Илга стояла в кабинете у госпожи Амалии. На ней была полная боевая экипировка. Она только что вернулась с задания, ещё не успела даже перевести дух, как получила весточку о том, что их новый проект, сулящий принести гильдии множество денег и укрепить их положение в регионе, оказался под угрозой.

Илга даже не стала переодеваться — времени на такие пустяки не было, и сразу рванула на встречу. Благо сейчас госпожа Амалия и принц Александр сняли себе хороший дом недалеко от замка. В сам замок она бы точно не смогла пробраться.

— И что делать? — спросила она, сбрасывая капюшон и проводя рукой по взмокшим волосам.

— Я не знаю, — ответила Амалия, стоя у окна и глядя на серое небо. Она выглядела уставшей, и голос её звучал глухо, будто она давно уже прокрутила все возможные варианты и ни один её не устраивал.

— Госпожа Амалия, вы поймите, мы не имеем права упустить такой шанс, — горячо заговорила Илга, делая шаг вперёд и сжимая кулаки.

— Я не думаю, что что-то пойдёт не так, — холодно отрезала Амалия, и в её голосе послышалась стальная нотка, которая заставила Илгу на мгновение замереть. — Александр слишком продуман для таких ошибок. Он просчитывает каждый шаг, и если уж он взялся за это дело, он доведёт его до конца. Наша задача — не мешать и не лезть со своей непрошеной помощью, которая может только навредить.

— А может, их припугнуть и сделать более сговорчивыми? — предложила Илга, в голосе которой проскользнули хищные нотки. Она уже прикидывала, как можно надавить на баронов.

— Думаю, он и сам разберётся, — сухо ответила ей Амалия, и в её взгляде мелькнула едва заметная тень раздражения. — И впредь я попрошу больше не приходить сюда в этой форме. Ты понимаешь, что если кто-то из местных тебя увидит, то у нас будут проблемы?

— Прошу простить, — опустила голову Илга, почувствовав себя нашкодившей девочкой, — просто я очень торопилась, как только узнала новости.

— Если Александр увидит нас то... — вдруг замерла Амалия, и её лицо на мгновение исказила гримаса паники. Она стремительно обернулась к двери, прислушиваясь к шагам в коридоре, и прошипела: — Быстро садись на диван и делай вид, что примеряешь эту форму!!!

— Чего?! — опешила Илга, не понимая, что происходит и почему госпожа вдруг так разволновалась.

— Исполнять!!! — рявкнула Амалия, и в голосе её прозвучала та самая не терпящая возражений интонация, которой она обычно пользовалась только в самых экстренных ситуациях.

Илга опешила от такого поворота, но возражать не посмела. Она метнулась к дивану, плюхнулась на него, сдернула капюшон с маской и стала делать вид, что поправляет костюм, проверяя крепления и застёжки, будто собиралась носить его постоянно. Руки её слегка дрожали, но она старалась не подавать виду.

— Что за придурь? — не успела подумать Илга, как дверь распахнулась, а в комнату вошёл принц Александр — с обычной своей лёгкой, чуть ленивой походкой и тем самым выражением лица, которое она уже научилась читать как «я всё знаю, но делаю вид, что мне интересно».

— Вы уже вернулись, ваше высочество? — спросила Амалия, и голос её звучал на удивление ровно, будто она ждала его с минуты на минуту.

— Да. — Он окинул комнату беглым взглядом, и его внимание на мгновение задержалось на Илге. — А... Что это вы тут делаете? Опять в убийц играете? — спросил он с лёгкой усмешкой, и Илга побледнела так, что даже её обычно смуглая кожа стала почти белой.

Вся жизнь Илги пронеслась перед глазами — одно мгновение, и она увидела череду картинок. Если она запорет инкогнито Амалии, с неё шкуру спустят — и не метафорически, а самым буквальным образом. Умирать она будет очень долго и мучительно, и гильдия не простит ей такой оплошности.

