— Вы же понимаете, что нас просто больше, — сказал барон Махов, развалившись в походном кресле и поглаживая свою холёную бороду. Он говорил это так, будто оглашал непреложную истину, и в его голосе звучала та самая самоуверенность, которая так бесила Амалию последние несколько дней.

— Понимаем, но мы будем сопротивляться до последнего, — ответил дядька, который выступал в качестве переговорщика со стороны Вершинина. Он был тощий, сутулый, с острым кадыком и бегающими глазками, которые никак не могли найти себе места. Одет он был богато, но как-то небрежно, будто наряжался второпях. — Мы предлагаем вам отличные условия.

Амалия лишь закатила глаза. Да сколько можно? Они уже жевали эти сопли около двух часов. Два часа потерянного времени, два часа пустой болтовни, которые можно было потратить на что-то полезное.

Переговорщик, который прибыл со стороны Вершинина, предлагал щедрые откупные. Правда, не сейчас, а потом. Сначала нужно подписать бумаги, потом провести перепись земель, потом собрать налоги, потом… Амалия перестала слушать уже на третьем «потом».

Он говорил гладко, убедительно, с расстановкой, и каждое его слово было пропитано кучей сладких обещаний. Он сыпал цифрами, сроками и всё это выглядело очень убедительно.

Как бы поступил Александр на её месте? Конечно, отказался бы. Сказал бы: «Давайте сейчас или мы нападаем». Без лишних церемоний, без этой бесконечной дипломатии. Но Александр был Александром, а она — всего лишь Амалия. Она не обладала его харизмой, его способностью в два слова переубедить любого, его даром внушать людям страх и уважение одновременно.

Но нет. Махов и другие бароны сильно настаивали, что переговорами будут заниматься они. Им, видите ли, было важно показать свою значимость, доказать, что без них никакое решение не может быть принято.

Они раздували щёки, хмурили брови, перебивали друг друга и говорили о каких-то тонкостях, которые Амалии были глубоко безразличны. Амалия прекрасно знала, что она слабовата в таких делах. Дипломатия, улаживание конфликтов, долгие переговоры — всё это было не её стихией. Поэтому она согласилась.

Видимо, зря!

В общем, переговорщик уже в пятый раз предлагал взять откупные, причём понемножечку сумма росла с каждым его предложением. Он начинал с одного, потом добавлял ещё, потом ещё — и вот уже сумма казалась почти неприличной.

Но стоило баронам задуматься, как он тут же находил причину, почему надо прибавить ещё. А Махов и остальные бароны не соглашались. Они требовали больше, торговались, как на базаре, и Амалия чувствовала, что её терпение лопается, как перетянутая струна.

Сейчас Александр, между прочим, занимается очень важным делом. И ей обязательно нужно быть там. Она знала, что Тень с неё шкуру спустит, если она пропустит что-нибудь важное.

— Значит так, — сказала Амалия, и все внимательно посмотрели на неё. В шатре воцарилась тишина, даже переговорщик, который как раз открыл рот для очередной тирады, захлопнул его и уставился на неё. — Мне это надоело.

— Простите, но… — начал было переговорщик, но Амалия его заткнула одним лишь взглядом. Он сглотнул и замолк, поняв, что спорить сейчас себе дороже.

— Вас условия устраивают? — спросила она Махова, глядя на него в упор. Её голос звучал ровно и холодно, но в нём чувствовалась сталь.

— Нет, это слишком мало, — ответил он, отведя глаза. Похоже, он тоже начинал понимать, что пора закругляться. — Денег нужно больше на треть, а земель, которые отходят к нам, — на четверть. Это минимум, который мы можем принять. Меньше — нет смысла даже обсуждать.

— Всё? — спросила она, обводя взглядом присутствующих. Махов и остальные бароны дружно кивнули. Их лица были серьёзными, но в глазах читалось удовлетворение.

