дело в том, что не будет ли потом каких-то неурядиц? — спросила она, и я уловил в её голосе сомнение. Она явно боялась, что я просто использую её и брошу.

— Нет, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза.

— Понимаете, я готова поверить вам, но… — она замялась, подбирая слова.

— Но вы мне не верите, — закончил за неё я, и она чуть прикусила губу.

— Если бы вы были местным и вас бы знали как человека слова, то несомненно, — сказала она осторожно, не сводя с меня глаз. — Мне нужны гарантии. Не просто обещания, а что-то реальное.

— К сожалению, их не будет, — развёл я руками. — Вы можете рискнуть и поверить мне на слово. А можете отказаться. Выбор за вами.

— Но… — начала она, но я перебил её, чувствуя, что пора закручивать гайки.

— Елена, поймите, — сказал я, чуть повысив голос. — Я могу сейчас наобещать вам что угодно, нарисовать любые гарантии, а потом не выполнить и мне ничего за это не будет.

Она лишь поморщилась, но промолчала, понимая, что я говорю правду.

— Но это не мой, скажем так, стиль, — продолжил я. — Я не люблю обманывать тех, кто согласился работать со мной. И как вы себе это представляете? Заключим договор о том, что вы убьёте пару человек по моему приказу, а я взамен дарую вам титул баронессы? А если я не выполню свою часть, потом вы в суд пойдёте? Кому вы пожалуетесь?

Она задумалась. Её взгляд потух, улыбка исчезла. Передо мной просто сидела уставшая девушка, которая уже столько раз наступала на одни и те же грабли, что потеряла счёт. Вероятнее всего, она уже сталкивалась с такими же обещаниями, которые потом забывались, как утренний сон, и теперь она боялась снова обжечься.

— Хорошо, я согласна, — тяжело вздохнула она, и в этом вздохе слышалась такая обречённость, что мне стало даже немного жаль её. — Но я буду следить за вами, ваше высочество. И если вы меня обманете… я найду способ отомстить.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Тогда более не задерживаю вас. Лёха, проводи гостью.

Она ушла, плотно закрыв за собой дверь, а ко мне зашёл Лёха, который, как я понял, стоял за дверью и подслушивал.

— Договорились? — спросил он, садясь напротив.

— Вроде бы да, — ответил я, потягиваясь. — Проблем с ней не будет? Она не кинет нас в самый ответственный момент?

— Не должно, — заверил он. — Она дорожит своей репутацией, и если дала слово, то держит. Но я всё равно пригляжу.

— Будем надеяться, — вздохнул я. — Но ты всё равно приглядывай. Я ей доверяю ровно настолько, насколько могу её контролировать.

— Сделаем, — кивнул Лёха.

— Новости есть? — спросил я, хотя уже знал, что ничего нового не появилось.

— Пока всё по-старому, — развёл он руками.

Мы сидели в кабинете уже вчетвером: я, Лёха, Ксюха и её управляющий Аркадий. За окном темнело, на столе горела свеча, и в её дрожащем свете лица выглядели напряжёнными.

— Вопрос с Владимировым решён, — сказал я, подводя итог. — Денег ему отдали, все претензии сняты.

— Какие замечательные новости! — радостно воскликнул Аркадий, потирая руки. — Теперь хоть, с одной стороны, спокойно.

Честно говоря, мужик был очень рад. Я заметил, что к своей хозяйке он относился по-отечески, и любая победа на этом фронте была для него как бальзам на душу.

— А что по остальным? — спросила Ксения, и в её глазах зажглась надежда. — Может быть, там тоже удастся решить дело деньгами? Ведь тех денег, что мы нашли на счетах, хватит, чтобы выкупить остальные земли. Мы просто заплатим им то, что они просят, и всё.

— Там не всё так просто, — покачал я головой. — С Владимировым было честно, а с остальными — нет.

— Но ведь они забрали деньги за долги, — возразила Ксюха. — Значит, просто вернём деньги, и они отдадут земли. В чём проблема?

— Это вопрос очень спорный, — сказал я, стараясь подобрать слова помягче, но так, чтобы она поняла всю серьёзность. — Есть высокая вероятность, что никаких долгов там не было. Совсем. Федотову вы скорее всего ничего не были должны, просто он вовремя подсуетился. Что же касается Белкиных, возможно, там и был какой-то небольшой долг, но не такой, чтобы отдавать половину имения.

— Не может быть, — растерянно сказала Ксения, и её голос дрогнул. — Моя подруга Клавдия не могла бы так со мной поступить. Мы же вместе выросли, она всегда была такой доброй…

— Ну, она могла быть не в курсе происходящего, — не стал я расстраивать её окончательно, хотя сам в это не верил. — Тут всё может быть.

Все молчали, переваривая услышанное. Тишина в кабинете стала тягучей, как патока, и только свеча потрескивала, нарушая эту гнетущую атмосферу.

— Но самый большой вопрос — с Ореховым, — продолжил я, когда пауза затянулась. — С ним ничего не понятно. То ли он забрал земли просто по праву силы, то ли долг действительно какой-то был.

— Что делать? — спросила Ксения, и в её голосе звучала такая отчаянная мольба, что я почувствовал себя обязанным найти решение.

Я призадумался, потирая переносицу. Итак, что мы имеем. Если мы сейчас, например, поедем в гости к этим всем по очереди с вежливыми переговорами и попытаемся вернуть земли мирным путём, есть вероятность, что они просто испугаются и оформят всё как положено, чтобы не связываться. И потом будет поздно дёргаться.

Если же мы решим эти проблемы силовым методом — нападём на поместья, отобьём земли, — то здесь нас просто задавят числом. Потому что они обратятся куда следует, и сюда пришлют каких-нибудь гвардейцев, которые начнут задавать неудобные вопросы.

И всё закончится непонятно чем. Для Ксюхи точно плачевно. А мне нельзя пока особо тут светиться, у меня и так репутация сорвиголовы, и лишний скандал ни к чему.

Я устало развалился в кресле, чувствуя, как голова идёт кругом. В голове мыслей не было — только пустота и тягучая усталость. Мой взгляд просто блуждал по комнате, скользя по старым гобеленам, потёртому ковру и книжным шкафам, и почему-то остановился на портрете отца Ксюхи, висевшем над камином. Мужчина с умными, проницательными глазами смотрел на меня с холста, и в его взгляде мне почудилась какая-то тайна.

И тут вдруг всё сложилось.

Как будто озарение пришло.

Ну конечно! Это ведь самый беспроигрышный вариант, хотя и не самый простой.