Я сидел заваленный кипой бумаг и отчётов. Складывалось впечатление, что все гонцы, которых мы отправили, решили устроить соревнование: кто привезёт больше пергаментов, а я потом должен буду всё это разобрать и осмыслить. Глаза уже слипались, пальцы устали перелистывать страницы, а голова начала напоминать переполненный склад, в котором давно пора сделать ревизию.

Рядом сидела Амалия, которой это всё уже, по-моему, надоело. Она сидела с таким видом, будто готова была в любой момент встать, выйти и заняться чем-то более полезным. Может, разрушить ещё пару замков. Или хотя бы прогуляться. Время от времени она брала очередной лист, пробегала глазами, что-то помечала и откладывала в сторону. Я был благодарен за помощь, но видел, что она уже на пределе.

— Что-то много бумаг, — сказала она, откладывая очередной отчёт.

— Много, — согласился я. — Но просвет виден.

— Какой?

— Три деревни, в которых люди начали болеть чуть раньше — буквально на день-два, — я ткнул пальцем в карту. — То же самое и с источниками. С источниками было сложнее, но по крайней мере теперь есть ясность. Плюс-минус проблемы с водой начались тоже в этих трёх деревнях.

Амалия подошла к карте и посмотрела на отмеченные точки.

— Значит, это эпицентр?

— Похоже на то, — кивнул я. — Если болезнь действительно распространяется от одного источника, то он должен быть где-то рядом с ними. Или внутри них. Или под ними.

— А что говорят местные?

— Местные говорят разное, — вздохнул я.

Дело в том, что когда гонцы объезжали все деревни, замки баронов и города, никто толком не мог ответить, когда всё началось. «Ну, как-то само», «недели две назад, а может, три», «а кто его знает, я не считал» — всё это была какая-то неубедительная каша. Им пришлось буквально выпытывать у людей информацию и чуть ли не палками заставлять их вспоминать. И это людей только пугало, а не настраивало на разговорный лад. Гонцы возвращались уставшие и злые, с жалобами на «непонятливых крестьян» и «бестолковых старост».

— Мы провели эксперимент.

— Эксперимент? — она приподняла бровь.

— Да. Я сказал Лёхе взять одного больного и увезти его подальше. За пределы земель, где видели болезнь.

— И что?

— Понемногу он пошел на поправку, — сказал я. — Без лечения, без магии. Просто уехал — и стало лучше. А потом его вернули — и всё началось по новой.

— И что это значит? — Амалия нахмурилась.

— Это значит, что есть некий источник, который и распространяет болезнь, — ответил я. — Если это вообще она.

— А что тогда? — спросила она.

— Пока непонятно, — честно признался я. — Может быть, какое-нибудь отравление. Может, яд. Может, что-то магическое. Но явно не естественная болезнь.

— А как это с водой связано?

— Пока не знаю, — ответил я. — Возможно, никак. Возможно, всё дело в чём-то другом. Но мы это выясним.

Вообще в этой истории было много странностей. Почему при удалении от источника она ослабевает? Если это яд, он не должен сам собой развеиваться. Если это заклинание, кто-то должен его поддерживать. А если это что-то другое, то что именно?

И причём здесь действительно вода? Это вообще никак с болезнью связано быть не может. Или может? Пока я не знал.

Я перечитал всё, что удалось найти про исследования этих горе-магов, и мне выяснить ничего не удалось. Так-то на них тоже наговаривать не стоит. Они реально работали. Проводили анализы, пробовали разные зелья, изучали симптомы. Только всё мимо.

— Может, они просто не знают, что искать? — предположила Амалия.

— Или не умеют искать, — добавил я. — Толку от них пока как с козла молока.

То ли им знаний не хватает, то ли мозгов и смекалки. Но то, что они проделали, судя по отчётам, не маленькую работу — это точно. Они перебрали десятки вариантов, опросили сотни людей, испробовали кучу рецептов. И всё равно — ноль.

Так что зря я на них косо смотрел. Надо будет их потом реабилитировать перед Рубцовым. Сказать, что они хотя бы старались, а не просто сидели сложа руки. Но это всё потом. Сначала нужно решить главную проблему.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. В голове крутились мысли, и какая-то из них всё время норовила выскочить, но никак не могла оформиться в чёткую идею.

