Я подошёл к кровати, присел на край и положил руку на лоб старика. Кожа была холодной и сухой, как пергамент. Закрыл глаза и направил свою магию на диагностику. Поначалу мне показалось, что это просто какая-то болезнь, потому что организм был ослаблен очень сильно, только вот непонятно, за счёт чего.

— Расскажите мне, что случилось, — попросил я, продолжая манипуляции — осторожно водил руками над телом, сканируя каждый орган. — С самого начала.

В общем, суть была проста. Он приехал из путешествия из империи Астерия, где пытался договориться о торговле, но ничего не вышло. Вернулся усталым, но бодрым, а потом силы начали покидать его. Сначала слабость, потом головокружения, потом он перестал вставать с кровати. Почему и из-за чего — никто не знает. Местные лекари разводили руками, маг пытался лечить травами и заклинаниями, но без толку.

— Он что-то привозил с собой? — спросил я, чувствуя, что разгадка где-то рядом.

— Да, он привёз много различных безделушек и сувениров, — удивилась Светлана. — Он ездил по делам, пытался договориться о торговле, но не получилось. Привёз шкатулки, статуэтки, какие-то камни.

— Угу, — сказал я, задумавшись. — А эти безделушки где?

— Да у него в кабинете, — удивилась она ещё больше. — Думаете, там какая-то проблема?

— Возможно, — сказал я уклончиво, но в голове уже зарождалась догадка. — А где этот сладкоежка? Его позовите тоже. Если будете его искать, проверьте в первую очередь кухню.

Поскольку я прекрасно знал, что Валерке это всё не интересно, он отправился гулять по особняку. И я даже не сомневался, где его найти.

Мы зашли в кабинет. Комната была заставлена шкафами с книгами. В углу стоял большой письменный стол.

— Что ищем-то? — спросил Валерка, который пришёл с недовольным лицом — его только что оторвали от тарелки с кремовыми розами.

— Всё необычное, — ответил я, уже начиная осмотр.

Мы начали шариться. Всё, что фонило магией, я проверил сразу. Активировал зрение и просканировал каждый предмет: амулеты, камни, даже одну деревянную фигурку, которая светилась слабым ореолом. Но ничего по-настоящему опасного там не было. С десяток амулетов на удачу, пару камней силы с минимальным зарядом, пара пустых склянок. Вот и всё.

— Это всё? — спросил я у Светы, которая стояла в дверях и с тревогой наблюдала.

— Да, — ответила она, прикусив губу. — Я не припомню, чтобы он привозил что-то ещё. Всё здесь.

— Может быть, есть какие-то тайники? — спросил я, оглядывая стены. Но по опыту я знал, что такие вещи обычно прячут на виду.

— Нет, он всё хранил здесь, — покачала она головой. — Да и не пользовался он чем-то магическим. У него даже дара не было, он не видел энергию.

— Ты что скажешь? — спросил я Валерку, который лениво перебирал безделушки на полке.

— Да я ничего не заметил, — зевнул тот. — Всё чисто.

— Прям совсем ничего? — уточнил я на всякий случай, подходя ближе.

— Нууу… — протянул он, задумчиво глядя на небольшой сундучок в углу. — Разве что вот это.

Он указал на обычную шкатулку из тёмного дерева, без резьбы, без инкрустации. Самую невзрачную в этом кабинете.

— Тааак… — протянул я, приоткрывая крышку.

Внутри ничего не было. Пустота. Но моё чутьё подсказывало, что это не просто шкатулка.

— Это хранилище симбионта, — сказал Валерка, и голос его стал серьёзным. Вся сонливость слетела с него мгновенно.

— Валер, ты давай уже говори, — потребовал я. — Я не хочу из тебя всё по крупицам вытягивать. Что за дурацкая привычка — что-то сказал и молчишь? Объясняй.

— В общем, в этой штуке находился симбионт, — начал он, подходя ближе. — Такие твари внедряются в человека, у которого нет магического дара, и создают искусственную систему каналов, чтобы он мог пользоваться магией на минимальном уровне.

