Женька несколько секунд молчал, явно пытаясь вытащить из памяти события многолетней давности.

— Это было несколько лет назад. Я тогда часто бывал в дворцовом архиве.

— Какая неожиданность. Никогда бы не подумал, что ты добровольно полезешь туда, где много старых пыльных бумажек.

— Очень смешно.

— Я стараюсь. Продолжай.

— Мне нужны были старые записи по магическим источникам. В обычной библиотеке ничего подходящего не нашлось, зато архивариус сказал, что некоторые материалы могут храниться в закрытой части архива. У членов семьи туда есть доступ, поэтому я несколько дней подряд работал там.

Вполне в духе Женьки. Нормальный принц в свободное время ехал на охоту, устраивал пьянку с друзьями или хотя бы пытался залезть под юбку какой-нибудь симпатичной фрейлине. Этот добровольно запирался в архиве и читал старые записи по магическим источникам.

Хотя после сегодняшней прогулки за редкой травой удивляться уже было поздно.

— И там ты видел Прокофьева?

— Да. Несколько раз.

— Одного?

— Сначала одного. А потом с ним пришли трое мужчин. Я их раньше никогда не видел.

Я повернул к нему голову.

— Совсем?

— Совсем.

Вот это было уже интереснее. Женька всё-таки вырос во дворце. Советников, крупных дворян, постоянных посетителей и людей, вращавшихся возле монаршей семьи, он должен был хотя бы знать в лицо. Если трое незнакомцев несколько дней подряд копались вместе с Прокофьевым в закрытой части дворцового архива, это ещё ничего не доказывало, но в общую копилку странностей вполне годилось.

— Кто такие?

— Не знаю.

— Жень, ты прямо кладезь полезной информации.

— А откуда мне было знать? — возмутился он. — Они мне не представлялись. Пришли с Прокофьевым, поговорили с архивариусом и сели работать.

— Хоть что-нибудь про них помнишь?

Женька ненадолго задумался.

— Трое мужчин. Двое постарше, третий моложе. Одеты хорошо, но без гербов или каких-то знаков рода. На дворян из столицы не похожи. По крайней мере, я их раньше ни на одном приёме не видел.

— Купцы?

— Не думаю.

— Почему?

— Они были магами.

Я невольно замедлил шаг.

— Все трое?

— Да.

— Сильные?

— Достаточно. Точно сказать не могу, я специально их источники не рассматривал. Но слабыми они точно не были.

Приехали.

Трое неизвестных магов с приличными источниками появляются вместе с Прокофьевым в закрытой части дворцового архива и начинают копаться в старых бумагах.

Само по себе, конечно, преступление века. Немедленно хватать всех, вязать и тащить на дыбу.

Проблема заключалась в том, что про Прокофьева уже накопилось слишком много вопросов, чтобы спокойно списывать ещё одну странность на его любовь к историческим исследованиям.

— Один раз приходили?

— Нет. Я видел их несколько раз. Иногда вместе с Прокофьевым, иногда без него. Он мог прийти, поговорить с ними и архивариусами, а потом уйти. Они оставались.

— И чем занимались?

— В основном старыми документами.

— Насколько старыми?

— Очень. Некоторые рукописи даже я нормально прочитать не мог.

Вот это уже заставило меня посмотреть на Женьку внимательнее.

Если уж местный книжный червь признавался, что не смог что-то прочитать, значит, там действительно лежало не вчерашнее распоряжение о налоге на капусту.

— В смысле не мог? Выцвели?

— Нет. Язык другой.

— Какой?

— Разные. Некоторые тексты были написаны на древних языках, которыми сейчас почти никто не пользуется. Были и более поздние копии. Архивариусы приносили им целые папки с расшифровками и переводами.

— А они сами читали?

— По-моему, да. По крайней мере, часть документов точно.

Я задумался.

Это становилось ещё интереснее.

— Карты были?

Женька покачал головой.

— Древних почти не сохранилось. По крайней мере, я не видел, чтобы им приносили что-то подобное. Может, какие-нибудь поздние схемы или описания местности, но именно старых карт я не помню.