***

Барон Рубцов Олег Валентинович сидел в кабинете и задумчиво смотрел в окно. За стеклом сгущались сумерки, и где-то вдалеке уже зажигались первые огни — кто-то возвращался с полей, кто-то просто не хотел сидеть в темноте. А он сидел и думал о том, как всё странно устроено в этом мире.

После того как Александр поставил на место этих выскочек — Мяснова, Злобина и прочих любителей лёгких денег — Рубцов готов был дать разрешение на помолвку со своей второй дочерью.

Если честно, он уже давно хотел поставить их на место, но всё ждал подходящего момента. А тут такой случай: парень пришёл, разобрался, и даже кое-что себе сумел выторговать. И главное всё получилось просто и эффективно.

Хотя непонятно, уйдёт он или останется. Ведь помолвка-то липовая. Всего лишь прикрытие, временная мера, чтобы отвязаться от более навязчивых женихов и невест. Но если подумать... С таким зятем он бы всех этих баронов построил. Построил бы так, что они бы и пикнуть не посмели. Одним своим присутствием он уже заставил их притихнуть и задуматься.

Надо бы как-нибудь привязать его к баронству. Только вот как?

Что можно предложить человеку, у которого полно денег, немалые магические способности, куча власти и он неплохой воин? Пожалуй, тут, наверное, подойдёт какое-нибудь общее дело. Что-то, что будет интересно им обоим. Может быть, торговля. Или развитие земель. Или что-то ещё, что может принести выгоду и ему, и баронству.

Хотя нужно ли оно ему? Этот вопрос мучил Рубцова больше всего. Ведь у Александра уже есть всё, что только можно пожелать. Зачем ему ещё какие-то проблемы в виде этого баронства?

Даже другие баронства как будто бы попритихли. И просто следили за развитием ситуации. Никто не лез. Все ждали, что будет дальше. И это молчание было почти страшнее открытой вражды.

Вообще с этими баронствами была путаница ужасная. Но таковы традиции. Вольные баронства были разделены на пять больших частей. Каждая со своими законами, порядками и обычаями. И баронство Рубцова было, считай, самым бедным, но они выезжали за счёт торговых пошлин. У них преимущественно скалистая местность, что-то выращивать сложно, а для скотины кормов не хватает. Так что едой особо не поторгуешь.

Однако оно было единственное среди всех, у кого был прямой проход в Трейден и Астерию. Поэтому выживание в большинстве за счёт торговых пошлин. И теперь, мало того, что из-за болезни они лишились основного источника дохода, так ещё и люди того и гляди с голоду помирать начнут.

Николай Степанович Засечин уже давно пытается строить ему козни и подвинуть его. Однако пока что ничего не получается. Засечин был хитрым и изворотливым, как лиса, но Рубцов знал, что за его спиной стоят соседи, которые только и ждут, чтобы урвать кусок пожирнее.

Причём Рубцов прекрасно знал, что Засечин якшается с соседом. И он думал, если бы у тех тоже не начались проблемы с водой и болезнью, Засечин бы его уже подвинул. Соседи давно точили зубы на это баронство, и Засечин был для них идеальным инструментом. Он и сам не прочь был занять место Рубцова, а заодно и получить долю от торговых пошлин.

Причём у них уже был откровенный разговор. И Рубцов объяснял Засечину, что если он займёт его место, то их баронство будет фактически в руках соседей. Но тот не хотел ничего слушать и отрицал связи с соседями, обвиняя Рубцова, что он недостаточно хороший и недальновидный правитель. «Ты просто боишься конкуренции, Олег Валентинович!» — говорил он, а сам при этом улыбался такой фальшивой улыбкой, что Рубцову хотелось его придушить.

Однако после этого разговора Засечин немножечко притормозил свои наезды. Может, понял, что Рубцов не так прост, как кажется. А может, просто ждал удобного момента.

А сейчас началось вновь. Засечин опять зашевелился.

— Ладно, посмотрим, — пробормотал он себе под нос. — Может, зятёк чем поможет.

