— Чья это дочь? — спросил меня управляющий.

— Барона Трофимова, — не моргнув глазом, сказал я. Голос мой прозвучал ровно и спокойно, будто я сообщал о погоде, а не о том, что внебрачная дочь покойного барона сейчас сидит в соседней комнате.

— Да ну? — в его словах так и сквозило неверие, даже больше — откровенная насмешка. Олег Владимирович Кувшинин, управляющий, был мужиком тёртым, видывал всякое, и сказки про тайных наследников, объявляющихся из ниоткуда, наверняка уже слыша. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и его взгляд стал тяжёлым.

Когда я сказал о Наде управляющему и коменданту баронского замка, они, естественно, подохренели. И это мягко сказано.

У коменданта, Сергея Петровича Обухова, отвисла челюсть, а брови поползли вверх так высоко, что едва не скрылись под седой чёлкой. Олег Владимирович же побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел — цвет его лица менялся с калейдоскопической быстротой, и я даже залюбовался этой гаммой.

— И естественно, они мне не поверили, — продолжил я мысль вслух, хотя обращался уже скорее к самому себе. — Они же не совсем дурачки, в конце концов. Внебрачный ребёнок, объявившийся спустя столько лет после смерти барона, — это прям брехня какую поискать.

Надя стояла молча, опустив глаза. Она прекрасно понимала, что её роль — быть тихой, скромной и покорной, чтобы не дай бог не спугнуть этих искушённых в интригах дядек. Но я видел, как она слегка дрожит. И не от холода.

— Что вы предлагаете? — спросил комендант, наконец справившись с первоначальным шоком. Он переглянулся с управляющим — коротко, многозначительно, тем особенным взглядом, каким обмениваются люди, давно работающие в связке.

— Я предлагаю вам сохранить людей, — сказал я.

— В каком это смысле? — насторожился Сергей Петрович. Он привык к прямым и ясным приказам, а не к таким туманным формулировкам.

— В том смысле, что сейчас начнётся делёжка. Скорее всего, с помощью не только доброго слова. Учитывая, что вокруг творится, вольные баронства превратились в лакомый кусок для всех, кому не лень. Или в кость в горле.

— Наверняка, — кивнул управляющий, и в этом коротком слове слышалась вся горечь человека, который давно всё понимал, но не мог ничего изменить.

— Всё равно я не понимаю, — признался комендант. — Вы говорите загадками. Как будто боитесь произнести что-то прямо.

— На самом деле всё очень просто, — начал я свой спич, и в этот момент понял, что настало время для главного удара. — Дни вольных баронств как таковые уже сочтены.

— Почему это? — уточнил Олег Владимирович, и в его голосе послышалось уже не неверие, а жгучее любопытство. Он подался вперёд, опёршись локтями о стол, и приготовился слушать.

— Потому что всё, кроме вольных баронств и теократии Арагии, принадлежит империи Грейн. Ну а с другой стороны — империя Астерия. И ваша независимость лишь вопрос времени.

— То есть думаете, Астерия позарится на наши земли? — переспросил управляющий. Он уже не скрывал напряжения, его пальцы нервно барабанили по столешнице.

— Насколько мне известно, — сказал комендант, вступая в разговор с видом человека, который тоже кое-что смыслит в политике, — вы в союзе с Рубцовым. К тому же баронство Вершинина уже фактически захвачено.

— Именно, — кивнул я, чувствуя, как разговор перетекает в нужное русло. — К тому же барон Самохин оставил в баронстве Вершинина практически всю свою дружину.

— То есть получается, можно сказать, что вольные баронства у вас в кармане? — уточнил управляющий. В его голосе сквозила смесь восхищения и тревоги. Он прикидывал расклады, просчитывал варианты — я видел это по его бегающим глазам и чуть прикушенной губе.

— Ну по сути, если откинуть в сторону формальности, некие мелкие сложности и недочёты, то да, — ответил я с максимально невозмутимым видом. — Можно сказать и так.

— Угу, — задумчиво кивнул головой Олег Владимирович. Он уставился в одну точку на стене, и было видно, как в его голове лихорадочно перебираются варианты — принять моё предложение или попытаться сыграть свою игру.

— И что вы от нас хотите? — спросил он наконец, возвращая взгляд ко мне.

— Я предлагаю вам сохранить ваши места, — сказал я, делая паузу для убедительности, — и не допустить небольшой драки. Поверьте, мне не нужна кровь. Мне нужен порядок.

— Всё очень зыбко, — с сомнением сказал комендант. Он покосился на управляющего, ища поддержки, но тот лишь едва заметно покачал головой — мол, дай человеку договорить.