— Значит, в основном тексты.

— Да.

— И тебе не стало интересно, зачем воспитателю твоего брата понадобились трое неизвестных магов и куча документов, которые старше половины дворца?

— Нет.

Ответил он настолько спокойно, что я даже посмотрел на него.

— Совсем?

— Ты сейчас знаешь про Прокофьева то, чего я тогда не знал. Для меня он был советником отца и воспитателем Дмитрия. Он постоянно занимался государственными делами. Почему я должен был удивиться, что ему понадобились какие-то архивные документы?

И ведь возразить было нечего.

Мы всегда очень умные задним числом. Особенно когда уже знаем, где лежит труп, кто примерно держал нож и почему неплохо было бы вспомнить мужика, который три года назад интересовался, где купить хороший точильный камень. А в тот момент это всего лишь мужик, которому понадобился точильный камень.

— Ладно, — признал я. — Тут претензия снимается. Но почему ты вообще этих троих запомнил?

Женька немного помолчал.

— Они мне мешали.

— В смысле?

— Заняли большой стол, за которым я обычно работал.

Я несколько секунд молча смотрел на него.

— Вот теперь всё встало на свои места. Трое неизвестных сильных магов — ерунда. Прокофьев с ними — тоже ничего особенного. Но сволочи заняли твой стол, и такого ты им уже не простил.

— Там было удобнее, — совершенно серьёзно ответил Женька. — Стол широкий и возле окна света больше.

— Чудовищное преступление. Странно, что ты сразу дворцовую стражу не вызвал.

— Я просто объясняю, почему их запомнил.

— Да понял я. Если когда-нибудь понадобится заставить тебя следить за человеком, достаточно посадить его на твоё любимое место в библиотеке.

Женька фыркнул, а я снова прокрутил услышанное в голове.

Если выдернуть всё из общего контекста, получится всего лишь довольно скучная история о людях, увлекавшихся древними бумажками. Но если добавить к этому то, что я уже знал, история получалась довольно-таки интересная.

Поэтому оставался главный вопрос.

— Хорошо, — сказал я. — С древними бумажками разобрались. А о чём они были?

Женька ответил не сразу.

— О Трейдене.

Я даже шаг сбавил.

— Чего?

— Трейден, — повторил он, явно не понимая причины моей реакции. — Большая часть документов была связана с ним. Точнее, с землями, на которых сейчас находится Трейден.

Вот теперь становилось по-настоящему интересно.

— Ты уверен?

— Конечно. Я несколько раз слышал это название от архивариусов. И на папках были пометки.

— А что конкретно они искали?

— Не знаю.

— Жень...

— Саш, я тебе уже говорил, — вздохнул он. — Мне было совершенно всё равно, чем они занимаются. Я свои документы читал. Они свои.

— Хоть примерно? Города, крепости, древние рода, магические источники?

Женька задумался.

— Нет. Так подробно не помню.

Дальше начинались вопросы, отвечать на которые нужно было уже не ему.

— Ладно, — сказал я. — На этом всё.

— Всё? — удивился Женька. — А ты не хочешь объяснить, почему тебя так заинтересовал Прокофьев?

— Хочу.

Он подождал.

— И?

— И ничего.

— Ты...

— Я пока сам не знаю, во что вляпался. Вот когда узнаю, тогда, может быть, и расскажу. А сейчас тебе лучше вообще забыть этот разговор.

Он нахмурился.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

— Думаю, что лишнее любопытство иногда очень плохо влияет на продолжительность жизни.

— Опять начинаешь.

— Нет. Вот если бы начал, мы бы сейчас минут двадцать обсуждали твою удивительную способность гулять ночью без охраны. А я сегодня добрый.

— Очень заметно.

Мы как раз добрались до перекрёстка, откуда ему было удобнее идти к дворцу, а мне — в другую сторону. Ночная столица почти опустела. Где-то вдали проехала карета, простучав колёсами по мостовой, возле закрытой лавки лениво переговаривались двое стражников.

