После того как мы вышли в финал, мой противник, тот самый дядька со шрамом, постоянно косился в мою сторону. Его взгляд метался от моих рук к лицу, от лица к мечу, будто он пытался прочитать мои мысли по едва заметным движениям.

Он явно не ожидал, что биться ему придётся именно со мной. В его расчётах я был второстепенной фигурой, случайным прохожим, который нагло влез в разборки местных.

Так что он был насторожен. Я всё-таки был тёмной лошадкой, и это его бесило. Он то и дело поглядывал на всех присутствующих.

Мы обменивались ударами. Он был уставшим после первого боя. Я делал вид, что устал. Я даже наклонял голову, вытирал несуществующий пот и тяжело дышал, чтобы он поверил, что я тоже на пределе.

Вёл он себя очень осторожно, прощупывал мою оборону, защищался от контратак. Он не лез вперёд, как его покойный товарищ, а действовал с расстановкой. Он явно боялся, что я не вывезет.

Ясен пень! Ведь на кону слишком многое.

В общем, в какой-то момент, когда мой оппонент уже начал сдуваться, его движения стали вялыми, а удары предсказуемыми, — он просто тупо достал из кармана амулет и активировал его.

Защита от физического урона!

Я малость прифигел. Так разве можно было? В моём понимании дуэль — это честный бой один на один, без магии, только клинок и мастерство. А тут он с такой наглостью достаёт амулет, будто это обычный носовой платок, и никто даже бровью не повёл.

Причём сделал он это нисколько не скрываясь, и никто как бы даже не подумал что-то там кричать или останавливать поединок. Значит, можно? Походу, да.

Местные правила оказались куда более гибкими, чем я предполагал.

Ну ладно. Куда ж деваться. Продолжаем, так продолжаем.

После того как амулет был активирован, он плотно на меня насел. Уходить в глухую оборону было для меня бессмысленно — каждый мой удар просто гасился защитным полем, и я лишь тратил силы. Надо было действовать иначе. Я начал отвечать поактивнее, чаще попадая по телу, перегружая амулет.

Мне эти игрища уже поднадоели. Я хотел закончить бой быстро и с минимальными потерями, но чёртов амулет делал своё дело. Мы кружили по площадке ещё минут пять, и я чувствовал, как моё терпение тает с каждой секундой. Он же, наоборот, воспрял духом, решив, что с защитой он неуязвим, и начал атаковать с пошустрее.

В какой-то момент я ответил на его удар. Он замахнулся, целясь мне в плечо, я ушёл вниз, крутанулся и вложил всю силу в колющий выпад прямо в центр его грудной клетки.

Я рассчитывал, что амулет примет удар, но не тут-то было. И мой меч, встретив небольшое сопротивление, погрузился в его тело, проткнув сердце.

Я замер. Он тоже замер, удивлённо глядя на рукоять, торчащую из его груди. Потом его глаза расширились, из горла вырвался булькающий хрип, и он рухнул на колени, а затем и лицом вниз. Всё произошло так быстро, что я даже не успел ничего сделать.

Вот ведь гадство! Тут подорожником явно не отделаешься. Нужно какое-нибудь мощное зелье лечения, которого у меня, естественно, не было.

Я вытащил меч, вытер лезвие о его же плащ и вздохнул. А вот нефиг амулетами баловаться. Не стал бы он его применять — глядишь, просто раной отделался, может, даже с достоинством признал бы поражение. Но нет, решил схитрить — и поплатился.

Хотя, если честно, горевать, думаю, особо никто не будет. Мне управляющий шепнул пару слов о нём и о его прошлом противнике. Тот ещё кадр.

Амалия-то рассказала мне в двух словах. А вот управляющий углубился в детали. Так что жалости особо нет.

Убивать бы специально я его не стал. Но получилось как получилось.

***

Выехали мы утром. Я, Валерка, Гнида и ещё какая-то лошадка, имени которой я не запомнил. Итого четверо. Солнце только поднималось над стенами замка, и город ещё просыпался — лавочники открывали ставни, кузнец уже звенел молотом где-то в переулке, а на углу какая-то старушка торговала горячими пирожками. Мы проехали через ворота, и я с облегчением выдохнул. Надоело мне сидеть в четырёх стенах!