Он усмехнулся своим мыслям. Зятёк. Как странно это звучало. Ещё пару месяцев назад он и думать не мог, что будет называть так какого-то пришлого принца. Но жизнь — она такая. Всегда преподносит сюрпризы.

Рубцов поднялся из-за стола, подошёл к окну и посмотрел на заходящее солнце. Завтра будет новый день. И кто знает, что он принесёт.

***

Сашка ехал и размышлял. Наконец-то он сможет с ней увидеться! Сердце билось чаще, чем обычно, и даже ветер в лицо казался теплее. Последние дни тянулись бесконечно долго, и всё это время он думал только об одной встрече.

С одной стороны, ему было горько, что они не смогут быть вместе. Ведь она — дочь барона, а он — простой солдат, без роду и племени. Разница в положении была как между небом и землёй, и он прекрасно это понимал.

Но, с другой стороны, ему нравилась эта девушка, и он всегда был рад с ней пообщаться. Даже если это всего лишь короткая встреча в коридоре замка или случайный разговор на стене во время караула.

Только вот в прошлый раз ему чётко дали понять одни ребята, что он ей далеко не ровня. Хотя она и даже её брат за него заступились. Тогда это были сыновья местных баронов, которые решили, что простой солдат не имеет права даже смотреть в сторону их круга. Но Сашка не обратил внимания на их угрозы. Он привык к тому, что его недолюбливают за то, что он не такой, как все. И это его даже забавляло.

Ну, по крайней мере, он может с ней свободно пообщаться. И он даже купил ей подарок. Красивую шёлковую ленту. Отдал кучу денег — больше, чем тратил на себя за месяц. Конечно, этим Алевтину не удивишь, но всё же главное — внимание. У неё есть всё, что она захочет. Но Сашка надеялся, что лента будет для неё знаком того, что он думает о ней. Даже если она никогда не узнает, сколько он за неё отдал.

Он шёл по коридорам замка, когда увидел её. Она стояла у окна, и солнечный свет падал на её волосы, делая их золотистыми. Она улыбнулась и пошла к нему навстречу. И только Сашка хотел сказать «здравствуй», как появилась эта троица.

— Опять ты? — спросил сын барона Мяснова, подходя к Сашке. Его два прихлебателя, как всегда, были с ним.

Настроение Сашки не смогли испортить их рожи. Хотя их прошлый разговор был на повышенных тонах, он уже привык к их выходкам.

Что же, придётся потерпеть.

— Я же сказал тебе всё в прошлый раз, — сказал Мяснов, скрестив руки на груди. — Не лезь к баронессе!

— Александр, это вы? — услышал он вопрос от какой-то девушки.

Вопрос прозвучал как бы фоново. Сразу же, как Мяснов сказал свою фразу. И он поначалу не придал этому значения. Мяснов уже открывал рот, чтобы сказать что-то ещё, но время для Сашки вдруг остановилось.

Перед глазами у него полетели образы и картинки из жизни. Все ужасы, которые он пережил. Все эти воспоминания нахлынули на него одновременно, и он на мгновение потерял связь с реальностью.

Сердце ударило, остановилось и упало куда-то в район желудка. Потому что этот голос принадлежал девушке, которую он никак не ожидал и не хотел здесь встретить. Графиня Амалия Рысева. Хотя, вроде бы, герцогиня, мелькнула у Сашки мысль. Он повернул голову, когда она уже почти подошла.

— Госпожа герцогиня, — сказал он упавшим голосом и поклонился. Хотя поклон наверняка вышел деревянным, так как тело его плохо слушалось. Он чувствовал, как дрожат руки и как холодеют пальцы.

— Можно просто госпожа Амалия, — улыбнулась она. — Я не ожидала тебя тут встретить. Теперь ты служишь здесь?

— Да, госпожа Амалия, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я так и не поблагодарила вас за то, что вы убили тех трёх магов, и крепость смогла продержаться до нашего подхода, — сказала она, глядя на него с тёплой улыбкой.

— Это была моя работа, — скромно ответил Сашка.

— Ах, как мне нравится ваша скромность, Александр, — она покачала головой. — Когда будет свободная минутка, найдите меня. Пообщаемся.

Она махнула ему ручкой и пошла дальше, оставляя за собой лёгкий шлейф духов и ощущение, что мир снова стал реальным.

