От здания гильдии мы отошли довольно далеко, прежде чем я решил начать разговор. Женька всё это время шагал рядом, поглядывая на меня с явным любопытством, но вопросов не задавал, за что ему отдельное спасибо. Мне за последние пару дней и без того наговорили столько всего, что информация в голове уже начинала укладываться слоями, как селёдка под шубой, только без селёдки и с одними проблемами.

— Вот объясни мне одну простую вещь, — наконец сказал я, когда мы свернули на более приличную улицу, где хотя бы фонари стояли не через километр. — Какого хрена ты вообще делал в той дыре один?

— Я же сказал, мне нужны были ингредиенты.

— Это я слышал. Я спрашиваю другое. Какого хрена принц шляется ночью по району, где человека могут прирезать за пару медяков, причём без охраны?

Женька немного смутился.

— Я не думал, что там настолько опасно.

— А трое мужиков с ножами тебе эту информацию достаточно доходчиво донесли или повторить?

— Да понял я уже, — буркнул он. — Просто мне сказали, что нужный ингредиент можно найти только на ночном рынке. В обычных лавках его нет.

— Что хоть искал?

Он полез в свой мешок, немного там покопался и достал завёрнутый в ткань небольшой свёрток.

— Один растительный компонент для зелья. Я нашёл старый рецепт, хочу попробовать приготовить.

Вот теперь всё становилось понятнее. Усилил называется человека. Нормальные люди после получения новых возможностей покупают меч подороже, новую броню, пытаются кого-нибудь побить или хотя бы ходят перед зеркалом и любуются внезапно выросшими мышцами. Этот же полез в старые книги, нашёл какой-то рецепт и ночью попёрся за травой в такую задницу, куда приличные люди и днём старались без необходимости не заходить.

— И стоило ради этого рисковать башкой?

— Интересно же, — пожал он плечами с таким видом, будто этим объяснялось вообще всё на свете.

А ведь для него, наверное, действительно объяснялось.

— Сам готовить будешь?

— Конечно.

— Умеешь?

Женька немного помолчал.

— Теорию знаю.

— Охренеть, — только и смог сказать я. — Тогда вообще никаких проблем.

Теорию он знает. Я вот теоретически тоже представляю, как строятся корабли. Дерево берёшь, паруса приделываешь, дырки внизу не делаешь — и всё должно работать. Только почему-то мне кажется, если я по этой инструкции построю корабль, далеко он не уплывёт.

— Я уже занимался алхимией, — обиделся он. — Просто этот состав сложнее обычных.

— Вот с этого и надо было начинать. А то я уже представил, как завтра во дворце половина стены исчезает, а из дымящейся лаборатории выползает будущий монарх и говорит, что всё прошло примерно по плану.

Женька хмыкнул.

— Ничего там не взорвётся.

— Запомни. Особенно формулировку. Обычно после таких слов обязательно что-нибудь взрывается.

Он спрятал свёрток обратно, а я ещё раз посмотрел на его одежду. Вроде одет просто, плащ самый обычный, никаких гербов или украшений, но даже так было заметно, что передо мной не сын сапожника, который после работы решил прогуляться по злачным местам. Сапоги хорошие, ткань дорогая, руки без мозолей, речь поставлена. Чтобы не понять, что парень как минимум из обеспеченной семьи, нужно быть совсем уж тупым.

Видимо, те трое решили примерно так же. Только сделали из увиденного более практичный вывод: если хорошо одетый молодой идиот ночью ходит один, значит, его деньги временно ничьи.

— А охрану почему не взял?

— Они бы за мной хвостом ходили, — поморщился Женька. — Половину рынка распугали бы, а вторая половина сразу подняла бы цены раз в десять.

— Ну да. Поэтому ты решил переодеться простолюдином и пойти один.

— Именно.

— И как успехи у простолюдина?

— До встречи с теми троими всё было нормально.

— То есть отлично. Ингредиент купил, по морде чуть не получил, кошелёк чуть не ушёл другим владельцам. Осталось ещё где-нибудь в канаве переночевать, и полное погружение в жизнь народа можно считать законченным.

Женька засмеялся.

Я, конечно, был последним человеком, который имел право читать кому-то лекции о безопасности. Сам регулярно лез туда, куда нормальный человек даже за хорошие деньги не полезет, таскался без нормального сопровождения, изображал то уборщика, то непонятно кого и вообще периодически делал всё возможное, чтобы у Лёхи раньше времени появилась седина. Но одно дело — я. У меня за плечами всё-таки было дохрена опыта, магия и неприятная привычка выживать там, где по всем расчётам следовало сдохнуть.

У Женьки пока имелись только сила, хороший источник и теоретические знания.