— Да не может быть, — перебила она. — Она была пустой, когда он её привёз. Говорят, выкупил по дешёвке у какого-то старьёвщика в Астерии. Просто шкатулка, и всё.

— После этого началась болезнь? — спросил я.

— Да… — ответила она ошарашенно. — Примерно через месяц. Вы что хотите сказать, что внутри отца сидит какая-то тварь?

— Спокойно, — сказал я, потому что видел в её глазах зарождающуюся истерику. Она уже начала дрожать, и я положил руку ей на плечо, чтобы успокоить. — Давай, Валер, дальше. Что ещё можешь сказать? Вытащить можно?

Валерка покачал головой.

— Нет. Если попытаться извлечь симбионта силой, он убьёт носителя. При развитии он создаёт искусственную систему магопроводящих каналов — это сложный и долгий процесс. Он не просто ест энергию, он её перерабатывает. Если всё идёт правильно, человек получает способности.

— Если оно пойдёт неправильно? — спросил я, чувствуя, что сейчас прозвучит что-то страшное.

— Тогда симбионт высосет человека, и он превратится в живой труп, а потом в обычный, — ответил Валерка.

****

Мы вернулись опять к отцу Астафьевой. Я уже знал, что увижу, но каждый раз, когда я переступал порог этой комнаты, внутри что-то сжималось.

— Я ничего не вижу, — сказал я, когда на этот раз посмотрел на пациента, сосредоточив всё своё магическое зрение до предела. Пустота. Никаких следов магии, никаких посторонних включений.

— И не увидишь, — ответил Валерка, и я заметил, как он покосился на Светлану, стоявшую в дверях с побелевшим лицом. — Это древняя военная разработка. Сделана так, чтобы её было невозможно обнаружить стандартными методами. Только если знать, что искать, и иметь достаточно острый взгляд.

— Чего!? — обалдела Светлана, её глаза расширились, а голос дрогнул. — Какая ещё военная разработка? О чём вы вообще говорите?

— Светлана Игоревна, — сказал я, поворачиваясь к ней с максимально мягким выражением лица, — мне кажется, вам нужно пойти передохнуть. Вы выглядите уставшей, а нам с Валеркой надо спокойно подумать, что можно сделать. Без лишнего давления.

— Но я… — начала она, и я видел, как в её глазах закипают слёзы — смесь отчаяния, гнева и беспомощности.

— Пойдёмте, Светлана Игоревна, — вмешался маг, тот самый, которого звали Иван Николаич. Он положил руку ей на плечо и мягко, но настойчиво повёл к двери. — Не будем мешать господам разбираться.

Я благодарно кивнул ему — этот человек явно понимал, когда нужно уступить место профессионалам, даже если сам был не последним магом в этих краях.

Когда за ними закрылась дверь, я на всякий случай поставил сферу тишины, отсекая все звуки.

— Рассказывай всё, как есть, — сказал я Валерке, прислоняясь к подоконнику и скрещивая руки на груди. — Без утайки. Я знаю, что ты что-то недоговариваешь.

— Я особо не в теме, — начал Валерка, почесав затылок. Он выглядел смущённым, что для моего дракона было редкостью. — Знаю лишь только то, что использовали этих симбионтов, чтобы человек, не владеющий магией, мог обрести магические способности. Это была программа усиления — ну, понимаешь, когда империя хочет увеличить число боевых магов, а нужных людей с даром не хватает.

— Зачем? — спросил я, хотя догадка уже начала формироваться в голове.

— Я точно не знаю, — пожал он плечами. — Возможно, чтобы усилить обороноспособность страны. Или чтобы создать диверсантов, которые могли бы действовать в тылу врага без всяких обнаруживаемых магических следов. Эти симбионты давали способности, но не оставляли стандартного магического фона. Идеальные шпионы.

— Знаешь, как это всё происходило? — не отставал я.

— Человек получает дозу магической энергии и пьёт очень сильные укрепляющие зелья для тела, — начал объяснять Валерка, и его голос стал более оживлённым — видимо, он действительно что-то слышал. — Был один случай, когда какой-то парень забыл выпить очередную дозу, так ему сильно поплохело. Симбионт начинает голодать и пытается вытянуть энергию из самого носителя.