Однако Александр отнёсся к этому спокойно. Он стоял в дверях, чуть склонив голову набок, и рассматривал её с таким видом, будто она была не смертельно перепуганной убийцей, а просто незнакомкой, пришедшей на чай.

Как будто знал, что в принципе ничего страшного в этом нет. Или просто это ему не интересно? Мозг Илги выдавал одну безумную идею за другой, пытаясь найти объяснение его спокойствию, и каждое из них было хуже предыдущего.

— Да вот, подарила ей такой же костюм, как и сестре, — сказала Амалия, не моргнув и глазом. Её голос звучал убедительно, она даже улыбнулась уголками губ, словно это была самая обычная ситуация. — Ей нужна была какая-нибудь одежда, чтобы за огородом ухаживать. Вот я и решила

— Чего? — подумала Илга, и у неё чуть не вырвался нервный смешок. — Да это же бред сивой кобылы! Он в жизни не поверит в такую чушь. Кто в здравом уме будет возиться с картошкой в тактическом костюме?

— Ммм... — протянул Александр, подходя ближе и рассматривая форму с лёгким интересом. — А это для чего? — сказал он, взяв со стола меч, который Илга в спешке забыла спрятать. Он покрутил его в руке, оценивая баланс, и с ироничной усмешкой добавил: — Сорняки полоть? Ну смотри-ка, сделали, как я советовал, затемнили лезвие. Да и форма тоже серая, как я и говорил. Неплохо, неплохо.

У Илги в голове начало складываться в единую картину. Амалия постоянно сопровождает Александра.

Буквально недавно пришло распоряжение по поводу новой униформы. Она тогда ещё подумала, что это бред и кто-то из руководства просто решил покрасоваться. Но исполнять пришлось. В гильдии такие приказы не обсуждают.

Однако, как оказалось, новая униформа оказалась лучше старой, и на первом же задании пару её людей благодаря этому смогли остаться незамеченными в густой тени, а ещё одному она спасла жизнь он ушёл от погони именно благодаря новой форме.

И теперь, после слов принца, она поняла, кому на самом деле принадлежала эта идея. Просто постороннему человеку! Который к гильдии даже не имеет никакого отношения, но при этом рассуждает так, будто всю жизнь проработал в их структуре. Всё это пронеслось у неё в голове буквально за какие-то секунды, пока она пыталась сохранить на лице безразличное выражение.

— Ну да, — ответила Илга на вопрос принца по поводу меча и сорняков, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А это вы придумали форму? — спросила она, уже зная ответ, но желая услышать это из его уст.

— Нет, я просто дал пару советов, чтобы её улучшить, — пожал плечами Александр. — А то как-то несерьёзно.

— А вы откуда это знаете? — спросила Илга, и в голосе её прозвучала искренняя растерянность.

— Да так, вычитал где-то, — ответил он уклончиво, и весь его вид так и выражал фразу «дальше можешь не спрашивать, всё равно навру». Он даже отвёл взгляд, делая вид, что разглядывает книжную полку.

— Очень интересно, — подумала Илга, но вслух спросила другое: — Вам удалось решить вопрос по поводу дороги?

— Есть у меня одна идейка, — ответил Александр, и в голосе его послышалась та самая уверенность, которая одновременно пугала и внушала доверие.

***

И снова нас трое. Я, Гнида и дорога. Ну ещё Лёха с сотней бойцов, которые ехали следом, молчаливой и дисциплинированной колонной, готовой в любой момент развернуться в боевой порядок.

Гнида молча и неспешно везла меня, изредка перебирая копытами по каменистой почве, а я размышлял, прокручивая в голове предстоящий разговор. Лёха поглядывал по сторонам, хмурился и тоже молчал, хотя я, честно говоря, сомневался, что кто-нибудь осмелится напасть на нас.

В общем, что сказать по поводу моего нового предприятия?