— Да. Именно так, — подтвердил я. — Зыбко, шатко и в любой момент может рухнуть. Но когда начнётся дележ власти, вы вообще станете никем. Маловероятно, что новый барон возьмёт вас к себе. У него ведь есть свои люди, и чужаки там никому не нужны. Даже если вы самые лучшие и надежные, вас просто вышвырнут, и никто не вспомнит ваших заслуг.

— Тоже верно, — сказал управляющий с тяжёлым вздохом. Он посмотрел на коменданта, и они обменялись понимающим взглядом. Оба они слишком хорошо знали нравы этой земли, чтобы спорить с моими словами.

— Ну допустим, — осторожно произнёс Олег Владимирович, — просто допустим, что мы согласны. И допустим, всё это получится. А что будет дальше?

Я почувствовал, что они готовы согласиться, но им нужна гарантия. Им нужна хотя бы видимость будущего.

— Я пока не могу вам сказать наверняка, — честно ответил я. — Политика — штука изменчивая, и планы меняются каждый день. Но вероятнее всего, из вольных баронств будет сделано королевство, которое будет подчиняться напрямую Грейну.

— А кто будет править? — в лоб спросил управляющий, прищурив один глаз. — Вы?

— Точно не я, — рассмеялся я. — Мне это неинтересно. Власть — тяжкое бремя, знаете ли. Возможно, Рубцов. У него есть для этого и связи, и амбиции, и, что немаловажно, нужное количество людей за спиной. Но это будет уже не моя забота.

Они переглянулись.

— Хорошо, — сказал управляющий, и голос его дрогнул, но он взял себя в руки. — Мы согласны.

— Хоть людей сохраним, даже если что-то пойдёт не так, — добавил комендант с горькой усмешкой.

Я кивнул, чувствуя, как груз спадает с плеч. Полдела сделано.

Надя с Амалией пришли, как только я попросил Лёху их позвать. Валерка был с ними. Она знала, что сейчас начнётся представление, и с интересом ждала развязки.

— Прошу, госпожа баронесса, — сказал я, обращаясь к Наде и делая приглашающий жест в сторону стола, за которым восседали управляющий и комендант.

Надя стояла и никак не реагировала. Она лишь вертела головой по сторонам. Может, подумала, что не к ней обращаются — до неё всё ещё не дошло, что эта сложная игра теперь зависит и от неё тоже.

— Это к тебе обращается, — сказала Амалия тихо, но достаточно внятно, и легонько подтолкнула Надю в плечо.

— А? — переспросила Надя, моргая, и в этом коротком звуке слышалось столько растерянности, что я едва сдержал улыбку.

— Ой, спалимся, — простонал комендант, закрывая лицо ладонью.

— По полной, — согласился управляющий, но в его голосе уже не было прежней мрачности. Даже он, циничный до мозга костей, не мог не умилиться этой наивности.

Я встал из-за стола, отодвинул соседний стул и жестом пригласил её сесть.

— Прошу, — сказал я с максимальной мягкостью, стараясь не напугать её ещё больше.

Та с удивлением посмотрела на меня, переводя взгляд с моего лица на стул и обратно, но всё же села. Она положила руки на стол и уставилась на них, как будто видела впервые.

— Смотри, Надя, какая ситуация, — начал я объяснять ей как можно терпеливее и доходчивее. — Нам нужна твоя помощь. Тебе придётся подыграть нам и сыграть роль баронессы Трофимовой. Ты должна будешь выглядеть уверенной, даже если внутри всё дрожит. Только холодный взгляд и лёгкое высокомерие. Ты дочь барона, наследница, ты привыкла к тому, что тебя слушаются. Поняла?

Она закусила губу и кивнула, но в глазах стоял такой страх, что я всерьёз засомневался — получится ли у неё. Однако выбора не было. Другой кандидатуры в моём распоряжении не имелось.

В общем, мне пришлось изрядно попотеть, чтобы убедить её. Я расписывал ей все выгоды, все перспективы, говорил, что это всего лишь игра, что я рядом и не дам ей пропасть. Что если она откажется, то вернётся в свою деревню, и никто о ней даже не вспомнит, а если согласится будет жить очень хорошо и сыто.

— Ну а теперь начнётся самое весёлое, — пробормотал я себе под нос.

Буквально на следующий день приехали трое баронов.

Управляющий встретил их с любезной улыбкой и сразу же повёл в большой зал, где был накрыт стол. Он рассказал слезливую историю о любви барона Трифонова к обычной крестьянке, результатом которой и стала девочка Надя. Добавил немного деталей — как он, управляющий, якобы ездил и заботился о ней, прикрываясь проверками того самого села.

Вроде бы поверили. По крайней мере, они не спорили открыто, а лишь хмурились и переглядывались.

