Амалия была зла на всех. И в первую очередь — на себя. Она сидела в своей комнате, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, и смотрела в окно на серое небо, которое будто бы разделяло её разочарование. «Сделала доброе дело, называется, — думала она, — помогла этому барону с выбиванием долга, вытащила его из ямы, а теперь что делать?»

В голове роились мрачные мысли: может, прикопать их где-нибудь по-тихому, чтобы потом проблем не было? Чтобы и след простыл, и никто не вспомнил, что они вообще сюда приходили?

Но она тут же одёрнула себя. Она ведь прекрасно понимала, что если эти двое — Илга и Измайлов — ввяжутся в дело Александра, то последствия могут быть катастрофическими не только для них, но и для всей гильдии.

Накануне она пришла к Илге, и у них состоялся долгий, тягучий разговор, который больше походил на допрос с пристрастием. Амалия говорила жёстко, доходчиво, чеканя каждое слово, будто вбивала гвозди в доску.

Она очень чётко объяснила им, что не хочет, чтобы и этот купец участвовали в том, что предложит им Александр. Она предупреждала, что он не просто богатый баловень, а человек, который просчитывает каждый шаг, и если они решат с ним играть, то они наверняка проиграют.

Они слушали, кивали, и Амалии показалось, что до них дошло. Она даже выдохнула с облегчением после разговора.

Но как только Александр назвал свои цифры, она сразу же поняла, что всё, что она говорила им, пошло псу под хвост. Потому что от этих цифр дыхание перехватило даже у неё, а она, надо сказать, никогда не была алчной и не особо заморачивалась по поводу денег.

Ей хватало того, что у неё было, а золото было лишь средством, а не целью. Но тут сумма оказалась настолько внушительной, что у неё самой внутри что-то дрогнуло — не жадность, а скорее изумление от масштаба.

Она посмотрела на Илгу и Измайлова и поняла по их лицам: они уже пропали.

— Мы просто обязаны поучаствовать в этом! Это шанс, который выпадает раз в жизни. — сказала она Амалии когда встреча закончилась

— С чего бы вдруг? — буркнула недовольная Амалия, скрестив руки на груди и стараясь не смотреть на них.

— Это просто огромные деньги, — ответила Илга, и в её глазах заплясали золотые искры. — Они очень помогут гильдии.

Амалия фыркнула, откинулась на спинку стула и, глядя на неё исподлобья, спросила с ледяной ноткой:

— А если вы оплошаете? Александр это просто так не оставит. Вы знаете, что он делает с теми, кто подводит его?

Илга на мгновение замялась, но тут же взяла себя в руки и ответила с напором, который скорее убеждал её саму, чем Амалию:

— Мы не оплошаем. Мы приложим все усилия. В крайнем случае, попросим помощь у вышестоящих или у вас. Если что-то пойдёт не так, мы не останемся без поддержки.

— Ну спасибо, — сказала Амалия и с нескрываемым сарказмом покосилась на Измайлова, который вообще никак не мог прийти в себя от свалившегося на него счастья. Он сидел с блаженной улыбкой, покусывая губу и явно пересчитывая в уме будущие барыши.

«Мне как раз только этим ещё заниматься не хватало, — подумала она с тоской. — Мало мне собственных проблем, так ещё и этих ублажать». Она уже хотела встать и уйти, но Илга схватила её за руку и заговорила быстро, напористо, словно боялась, что Амалия сейчас захлопнет дверь и они останутся ни с чем:

— Да вы поймите, госпожа Амалия! Это отличный шанс заработать деньги для гильдии. Наше положение здесь укрепится, мы сможем всё наладить, открыть новые направления. Если мы сможем всё здесь наладить, здесь будет отличный узел для нашей организации — и торговый, и информационный.