Когда Валерка узнал, что я еду в баронство Астафьевой, он устроил форменную истерику.

Сладкоежка чёртов! Уж лучше бы мясо жрал. Его хотя бы везде найти можно, в любой таверне или на постоялом дворе. Но нет! Подавайте ему, видите ли, сладости.

Знал бы я, что он по сладкому сохнет так сильно, не за что бы не позвал его с собой. Пусть бы скитался по мёртвым землям и жевал гончих прямо со шкурой.

Что за драконы пошли? Безобразие. Раньше драконы хотя бы охраняли сокровища, а теперь они только и делают, что требуют сладкое. Прогресс, ничего не скажешь.

Амалия тоже начала бухтеть, что, видите ли, доколе это всё будет продолжаться? Зачем ей это вообще всё надо? Она не нанималась в няньки к капризным баронам и их недоделанным наследникам. Но та хотя бы просила моих чудодейственных таблеточек и эликсиров, так что с ней мы быстро договорились.

Когда я седлал Гниду, она посмотрела на меня с таким выражением, будто говорила: «Какой, говоришь, это последний раз?»

В общем, что тут сказать. Капризные все стали. Как будто мне одному нравится мотаться туда-сюда как голубь помойный, собирать по ниткам эти баронства, договариваться с недовольными, драться с теми, кто не хочет договариваться.

Тоже, что ли, капризничать начать? Завтра соберу манатки и свалю куда-нибудь. Построю себе особняк на берегу тихого озера, заведу огородик, буду дурака валять. На рыбалку буду ходить или на охоту. Просто жить в своё удовольствие. А не вот это всё вот.

Но пока мечтать рано. Сначала надо довести дело до конца.

И кстати, как только все поняли, что Надя займёт место ныне покойного Трифонова, а основная позиция проиграла мне в дуэли, то начали подтягиваться и остальные.

Припёрлись четыре парня лет двадцати пяти, накачанные, с наглыми физиономиями, и начали возмущаться, что, мол, место Трифонова должен занять настоящий мужик, и только он сможет рулить вольным баронством. Они орали, размахивали кулаками. Я прекрасно понимал, что это одна из первых ласточек — те, кто не успел к дележу, теперь пытались урвать свой кусок любой ценой.

Поэтому я натравил на них Амалию. Та, недолго думая, с улыбкой, от которой становилось не по себе, поразбивала им хлебоприёмники и те отправились восвояси, где бы эти восвояси ни находились.

Так что пока вроде всё норм.

Единственная, кому это всё приносило радость, была сама Надюха. Ей всё было интересно, весело и в новинку. Она с восторгом рассматривала замковые украшения, прислушивалась к сплетням слуг, даже попросила научить её верховой езде. Детский восторг в её глазах был настолько заразителен, что я даже на секунду позавидовал её непосредственности.

— Только давай сначала зайдём в ту кондитерскую, — сказал Валерка, когда мы проехали городские ворота, и его голос звенел от нетерпения.

Я лишь тяжело вздохнул, а Гнида стриганула ушами, как бы говоря: «Конечно! Давайте развлекаться, мы же никуда не торопимся!» Я пообещал себе, что в следующий раз поеду без этого сладкоежки, даже если он будет плакать и валяться у меня в ногах.

Разместившись на постой в скромной, но чистой гостинице на окраине города, мы отправились в ту самую кондитерскую, которую Валерка так нахваливал. Он так жалобно смотрел на меня, разве что поскуливать не начал, чтобы быстрее набить себе брюхо разными сладостями.

Я сдался. Легче уступить, чем слушать этот нытьё ещё несколько часов.

Кондитерская оказалась настоящим райским уголком, витрины ломились от вкусняшек. Мы набрали всяких плюшек и сели за столик у окна. Ну что сказать, оно того конечно стоило. Всё было вкусно, даже я, не любитель сладкого, съел пару штук и остался доволен.

Осталось только пообщаться с баронессой Астафьевой. Я уже прикидывал, как подступиться к этому разговору, как вдруг услышал знакомый голос.

