Я замер, ожидая чего угодно, но только не такого. Чай попить, со знакомой пообщаться — ещё ладно. Можно было даже понять, если бы ей захотелось повыпендриваться перед кем-нибудь.

Ну, знаете, как это бывает у девушек, когда они хотят показать, что они теперь принцессы, и вообще — «я тут главная, и вы все будете меня слушаться». Но чтобы вот так — взять и поехать выбивать долг у какого-то барона, даже не предупредив меня заранее? Это было уже слишком.

Ну вот так.

Жаба с хомяком вообще замерли, не в силах сказать что-то. Видимо, инфаркт получили от осознания того, что они ещё наварятся. Я даже почувствовал, как они внутри меня пытаются откачать друг друга, чтобы не потерять сознание раньше времени.

Но я их обломал. Это же не мои деньги. Мне от этого ничего не перепадёт. Или перепадёт? Всё-таки я же её сопровождаю — может, хоть что-то отстегнут за беспокойство.

— Неожиданно, — сказал я. — А мы потом проблем не хапнем?

— Не должны, — неуверенно ответила Амалия.

— Что-то мне это не нравится, — покачал я головой.

Может, её обманули? А то она сейчас будет играть в коллектора, а потом в тык мне прилетит.

— Ну, тогда поехали, — сказал я, а про себя подумал: «Да и пофиг. Всё-таки Амалия ни разу меня не подводила».

К замку мы подъехали часам к четырём. Правда, замок там был больше на сарай похож. Такое впечатление, что его строили из того, что осталось после стройки соседней деревни.

На стенах стояла какая-то стража, которая, увидев нас, очень уж напряглась. Наверняка кто-то даже побежал внутрь, видимо, докладывать о нашем приближении.

Мы подошли к замку также метров на пятьсот. А потом поехали вдвоём с Амалией. Меня прямо вот распирало от желания расспросить её. Того и гляди что разорвёт мыльными пузырями от переизбытка любопытства. Но я стойко держался. Показывая лишь лёгкую заинтересованность. Как будто меня это не слишком волнует, а я просто сопровождаю её из вежливости.

— Что изволят господа? — вежливо спросил стражник, когда мы подъехали к воротам.

Ну ты смотри на него. Даже хамить не стал. Явно боится. Слухи о нас вряд дошли сюда. Или просто у них тут принято быть вежливым с незнакомцами, которые приезжают с войском.

Поскольку это мероприятие затеяла Амалия, я прикинулся веником. Пусть сама разговаривает. Я тут просто сопровождающее лицо. Эдакий молчаливый телохранитель с мечом и усталым лицом.

— Мне нужен барон Злобин, — сказала она.

— Прошу прощения, но по какому вопросу? Что мне ему передать? — стражник смотрел на неё с лёгким испугом.

Я прямо смотрел на этого стражника и диву давался. Образец вежливости. Вот как надо разговаривать. А не как обычно: «Валите отсюда, пока по шее не получили». Или: «Вы кто такие? Я вас не звал!» Нет, этот парень был сама любезность.

— Передай, что приехала герцогиня империи Грейн Амалия Рысева, — сказала она, выпрямив спину. — Ждём его здесь.

Стражник исчез за воротами. Мы ждали. Я смотрел на стены, на ворота, на редких птиц, пролетающих над головой. Минуты тянулись медленно.

Когда вышел этот Злобин, у него прям наружу было написано: «мутный тип». Как я это определил? Да легко. Бегающие глазки, лысенький, пузатенький. И почему-то доверия не вызывает. Ни с первого взгляда, ни со второго, ни даже с третьего, если бы я решил дать ему ещё один шанс. Держался он, конечно, хорошо.

— Ты Злобин? — спросила Амалия.

— Чем могу помочь, госпожа герцогиня? — он склонил голову в лёгком поклоне.

— Почему от тебя не поступили деньги купцу Купатову? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

— Это наше с ним дело, — ответил он, явно нервничая. Его пальцы начали теребить край камзола, а взгляд бегал по сторонам.

— Нет, — отрезала Амалия. — Он мой компаньон. Я пришла за деньгами.

— Э-э-э... — обалдел он от такого напора. Как и я, в общем-то.

— Ты должен восемь тысяч золотых, — продолжила она. — И я их получу сейчас, или сравняю тут всё с землёй.