— Значит так, — обратилась Амалия к переговорщику. — Условия вы слышали. Время вам, два часа на обсуждение. Через два часа либо мы получаем от вас всё, что было озвучено, либо нападаем. Без вариантов.

— Ну, позвольте! Так дела не делаются! Мы же… — переговорщик вскочил с места, размахивая руками, но Амалия не дала ему договорить.

— Мы делаем дела так, — ответила Амалия, перебив его. Её голос был твёрже стали. — Ждём два часа. Либо вы привозите деньги и бумаги на земли, либо мы нападаем. Можете идти. Если вы не придёте, я сочту это отказом.

Когда переговорщик ушёл, пятясь и бормоча что-то себе под нос, Махов и остальные сверлили её взглядом. В воздухе повисла тяжёлая тишина, и Амалия чувствовала, как эти взгляды пронзают её насквозь. Они были недовольны. Да и ладно. Потерпят.

— Можно было выбить больше, — сказал один из баронов, молодой и горячий, с пышными усами, которые он постоянно крутил. — Зачем вы влезли? Мы уже почти договорились. Ещё немного — и они согласились бы на наши условия.

— Во-первых, мне надоели эти разговоры, — холодно ответила Амалия. — Мы сидим тут уже два часа, и за это время мы не продвинулись ни на шаг. Во-вторых, я сомневаюсь, что они вообще будут что-то платить. Это просто способ тянуть время.

— Как это? Будет же договор, — сказал Махов, нахмурившись. — Мы подпишем бумаги, они будут скреплены печатью. Это же серьёзно. Нарушать такой договор — значит потерять лицо перед всеми соседями.

— Понятно, что будет. Только вот за это время, пока они будут якобы оформлять бумажки и собирать деньги, много воды утечёт, — ответила Амалия, присаживаясь на край стола. Она чувствовала, как усталость начинает брать своё, но старалась держаться.

— Хотите сказать, нас обманут? — уточнил один из баронов, тот самый, с усами. Он явно не привык к мысли, что с ним могут поступить нечестно.

— Я не могу сказать насчёт обмана, — покачала головой Амалия. — Сейчас у них просто нет войска, чтобы противостоять нам. Их основные силы были разбиты. Но это не значит, что за пару месяцев нельзя нанять наёмников или обучить крестьян. Они могут подтянуть силы, собрать соседей, заключить новые союзы. А мы будем сидеть и ждать.

— Наёмники нам не ровня, — пафосно сказал Махов, поглаживая свой перстень. — Любой наёмник против нас — просто сброд. Мы их в два счёта разобьём.

— Возможно, — кивнула Амалия, не желая спорить. — Но проблема в том, что у вас тоже ситуация не очень хорошая. Надвигается голод. Урожая нет, запасы тают, а вы собираетесь воевать.

— Но принц Александр обещал помочь. Он что, не справится? — спросил Махов, и в его голосе послышались нотки тревоги. Он явно начал осознавать, что ситуация не так радужна, как ему казалось.

— Он, к сожалению, не всесилен, — ответила Амалия, стараясь говорить как можно мягче. — Он делает всё, что может, но у него есть свои ограничения. К тому же не забывайте, что даже если болезнь уйдёт и вода вернётся, нужно время, чтобы восстановить всё, как было. Урожай и еда не появятся в тот же миг. Сначала нужно засеять поля, потом дождаться всходов, потом собрать урожай. Это не быстро.

— Да, кстати, это проблема, — сказал один из молодых парней, который до этого молчал и слушал. — Урожая-то нет толком. Непонятно, как дальше выживать. Да и сеять что-то надо.

Тут в комнату зашёл Лёха.

— Госпожа Амалия, к нам движется отряд. Примерно в тысячу человек, — доложил он, вытирая пот со лба. — Спешат.

— Вот вам и ответ на вопрос. Они просто тянули время, — задумчиво сказала Амалия. — Далеко от нас?