— Валерий, здравствуйте! — вдруг раздался женский голос, такой тёплый и приветливый, что даже Валерка поднял голову от тарелки. — Как хорошо, что мы снова встретились!

Я обернулся на голос и увидел симпатичную девушку лет двадцати пяти, с каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и зелёными глазами, в которых светился живой ум. Она была одета просто, но со вкусом, и в каждом её движении чувствовалась природная грация. Мы с ней машинально поздоровались и пригласили к нам за столик, хотя она уже сама направлялась в нашу сторону.

С ней было трое охранников в простых, но добротных доспехах, которые постоянно сканировали окружающее пространство на предмет опасности. Уж такие вещи я видел — эти ребята явно не новички, и их глаза профессионально обшаривали каждый угол, каждую тень.

Я как истинный джентльмен сбегал к прилавку и принёс ей чай с угощением, а то Валерка даже коситься на неё начал. В его взгляде так и сквозило: «Делиться не буду». Он бы ещё всё в охапку сгрёб и к себе пододвинул, как медведь мёд.

— Вы очень помогли мне в прошлый раз, — сказала она, обращаясь к Валере, и в её голосе слышалась искренняя благодарность. — Я вам очень благодарна. Если бы не вы, я бы не справилась с теми торговцами.

— Не стоит благодарности, — ответил Валерка с видом человека, который хочет казаться скромным, но на самом деле гордится собой до небес. — Я просто сделал, что мог.

Ну прямо посмотрите на него. Того и гляди лопнет от гордости. Настоящий странствующий рыцарь и дракон в одном лице, как же. Я едва сдержал усмешку.

— Представьте вашего спутника, — попросила она, переводя взгляд на меня.

— Это Александр, — сказал Валерка, как бы вскользь сообщая незначительную информацию. — Принц империи Грэйн.

Брови девушки взметнулись вверх, она сильно удивилась. Её зелёные глаза округлились, и она даже чуть приоткрыла рот.

— Вы здесь одни? Без охраны? — спросила она, оглядывая нас с ног до головы, будто ожидала увидеть за спиной ещё десяток воинов.

— Мы сами себе охрана, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Не люблю, когда за мной таскается свита. Только мешают.

— Ой, простите, я же не представилась, — спохватилась она, слегка покраснев. — Баронесса Астафьева Светлана Игоревна.

Тут уже и я удивился. Значит, это та самая женщина-баронесса, о которой я столько слышал? Та, что с пятнадцати лет управляет баронством и держит в узде соседей? Она выглядела на удивление молодо и свежо для человека с такой репутацией.

И как Валерка умудрился с ней пересечься? Если бы здесь была какая-нибудь система достижений, ему наверняка бы упало пару очков в пронырливость или удачу.

***

Мы сидели у неё в кабинете. После кондитерской она настояла, чтобы мы зашли в её резиденцию — небольшой, но ухоженный особняк в центре города, окружённый аккуратным садом. Обстановка была строгой, но уютной.

— То есть вы предлагаете мне не совершать никаких действий, и за это я, возможно, стану когда-нибудь графиней? — уточнила она после того, как я всё ей рассказал и дал полный расклад: кто мы, откуда, каковы планы Грейна на вольные баронства и какую роль она может сыграть в этом спектакле.

— Да, — спокойно ответил я, стараясь говорить ровно и убедительно. — Всё останется как есть. Вы продолжите управлять своими землями, платить налоги, решать местные вопросы. Ваша власть не пострадает.

— Как-то не очень обнадёживающе, — сказала она, нахмурившись. — Я слышала такие обещания. Обычно за ними кроется желание просто убрать человека с дороги.

— Понимаете, — вздохнул я, наклоняясь вперёд, — я не хочу быть обманщиком. Я могу наобещать вам здесь всего и побольше, но при этом это не будет выполнено по тем или иным причинам. К сожалению, не всё от меня зависит. Есть то, что я не могу контролировать.

— Мне нужны какие-то гарантии, — настаивала она. Её взгляд стал твёрже, и я понял, что она не из тех, кого легко убедить пустыми обещаниями.

