— Как ты сказал? — осторожно спросил я, стараясь не спугнуть его, будто он был диким зверем, который в любой момент мог сорваться и убежать. Голос мой звучал ровно, но внутри всё напряглось, как струна.

— Магическая перегрузка, — невозмутимо ответил он, выбирая, какую плюшку ещё бы съесть. Он перебирал их с видом знатока, придирчиво рассматривая каждую, будто от этого зависела его жизнь. — Ну, или что-то в этом роде. Термин не совсем точный, но суть отражает.

— Ммм... — многозначительно заметил я, откидываясь на спинку стула и прищуриваясь. Я чувствовал, как внутри меня закипает раздражение, смешанное с любопытством.

Получается, эта морда чешуйчатая что-то знает. И главное — молчит в тряпочку, пока я тут голову ломаю. А я, между прочим, бегаю по всем окрестностям, как угорелый, не понимая, что происходит. Облазил все овраги, перерыл все холмы, проверил каждый ручей. А он, видите ли, сидит, плюшки жрёт и молчит, будто это не его проблема.

— А напомни-ка мне, что-то я запамятовал... — я наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — Что за перегрузка?

— Так это особенности некоторых магических устройств, которые питаются за счёт чего-то, — ответил он, наконец выбрав плюшку с малиновой начинкой и откусывая от неё с явным удовольствием. — Они не генерируют энергию сами, а преобразуют её из внешних источников.

— Это за счёт чего, например? — уточнил я, пытаясь уложить эту информацию в голове. Устройства, которые питаются чем-то внешним... Это меняло всё.

— Да может быть что угодно, — пожал плечами Валерка. — Дрова, любые растения, металл, минералы... Даже живые организмы, если устройство достаточно мощное. Всё, что содержит энергию, можно превратить в магическую силу.

— То есть что-то кидаешь, как в топку? — уточнил я, чувствуя, как картинка начинает понемногу проясняться. — Загружаешь сырьё, а на выходе получаешь магию?

— Да, — сказал Валерка, запивая сладкую плюшку чаем. Он сделал большой глоток, зажмурился от удовольствия и откинулся на стуле. — Примерно так. Только масштабы там, как я понимаю, совсем другие. Это не кустарная поделка какого-нибудь деревенского кузнеца.

— А почему магическая перегрузка? — не унимался я. — Почему именно так называется?

— Я точно не знаю, — пожал плечами Валерка, и в его голосе впервые послышались нотки неуверенности. — Знаю лишь, что подобная преобразованная сила плохо воздействует на живые организмы. Она не просто опасна — она разрушительна. Постепенно, но неотвратимо. Люди, которые долго находились рядом с таким устройством, сначала теряли силы, потом заболевали, а потом... ну, ты понимаешь.

— А воду потреблять может? — мелькнула у меня догадка, и я почувствовал, как внутри всё похолодело. Если устройство действительно питается водой, то всё становилось на свои места.

— Может, — кивнул Валерка, даже не поднимая глаз от тарелки. — И очень эффективно. Вода — один из лучших проводников энергии. Если устройство настроено на её поглощение, оно будет высасывать её из земли, пока не высушит всё вокруг.

— Валер, — сказал я, и мой голос стал жёстким.

— А? — он поднял голову, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Ты охренел? — спросил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало от возмущения. — Ты серьёзно? Я тут бегаю по оврагам, ищу ответы, не могу ни в чём разобраться, трачу силы и время, а ты знаешь и молчишь? Ты понимаешь, сколько дней я потратил впустую?

— С чего бы вдруг? — возмутился он, даже отложив плюшку. — Откуда я знал, что ты это ищешь? Ты мне не говорил, что пытаешься найти источник. Ты просто ходил мрачный и бубнил себе под нос.

— Рассказывай всё, что знаешь, любитель сладкого, — приказал я, и он, поняв, что шутки кончились, начал говорить.

И он рассказал.

Империя, в которой раньше жил Валерка, воевала в основном за счёт магических зверей. Кем, по сути, Валерка и был.