Женька махнул рукой и пошёл в сторону дворца.

Я некоторое время смотрел ему вслед.

Хороший парень. Умный, не избалованный, да ещё и умудрившийся сохранить нормальное отношение к людям, несмотря на происхождение. Для будущего правителя качество полезное.

Если, конечно, доживёт.

Дождавшись, когда Женька скроется за поворотом, я развернулся и медленно пошёл дальше.

Теперь можно было спокойно подумать.

Потому что после последних слов Женьки отдельные куски этой истории наконец начали складываться в одну картину.

Я шёл по почти пустой улице и в который уже раз прокручивал всё, что успел узнать за последние дни. Только теперь факты уже не болтались в голове каждый сам по себе, а довольно аккуратно вставали один за другим.

Прокофьев.

Трое неизвестных сильных магов.

Древние тексты, связанные с землями Трейдена.

И всё это ещё до того, как Белгородов вообще полез туда со своей войной.

Дальше становилось ещё веселее.

Ирка выяснила, что Прокофьев как минимум дважды встречался с представителями Пепельного Феникса. А представители этого замечательного клуба любителей чужих проблем через некоторое время каким-то образом оказались возле Белгородова.

Потом Белгородов внезапно решил, что ему тесновато в собственных владениях, начал войну с Трейденом, захватил страну и рассадил там своих людей.

Если смотреть на каждый факт отдельно, ещё можно было пожать плечами и сказать, что мир большой, люди встречаются, государства воюют, а влиятельные герцоги имеют странную привычку разговаривать с другими влиятельными людьми.

Вот только вместе всё выглядело уже совсем по-другому.

— Ну и молодец же ты, Прокофьев, — пробормотал я себе под нос.

Прохожий на другой стороне улицы покосился на меня и прибавил шагу. И правильно. Нечего подслушивать чужие расследования.

Получалось, что связь между Пепельным Фениксом и Белгородовым появилась не сама по себе. Её организовал Прокофьев. Это уже факт.

Именно через него люди ордена вышли на Белгородова. Более того, судя по тому, что происходило перед этим в архиве, вся история с Трейденом начала готовиться гораздо раньше, чем Белгородов собрал войска.

Сначала кто-то изучает древние документы.

Потом появляется Белгородов.

Потом Трейден оказывается под его контролем.

Очень уж аккуратная последовательность.

Самое интересное заключалось в другом.

Чем больше я об этом думал, тем меньше верил, что Белгородов вообще понимал, во что его втянули.

Нет, дураком он не был. Захватить соседнюю страну, поставить там своих людей и получить под контроль новые земли — вполне понятная цель. Тут не требовалось быть великим стратегом, чтобы увидеть выгоду.

Ему могли помочь людьми, деньгами, магами, информацией. Подтолкнуть в нужную сторону. Объяснить, что Трейден сейчас слаб, что момент удобный, что серьёзного сопротивления не будет.

А дальше Белгородов сам с удовольствием сделал всё остальное.

Причём наверняка считал, что это именно он всех переиграл.

Удобная схема.

Дать человеку то, чего он и так хочет, а потом заставить его выполнить твою работу, не объясняя, зачем она тебе на самом деле понадобилась.

Белгородов получает страну и власть.

Пепельный Феникс получает доступ к Трейдену.

Прокофьев сидит в столице, никуда не лезет, не светится и продолжает изображать уважаемого советника монарха и заботливого воспитателя будущего наследника.

Красота.

Особенно если смотреть со стороны Прокофьева.

Я свернул на следующую улицу. Здесь было совсем пусто, только возле перекрёстка горел одинокий фонарь, вокруг которого носилась какая-то ночная мошкара.

В одном я практически не сомневался: Белгородова разыграли втёмную.

Вопрос был лишь в том, насколько глубоко.

Знал ли он вообще про Пепельный Феникс? Понимал ли, что этим людям нужен именно Трейден? Или ему просто подсунули нужных магов, помогли с подготовкой войны и позволили считать происходящее собственным гениальным планом?

Теперь это уже не имело большого значения.