Трое согласились сразу. Видимо, они быстро смекнули, что такой шанс выпадает раз в жизни, и упускать его глупо.

А вот четвёртый, тот самый молодой с холёной бородкой, отказался.

С этим уже можно было работать, хоть это и создавало неудобства. Я напряг Лёху, он подключил своих пацанов, и они отправились на разведку. Им понадобилось всего два дня, чтобы обойти все окрестные земли. И в общем-то получилось так, что вышло даже лучше. Дорогу можно было проложить через баронство Гаврилова.

А точнее, Гавриловой.

Потому что её папенька чуть-чуть не дождался того момента, когда я решу вопрос с болезнью. Он чем-то там болел и когда эта магическая перегрузка, ударила по его и без того слабому здоровью, организм просто не выдержал.

Старый барон ушёл тихо, во сне, но оставил после себя долги и разваленное хозяйство.

Проблема заключалась в том, что денег у них особо не было. Всё, что зарабатывалось, уходило на лекарства и плату лекарям. А тут ещё эта болезнь, и всё полетело в пропасть.

У неё был младший брат, лет десяти. По закону он и должен был наследовать баронство. Но он был слишком мал даже по местным законам для управления землями. Местные традиции требовали, чтобы правителю было не меньше шестнадцати.

Так что его сестра, Олеся Николаевна Гаврилова, симпатичная барышня лет двадцати с тёмными волосами и пронзительным взглядом, как выразился Лёха, была, по сути, и регентом, и управляющей, и баронессой в одном лице, хотя официально титул ей не принадлежал.

Хозяйство у неё было очень скудное. Денег фактически ни на что не хватало. Их баронский род постепенно нищал, и это было видно невооружённым глазом.

Как это обычно бывает в различных организациях, когда обороты маленькие и прибыль небольшая, всё понемногу начинает катиться в бездну. Сначала директор начинает занижать зарплату, экономить на всём, потом перестаёт принимать новых работников взамен уволившихся, а потом контора благополучно загибается.

Она ещё и назанимала денег, чтобы вылечить отца. Но так получилось, что отца не стало, а денег отдавать нечем. И вот сейчас я ехал к ней с предложением, от которого она не могла отказаться.

Я всё думал, с какой стороны бы подойти к этим переговорам, какой аргумент использовать, чтобы она поняла выгоду и не начала упрямиться. Но получилось очень интересно.

Когда мы подъехали к поместью, там уже стояло человек двадцать дружинников, которые явно приехали не чайку попить. Судя по их поведению, они были настроены не чаи гонять.

Они стояли полукругом у крыльца, положив руки на рукояти мечей, и их предводитель, здоровенный детина с бычьей шеей, что-то выкрикивал баронессе, которая отвечала ему на повышенных тонах.

И тут мы во двор вваливаемся такой толпой. сто человек, во главе с Лёхой.

— А вы ещё кто? — спросила баронесса, когда я приблизился, и в голосе её слышалась усталая злость. Она была одета просто, даже бедно, но держалась с достоинством, и глаза её горели огнём.

— И правда, симпатичная, — подумал я, рассматривая её, и ответил: — Принц империи Грейн Александр.

— Мы сейчас свои вопросы порешаем, а потом беседуете сколько хотите.

— Да? — спросил я, поворачиваясь к сотнику. — А ты свой меч сожрать не хочешь за хамство принцу?

Сотник, здоровенный мужчина с нашивками старшего дружинника, заметно стушевался.

— Я сотник барона Петрова, — сказал он, уже тише, — я здесь, чтобы забрать долг. У нас есть все законные основания.

— Вы ему должны? — спросил я баронессу, не сводя глаз с сотника.

— Да, — ответила она, с трудом выдавив из себя это слово. — Тысячу золотых. Но я не могу сейчас отдать — у меня нет денег. И в ближайшее время не предвидится.

— Это ваши проблемы, — снова подал голос сотник, но уже с опаской косясь на моих людей. — Ваше время вышло.