Ну ни струя себе фонтан! Да из неё переговорщик хуже, чем из меня балерина. И то вопрос спорный. Я так-то по памяти могу какое-то па выдавать, или как там у них это называется. Она же просто взяла и поставила ультиматум. Даже не попыталась поговорить, убедить, пригрозить чем-то более разумным. Просто «деньги сейчас, или будет больно».

Я только хотел влезть в разговор, как Амалия, недолго думая, шарахнула в стену заклинанием. Во все стороны полетели куски камня, и часть крепостной стены просто развалилась. Грохот стоял такой, что у меня в ушах зазвенело.

Эх, не успел.

— Я отдам всё! — заверещал барон, увидев такую картину. Его лицо стало белее мела, а руки начали трястись. — Буквально в течение двух недель.

— Тебе что, вторую стену раздолбать? — спросила Амалия, даже не повышая голоса. — Десять минут тебе на сборы денег.

Я вообще охренел. Это что за дипломатия такая? Я тут, видите ли, надрываюсь, пытаюсь как-то нежно, потихонечку, не нервируя никого. А это пришла — и сразу: «Гони деньги, или кабзда тебе». Что за несправедливость?

И главное — ещё сидит такая на планёрках, спрашивает: «А не будет ли проблем, если вы здесь надавите или то-то сделаете?» А сама поставила его в раскорячку и денег требует. И ведь никто даже пикнуть не посмел. Даже я.

В итоге через двадцать минут он чуть ли не бегом приволок мешок денег, пару векселей и целую пачку расписок. Пришлось пересчитывать на месте — мало ли, обманет. Но всё сошлось.

Жаба держалась за голову, как бы спрашивая: «Что вообще происходит?» А хомяк просто смотрел куда-то вдаль с немым вопросом: «А что, так можно было?» Они оба явно переживали шок.

— Скажи-ка, дорогая, — сказал я, от чего она, как всегда, скривила лицо. — Как же это так всё обернулось?

— Ну... так надо, — дала она полностью исчерпывающий ответ.

— Ммм, — задумчиво протянул я. — Я не то, чтобы настаиваю, но хотелось бы узнать какие-то подробности.

— Да там ничего интересного, — отмахнулась она. — Купец задолжал, барон не платит, я приехала и забрала.

Что-то мне подсказывало, что добиться от неё чего-то дельного вряд ли получится. Поэтому я решил попробовать потом у Лёхи узнать. Может, он там что-то в теме. Он всегда знает больше, чем говорит.

В столицу мы вернулись ночью. Усталые, но довольные. У меня в кармане было тридцать тысяч от Мяснова, у Амалии — восемь от Злобина. Даже если разделить, выходило неплохо.

А пока мы ехали, мне пришла в голову гениальная идея.

В общем, именно это баронство имело прямой путь в империю Астерия. То есть технически мы могли возить туда товары напрямую. А это уже совершенно другой расклад. Особенно по деньгам. Если получится наладить поставки, можно будет зарабатывать в разы больше, чем сейчас.

Как я понял, даже Грейн, который, на минуточку, был гораздо крупнее соседей, по сравнению с Астерией — как небольшая деревенька против столицы. Возможно, это, конечно, сильное преувеличение. И как обычно: небо там чище, трава зеленее, а золото вообще под каждым деревом валяется, причём сразу в сундуках. Бери — не хочу. Но слишком уж авторитетные люди об этом заявляли.

А что, если договориться с Вольным баронством о беспошлинном проезде в качестве платы за помощь? В принципе, можно осилить. Они ведь всё равно будут должны нам за то, что мы разобрались с Мясновым и Злобиным. И за то, что мы разбираемся с болезнью.

Проблема только в болезни. И в дорогах. А точнее — в их отсутствии. Дороги здесь были в виде направлений.

Раньше это, конечно, было бы невозможно. Потому что между Грейном и Астерией лежало три страны. Но сейчас вполне реально. Только с Вольным баронством всё это урегулировать.

У них всё равно сейчас проблемы с провиантом. Даже если всё вернётся на круги своя, пару лет точно придётся где-то закупаться. А значит, они будут заинтересованы в сотрудничестве.

Только вот надо бы поизучать местный менталитет. А то вдруг все встанут в позу. Барон, скорее всего, будет на нашей стороне. Только вот поймёт ли он, какие деньги мимо него проплывают? Может, и копытцем ударить, когда поймёт, что его обделили. Надо всё это обдумать.