Но тут надо пояснить разницу. Человеческое сознание с помощью печатей внедрялось только в некоторых самых сильных зверей. Драконы были одни из них. Они были вершиной этой технологии, её венцом и гордостью. Других он не знал.

На территориях, где сейчас проживаем мы, была другая империя. У них подход к войне был иной. Они не полагались на создание чудовищ, не вкладывали силы в выведение новых пород магических тварей. Они делали ставку на знания и магические технологии. Механизмы, артефакты, устройства — вот что было их оружием. И они были хороши в этом. Настолько хороши, что могли противостоять даже драконьей силе. Плохо, с потерями, но могли.

Когда Валерка готовился к переносу сознания, он изучал много чего. Ему не нужно было знать потенциальных противников, их возможности, их слабые места. Так как его память мало бы участвовала в управлении драконом. Ведь, по сути, он был прокладкой между драконом и управляющим контуром. Но он был любопытен.

И тогда было известно, что у условного противника есть магоустройство, которое разрушает связи в наложенных на зверей печатях. Оно не убивало зверя, но делало его беспомощным, лишало контроля, превращало в дикое, неконтролируемое существо, которое не могло отличить друга от врага.

И судя по описанию, очень похоже, что одно из них находится как раз здесь. Все указывает на это: странное магическое поле, отсутствие следов, исчезновение воды, воздействие на живые организмы.

— Что ещё? — спросил я, чувствуя, как внутри меня закипает предвкушение. Мы наконец-то приближались к разгадке.

— Да я больше ничего не знаю, — развёл руками Валерка. — И не факт, что это она. Может быть, что-нибудь похожее.

— А почему я не могу её найти? — задал я главный вопрос. — Ведь эпицентр явно где-то здесь. Я проверил все окрестности, но ничего не нашел.

— Насколько мне известно, — ответил он, задумчиво потирая подбородок, — их очень сильно маскировали. Врагу не нужно знать, где находится твоё секретное оружие. Они использовали сложные системы экранирования, которые делали устройство невидимым для обычного магического зрения.

— Сможешь найти? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Попробую, — ответил он после короткой паузы. — Но точное место не укажу. Только приблизительно. Тебе придётся копать самому.

Остаток дня мы потратили на то, чтобы найти точку. Мы колесили по окрестностям, то и дело останавливаясь, чтобы Валерка мог «почувствовать» направление. Он закрывал глаза, прислушивался к чему-то внутри себя, а потом указывал рукой в сторону, и мы ехали дальше.

— Здесь, — сказал Валерка после того, как мы накатались туда-сюда, изрядно вымотав и себя, и лошадей. Мы остановились на небольшой поляне, поросшей сухой, пожухлой травой. — Здесь максимальное напряжение этой самой магической перегрузки. Чувствуешь?

Я прислушался к себе. Действительно, здесь давление было ощутимее, чем в других местах. Какая-то невидимая тяжесть давила на плечи, заставляла дыхание становиться глубже. Мы кружились вокруг одного и того же места, постоянно меняя направление движения, и каждый раз Валерка говорил, что мы приближаемся.

После того как мы вернулись, я устроил небольшое совещание. Собрал всех, кто был в лагере, и объявил решение.

— Значит так, — сказал я, оглядывая лица собравшихся. — Сейчас вы берёте и собираете всех людей, и гоните их отсюда. Всех до единого. Неизвестно, чем это может закончиться. Устройство может быть нестабильным, или защита сработает, или ещё что-нибудь.

— Тот парень мог бы помочь, — сказал Валерка, имея в виду Сашку.

— Сашка? — переспросил я.

— Да. Скорее всего, с ним будет проще.

— Да чем он может помочь? — спросил сын Рубцова, который сидел в углу с недовольным лицом. Ему явно не нравилась мысль о том, что его гоняют, как посыльного.

— Это уже наша проблема, — отрезал я. — Действуйте. Завтра с утра начинайте.

Практически четыре дня я изображал из себя магического шахтёра.

Валерка объяснил мне, что это была комната под землёй. Сильно экранированная, чтобы враг не нашёл. Стены были покрыты специальным составом, который поглощал магию, делая помещение невидимым для любого сканирования. Мы пробивались к нему почти вслепую, полагаясь только на чутьё Валерки.