— Сколько занимала времени процедура? — спросил я, прикидывая в уме наши ресурсы.

— Неделю, — ответил он. — Целую неделю интенсивной подпитки и наблюдения.

— Беда! — вырвалось у меня. Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как напряжение начинает давить на плечи. У них неделя занимала, потому что всё было отработано до мелочей. А у нас сколько займёт? И получится ли вообще? Мы не в лаборатории.

— Если не получается, он умирает, — сказал Валерка, и его голос прозвучал жёстко, — что, в принципе, случится и так без нашего вмешательства. Мы можем только попытаться.

Я задумался. Этот вариант мне не нравился. Я очень много раз сталкивался с людьми, которые мне заявляли: «Мы не сможем сделать что-либо». Я всегда относился к ним скептически. Ты же даже не попробовал — откуда ты знаешь?

А вот ребята, которые всегда говорили: «Давай попробуем», вызывали у меня искреннее уважение. Они не боялись провала, они боялись даже не попытаться. И что самое странное — процентов пять этих случаев лишь заканчивались неудачей. Пять процентов! Это ничтожная цифра.

Ну а не получилось, так не получилось.

Правда это никогда не относилось к жизни человека. Однако тем не менее в данной ситуации он всё равно не сможет выжить без нашей помощи. Мы лишь ускорим конец, если что-то пойдёт не так. Но если ничего не делать он умрёт точно.

А если получится?

Во-первых, мы спасём чью-то жизнь. Это уже само по себе немало.

Ну а во-вторых, думаю, что бароны Астафьевы будут нам очень благодарны. А это, на минуточку, уже не просто договор, где тебя поставили к стенке и предложили выбор: соглашайся или умри. Точнее, потеряй всё, что имеешь. Это уже услуга! Причём такая, которую особо-то и оказать никто не может. Это создаёт совсем иной уровень доверия.

— Я согласна, — сказала она, когда мы всё ей рассказали.

— Хорошо, — сказал я, принимая решение. — Тогда мы сейчас готовимся и начинаем. Времени терять нельзя.

Сначала я начал наблюдать. Маг поддерживал больного с помощью зелий и перетертой в жижу еды. Я присутствовал, мне нужно было понять механизм. После того как зелье было залито в рот барона, я напряг зрение и наконец увидел. Еле-еле, на самой границе магического восприятия, — небольшое ядро и небольшая сеть магических каналов, разбегающихся по телу, как корни дерева. По ним очень редко, может быть раз в минуту, проходили слабые импульсы. Я смотрел на это несколько часов подряд, и наконец заметил: буквально чуть-чуть, на миллиметрик, но несколько отростков удлинились.

Получается, сеть строилась сейчас за счёт жизненных сил барона? Или нет? Видимо, всё-таки какой-то предохранитель в этом симбионте был. Чтобы окончательно не убить носителя, он отключал свою работу, когда чувствовал, что человек на грани. Но это означало, что процесс растягивался на месяцы, а то и годы — и все это время барон медленно угасал.

— А что, если добавить немного магии? — спросил я себя, и тут же решил попробовать.

Я аккуратно влил крошечную порцию своей энергии в ядро. И строительство пошло быстрее. Каналы начали расти заметно активнее, а зелье пошло по назначению, впитываясь в ткани. Но как только магия, влитая мной, закончилась, симбионт начал высасывать её крохи из зелья, и та превратилась в бурду прямо в желудке. Я понял, почему он не идёт на поправку. Зелье-то, считай, не помогает. Хорошо, если не вредит. А если там есть магические компоненты, то симбионт просто перехватывает их, оставляя организм без питания.

— А когда следующий сеанс? — уточнил я у Николая, который стоял рядом с кучкой пустых склянок.

— Вы что-то поняли? — спросил маг с неподдельным любопытством. Его глаза загорелись профессиональным интересом.

— Пока рано говорить, — уклончиво ответил я. — Нужно кое-что проверить.

— Сеанс утром, — сказал он, кивая на расписание, висевшее на стене. — Мы даём зелье три раза в день.