— Понял, — сказал я, чуть подумав, и принял решение. — Значит, поступим так. Лёха, бери пятьдесят человек и проводи этих господ до замка барона Петрова. Скажешь ему, что эту тысячу золотых...

— Ещё сто золотых проценты, — влез сотник, но я только усмехнулся и продолжил, не обращая на него внимания:

— Хорошо, тысячу сто золотых он может вычесть из тех пяти тысяч, которые он мне должен за спасение их вольного баронства от болезни и засухи. Если он что-то не согласен, становитесь в осаду и вызывайте Амалию. Пусть превратит его замок в кучу щебня так же, как замок барона Мяснова.

Сотник аж побелел, видимо, прекрасно был осведомлён об этой истории. Слухи о развалинах замка Мяснова разлетелись по всем баронствам, и никому не хотелось повторить его судьбу. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но передумал и лишь мрачно кивнул, понимая, что спорить бесполезно.

Баронесса тоже была не в восторге. Её губа дрожала, и она смотрела на меня с таким видом, будто я сейчас перевернул её жизнь с ног на голову.

Она поняла, что сейчас променяла одного кредитора на другого, и не знала, чего ждать от нового. Только тот был знаком и понятен. Она знала, что Петров будет давить, но не убьёт, а вот меня она знать не знала. Но, судя по всему, тоже была в курсе ситуации с бароном Мясным. По тому, как её руки сжались в кулаки, я понял, что она всё понимает и пытается оценить масштаб угрозы.

— А если будут артачиться? — спросил Лёха, кивнув на сотника и его людей, которые уже начали нервно переглядываться.

— Да перевешай их в каком-нибудь леске, — ответил я спокойно, — что я тебе подсказывать должен? Ты и сам знаешь, как решать такие вопросы.

После этой фразы люди Петрова начали собираться более активно — они быстро запрыгивали на коней, стараясь не смотреть в нашу сторону. Сотник, не проронив больше ни слова, махнул рукой, и его отряд, уже без прежней бравады, потрусил прочь из поместья, сопровождаемый пятью десятками моих бойцов.

— Госпожа баронесса? — кивнул я ей, как бы намекая, что неплохо было бы и поговорить наедине.

— Эмм... Ваше высочество? — Она сделала небольшой поклон, в котором чувствовалась смесь благодарности и настороженности. — Чем обязана?

— Есть предложение, — сказал я, проходя в дом и оглядываясь по сторонам. — Могу я присесть?

Мы прошли в её кабинет. Если это можно было так назвать.

— Как я могу отказать своему спасителю и кредитору? — сказала она с явным скепсисом, скрестив руки на груди.

Мы разговаривали с ней уже минут тридцать, и я успел обрисовать ей все выгоды — и про дорогу, и про таверны, и про налоги, и про то, что она ничего не теряет, а только приобретает. Я рассказал ей про остальных баронов, которые согласились, про Рубцова, который уже дал добро, и про то, что это может стать спасением для её разваленного хозяйства. Но она стояла на своём.

— Нет, — ответила она, скрестив руки на груди и глядя на меня с вызовом.

— Но почему? — удивился я, а про себя подумал: «Все такие хозяйственные! Мы будем в нищете жить и сдохнем, но ворога не пустим в свой обшарпанный дворец».

— Я не хочу быть зависимой, — сказала она, и в голосе её послышалась стальная нотка, которая меня одновременно и разозлила, и позабавила.

— Да не будете вы никак зависимы! — воскликнул я, стараясь сохранять терпение. — Мы делаем своё дело — вы своё. Хотите — сможете принять участие как полноценный партнёр. Не хотите — просто дайте разрешение на проход через ваши земли, и я заплачу вам компенсацию.

— Не хочу, — отрезала она, и у меня начал дёргаться глаз.

— Ты знаешь чё? — начал я изображать психованного, хотя очень уж не люблю это дело. — Подписывай и не выкоблучивайся!