Поначалу с помощью магии я начал бодренько пробиваться вниз под небольшим углом, чтобы можно было спускаться пешком и не городить здесь каких-нибудь подъёмников. Я вливал в заклинания столько силы, сколько мог, и земля уступала под моим натиском. Но на глубине около четырёх метров нас чуть не завалило. Точнее, меня. Огромный пласт грунта вдруг пошёл трещинами, и сверху посыпались мелкие камни и комья земли. Если бы я не отскочил в последнюю секунду, меня бы придавило.

А поскольку моя шкурка была мне чуточку дорога, я решил не выпендриваться и стал укреплять всё магией. Сначала укрепил стены, затем потолок, затем пол. Работа естественно замедлилась в разы. Теперь я тратил больше времени на укрепление, чем на копку. Зато теперь я был уверен, что какой-нибудь пласт вдруг не рухнет мне на башку в самый неподходящий момент.

На третий день мы доковырялись до крыши этого саркофага. Она была гладкой, серой, без единого шва или стыка, будто вылитая из жидкого камня и застывшая в таком виде навсегда. Чем-то похоже на монолит, — пробубнил я себе под нос, стуча по ней костяшками. Звук был глухой, без эха.

И самое плохое было в том, что чем ближе и дольше я к нему находился, тем хуже мне становилось. Голова начинала кружиться, в ушах шумело, а конечности становились тяжёлыми, как свинцовые. Да и наши солдаты, тоже начинали чувствовать себя не очень хорошо. Кто-то жаловался на головную боль, кто-то на тошноту, а самые чувствительные едва могли стоять на ногах.

Чтобы не мотаться туда-сюда в деревню, мы разбили большой лагерь прямо здесь, по месту. Палатки, костры, полевые кухни — всё как положено. Но даже в лагере, на некотором отдалении от ямы, люди чувствовали себя неважно.

Сашка, который приехал на третий день, ходил как ни в чём не бывало. Казалось, на него это всё вообще не оказывает никакого влияния. Он был свеж, энергичен и даже посмеивался над нашими мучениями. Я смотрел на него с завистью.

На четвёртый день мы нашли край этого саркофага и начали пробиваться вниз вдоль стены. Это было медленнее, чем просто копать вглубь, но давало нам уверенность, что мы не наткнёмся на что-то неожиданное. Непонятно, что внутри, но, со слов Валерки, он мог быть любого размера. От маленькой комнатки до огромного подземного зала.

Мы углубились ещё метров на восемь и тормознули.

— В общем, так, — сказал я сыну Рубцова, когда мы выбрались на поверхность. — Завтра с утра собираетесь все и валите отсюда. Все, включая твоих людей. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— А вдруг вам понадобится какая-нибудь помощь? — спросил он, явно не желая сдаваться.

— Может, да, а может, и нет, — ответил я. — Непонятно, что мы там найдём. Может быть, что-то такое, что мы даже не можем представить. Как только вы уходите, мы начинаем работать. А вы будете ждать в безопасном месте.

— Но... — начал он, пытаясь переубедить меня, но я был непоколебим.

— Всё, — сказал я. — Никаких «но». И не вздумай спорить.

На следующий день, когда все начали уезжать, мы с Сашкой спустились вниз. Валерка остался наверху, на стрёме, чтобы предупредить нас или помочь, если что-то пойдёт не так.

Стена тоже была выполнена из монолита. Ковырял я её часа два. Я вообще думал, что за сегодня не пробьёмся. Толщина — метр! Просто обалдеть! Это был не просто укреплённый слой, а настоящая крепость, способная выдержать любой удар.

Мне было откровенно хреново. Давление такое, что даже кровь из носа пошла. Сил не было от слова совсем. Я чувствовал, как ноги подкашиваются, как мир начинает плыть перед глазами. Если бы не Сашка, который поддерживал меня и следил, чтобы я не упал, я бы уже давно рухнул.