— Но вы же понимаете, — сказал один из баронов, тот самый, со шрамом на лице, — что это всё несерьёзно. История красивая, но красивые истории не делают из девчонки правительницу.

— Почему же? — спросил управляющий, изобразив искреннее удивление.

— Есть законы, правила и традиции в конце концов. Она женщина, тем более ещё ребёнок. Даже если её отец и барон, это не даёт ей права. Тут нужна твёрдая рука и мужской ум. Что она может? Ну, шить крестиком, может быть, или варить суп? — он усмехнулся, и его спутники поддержали смех.

— Я извиняюсь, что вылезаю, — сказал я, вмешиваясь в разговор с видом случайного прохожего. При знакомстве я объяснил, что здесь чисто случайно проездом, так сказать, ненадолго. — Но ведь есть баронесса Астафьева. И никто не против того, чтобы женщина управляла. Она прекрасно справляется, и о ней ходят легенды. Если женщина может править в одном баронстве, почему не может в другом?

— Там другая ситуация, — отмахнулся барон со шрамом, но в голосе его появились сомнения. — Во-первых, она не ребёнок. Во-вторых, она практически в одиночку с пятнадцати лет управляла баронством. Шесть лет её отец борется с болезнью, да он плох, но разум его чист. И он помогает ей советом.

— Интересная инфа, — протянул я задумчиво, делая вид, что задумался. — Пожалуй, стоит навестить эту Астафьеву. Побеседовать. Любопытная женщина, раз смогла добиться такого.

Я мысленно поставил заметку на будущее — это может пригодиться.

Короче говоря, эти бароны ни в какую не соглашались оставить Надюху в роли баронессы. Уж какие только доводы мы не использовали, но всё бестолку. Они стояли на своём, как упёртые бараны, и каждый новый аргумент разбивался об их стену недоверия. Точнее, использовали их управляющий с комендантом, а я как будто бы просто гость, случайно оказавшийся в этом зале, и не лез в разговор, лишь изредка вставлял реплики, чтобы не казаться подозрительным.

— Так а кто будет тогда вместо неё? — закинул я удочку, делая вид, что просто проявляю праздное любопытство.

— Я! — синхронно ответили они разом и переглянулись с нескрываемой враждебностью.

— А конкретней? — невинно поинтересовался я, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Вы трое, а место одно. Как будете решать? Может, по старшинству? Или по заслугам перед короной?

Какой тут поднялся крик! Каждый из этих троих бил себя в грудь, и утверждал с пеной у рта, что он самый что ни на есть достойнейший. Они перебивали друг друга, не давая слова сказать, и в какой-то момент уже схватились за рукояти мечей, готовые начать резню прямо здесь, за столом.

— Господа, прошу, подождите! — прервал я их крики буквально в паре слов от объявления друг другу войны. Голос мой прозвучал резко и громко, и они замерли, удивлённо уставившись на меня. — Может быть, старая, добрая драка?

— Дуэль? — спросил один из баронов со шрамом на лице, прищуриваясь и вглядываясь в меня, будто видел впервые.

— Обычная дуэль, — пожал я плечами, стараясь говорить максимально небрежно. — Кто победит — тот и будет править.

— Но нас же трое, — заметил лысый барон с бородой, и в его голосе послышалась растерянность.

— Ну не знаю, — развёл я руками с видом глубокой задумчивости. — Найдите четвёртого, предложил я.

Те призадумались.

— Да где его найти-то, этого четвёртого? — спросил наконец шрамолицый, раздражённо махнув рукой.

— Ну давайте я буду четвёртым, — на шару, предложил я с самой беззаботной улыбкой, на какую был способен, и тут же начал подсекать рыбу: — Только я сложный противник. Так что имейте в виду, чтобы потом не говорили, что я вас обманул. Я предупредил — значит, всё честно.

— А тебе какой интерес? — спросил лысый, с улыбкой поглядывая на меня. Он явно нисколько не верил в мою сложность как противника. Для него я был случайным проходимцем, который нагло лезет туда, где ему не место. — Ты же сам говоришь, что ты здесь проездом. Какая тебе выгода от участия в дуэли за чужое баронство?

— Ну, если я выиграю, — небрежно бросил я, наклоняя голову, — то мне будет беспошлинная торговля в этом баронстве. И при этом баронессой останется Надежда Трофимова, как и предполагалось изначально. Идёт?

Я, честно говоря, даже и не надеялся, что они согласятся.

— Годится, — сказал лысый после долгой паузы. — Решает жребий. Тяните билеты, и посмотрим, кому с кем драться.

Огонёк!