Что сегодняшний вечер прекрасно и показал.

— Кстати, я же тебя предупреждал, — напомнил я. — После усиления ты стал быстрее и сильнее, но умение драться тебе вместе с таблетками в задницу никто не запихивал. Помнишь, как ты мой щит пробить пытался?

— Помню.

— А потом я тебе клинок к горлу приставил.

— Это тоже помню, — недовольно отозвался он.

— Ну вот. Эти трое, конечно, были далеко не я, но нож в живот одинаково неприятен при любом ранге. Так что либо учись драться, либо таскай охрану. А лучше и то и другое.

— Я уже начал заниматься.

— Вот и молодец. Глядишь, через пару лет сможешь самостоятельно сходить за травой и вернуться со всеми внутренними органами на положенных местах.

— Я вообще-то и сегодня справился бы.

— Конечно. Именно поэтому я тебя и встретил в исключительно выгодном положении: трое на одного, нож у живота и предложение добровольно расстаться с деньгами.

— Я просто не хотел их убивать.

Я покосился на него.

А вот это уже было похоже на правду. Женька не был трусом, в этом я успел убедиться ещё у Орехова. Но вот взять и размазать обычного человека заклинанием только потому, что тот полез к нему с ножом, он пока явно не мог. Возможно, со временем пройдёт. А возможно, и хорошо, если не пройдёт. Правитель, который первым делом на любую проблему запускает огненный шар, конечно, очень убедителен, но государство при таком подходе быстро заканчивается.

— Ладно, — сказал я. — Тогда хотя бы научись вырубать людей так, чтобы они потом могли осознать свою ошибку. Иногда это даже полезнее, чем закапывать.

— Постараюсь.

— Вот и договорились.

Мы прошли ещё немного. Ночная столица постепенно затихала, встречных становилось всё меньше, и разговор про алхимию, ночные рынки и удивительную способность принцев находить неприятности можно было считать законченным.

С этим разобрались.

Оставался другой вопрос, который интересовал меня куда сильнее.

Я посмотрел на Женьку.

— Ладно, алхимик. Теперь рассказывай, что у тебя там с вашим состязанием.

Женька сразу понял, о чём я спрашиваю.

— Я буду участвовать.

— Вот даже как, — протянул я, хотя именно такого ответа и ожидал. В прошлый раз я вроде достаточно подробно разжевал ему, почему просто отойти в сторону и подарить брату трон — решение удобное только для самого брата. — Значит, всё-таки надумал?

— Да я ещё тогда почти решил, — признался он. — После нашего разговора несколько дней думал, потом поговорил с Ореховым и сообщил отцу, что отказываться не буду.

— И как папа? Не упал со стула?

— Нет, — усмехнулся Женька. — Но удивился. Он несколько раз переспросил, уверен ли я.

— А ты?

— Сказал, что уверен.

Вот теперь мне действительно стало интересно. Не то чтобы я считал себя великим специалистом по воспитанию будущих монархов, но приятно всё-таки знать, что хотя бы один человек после разговора со мной не побежал прятаться, а наоборот, решил добровольно сунуть голову в политическую мясорубку. Правда, сомнительное достижение, если подумать. За такое, возможно, не благодарить надо, а бить по морде.

— А братец как отреагировал?

Женька некоторое время молчал, явно вспоминая разговор.

— Поздравил. Сказал, что рад моему решению и что состязание будет интереснее.

— Ну разумеется, — хмыкнул я. — А потом, наверное, пожал руку, обнял и пожелал победы.

— Почти.

— Значит, охренел.

Женька рассмеялся.

— Орехов примерно так же сказал.

— Потому что Орехов, несмотря на все свои недостатки, мужик неглупый. Дмитрий ведь прекрасно знал, что тебе всё это до одного места. Ты сам ему говорил, что трон тебе не нужен.

— Говорил.

— Вот он и привык считать себя победителем ещё до начала состязания. Конкурент вроде есть, только конкурент сидит в библиотеке, варит зелья и мечтает, чтобы его никто не трогал. Удобно. Можно даже особо не напрягаться.

— Дмитрий всё равно основной претендент, — возразил Женька. — Его поддерживает большая часть знати. У него гораздо больше опыта, людей и денег.

— А я этого и не отрицаю. Если прямо сейчас поставить на вас двоих деньги, я бы на тебя тоже не поставил.

Он резко повернул ко мне голову.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Я вообще умею поддержать в трудную минуту. Обращайся.

— Очень обнадёживает.

— Зато честно. А то сейчас начну рассказывать, какой ты великий, прекрасный и обязательно победишь, ты поверишь, полезешь вперёд с мечом наголо и получишь по башке первым же препятствием. Оно тебе надо?