— К сожалению, их не будет, — пожал я плечами. — Единственное, что я могу сказать: если всё пойдёт хорошо и вы окажетесь хорошим правителем, — а вы, судя по всему, и есть хороший правитель, — маловероятно, что вас будет кто-то менять. Нам нужна стабильность, а не бесконечные бунты и разборки с местными. Так что нам выгодно оставить вас на месте.

— Какие-то странные переговоры, — заявила она, наклоняя голову и вглядываясь в моё лицо. — Вы говорите прямо, но слишком расплывчато. Обычно посланники приходят с конкретными договорами, а вы — с устными заверениями.

— Согласен, — кивнул я. — Я тоже не люблю такие форматы. Но выбор за вами. Если вы сейчас не совершаете никаких действий, а продолжаете жить как жили, у вас есть отличный шанс возвыситься. Мирно, без крови и потерь. Всё решится само собой.

— Либо я начинаю конфликт, в котором, скорее всего, погибну, — добавила она, и в её голосе послышалась горечь.

— Именно, — подтвердил я.

— Хорошо, — сказала она после долгой паузы, и в этом слове слышалась усталость. — Я согласна.

Я удивился. Слишком уж быстро. Обычно такие переговоры длятся часами, с угрозами, компромиссами и взаимными уступками. А тут она приняла решение почти мгновенно. Но мне же лучше. Я не стал допытываться, в чём причина её уступчивости — возможно, она просто трезво оценила ситуацию и поняла, что другого выхода нет.

— А вы что-нибудь понимаете в лечении? — внезапно спросила она, резко сменив тему. В её глазах появился какой-то особый блеск, смесь надежды и отчаяния.

— Ну так, немного, — ответил я, слегка удивившись такому повороту, а потом вспомнил — у неё там с отцом вроде что-то серьёзное.

— Не могли бы вы осмотреть моего отца? — спросила она, и в её голосе послышалась мольба. — Я знаю, это не входит в ваши обязательства, но, пожалуйста…

— Пожалуй, пойдёмте, — согласился я, поднимаясь. Если мне удастся что-то сделать, это будет неплохим авансом для закрепления отношений. Помочь отцу баронессы — это не просто жест доброй воли, а серьёзный вклад в её лояльность.

Мы пришли в старую комнату в глубине особняка, где пахло травами и лекарствами. Там находилась молодая девушка — видимо, служанка или сиделка, — которая сидела у кровати с вязанием. Также там был мужчина лет сорока пяти. Я мельком мазнул по нему магическим зрением — он оказался магом.

А на кровати лежал её отец. Ну что тут сказать — обычно в гроб краше кладут. Даже если по частям. Это было что-то среднее между человеком, который не ел несколько лет, и мумией из старого склепа. Он был просто высохший. Кожа обтягивала скелет, щёки впали, руки тонкие, как прутья, и даже дыхание казалось едва уловимым, как ветерок в пустой комнате.

— Давно он так? — спросил я, стараясь скрыть своё потрясение.

— А вы простите, кто? — спросил маг, вставая и окидывая меня подозрительным взглядом.

— Я-то? — усмехнулся я, не моргнув глазом. — Да гость просто. Приехал по делам к баронессе.

— Очередной шарлатан, который возомнил себя лекарем? — спросил он с откровенной насмешкой. Какой вредный дядька — он мне уже не нравится.

— Ну, лекарем я себя никогда не считал, — ответил я спокойно, стараясь держаться достойно, чтобы просто не дать ему в бубен. Прямо знающий нашёлся.

Но в этот момент его глаза мелькнули небольшим отблеском — видимо, он применил магическое зрение и оценил мой собственный потенциал. Он слегка побледнел, его надменность испарилась в одно мгновение.

— Прошу простить, — начал бормотать он, чуть ли не кланяясь. — Я не знал… я не хотел…

— Ничего страшного, — ответил я ему, стараясь скрыть раздражение. А Светлана лишь недоумённо переводила взгляды с него на меня и обратно, явно не понимая, отчего такой резкий перепад в поведении её доверенного мага.

— Вы сможете помочь? — спросила она, с надеждой глядя на меня.

— Сейчас посмотрим.