В общем, не стоит бежать вперёд лошади. Надо сначала хотя бы понять, как решить вопрос с болезнью. А уже потом идти разговаривать с бароном. А то я сейчас с ним договорюсь, а болезнь вылечить не удастся. Будет эпидемия. И тогда никакие торговые пути не помогут.

***

Утром разговор с бароном Рубцовым напоминал планерку у Боброва.

— Да вы хоть понимаете, что вы сделали? — психовал он, расхаживая по кабинету. Его шаги отдавались гулким эхом от каменных стен, и я на секунду представил, как Бобров стоит на его месте и выдаёт ту же самую тираду. — Вы развалили ползамка у Мяснова! У Злобина разнесли стену!

— Ну так будет наукой для других, — ответил я, откидываясь на спинку стула. — Может, в следующий раз, когда кто-то решит не платить по долгам, он сначала подумает, чем это может закончиться.

— А к Злобину вы зачем попёрлись? — Рубцов остановился и уставился на меня. — Он вообще никакого отношения к дуэли не имел!

— Тоже долги, — пожал я плечами. — Обычные коммерческие дела.

— Да вы его даже знать не знаете! Какие ещё долги?

— Он обманул нашего компаньона, — спокойно сказал я.

— Чего? — барон прищурился. — У вас и компаньоны тут есть?

— Да, — ответил я и посмотрел на Амалию, которая сидела с невозмутимым видом, как будто это не она обещала сделать на месте замка Злобина ровную площадку без лишних построек. Она даже бровью не повела.

— Мне уже предъявляют претензии, — вздохнул Рубцов, садясь за стол. — У меня сейчас половина баронов на ушах стоит.

— Пусть приходят, — сказал я. — Обсудим.

— Сегодня к вечеру прибудут, им не нравится нынешнее положение вещей, — Рубцов посмотрел на меня с усталой усмешкой.

— А я и не рассчитывал на чай, — ответил я. — Пусть прибывают, поговорим. У меня есть что им сказать.

После этого разговора я просто плюхнулся на кровать в своей комнате и стал размышлять.

Уже вот-вот все данные должны быть собраны, и предстоит работа. Гонцы возвращаются один за другим, управляющие готовят сводки, даже маги, кажется, начали шевелиться и что-то там вычислять. Но сейчас проблема была в этих местных баронах. Естественно, они возбухали. Как же — какой-то пришлый обидел их бедных, не дал им спокойно грабить своих же подданных!

Разговор с ними придётся строить с позиции силы. И вот тут была очень тонкая грань между тем, чтобы не переругаться окончательно, и тем, чтобы договориться. Перегнуть палку, и они закроются, уйдут в глухую оборону, а то и объединятся против меня. Не дожать, и они решат, что я слабак, и начнут проверять на прочность.

Вот ведь проблема.

Вечером мы собрались в огромном зале. Было двенадцать баронов помимо Рубцова. Трое отцов дуэлянтов не присутствовали, как и Злобин. Видимо, у них хватило ума не соваться в эту заварушку.

— Скажи-ка, Олег Валентинович, — обратился к Рубцову один из баронов, похожий на медведя. Здоровенный, с окладистой бородой, широкими плечами и голосом, который гремел как гром среди ясного неба. — Что же это происходит? Приходят пришлые и начинают грабить наши земли?

— Где это? — театрально удивился Рубцов, а я наблюдал за этим театром. Спектакль был явно не первого уровня, но актёры играли с душой.

— У Мяснова ползамка развалили, потом явились к Злобину, — медведь-барон стукнул кулаком по столу. — Это как называется?

— Справедливость, — спокойно ответил Рубцов.

— Странная какая-то тут справедливость, — продолжил этот мужик, похожий на медведя. Похоже, он был самым заводилой. — Очень странная.

— Ну так спроси у него сам, Николай Степанович, — Рубцов кивнул в мою сторону. — Он тебе расскажет.

— Что скажешь в своё оправдание? — Николай Степанович повернулся ко мне.

— Ничего, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Ничего? — удивился он.

— А тебе не кажется, что ты много на себя берёшь? — спросил он, прищурившись.

— Мне должны были деньги и не собирались отдавать, — сказал я. — Я действовал по ситуации. Ничего личного.

— За это ты развалил ползамка? — он покачал головой. — А знаешь, сколько это сейчас стоит восстановить?