Амалия высвободила руку, посмотрела на них обоих с той смесью усталости и предупреждения, которая обычно появлялась у неё перед серьёзным разговором, и сказала медленно, почти по слогам:

— Вы особо-то губы не раскатывайте. Александр — вам не местные. Он если узнает, что происходит какая-то непонятная ерунда, что вы пытаетесь его обойти или тянете резину, он придёт сюда сам — и вы даже понять ничего не сможете, как окажетесь в могиле. Я это говорю не для красного словца.

Илга побледнела, но всё же выдавила из себя вопрос, в котором звучала искренняя растерянность:

— Он настолько силён?

— Он не просто силён, — отрезала Амалия, повышая голос, — у него ещё и котелок варит как надо. Вы думаете, я просто так около него нахожусь, за компанию? Да за то время, что я просто записываю всё за ним и отправляю в гильдию, наши знания продвинулись на десятилетия вперёд. Я видела, как он решает задачи, перед которыми пасовали наши лучшие умы. Так что не обманывайтесь его внешней дурашливой добродушностью — это маска, под которой скрывается стальной расчёт.

— То есть, всё-таки он опасен? — спросил Измайлов, наконец-то оторвавшись от своих грёз и впервые за весь разговор проявив осмысленность.

— Вы просто лезете к морозному шакалу в пасть, наступив ему на хвост, — ответила Амалия, и в голосе её прозвучала та самая мрачная решимость, которая обычно предвещала конец дискуссии.

Она поднялась, одёрнула платье и добавила:

— Лучше откажитесь, пока не поздно. Я не готова вам указывать, это ваше дело — и ваша голова. Но если вы согласитесь, то десять раз подумайте, потому что, если что-то пойдёт не так, спасать я вас не буду. Я вас предупредила — а дальше решайте сами.

***

Император империи Грейн сидел за массивным дубовым столом, на котором покоилась чашка с дымящимся чаем, и лениво рассматривал топку бумаг, разложенную перед ним. Он отпил глоток, крякнул от удовольствия и повернулся к своему секретарю, Аркадию Николаевичу Перову, который стоял у окна и поправлял шторы.

— Ну что, Аркаша, — спросил Пётр Алексеевич с лёгкой усмешкой, — как тебе такие ходы? А?

Аркадий Николаевич, обернулся и, чуть склонив голову, произнёс с той долей почтительности, которая была привычна для их долгих отношений:

— Очень и весьма впечатляюще, ваше императорское величество. Я о таком даже и не думал — так, мечтал иногда в свободное время, но чтобы вот так, наяву, да ещё и с такой скоростью…

— Остались только теократы, которые сидят в своих землях и делают вид, что их это не касается. Но мы-то знаем, что это не так.

— Именно, — ответил секретарь, подходя ближе к столу. — У нас только вопрос с теократами и остался.

— Ну не знаю, — задумчиво протянул император, потирая переносицу. — Они что-то затаились. Хотя, по сути, им особо-то и рыпаться не на кого. Но это-то и настораживает — они ведут себя тихо, а это обычно значит, что готовят что-то серьёзное.

— Согласен, — кивнул Перов, проводя пальцем по границе теократии. — Плохо, конечно, что они сами не лезут — можно было бы им и войну объявить под благовидным предлогом, — сказал император, и в его голосе проскользнула откровенная досада. — А так — приходится ждать, когда они ошибутся.

— Надолго ли, — возразил секретарь, допивая свой чай и отставляя чашку в сторону. — Они тут единственные остались, кто нам не подчиняется. Да к тому же у Александра, одна из невест оттуда. Может, всё образуется само собой.

Император усмехнулся, явно оценив оптимизм Перова, но тут же скептически покачал головой:

— Да и здесь делов по горло. То, что он натворил, будем разгребать ещё неизвестно сколько.

— Очень сомневаюсь, — скептически поморщился секретарь и добавил с лёгкой язвинкой: — Не тот он человек, который будет заниматься наведением порядка в том смысле, в каком это понимают обычные правители.