Никаких ограничений в бою по сути не было. Хочешь — просто выруби противника, хочешь — убей. Тебе слово никто не скажет. Эти бароны были из породы людей, которые привыкли решать вопросы с помощью клинка, и никого из них не смущала перспектива крови.

Согласно жребию, мой бой был вторым, с бородатым лысым бароном. Первыми дрались шрамолицый и худой.

Ну что сказать. Это были явно не дуэлянты. Каждый из них взял в руки по щиту и мечу и начал ими махать. Грацией и финтами здесь и не пахло. Они просто попеременно лупили друг друга и попеременно отражали удары.

Естественно, всё это происходило с каждым разом всё медленнее. Они же всё-таки уставали. Пот катился по их лицам, дыхание становилось хриплым, руки начинали дрожать.

В какой-то момент тот дядька со шрамом направил свой удар в область шеи. А вот его оппонент — худой и бледный — то ли что-то неправильно подрассчитал, то ли споткнулся, то ли подскользнулся. Непонятно. Я как-то профукал этот момент.

Только вот удар чиркнул по щиту и полетел дальше в шею.

Голову он не срубил полностью. Лишь наполовину. Этого оказалось достаточно, чтобы противник рухнул как подкошенный, захлебнувшись собственной кровью. Тот, естественно, был не жилец.

Я честно говоря такого не ожидал. Думал, помахают железками да успокоятся. Ранят кого-то для виду. Ан нет. Не угадал. Убийство произошло так быстро и так жестоко, что даже я, видавший всякое, на секунду опешил. От неожиданности.

Следующий бой был моим. Бородатый барон после случившегося немного напрягся. Он смотрел на труп своего товарища, который уже уносили слуги, и в его глазах читалась нешуточная тревога. Он тоже не ожидал такого развития событий, как и я.

Он был со щитом и мечом, а я — только с мечом. На первый взгляд — явное преимущество на его стороне. Он был, конечно, мне не противник. После усиления, я легко мог порубить его в капусту за пару ударов.

Только вот показывать явное преимущество с моей стороны тоже не следовало. И самая большая проблема была в том, чтобы выиграть так, чтобы всем казалось, что победа далась мне нелегко.

Так что тут пришлось действовать осторожно. Уворачиваясь, парируя, занимаясь прочей лабудой. Я водил его по площадке кругами, создавая иллюзию равного боя, хотя внутри уже немного устал от этого спектакля.

Амалия даже бровь приподняла, когда я мельком глянул на неё. В её глазах так и сквозился вопрос: «Что за танцы ты тут устроил?» Она-то знала мои возможности, и видеть, как я изображаю из себя неумеху, было для неё забавным зрелищем.

Всё это заняло у нас даже больше времени, чем у первых бойцов. Бородатый дышал тяжело, щит его клонился к земле, удары становились вялыми и неточными. Я видел, что противник сейчас просто упадёт от усталости, и решил действовать.

Отбил его меч рукой. Резко, с лязгом, отодвинул щит в сторону, и просто всадил ему кулаком прямой в челюсть. От чего он и свалился как куль с мукой.

Дальше минут на тридцать был перерыв. Слуги принесли воды, убрали оружие, кто-то перевязывал разбитые костяшки одному из победителей. Я отошёл в сторону, где стояла Амалия, и выдохнул.

— Ну как? — спросил я её, чувствуя, как адреналин постепенно уходит.

— Неплохо, — оценила она, скрестив руки на груди. — Хотя не пойму, для чего это затягивание было. Можно закончить всё за три секунды, а тут целое представление.

— Будет очень странно, если я в пару ударов положу на лопатки таких опытных бойцов, — объяснил я, вытирая пот со лба. — Потом скажут, что у меня был какой-то секрет и преимущество. Так что лучше пусть считают меня удачливым, но не особо сильным.

— Сомнительно, конечно, но тут всякое может быть, — согласилась она, чуть склонив голову. — Вам, кстати, очень повезло.

— Это чем же? — удивился я.

— Ваш противник, — она кивнула в сторону бородатого, который уже поднялся и сидел на скамье с окровавленным носом, — достаточно хорош. Не как боец, а как человек. У него есть честь. С ним можно договориться.

— Да ну, — скептически протянул я. — А первые двое что?

— Ныне почивший привык все вопросы решать огнём и мечом, — спокойно ответила Амалия, поправляя манжету. — С ним не было бы мира. А тот, который сейчас будет биться с вами, в отличие от своего оппонента, ещё и довольно таки хитрый. Хитрый и коварный. Но ты его одолеешь.

— Хочешь сказать, их не особо жалко? — уточнил я.

— Скажем так, — усмехнулась она. — Насколько я поняла, плакать никто не будет.

Ну что ж, посмотрим, что можно сделать.