— Нет.

— Вот и мне кажется, что нет.

Мы немного прошли молча.

Вообще, положение у Женьки было так себе. Дмитрия готовили к власти давно, вокруг него крутилась куча нужных людей, аристократы прекрасно понимали, откуда ветер дует, и заранее старались пристроиться поближе к будущему монарху. Женька же до недавнего времени фактически сам всем рассказывал: ребята, не беспокойтесь, мне ничего не надо, поддерживайте брата, а я лучше пойду книжку почитаю.

И теперь внезапно этот же человек заявляет, что передумал.

Понятное дело, очередь из желающих немедленно перебежать на его сторону пока не выстроилась.

— У тебя хоть люди появились? — спросил я. — Или ты собираешься в одиночку государственные проблемы решать?

— Орехов занимается этим.

— Уже неплохо.

— Он собрал несколько человек. Есть советники, пара представителей дворянских семей, люди, которые занимаются хозяйственными вопросами. Пока немного, но он говорит, что этого достаточно для начала.

— Правильно говорит. Двадцать толковых человек полезнее двухсот идиотов. Особенно если двести идиотов одновременно начинают давать советы.

— Он ещё пытается договориться с несколькими графами.

— Получается?

Женька поморщился.

— Пока не очень. Многие не хотят портить отношения с Дмитрием.

— Естественно. Они же не знают, кто победит. А точнее, думают, что знают. Поэтому будут сидеть на заборе до последнего, а потом всей толпой спрыгнут на ту сторону, где трава зеленее. Нормальная политическая традиция.

— Ты говоришь так, будто осуждаешь.

— Да где там. Я восхищаюсь. Очень удобная позиция: ничего не делать, никого не поддерживать, а после победы одного из претендентов заявить, что всю жизнь только за него и болел. Главное — заранее подготовить правильную речь.

Женька улыбнулся, но почти сразу снова посерьёзнел.

— Я тут подумал над тем, что ты тогда говорил. Даже если не выиграю, хороший результат всё равно пригодится. Если Дмитрий станет монархом, со мной хотя бы придётся считаться. Можно будет выбить финансирование исследований, нормальную лабораторию...

— Во! — я хлопнул его по плечу. — Уже начинает прорезаться нормальная человеческая жадность. Ещё немного — и из тебя получится приличный политик.

— Нет уж.

— Тут я с тобой полностью согласен.

Он рассмеялся, а я подумал, что всё складывается даже лучше, чем ожидалось. Женька не превратился внезапно в жадного до власти интригана и не начал мечтать о троне. Да это и выглядело бы нелепо. Просто парень понял, что добровольно отказаться от всех возможностей только потому, что ему неинтересна власть, — примерно то же самое, что выбросить кошелёк, потому что не нравится цвет кожи.

Тем более теперь у него хотя бы появилась своя команда.

А вот это уже было интересно.

Потому что если люди собирались вокруг Женьки, то ещё больше их наверняка крутилось вокруг Дмитрия. Причём там должны были находиться далеко не последние люди государства.

И одного из них я уже знал.

— Кстати, — сказал я как можно безразличнее. — А Прокофьева ты хорошо знаешь?

Женька даже шаг замедлил, но ничего особенно подозрительного в моём вопросе, похоже, не увидел.

— Конечно. А почему спрашиваешь?

— Да слышал про него кое-что. Советник твоего отца, воспитатель Дмитрия, куча связей, толпа дружащих с ним аристократов. В общем, очень важный дяденька. Вот и стало интересно.

Говорить Женьке, что этим самым дяденькой уже заинтересовалась разведка Монархии Домис, а я буквально несколько часов назад выложил тысячу золотых гильдии убийц, чтобы те начали копать под него, наверное, было рановато. Тем более я сам пока толком не понимал, во что вляпался Прокофьев и насколько глубоко.

— Он действительно очень влиятельный, — подтвердил Евгений. — И Дмитрий ему полностью доверяет.

— Полностью — это насколько?

— Настолько, что иногда скорее послушает его, чем отца.

Вот это уже было интереснее.

— То есть папа говорит направо, Прокофьев налево, а твой братец идёт налево?

— Нет, конечно, — усмехнулся Женька. — Всё не настолько прямо. Но если они расходятся во мнениях, Дмитрий обязательно сначала выслушает Прокофьева и будет долго спорить с отцом.

— Хороший воспитатель, — хмыкнул я. — Вырастил человека, который потом спорит с родителем. Педагогический успех налицо.

— Он занимается Дмитрием с детства, — продолжил Женька. — Они очень близки. Я бы даже сказал, что Прокофьев для него скорее старший наставник, чем просто воспитатель.