Я начал использовать светляки. Маленькие, едва заметные огоньки, которые разлетелись по помещению, освещая его изнутри. Помещение было круглым, типо стоящей бочки. От стен исходил слабый, едва заметный свет, которого хватало, чтобы не провалиться в темноту. Был слышен шум воды и какой-то низкий гул, который вибрировал в груди.

В центре на различных опорах была конструкция, которая уходила вниз, на дно помещения. Она была сделана из какого-то тёмного металла, с вкраплениями серебра, и от неё исходило такое сильное магическое давление, что у меня закладывало уши. Метрах в двух под нами была площадка, и от неё к конструкции было что-то типа моста. Видно было плохо, но, по-моему, таких мостов было ещё два, соединённых в центре.

В центре этой конструкции пульсировала какая-то штука. Она светилась тусклым, красноватым светом.

— Смотри, Саня, — начал я его инструктировать, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я тут тебе не помощник. Силы меня покидают. Действуем, как говорили: доходишь туда, смотришь и ломаешь. Если что-то пойдёт не так, сразу возвращайся.

— Попробую, — неуверенно сказал он, но в его голосе я услышал решимость. Он был готов, даже если не до конца понимал, с чем ему предстоит столкнуться.

— Давай, — сказал я, хлопнув его по плечу. — На тебя вся надежда.

Сашка спустился по верёвке на площадку. Я дал ему пару амулетов, но не знал, как они сработают.

Он шёл, освещая путь факелом. Видно, было плохо, но ему хватало. Я видел, как его фигура медленно движется по мосту, как он оглядывается по сторонам, проверяя каждый шаг. Вот он дошёл до центра, остановился. Потом начал возвращаться. Шёл торопясь, но не бежал. А то ещё навернётся с этого узкого моста.

— Заложил, — сказал он мне, когда добрался до верёвки.

Мы двинулись обратно. Когда прошли половину пути, я активировал амулеты, вложив в них остаток сил. Только вот ничего не произошло.

— Стоп, — сказал я, останавливаясь. — Возвращаемся.

— Не получилось? — спросил он, глядя на меня с тревогой.

— Нет. Нужно что-то помощнее. Эти амулеты видимо высосало.

— Я там видел одну штуку, — сказал Сашка, задумчиво глядя вниз. — Похожа на сердцевину. От неё идёт сильный поток магии, я прям чувствовал. Может, если её сломать, устройство перестанет работать?

— Сможешь? — спросил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Попробую, — сказал он и начал спускаться обратно.

Мы вернулись к площадке. Сашка пошёл один, а я сел у входа, прислонившись спиной к стене. Сил, чтобы стоять, не было. Я чувствовал, как каждое движение даётся мне с огромным трудом, как воздух становится густым и тяжёлым.

Сашка тем временем пошёл обратно к сердцевине. Я видел только свет факела — он медленно двигался в центре, освещая конструкцию. Потом он пропал и вновь появился. Видимо, он обходил этот аппарат вокруг, пытаясь найти слабое место. Факел начал приближаться. Он возвращался.

Я прислушался к себе. Давление начало спадать, и гул стихать, но ещё оставался.

— Получилось? — спросил я, когда он забрался по верёвке.

— Да, я выдернул вот эту штуку, — он показал мне пульсирующий шар, который держал в руках.

— Возвращаемся, — сказал я. — А то мало ли что может случиться.

Обратно мы торопились насколько это было возможно. Сашка подхватил меня под руку, помогая идти. Я прямо ему завидовал. Он был бодрячком, а я еле ноги передвигал, чувствуя, как каждая клетка тела болит и ноет.

— Ух! — выдохнул я, когда мы выбрались на поверхность. — Собираемся и уходим подальше. А то вдруг этот агрегат пойдёт в разнос.

— Надеюсь, это поможет, — сказал Сашка, глядя на шар, который всё ещё пульсировал у него в руках.

— Должно, — ответил я, пытаясь отдышаться.

— Что-то происходит, — сказал Валерка, который стоял на стрёме.

— Что именно? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

Метров в тридцати от нас земля вспучилась, и наружу вылезла какая-то тварь.

— Ох ты ж, — только успел сказать я. — Жги, Валера. Настало твоё время!