— Не мои проблемы, — пожал я плечами. — Сдержал бы своё слово — и ничего этого не было бы. Но он решил, что можно не платить. Я показал, что это не так.

— Ущерб не сопоставим, — возразил он. — Да и сумма за дуэль явно завышена.

— То есть хотите сказать, что я могу давать любые обещания, а потом прийти и сказать: «Я погорячился, вот вам три медяка вместо горы золота»? — спросил я.

— Нет, просто можно понимать разумность действий, — сказал он.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Нужно просто не разбрасываться своими словами как базарная бабка. Он хозяин своего слова? Захотел — дал, захотел — обратно забрал. Так не работает.

— То есть ты настаиваешь на том, что не собираешься ничего компенсировать?

— С чего бы вдруг? — спросил я. — Я получил то, что мне причиталось. Законно.

— Понятно, — ответил медведеподобный мужик. — И зачем нам здесь эти пришлые, Олег Валентинович?

— Он вызвался помочь с болезнью, — ответил Рубцов.

— А ты сможешь? — вопрос уже ко мне.

— Возможно, — сказал я.

— То есть не уверен?

— Нет, — честно ответил я. — Но шансы есть.

— И зачем ты тогда нужен? — спросил он, скрестив руки на груди.

— А зачем вы тут нужны? — вопросом на вопрос ответил я.

— Мы вообще-то живём здесь, — гордо сказал он. — Всякие пришлые нам не нужны. Всегда сами справлялись и сейчас справимся.

— Да я вижу, как вы справляетесь, — усмехнулся я. — Время уже прошло сколько? А толку нет. Только я начал разбираться — и сразу нашлись должники. Значит, до меня вы просто закрывали глаза? А теперь хотите, чтобы я тоже закрыл глаза и ушёл?

Николай Степанович задумался.

— Мы терпим тебя ещё месяц, — сказал он наконец. — А потом, если результатов не будет, будь добр покинуть наши земли.

— Не пойдёт, — ответил я.

— Что? Ты не наглей!

— Нисколько, — спокойно сказал я. — Я делаю вашу работу, а благодарность какая-то не очень. Поэтому если у меня всё получится, вы мне даёте свободный проезд для моих людей и моих товаров в Астерию.

— Нас это не устраивает, — отрезал Николай Степанович.

— Ну тогда либо я остаюсь здесь и занимаюсь своими делами так, как посчитаю нужным, — сказал я, повышая голос. — Либо просто уезжаю обратно. А когда у вас через пару месяцев вымрет большая часть населения от голода и засухи вперемешку с болезнью, сами придёте. Только вот силёнок у вас диктовать свои условия уже не будет. Никаких денег, никакой воды, никакой еды. И даже маги уже не знают, что делать.

Я замолчал, давая ему осмыслить сказанное.

— Мы решим свой вопрос и без тебя, — сказал он, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— Может, решите, а может, и нет, — пожал я плечами. — Этого я не знаю. Но согласитесь: вы мне оставили условия, я выдвигаю вам встречные. По-моему, всё справедливо. А тот факт, что вы местные сильные бароны, нисколько не вызывает во мне каких-либо чувств преклонения перед вами.

Я замолчал, а он буравил меня взглядом. В зале повисла напряжённая тишина. Кто-то кашлянул, кто-то переглянулся с соседом. Я чувствовал, как на меня смотрят двенадцать пар глаз.

И тут я решил закинуть ещё одну фишку.

— Поскольку вы все здесь вольные бароны, — сказал я, — предлагаю голосование.

Зал зашумел. Ну ещё бы! Я этим дяденькам сейчас ой как польстил. Они же обожают, когда к ним относятся как к самостоятельным властелинам, а не как к вассалам.

В итоге за меня проголосовало семеро. Против — шестеро.

— Так у нас нет четверых, — возразил Николай Степанович.

— Их известили, они не приехали, — ответил Рубцов. — Ты сам знаешь закон.

Тот лишь скрежетнул зубами, но промолчал. Его лицо побагровело, кулаки сжались, но спорить с законом он не решился.

Когда все разошлись, мы пошли в кабинет к Рубцову.

— Ты, зятёк, конечно, тёртый калач, — сказал он, качая головой. — Тебе палец в рот не клади — по локоть оттяпаешь.

— Стараемся, — ответил я скромно. Ну а что? Доброе слово оно и морозному шакалу приятно.

В дверь постучали. И зашёл секретарь.

— Последний гонец приехал.