— Выйдут к нам часа через четыре, если не будут останавливаться, — ответил Алексей. — Может, быстрее, если подгонят лошадей.

— В общем, так, — сказала Амалия, поднимаясь со стула. — Собирай наших и поехали, пообщаемся с ними. Надо встретить их до того, как они подойдут слишком близко к лагерю.

— А нам-то что делать? — спросил Махов, поднимаясь на ноги.

— Постараться не умереть, — коротко ответила Амалия. И в этих словах была вся суть их положения.

Она взяла около четырёхсот человек своих бойцов. Точнее, около сотни бойцов, которые были под командованием Лёхи, и остальные — регулярные войска, которые пришли с Александром.

Их отряд заметили издалека — навстречу им выехали пять всадников. Они остановились на приличном расстоянии, явно не желая подходить слишком близко. Амалия решила поступить так же, как обычно поступал Александр в подобных ситуациях: оставила всех бойцов на расстоянии, чтобы в них случайно не пролетело что-нибудь опасное.

Она чувствовала их ауры. Трое из них были магами, и причём не слабыми. Она ощущала, как от них исходит сила, и понимала, что это будет серьёзный разговор.

Когда она подъехала ближе, один из всадников, явно главный, толстый, с пышными усами и в богатом плаще с меховой оторочкой, громко произнёс:

— Я барон Самохин Владимир Фёдорович. Кто ты? Назовись! — его голос звучал властно и самодовольно.

— Герцогиня империи Грейн Амалия Рысева, — ответила она, глядя ему в глаза. Она говорила спокойно, но в голосе чувствовалась твёрдость.

— Из какой же целью вы здесь, госпожа герцогиня? — удивился барон. Похоже, он явно не ожидал встретить здесь представительницу императорского дома. — Мы не слышали, что империя интересуется делами Вольных баронств.

— Мы решаем проблему нашего союзника — барона Рубцова, — коротко ответила Амалия. Её голос стал твёрже, она перешла в наступление. — И мы не позволим никому угрожать его землям.

— И что за проблема? — спросил барон, нахмурившись.

— Барон Вершинин попытался напасть на земли Рубцова. И был убит, — сказала Амалия. — Его планы провалились. И сейчас я советую вам уйти отсюда, пока есть возможность.

— Что-о? — барон Самохин аж подался вперёд, в его глазах заплясали огоньки гнева. — Вершинин был нашим союзником! Я не знаю, что здесь делают люди Грейна, но мы не позволим вам здесь хозяйничать! Это наши земли, и мы будем защищать их до последнего!

— Либо вы уходите отсюда, — сказала Амалия, делая шаг вперёд. — Либо становитесь противниками барона Рубцова. Третьего не дано. Я не буду уговаривать вас или просить..

Она лихорадочно соображала, как бы не допустить этих магов на поле боя. При столкновении двух армий они устроят им филиал ада.

— Можешь делать что хочешь, но мы поддержим нашего союзника Вершинина, чего бы нам это ни стоило, — решительно заявил барон Самохин.

— Хорошо, — сказала Амалия, и в этот момент её голос стал холодным, как лёд. — Тогда я нападаю.

Она мгновенно активировала щит, вкладывая в него столько силы, сколько могла.

Маги сработали быстро. Они явно её просканировали, но амулет, который она всегда носила с собой, не показывал её как мага.

Двое магов активировали щиты. Третий кинул в неё ледяное копьё. Её щит даже не напрягся от удара.

Она ответила разрывным шаром. Шар взорвался, но щит выстоял. По его поверхности пробежала дрожь.

Те замешкались. Они явно не ожидали, что их удар отразят, да ещё сильно ответят.

Она повторила разрывной шар. Вкачав в него ещё больше. Щит затрещал. Маги напряглись.

Барон Самохин и ещё один сопровождающий, который не был магом, отпрянули от места удара. Их лица были перекошены страхом.

Третий разрывной шар схлопнул защиту. Мага просто разметало по поляне.