Эта троица малость обалдела. Потому что они-то явно не знали о том, что Сашка не совсем обычный деревенский увалень. Их лица вытянулись, а глаза расширились. Мяснов даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов.

И тут какой-то парень, который можно сказать проходил мимо, вдруг свернул к их компании. Причём он просто прошёл мимо них, задев одного плечом. От чего прихлебатель Мяснова чуть не упал.

— Здравствуй, — сказал этот парень, посмотрев Сашке в глаза.

И тут Сашка застыл. Обычные человеческие глаза этого парня внезапно стали жёлтыми с вертикальным зрачком. Те самые глаза, в которые он смотрел, прогоняя огромную чёрную тварь Мёртвых земель, когда думал, что это иллюзия принца Александра. Но теперь он знал, что это была не иллюзия.

— Здравствуйте, — чуть ли не заикаясь, сказал Сашка.

— Меня зовут Валера, — представился парень. — Как будет время, найди меня. Обсудим нашу первую встречу.

Когда Валера уже собирался уходить, дорогу ему преградил тот парень, которого он толкнул. Видимо, решил показать, что он тут главный.

— Тебе бы стоило извиниться, — сказал этот парень, пытаясь казаться грозным.

— Ой, прости, дружище, — сказал Валера, поворачиваясь к нему. — Я не специально, просто торопился к старому знакомому.

Он хлопнул его по плечу. И от этого хлопка парень внезапно рухнул на колени, как будто его сбила с ног невидимая сила. Валера даже не заметил этого. Он просто развернулся и пошёл дальше, оставляя за собой замешательство и лёгкий испуг.

Эта троица ребят находилась в непонятном состоянии. Они уже, видимо, не знали, что делать. Но Мяснов всё же решил не заминать эту тему. Он попытался собраться с мыслями и взять ситуацию под контроль.

— Значит так... — начал он, но договорить не успел.

— Саня!!! — раздался крик на весь коридор.

Ну вот и всё, подумал Сашка. Они все здесь. Он повернул голову на всякий случай, чтобы убедиться, хотя и так прекрасно знал, что это был принц Александр. Его фигура появилась в конце коридора, и он шёл быстрым, уверенным шагом.

— Не ожидал тебя тут увидеть, — сказал принц, когда подошёл ближе. На его лице была лёгкая улыбка, как у человека, который только что нашёл старого друга в неожиданном месте.

— Здравствуйте, ваше высочество, — ответил Сашка, чувствуя, как его голос предательски дрожит.

— Извини, как всегда, тороплюсь, — сказал принц, хлопнув его по плечу. — Но как будет минутка — заскочи, поболтаем. Вспомним былые деньки. Радостно сказал он.

— Хорошо, обязательно, — ответил ему Сашка, косясь на эту троицу, у которых на лицах был явный испуг.

— Ба, какие люди! — сказал принц, обернувшись к Мяснову и его компании. — Уже здоровы. Будут деньги — заходите, подуэлимся.

Испуг на лицах этой троицы только увеличился. Они попятились, как будто увидели призрака.

— Прошу простить, господа бароны, — сказал Сашка, набравшись смелости. — Но мне нужно идти. Отчитаться перед бароном Рубцовым.

Ведь чего ему теперь бояться? Каких-то там баронов? Опасаться стоит не их. Александр, который стирал в порошок армии, Амалия — маг огромной силы, и вместе с ними дракон. Они будут пострашнее.

Алевтина, которая смотрела на всё это с интересом, тут же предложила его проводить. Он, конечно же, согласился. Уже не чувствуя ни страха, ни неловкости, он взял её под руку, и они пошли по коридору, оставляя позади растерянную троицу.

— А я думала, что это преувеличение, — сказала она Сашке, когда они отошли достаточно далеко.

— Как бы я хотел, чтобы это было так, — ответил он, глядя ей в глаза.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что он забыл обо всём на свете.

А где-то позади, в коридоре, стояла троица баронских сынков и переваривала увиденное. Они только что поняли, что тот, кого они считали безродным солдатом, на самом деле знаком с очень опасными людьми. И что им, возможно, стоит пересмотреть своё отношение к нему.