— Второй папа?

Женька поморщился.

— Грубо.

— Зато понятно.

— Наверное, можно сказать и так.

Я задумался.

Аглая сообщила мне должность Прокофьева, Ирка накопала его встречи с Пепельным Фениксом, но одно дело — строчка в бумажке: «воспитатель принца». Подобных воспитателей у знати могло быть несколько за жизнь. Один учил вилку правильно держать, другой историю рассказывал, третий объяснял, с какой стороны на лошадь залезать, чтобы не опозориться перед конюхами.

А здесь всё выглядело иначе.

Прокофьев не просто когда-то учил маленького Дмитрия читать и не ковыряться пальцем в носу на официальных приёмах. Он до сих пор сидел рядом и имел возможность влиять на решения взрослого претендента на престол.

А это уже совсем другие пироги.

— А сейчас он тоже рядом с Дмитрием? — спросил я.

— Конечно. Особенно сейчас.

— Из-за состязания?

— Да. Он занимается практически всей подготовкой. Собирает людей, договаривается с аристократами, организует встречи. У Дмитрия и раньше было много сторонников, а после объявления состязания их стало ещё больше.

— Странно, — сказал я.

— Что именно?

— Что у человека, которого все считают будущим монархом, внезапно появилось много друзей. Вот уж неожиданность. Наверное, исключительно за прекрасный характер любят.

Женька усмехнулся.

— Прокофьев давно собирал вокруг него людей. Это не сейчас началось.

— А сам Дмитрий чем занимается?

— Тоже участвует. Не надо думать, что он ничего не делает и за него всё решает Прокофьев. Брат много работает, встречается с людьми, разбирается в делах. Просто Прокофьев занимается большей частью организационных вопросов.

— Ясно. Значит, твой брат — лицо предприятия, а Прокофьев следит, чтобы предприятие не развалилось.

— Если очень грубо, то примерно так.

— Я по-другому редко умею.

На самом деле услышанное мне совсем не нравилось.

Допустим, Дмитрий выигрывает состязание, садится на трон и становится новым монархом. Кто окажется возле него одним из первых? Правильно. Тот самый человек, который воспитывал его с детства, собрал вокруг него сторонников, помог добраться до трона и чьё мнение для Дмитрия значит едва ли не больше отцовского.

Прокофьев.

А про Прокофьева мы уже знали одну очень неприятную вещь: он зачем-то встречался с магами Пепельного Феникса.

Два раза, как минимум.

А представители Пепельного Феникса позже появились рядом с Белгородовым. После этого Белгородов начал войну с Трейденом, захватил страну и посадил там своих марионеток.

Совпадение?

Вряд ли.

Только в последнее время у меня выработалась дурная привычка относиться к совпадениям как к подозреваемым: сначала проверить, а уже потом отпускать.

— А кроме Дмитрия он чем занимается? — спросил я.

— Государственными делами. Он советник отца, участвует в совете, у него собственные земли. Что именно тебя интересует?

— Да пока сам не знаю, — честно ответил я. — Просто пытаюсь понять, что он за человек.

— Умный, — после небольшой паузы сказал Женька. — Очень умный. Осторожный. Обычно ничего не делает просто так.

— О, — усмехнулся я. — Вот последнее мне особенно понравилось.

— Почему?

— Потому что когда очень умный и осторожный человек начинает делать что-то странное, обычно за этим есть причина. Просто остальные её пока не видят.

Женька посмотрел на меня уже внимательнее.

— Саш, ты чего-то не договариваешь.

— Естественно. Я вообще загадочный человек.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Пока у меня есть только несколько кусочков непонятной мозаики. Рассказывать тебе, какую картинку я из них пытаюсь собрать, пока рано. Вдруг вообще окажется, что детали из разных коробок.

— И Прокофьев один из этих кусочков?

— Возможно.

Женька некоторое время шёл молча.

Я его не торопил.

Собственно, основное я уже выяснил. Прокофьев действительно имел огромное влияние на Дмитрия, причём не только формальное. Если старший принц победит, этот человек почти наверняка окажется рядом с новым монархом и получит ещё больше возможностей, чем имел сейчас.

А значит, разобраться с ним стоило до того, как на голову ему наденут корону. Точнее, не ему, конечно, а его воспитаннику, но в некоторых случаях разница получалась почти косметическая.

Женька вдруг остановился.

— Подожди. Ты ведь не просто так про Прокофьева спрашиваешь?

— Допустим.

Он нахмурился, явно что-то вспоминая.

— Тогда я, кажется, кое-что вспомнил.

Я посмотрел на него.

— А вот теперь подробнее.