— Думаешь, полезет? — переспросил император, прищурившись.

— Вы же знаете, как у него всё случайно получается, — сказал Перов, но голосом выделил слово «случайно» так, будто поставил его в кавычки — с явным намёком на то, что никакой случайностью и не пахнет.

— Вот тут ты верно говоришь.

***

Начать строить дорогу мы решили от королевства Трейден. Не потому, что оно было самым богатым или самым близким, а потому что оттуда хотя бы в случае чего помощь можно было запросить любую — хоть строительную, хоть военную.

Мне не хотелось начинать сразу везде кусками, а потом получить то, что в народе называют «шиш на масле» — когда работы ведутся параллельно, но нигде не доделаны до конца, и в итоге фиг что получается, да ещё и какая-нибудь ерунда случается.

Поэтому в идеале нужно было делать постепенно: сделали кусок, сдали, обмыли, а потом погнали дальше, желательно контролируя качество. С тавернами, постоялыми дворами и прочими сопутствующими штуками я особо не заморачивался.

Измайлов, естественно, согласился! Он, как только услышал мои цифры, был готов прямо из кабинета бежать строить. Я видел, как у него загорелись глаза.

Но всё-таки он решил не торопиться и взять паузу, чтобы всё хорошенько взвесить — и я его за это уважаю. Когда человек, видя огромные барыши, всё же находит в себе силы остановиться и подумать, это дорогого стоит. Он ушёл, сказав, что даст окончательный ответ через день, и я мысленно аплодировал его выдержке.

Правда, Амалия что-то ходила какая-то надутая, как будто её заставили есть несвежую кашу. Было видно, что она не рада, что её компаньон будет в этом участвовать, хотя я так и не понял, в чём именно её обида. Может, она боялась, что он прогорит.

Но я решил не лезть в это — ладно, как деньги пойдут, может изменит своё мнение. Хотя, если честно, я не раз замечал, что деньги-то её не особо интересуют. В основном она охотилась на что-то магическое, по типу моих таблеток усиления и зелья для раскачки источника.

Но нет, рецепт я ей не дам — обломится. Это знание стоит слишком дорого, и не в золоте дело, а в том, что, если оно попадёт в неумелые руки, последствия могут быть плачевными.

Параллельно я получил письмо от Дмитрия Дятлова. Тот был по-прежнему при деле и исправно отписывался о положении на рудниках, приложив целую кипу отчётов и прочую лабуду, без которой, впрочем, нельзя было обойтись.

Что сказать. Развернулись они там очень здорово. Только вот проблема начала потихоньку накапливаться: из-за большого объёма добычи магической руды она постепенно стала падать в цене — рынок насыщался, и наши партнёры начинали торговаться, сбивая стоимость.

А это было нам совершенно не нужно, потому что мы планировали выручить за неё хорошие деньги на другие проекты. Я тут же отписался ему, чтобы они не гнали коней, немного притормозили добычу и работали на склад.

Нужен был дефицит, а не профицит, иначе всё обломится. В империи Астерия, кстати, как раз наблюдался дефицит этой руды. Но пока в Вольных баронствах царил бардак и не было нормальной дороги, соваться туда не было никакого резона. Проще было эту руду раздать всем даром, чем тащить через грязные тракты и рисковать нарваться на лихих людей. Но как только мы проложим путь — всё изменится.

Екатерина Трифонова тоже была в связке с Дятловыми. Они образовали неплохой союз, который работал как часы. Отец её наконец-то успокоился и отстал от неё. Правда, пару родственников сбоку точили зубы, но там влезли Дятловы и Бочкарёвы, которые заодно и немножко пообломали им те самые зубы, которые они так тщательно затачивали. Так что у Катюхи всё норм.

Виктор Соболев, как я и предполагал, готовился к свадьбе — куда бы он от неё ни делся, всё равно судьба настигла. Всё-таки графская дочка — это не шуточки, уж кто кто, а она точно умела добиваться того, что ей нужно, и Витька сдался под её напором.