Барон Самохин что-то орал, но Амалия не слышала. Весь мир для неё сузился до этой схватки. Она видела только противников.

В неё полетело что-то убойное. Она прыжком, прямо с лошади, метнулась вправо, уходя от удара.

Её защита не выдержала.

Когда магия не помогает, старый добрый меч в помощь.

Она ускорилась и подлетела к первому магу. Она ударила в сердце, но лезвие наткнулось на защиту. Амулет!

Она начала махать клинком, пытаясь перегрузить защиту. Удар за ударом. Маг пытался что то применить, но она не давала ему сосредоточиться.

Справа вынырнул сопровождающий барона. Амалия в два удара покончила с ним. Тело рухнуло на землю.

С её усилением обычные люди ей не противники.

Она продолжила работать по магу. Третий удар, который был нанесён практически в одно мгновение с предыдущими, наконец-то схлопнул защиту. Рука мага отлетела в сторону. Тот заорал. Удар в сердце поставил точку.

Третий маг, понимая, что он вряд ли отобьётся, решил применить кольцо огня. Он вложил в него всю оставшуюся энергию и ударил так, что барон Самохин, который стоял на небольшом расстоянии от мага, мгновенно вспыхнул, как спичка, и, даже не успев вскрикнуть, превратился в горящий факел.

Амалия просто прыгнула вверх, изо всех сил отталкиваясь от земли, пропуская под собой волну огня.

Только вот недостаточно быстро. Волна всё равно задела её, оставляя на ногах болезненные ожоги. А потом слишком близко пролетела стрела льда. Левая рука покрылась инеем, и она почувствовала, как холод сковал мышцы.

Ноги горели от ожогов. Рука — от холода. Это её замедлило. Она чувствовала боль.

Однако дальше всё произошло быстро. У этого мага, в отличие от его товарища, амулета от физической атаки не было. Так что клинок Амалии спокойно срубил ему голову. Она даже удивиться толком не успела, как голова, сделав оборот в воздухе, упала на землю и покатилась в сторону. Второй удар, по инерции, пришёлся в сердце уже мёртвого мага.

Она осмотрела поле боя. Её лошадка, та самая, на которой она приехала, не выжила. Амалия вздохнула, но времени на сожаления не было.

Лёха с парнями мчались к ней. Со стороны войск противника к ним тоже неслась конница.

Амалия, долго не думая, сначала ударила мощным разрывным шаром по коннице. Она вложила в него много силы, и шар взорвался прямо в центре вражеского отряда. Примерно половина отряда либо сгорела, либо уже были не в состоянии что-либо сделать. Остальные, те, кто выжил, резко замедлились.

Тут подлетел Лёха, осадив коня прямо перед ней.

— Уходим, госпожа Амалия! — крикнул он, протягивая ей руку.

— Погоди-ка, — сказала она, закатывая рукав. — У меня ещё есть силы.

И она решила использовать тот же приём, что и в Мёртвых землях, когда они раскачивали источник. Она начала собирать энергию.

Подготовка заняла минуты три. За это время вражеская конница опомнилась и начала перестраиваться, но Амалия не обращала на это внимания. Она была полностью сосредоточена на заклинании.

В сторону войска полетел гудящий малиновый шар.

Удар был страшен. Вспышка ослепила даже через закрытые глаза. Тонны земли взлетели в воздух, поднимаясь в небо много пыли. Ударная волна докатилась до отряда вражеской конницы, сметая их, как сухие листья ветром.

— Всем спешиться! Лошадей уложить! — закричала Амалия, поворачиваясь к своим.

Кто-то успел, кто-то нет. Но по крайней мере почти все остались целы, а не с переломанными руками и ногами при падении с лошади. Лёха уложил свою лошадь прямо рядом с ней, и они вместе переждали ударную волну.

После того как пыль осела, стало понятно, что эта армия уже не противник. Практически две трети были уничтожены или покалечены. Вряд ли они решаться продолжать.