Белгородов свою роль сыграл.

Меня интересовал человек, который стоял за ним. Прокофьев.

Он каким-то образом был связан с орденом ещё до начала всей этой истории, помог им добраться до нужных сведений.

Но зачем?

Вот здесь красивенькая картинка начинала разваливаться.

Прокофьев не был бедным бароном, которому показали мешок золота и предложили немного предать родину. У него имелись деньги, земли, титул, место возле монарха и влияние, о котором большинство местных аристократов могли только мечтать.

Таких людей обычно покупают не золотом.

Им предлагают что-то гораздо интереснее.

Власть. Возможности. Должность. Услугу, которую невозможно получить другим способом.

Или обещание чего-то в будущем.

Что именно Пепельный Феникс пообещал Прокофьеву, я пока даже представить не мог.

Но почему-то сильно сомневался, что вся цена ограничивалась Белгородовым и Трейденом.

Особенно теперь, когда Прокофьев сидел возле Дмитрия и старательно помогал ему добраться до престола.

От этой мысли стало совсем неуютно.

А потом в памяти всплыл ещё один эпизод.

С Пепельным Фениксом как раз в Трейдене мы и столкнулись.

И столкновение то закончилось довольно интересной находкой.

Кинжал!

Вот же зараза.

Я даже остановился посреди улицы, настолько хорошо всё начало сходиться.

Тогда, после разборки с отрядом Пепельного Феникса, среди их вещей нашёлся странный клинок. На обычное оружие он походил разве что формой. Зазубренное лезвие, непонятные знаки, сложная магическая структура — в общем, штука явно не из тех, которыми режут колбасу за завтраком.

Я тогда ещё не понимал, что именно попало мне в руки.

Зато понимала Амалия.

Стоило ей увидеть кинжал, как она побледнела и заявила, что теперь мы все покойники. Очень, надо сказать, ободряющее начало разговора.

Но потом выяснилось, почему она так впечатлилась.

Кинжал был ключом.

Не в переносном смысле и не красивой легендой про «ключ к могуществу», которыми любят разбрасываться всякие древние пророчества. Настоящим магическим ключом, созданным древними мастерами для открытия вполне конкретного хранилища.

Империя Астерия, где находилась родина Пепельного Феникса, стояла на руинах древней магической академии. Настолько древней, что даже самые старые местные государства по сравнению с ней можно было записывать в подростки.

И где-то в этих руинах находилось запечатанное хранилище.

За прошедшие тысячелетия его так и не смогли открыть.

Что там лежало, никто толком не знал. Зато слухов хватало на несколько хороших войн. Древние магические знания, забытые заклинания, артефакты, сокровища — каждый добавлял в эту историю то, чего ему самому хотелось больше всего.

А тот самый кинжал, судя по всему, должен был открыть дверь.

И Пепельный Феникс очень хотел его получить.

Тогда я воспринимал всё это как отдельную историю. Есть древнее хранилище. Есть потерянный ключ. Есть орден магов, который этот ключ разыскивает. Ничего особенно удивительного. Если бы мне рассказали про склад древних артефактов, который можно открыть одной железякой, мой внутренний хомяк тоже немедленно потребовал бы найти эту железяку, а желательно ещё и прихватить склад вместе со стенами.

— Вот теперь совсем интересно, — пробормотал я.

Политика, войны, Белгородов и прочее веселье вполне могли быть для них всего лишь инструментами.

Им были нужны древности.

Точнее, похоже, им был нужен оставшийся от древних кинжал-ключ, способный открыть хранилище древней академии. И на этом всё закончилось?

Вот этого я не знал.

И гадать особого смысла не было. Можно придумать сотню красивых вариантов и успешно промахнуться во всех ста.

Если Прокофьев помогал этим ребятам не первый год, то вопрос был уже не в том, что понадобилось Пепельному Фениксу в Трейдене.

Вопрос был в другом.

Что они дали Прокофьеву взамен?

Вот этот вопрос мне нравился всё меньше и меньше.