— Я обязательно должен быть на каждом, — твёрдо сказал я. — Ничего не делайте без меня.

— Хорошо, я вас позову, — пообещал он.

Я кивнул ему, а сам пошёл прогуляться по коридору. Ноги сами вынесли меня в небольшой внутренний сад, где я сел на скамью и уставился на фонтан. Мысли крутились в голове, как белки в колесе.

Итак, что мы имеем. Магический симбионт, который должен развиваться. Но барон Астафьев магом не является, а симбионту нужна магическая сила. И когда барону дали зелье, симбионт активировался, высосав из зелья магию. Значит, зелье превращалось в непонятно что — фактически в пустышку, а то и в яд, если там были магические ингредиенты. И если там были следы магии, значит, ингредиенты магические по своей природе.

— Надо узнать рецепт зелья, — пробубнил я себе под нос и, встав со скамьи, отправился обратно к магу.

Тот был явно удивлён моему визиту — я только что ушёл, а теперь снова стоял на пороге его лаборатории. Но на вопрос ответил без задержки.

— У них есть какая-то побочка? — спросил я, глядя на его колбы и реторты.

— Так-то нет, — пожал плечами Николай. — Если уж совсем криворукий зельевар делает, то возможно. Но я варю по старому рецепту, проверенному веками.

— А какая именно может быть побочка, если зелье сварено неправильно? — настаивал я.

— У цветка пустынной розы начинает формироваться слабый яд, — объяснил он. — Он не смертелен, но ослабляет организм, вызывает слабость и головокружения. А к чему эти вопросы?

— Я объясню, — сказал я и рассказал ему всё, что увидел. Про ядро, про каналы, про то, как симбионт высасывает магию из зелья, оставляя только пустую жидкость, которая фактически отравляет организм.

Николай побледнел. Его руки, до этого уверенно перебиравшие склянки, задрожали.

— То есть получается, я практически столько времени травил его, — прошептал он. — Я… я же хотел как лучше. Я усиливал концентрацию, добавлял больше магических ингредиентов, чтобы дать ему сил. А получалось наоборот.

— Есть такая вероятность, — спокойно сказал я, не желая давить на него, но и не скрывая правды.

— Вы же не хотите сказать, что я… — начал он, и в голосе послышалась настоящая мука.

— Я ничего никому не хочу говорить, — перебил я его, делая шаг вперёд и кладя руку на плечо. — Сейчас есть проблема, и её нужно решать. Есть возможность изготовить другое зелье? Чтобы было совсем без магии.

Николай замер, а потом лихорадочно заметался по своей комнате, что-то бубня себе под нос, перебирая книги, вытаскивая из шкафов банки. Он бормотал названия трав, что-то шептал про пропорции, а я стоял и ждал.

— Вот! — воскликнул он наконец, вытаскивая старый пергамент. — Правда, эффективность пониже на четверть, но магии там нет совсем. Организм будет получать чистую подпитку, без магического вмешательства.

— К утру успеете? — спросил я, уже зная ответ.

— Да, всё сделаю, — твёрдо сказал он, и в его голосе зазвенела решимость. — Сварю новую партию. Я не подведу.

Утром результат был другим. Я пришёл в комнату больного, когда Николай только что залил новое зелье. Симбионт не активировался. Он не пытался высасывать магию, потому что её там не было. Барон просто пил и получал питание.

Мы решили не менять схему. Николай поил его три раза в день, а я наблюдал. К вечеру начались изменения. Кожа немного порозовела — впервые за несколько месяцев. Пульс, который был крайне низок для живого человека вошёл в норму. Слабое, но явное улучшение.

Эффект был налицо. На всякий случай мы дали зелье от отравления — чтобы вывести из организма те самые магические примеси, которые накопились за время неправильного лечения. Организму нужно было почиститься, и он начал это делать с видимой благодарностью.

Света, которая всё это прекрасно видела, ходила в очень хорошем настроении. У неё появилась надежда, что отец оправится. Она улыбалась даже слугам, и от этого в замке стало как-то светлее. Я видел, как она подходила к отцу, брала его за руку и что-то шептала — наверное, слова ободрения.