Самые серьёзные раны были только у Амалии, не считая одного парня, который сломал руку, когда падал с лошади. Она чувствовала, как ноги горят, как рука немеет от холода, как всё тело болит от перенапряжения.

Пора возвращаться.

***

Я сидел за столом, не спеша попивая морс. Вкус был приятный, кисло-сладкий, с лёгкой терпкостью, которая оставалась на языке после каждого глотка. Но даже этот, казалось бы, приятный момент не мог меня отвлечь от гнетущего чувства, которое поселилось где-то глубоко внутри.

Что-то лажа какая-то. Полная и абсолютная лажа, которая начинала меня откровенно бесить. Я уже перебрал в голове десятки вариантов, проверил сотни гипотез, но результат был один — никакого намёка на решение.

Найти ничего не получалось. Никакой магии, никаких подземных проходов или вообще каких-либо следов, которые могли бы указать на источник проблемы. Я облазил все окрестности вдоль и поперёк, проверил каждый кустик, каждый камешек, каждый ручей. Моё магическое зрение работало на пределе, высасывая из меня силы, но оно упорно показывало одно и то же: пустоту. Где должна была быть хоть какая-то аномалия?

Валерка сидел напротив и с упоением поглощал какие-то различные плюшки с ягодами. Он делал это с таким видом, будто перед ним был последний ужин в его жизни. Плюшки были разные — круглые, продолговатые, с посыпкой и без, с начинкой из малины, черники и какой-то диковинной ягоды, которую я даже не мог определить. От них исходил такой аромат, что даже я, человек, привыкший к походной еде, почувствовал, как у меня заурчало в животе. Валерка жевал с методичным упорством, не обращая внимания ни на что вокруг. Казалось, что его мир сузился до размера этого стола и этой тарелки с плюшками.

Я даже у него конфисковал одну и попробовал. Правда, ведь вкусно! Я невольно закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Даже на фоне всех проблем, даже на фоне этой дурацкой ситуации с засухой — вкус еды способен вернуть тебя в реальность.

Хотя Валерка сделал такое недовольное лицо, будто я у него всю еду забрал, а он перед этим неделю не ел. Казалось, что я совершил непростительную подлость, отняв у него кусочек счастья. Но он быстро успокоился, когда понял, что я не собираюсь покушаться на остальные его сокровища.

Интересно, как там Амалия. Я мысленно перенёсся к тем событиям, которые сейчас разворачивались в баронстве Вершинина. Надеюсь, она сможет договориться. У Вершинина просто вариантов нет. Его армия разбита, сам он мёртв — точнее, его голова сейчас валяется в моём мешке, дожидаясь, когда я решу, что с ней делать.

Сопротивляться дальше просто бессмысленно, если у них нет ни сил, ни ресурсов. Они должны понять, что с ними играют по-взрослому, и что сопротивление приведёт только к новым жертвам.

Я всё же надеялся, что бароны, которые поехали с ней, смогут разрулить ситуацию. Они вроде бы и люди опытные, и с амбициями, но и с головой. Может, они придумают что-то такое, что успокоит местных и не приведёт к новым столкновениям.

Амалия хоть и отличный боец, но она не дипломат. Я помнил, как она вела переговоры с бароном Злобиным в прошлый раз. Это было больше похоже на избиение, чем на переговоры.

Если она возьмётся за дело в своём репертуаре, то последствия могут быть непредсказуемыми. Но в данный момент выбора нет. Надо использовать те ресурсы, которые есть.

Переговорщик из неё ещё тот.

— Ты чего такой недовольный? — отвлёк меня от мыслей Валерка, прожевав очередную плюшку и запив её большим глотком морса.

— Да что-то ерунда какая-то, — ответил я, откидываясь на спинку стула и глядя в потолок. — Не могу найти источник этой проблемы.

— Магической перегрузки-то?