Я даже слегка завидовал — у него будет одна жена, и это хорошо. Теперь, кстати, в голову закралась нехорошая мысль: как бы мне действительно не стать мужем моих четырёх невестушек. Понятно, что договорённость есть, но ведь и у Витьки тоже была договорённость и вон как всё обернулось, теперь он венчается. Так что надо быть поосторожней. Мне бы сделать так, чтобы была максимум одна жена, и той за глаза хватит. Больше, уже перебор.

Ольга Серебрякова, моя старая знакомая, была уже в теме — она знала, что к ней едет куча ништяков в виде ингредиентов древней твари, и буквально засыпала меня письмами с просьбами не забывать о её заказе.

Она намекала, что туша дракона пригодится целиком, а лучше даже парочка. Меня её простодушность, конечно, убивала — где взять-то этого дракона? Мы вон одного еле завели, и тот оказался таким прожорливым, что все пирожные сожрал, гад такой.

Всё в общем-то было круто и здорово — дела двигались, партнёры радовали, невесты не докучали.

Ну почти. Небольшая проблемка всё-таки была, и она назревала как грозовая туча. Какой-то добрый человек — найти бы его и по-доброму ноги переломать, чтобы впредь неповадно было, разболтал о наших планах строить дорогу.

Причём он не просто разболтал в общих чертах, а прекрасно знал, где именно пойдёт эта дорога — все повороты, все переходы через реки и овраги. И буквально вчера к Рубцову, который и так зашивается, припёрлись четыре барона и заявили, что, поскольку дорога пойдёт по их землям, они тоже хотят доляху.

Рубцов, естественно, посоветовавшись со мной, не стал с ними ругаться в открытую. Я предложил не обострять, а пригласить их в замок на переговоры, чтобы выслушать и предложить встречный вариант. И они уже прибыли. Придётся идти общаться.

— Это наша земля! — заявил один из баронов, молодой мужчина лет тридцати, с холёной бородкой и наглым взглядом, едва мы расселись за столом. Остальные трое согласно закивали, как болванчики. — Мы не собираемся отдавать её просто так.

Рубцов поморщился, но взял себя в руки и ответил спокойно, с достоинством:

— Вы совесть-то имейте, господа. Если бы не принц Александр, вас, может быть, в живых уже не было.

— Может, и не было, — отрезал тот же барон, не смутившись, — только сейчас всё хорошо, и мы не собираемся отдавать свои земли просто так.

Я сидел молча, потягивая воду, и наблюдал за этой сценой. Я прекрасно понимал, что просто так я никому ничего дарить не собираюсь.

«Ладно, сейчас посмотрим», — подумал я и, отставив стакан, обратился к ним с самой доброжелательной улыбкой, которую только смог изобразить.

— Хорошо, господа, я не против — каждый может войти в это предприятие со взносом, — сказал я и назвал цифру, чтобы они поняли, просто так халявы не будет.

Те малость обалдели — у кого-то даже челюсть отвисла. Бароны переглянулись, зашептались, и тот же молодой выступил вперёд с явным возмущением:

— Но у нас нет таких денег, к тому же земли…

— Эти земли мне отдают в качестве платы за спасение вашего Вольного баронства, — спокойно ответил я, не меняя тона. — Но я не против — вы можете компенсировать мне это деньгами.

— Мы не будем ничего компенсировать, — рявкнул он, и его лицо покраснело.

— Куда вы денетесь? — сказал я, и в моём голосе зазвучали стальные нотки. — Я, понятно, добрейшей души человек, но просто так работать, ради ваших красивых глаз, не согласен.

— У нас, к сожалению, нет денег, — тихо сказал один из пожилых баронов.