Деньги можно было сразу отбросить. Ну то есть совсем отказываться от старого доброго золота я бы не стал — я и сам человек небедный и прекрасно знаю, что лишних денег не бывает. Мой внутренний хомяк сейчас вообще возмущённо закивал.

Но Прокофьев — не мелкий дворянин, которому можно показать сундук золотых и отправить предавать всё, что движется.

Что можно предложить человеку, у которого всё это уже есть?

Ответ напрашивался довольно простой.

То, чего у него пока нет.

Власть?

Вполне возможно.

Только непосредственно на трон Прокофьеву при всём желании не забраться. Не та фамилия, не та кровь, да и нынешний монарх наверняка очень удивится, если любимый советник внезапно сообщит, что решил немного подвинуть хозяина.

Зато рядом находился Дмитрий.

Мальчишка, которого Прокофьев воспитывал с детства.

И сейчас тот же самый Прокофьев собирал вокруг Дмитрия дворян, договаривался с нужными людьми, организовывал встречи и практически тащил его к престолу за руку.

До сегодняшнего вечера я видел в этом совершенно нормальную вещь. Воспитатель помогает своему воспитаннику выиграть борьбу за трон. Логично. Даже похвально, если не знать некоторых мелких подробностей.

Например, что воспитатель несколько лет сотрудничает с Пепельным Фениксом и уже помог этим ребятам провернуть историю с захватом соседней страны.

С такой добавкой блюдо начинало отдавать тухляком.

А что, если именно здесь и находилась цена?

Пепельный Феникс помогает Прокофьеву посадить Дмитрия на престол.

Прокофьев получает возле нового монарха влияние, о котором сейчас может только мечтать.

А орден...

Вот здесь становилось особенно интересно.

Что получает орден?

Доступ к новому монарху через человека, которому тот полностью доверяет?

Возможность проводить нужные решения?

Свободный доступ к архивам, территориям, экспедициям?

Или вообще что-то другое, до чего я пока не додумался?

Версий было полно, доказательств — примерно нихрена.

Я мог сейчас построить красивую теорию хоть до самого утра. Проблема красивых теорий в том, что реальности на их красоту обычно глубоко плевать.

Поэтому гадать, что именно Прокофьеву пообещали, особого смысла не было.

Гораздо важнее оказался другой вопрос.

Что он ещё должен сделать для Пепельного Феникса?

Потому что история с Белгородовым уже закончилась.

Трейден захвачен. Потом потерян.

Люди ордена получили возможность делать там то, ради чего всё это затевалось. И, видимо, они достигли своей цели.

Только потом случился я, и всё полетело к чёртовой бабушке.

Прокофьев продолжал жить своей прекрасной жизнью. Никаких признаков того, что он получил расчёт, пожал всем руки и разошёлся с Пепельным Фениксом навсегда, у меня не было.

Наоборот.

Ирка выяснила, что контакты существовали.

Гильдия убийц только начала копать.

А сам Прокофьев сейчас занимался самым важным делом последних лет — пытался сделать Дмитрия следующим монархом.

Совпадение?

Может быть.

Только за сегодняшний вечер лимит доверия к совпадениям я уже исчерпал.

Самая неприятная мысль пришла последней.

Белгородова ведь тоже могли использовать втёмную.

Он получил то, чего хотел, и сделал ровно то, что было нужно ордену, даже не понимая настоящей причины.

А если с Дмитрием собирались поступить точно так же? Просто посадить на трон человека, который безоговорочно доверяет Прокофьеву.

А дальше нужные решения можно подавать ему аккуратно, по одному, под видом государственных интересов.

Например, подписать ещё какую-нибудь безобидную бумажку, после которой внезапно станет очень хорошо Пепельному Фениксу.

И Дмитрий при этом будет совершенно уверен, что действует самостоятельно. Очень знакомая схема. Мне она категорически не нравилась.

Я оттолкнулся от стены и снова пошёл.

Нет, доказательств пока не было.

Но мне были нужны не доказательства для суда. Мне нужно было понять, что именно задумал Прокофьев.

И желательно раньше, чем он успеет это сделать.