— Уже на "ты"? — криво усмехнулась она. — Как мы быстро перешли от нормального общения к угрозам.

— Я за тебя тут долги гашу, с кредиторами разбираюсь, — продолжал психовать я, — а ты кочевряжишься? Я тебе серьёзное и нужное дело предлагаю. Ты понимаешь, что через год здесь будет кипеть жизнь, а ты со своим поместьем так и останешься в нищете?

Нет, ну это вообще ни в какие ворота! Вот золото под ногами валяется! Бери! Только дай разрешение на стройку.

Она смотрела на меня с каким-то странным выражением — смесью страха и упрямства.

Может, подумать нам, что для этого нужно людей с насиженных мест разогнать или экологию убить? Ведь тут нет такого. Земля каменистая, толком ничего не растёт. Леса нет. Строй и всё. Но нет! Я не хочу, и всё!

И ладно бы она ещё финансами была обеспечена! Так у неё нет ничего! Лёха, когда разведкой занимался, всё мне по полочкам разложил: люди понемногу от неё уходят, потому что платить и кормить нечем. Её поместье выглядит так, будто здесь только что прошёл смерч, а сразу следом потоп.

Всё на соплях! Всё! Даже этот стул, на котором я сидел, своим скрипом при каждом моём телодвижении как бы говорил мне: «Только без резких движений, а то сидеть тебе на полу».

Я делал вид, что готов был размазать её прямо здесь. Вокруг меня начали мелькать дуговые разряды.

— Ну ты и скотина! — сказала она со злобой, подписывая договор, который я протянул ей. — Да подавись! Только этот долг я тебе не отдам! Вычтешь из будущих доходов!

Жаба с Хомяком, которые до этого тихо сидели в углу и наблюдали за всей этой баталией, вмиг заверещали:

— Чё? Да она в край... — начала Жаба, но её тут же перебил Хомяк:

— Всё, кранты ей! Порви её!

А ну цыц!

Своего я добился. Договор был подписан, и дорога теперь пойдёт через её земли. Но осадок остался — она смотрела на меня с такой ненавистью, будто я отобрал у неё самое дорогое.

Так-то, с одной стороны, её можно понять. Она думала, что я пришёл её спасать, а я просто использовал ситуацию. Из пустого в порожнее перелила. Раньше она была должна Петрову, а теперь пришлось связаться со мной, и она не знала, что я за человек.

Ладно уж, понятно, что девчонка на нервах. Будет очень забавно на неё посмотреть через годик, когда финансовый вопрос не будет стоять так остро, и она увидит, что я свои обещания сдерживаю. Хотя сомневаюсь, что этот Петров дал бы ей какие-нибудь поблажки. Обобрал бы её до нитки, а потом и до косточек.

Ладно, посмотрим, как ты будешь на меня рычать, когда деньга пойдёт. Хотя не знаю, с таким отношением не факт, что она вообще что-то тут заработает. Гордость вещь хорошая, но иногда она мешает видеть очевидное.

Хоть один бы, кого я вот так же заставил, пришёл бы и сказал, что ему этих денег не надо. Но нет! Все потом ходят важные, как будто я тут вообще не при делах, и они всё сделали своим умом.

Я вздохнул и решил, что попрошу кого-нибудь, чтобы за ней присмотрели. Какой бы ни был человек, она теперь наш компаньон, и бросать её один на один со своими проблемами тоже нельзя.

Лёха вернулся с радостными новостями и привёз мешочек с деньгами. Жаба с Хомяком возликовали.

В общем, этот Петров, когда услышал про Амалию и про замок Мяснова, очень уж струхнул и быстренько родил эти деньги. Мне самое главное, что нравится: денег ни у кого нет, а как наступишь на одно место, так сразу поскребут по сусекам и пожалуйста, деньги есть. Прямо подпольные богачи!

А теперь пора передохнуть. Если, конечно, опять что ни будь не случится.