— Это ваша проблема, — отрезал я, начиная закручивать гайки. — Иначе я просто приду и возьму своё причитающееся. А как выясняется, я могу — у меня есть и люди, и ресурсы, и даже законное право на часть земель в качестве платы за мои услуги.

— Но позвольте, — встрял тощий высокий дядька, который до этого сидел в углу и молчал, — эти земли наши по закону.

— Не спорю, — сказал я, разводя руками, — ваши. Я даже не собираюсь оспаривать законность вашего владения. Вопрос не в этом.

— А в чём же? — спросил он, насторожившись.

— Вопрос в том, — продолжил я, подаваясь вперёд и глядя им всем в глаза, — что меня позвали сюда помочь вам, когда вы были на грани потери всего. Я это сделал. Решил вопрос с болезнью и засухой. В качестве награды я попросил часть земель — именно для строительства дороги, которая будет приносить хорошие деньги в казну, в том числе и вашу. По-моему, это небольшая цена за ваше спасение. Но если вы считаете иначе — давайте обсудим.

— Но почему мы не можем получить часть? — снова вмешался молодой барон. — Если дорога пойдёт по нашей земле, мы тоже должны получать доходы, а не просто смотреть, как вы набиваете карманы.

— А с чего бы вдруг? — наигранно удивился я. — Эти земли, по которым будет проходить дорога, сейчас пустые — там ничего не растёт, одни болота да овраги. То есть если вы не будете ими пользоваться, у вас не прибавится и не убавится в ваших доходах. Но как только вы поняли, что здесь можно поживиться, вы сразу прибежали с требованиями. Это не очень красиво, господа, и говорит о том, что вы думаете только о своём кармане, а не об общем благе.

— А почему мы должны отдавать свою землю даром? — настаивал тощий, и в его голосе звучала обида.

— Ну, во-первых, «даром» — это слишком условное понятие, — терпеливо разъяснил я. — На этой дороге будут таверны и постоялые дворы со складами, при них — работники, которые будут зарабатывать деньги и тратить их в ваших землях. К тому же всё это нужно построить, снабжать, обслуживать — а это деньги и налоги, которые пойдут в том числе и в ваш карман, поскольку дорога проходит по территории ваших баронств. Так что вы и так получаете выгоду, даже не вкладывая копейки.

— А во-вторых? — спросил тот же тощий, уже более заинтересованно.

— А во-вторых, — сказал я, медленно обводя взглядом всех четверых, — у меня есть выбор.

— Какой выбор? — спросил коренастый лысый дядька, и в голосе его явно сквозило беспокойство — он понял, что я не шучу.

— Я могу, например, строить не здесь, а обойти ваши земли, — ответил я спокойно. — Да, маршрут станет длиннее, затраты вырастут, но это моя проблема. А вы тогда останетесь ни с чем.

— Но ведь это же самый короткий путь, — возразил молодой барон.

— Да, — кивнул я, — мне придётся делать дорогу длиннее. Но, тем не менее, она будет. Ну, будет чуть-чуть дольше ехать, но куда ж деваться?

Бароны задумались — я видел, как они переглядываются, пытаясь понять, блефую я или говорю серьёзно.

— В общем, господа, заставить я вас не могу, — сказал я, поднимаясь и давая понять, что разговор окончен. — Однако выбор у вас есть. Мне нужен ваш ответ завтра до обеда. Если вам не нужны лишние доходы в казну, так тому и быть, я найду другой вариант. Но запомните: я не торгуюсь. Решайте. Другого предложения не будет!

Бароны расходились молча, каждый погружённый в свои мысли. Я остался в зале, глядя им вслед, и невольно усмехнулся. Ну что тут сказать — дядьки тоже молодцы!

Чухнули, где можно навариться, и решили попытать счастье, надавить на меня, как на мальчишку. Молодцы, ничего не скажешь — инициатива, конечно, похвальна, но в данном случае она сыграла против них.

Ладно! Посмотрим, может быть, всё обойдётся.